Жизненная необходимость

Алекс начинал тихо ненавидеть Мэдли. Это место вызывало ассоциации с концлагерем, и он надеялся никогда больше не возвращаться сюда, но нельзя было и дальше откладывать встречу с Блейком. Вот уже неделю тот не отвечал на звонки и игнорировал письменные сообщения — скользкий, зарвавшийся тип по факту нарушил все их договорённости и продолжал это делать. У Берна накопилось много вопросов к альфе, но ещё больше он стремился увидеть Микаэля. Мысль, что совсем скоро тот снова окажется рядом, отзывалась внутри горячо и немного тревожно. Алекс был уверен, что новость, которую он собирался сообщить, обрадует его. Дома у Блейков оказался только его младший брат Бертран. На вопрос о том, где он может найти Гордона, омега коротко сообщил, что они с Микаэлем уехали к родственникам и точного адреса он не знает. Алекс сомневался в последнем, но что-то подсказывало, что расспросы ни к чему не приведут. Внезапный отъезд Блейка слишком походил на бегство, и едва сдерживаемое раздражение снова захлестнуло едкой волной. Потянувшись за сигаретами, Алекс вспомнил, что последнюю выкурил по дороге в общину. Ухоженные улицы Мэдли казались на редкость безлюдными. Большую часть построек составляли сравнительно новые двухэтажные жилые дома, похожие друг на друга, как близнецы. Однообразие застройки немного разбавляли приусадебные участки, засаженные плодовыми деревьями и пестревшие яркой зеленью и цветами. Какая-то ускользающая мысль царапала несоответствием, и, проезжая мимо заброшенного корпуса школы с заколоченными окнами, Берн понял в чём дело: ни в одну из своих поездок в Мэдли он не встретил здесь ни одного ребёнка. Сделав крюк, он проехал мимо внушительного административного здания Совета общины и остановился у небольшого маркета. Алекс оплатил покупку и на выходе едва не столкнулся с пожилым омегой в очках. Тот охнул и растерянно застыл у турникета — из его лопнувшего пакета весело покатились яркие апельсины. Алекс скомкано пробормотал извинения и бросился их собирать. Когда все беглецы были уложены в новый пакет, он мимоходом взглянул на часы и, после секундного колебания, предложил омеге подвезти его. — Спасибо, — расплылся тот в добродушной улыбке. — Могу я узнать, как вас зовут? — Услышав имя, он взял Берна под руку: — Какое чудесное имя. Зовите меня Кори, Алекс… Я должен ходить. Много и часто, и никакого транспорта. Так сказал доктор Райт. Сердце, сосуды и всё такое. Простите за неинтересные подробности. Но если вы не откажетесь составить мне компанию и проводить до Приюта, я буду вам очень признателен, дорогой Алекс, — омега с надеждой посмотрел в глаза. Берн бросил тоскливый взгляд в сторону припаркованной машины и после секундного колебания решил, что двадцать минут задержки погоды не сделают. — Я с удовольствием провожу вас, Кори. — Вы впервые в Мэдли? — его неожиданный спутник опёрся на предложенную руку, и они черепашьим ходом двинулись в сторону Приюта. — Нет, я уже был здесь однажды. Кори расстроено покачал головой в седых кудряшках: — Знаете ли вы, Алекс, что с тех пор, как у нас появилась община, всё здесь разительно изменилось? Я никогда раньше не видел столько несчастных лиц. В нашем городке разучились улыбаться, — Кори остановился и всмотрелся в его лицо. Берн решил немного улучшить статистику Мэдли и приветливо улыбнулся. Это не потребовало много усилий: полноватое лицо его нового знакомого лучилось радушием. Омега одобрительно кивнул и продолжил неспешное движение.  — Вы мне нравитесь, Алекс, у вас очаровательная улыбка. Вы так похожи на моего Тая в молодости. Я должен непременно познакомить вас, уверен, вы найдёте много общих тем для разговора. Тай очень любит гостей, не сомневайтесь. К сожалению, он больше не выходит. У вас есть немного времени? Мы могли бы навестить его прямо сейчас. — Простите, Кори, но я действительно занят. Обещаю вам навестить Тая в другой раз. Кори с улыбкой погрозил пальцем: — Не надо меня обманывать, дорогой Алекс, вы забудете своё обещание, как только выедете за ворота общины. Но я не в обиде. У молодых альф, вроде вас, всегда много неотложных дел. Может, я могу вам чем-то помочь? Я знаю всех жителей нашего городка. — У меня дело к Гордону Блейку, но, к сожалению, я не застал его дома. На короткую минуту лицо омеги приняло обеспокоенное выражение, но затем, словно обдумав какую-то мысль, он снова заговорил:  — Вы мне нравитесь, Алекс. Вы вылитый Тай в молодости. Такое лицо не может быть у плохого амона, именно поэтому я хочу предостеречь вас. Вам не стоит доверяться Гордону Блейку: у этого альфы мёртвые глаза. Вы понимаете, о чём я? Похоже, в стенах Мэдли у Гордона была не слишком хорошая репутация. По крайней мере, в глазах некоторых его жителей. — Не совсем, Кори. — Могу я спросить, в каких вы с ним отношениях? — Не особо близких. Нас связывают чисто деловые отношения, — слова прозвучали, как оправдание, но Алексу вдруг показалось очень важным не потерять расположение своего нового знакомого. — Я близко знаком с его омегой, — лицо Кори озарилось тёплой улыбкой. — Он часто бывает в Приюте и помогает многим. Микки чудесный, отзывчивый мальчик. У нас с Таем нет своих детей, и в последние пять лет он заменил нам сына. Немного помолчав, Кори продолжил: — Я думаю, он несчастлив в браке. Он никогда не говорит с нами на эту тему, но я же не слепой, — Кори снял очки и, протерев толстые линзы белым носовым платком, снова их надел. — У него очень печальные глаза. В счастливом браке у омеги не должно быть столько грусти в глазах, вы понимаете, о чём я говорю, Алекс? Он понимал. — Думаю, да, Кори. На крыльце Приюта Берн вернул омеге пакет из маркета и придержал перед ним тяжёлую входную дверь. — Вы славный мальчик, Алекс, и вы так похожи на моего Тая, — омега заглянул Берну в глаза и сжал его предплечье. — Обещайте беречь себя. Берн попытался вспомнить, когда его в последний раз называли славным мальчиком, но в голову ничего не приходило. — Спасибо за заботу, Кори, вы тоже берегите себя. Всего хорошего. — Мы с Таем будем ждать. Если встретите Микки, передайте, что мы надеемся увидеть его вечером, вчера мы так и не закончили читать «Робинзона». Алекс уже развернулся в сторону автостоянки, но, услышав последние слова омеги, вернулся назад. — Простите, Кори, когда вы сказали видели Микаэля в последний раз? — Вчера вечером… Я же говорю вам, мы читали «Робинзона Крузо» и нам оставалось дочитать всего две главы, когда зашёл Стив и срочно потребовал Микки к себе. Была вероятность, что память опять подвела Кори, и он путает времена и события, но всё же, Берн решил уточнить: — Простите ещё раз, кто такой Стив? — Ох, я совсем забыл, что вы новичок в Мэдли. Стивен Райт — директор нашего Приюта.

***

Стивена Райта Берн нашёл в небольшой библиотеке. Им оказался сухощавый бета средних лет с сеткой морщин вокруг усталых глаз и острым проницательным взглядом. — Добрый день. Доктор Райт, я полагаю? — Здравствуйте. Чем я могу вам помочь, мистер… — Берн. Вы можете звать меня Алекс, — Берн решил без предисловий перейти к сути вопроса: — Я ищу Микаэля Тэйна. В глазах беты на секунду мелькнула тень настороженности. — Пройдёмте в мой кабинет, Алекс, там нам будет удобнее. И зовите меня Стивеном, — он взял несколько отложенных книг со стеллажа и направился на выход. Небольшая комната едва вмещала рабочий стол и пару кресел, стоявших под углом. На стене напротив рабочего места Райта висела фотография смеющегося ребёнка в цветной рамке. Заметив его любопытство, Стивен пояснил: — Это Майкл, мой сын, сейчас ему четыре. Мы встретились в детском доме, когда ему едва исполнилось два года. С тех пор мы неразлучны. Он — вся моя семья. С фотографии улыбался голубоглазый малыш. Сын Стивена был солнечным ребёнком. Как председатель благотворительного фонда для детей-инвалидов, Алекс не понаслышке знал, по каким годами устоявшимся принципам происходит усыновление детей-сирот. При выборе усыновителей предпочтение отдавали семейным парам. За ними в негласном списке привилегий шли одинокие альфы и омеги. Беты без пары имели мало шансов усыновить физически полноценного ребёнка. По сути, происходила узаконенная дискриминация пола, но, как правило, всё маскировалось массой оговорок и невыполнимых условий. — У вас славный малыш, Стивен. Вы живёте c ним в Мэдли? Бета сгрузил книги на стол и наклонился, чтобы открыть один из ящиков. — Нет, мы с Майки живём в десяти милях отсюда, в Лэйктауне, у нас свой дом. Совет общины предлагал мне бесплатное жильё рядом с Приютом, но я отказался. Мэдли пропитан болью и отчаянием, здесь не место любимым. Предложив Берну кресло, Райт сел напротив и поставил на журнальный столик между ними керамическую пепельницу: — Вы можете курить, Алекс. Здесь хорошая вытяжка… Вы знаете, что у курильщиков есть свои особые жесты? Их ни с чем не спутаешь. Я тоже курил одно время и знаю, что такое никотиновый голод. Я расстался с пагубной привычкой, когда в моей жизни появился Майки. Берн прикурил сигарету и, не без наслаждения сделав затяжку, вернулся к началу разговора: — Вы ответите на мой вопрос? Взгляд беты утратил мягкость. С минуту он пристально и как-то оценивающе разглядывал его, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — Могу я спросить: почему в поисках Микаэля вы обратились ко мне, а не к его альфе? — Блейк не отвечает на мои звонки. Я приехал в Мэдли, чтобы поговорить с ними обоими, но его брат сказал, что три дня назад они уехали к родственникам. После разговора с одним из ваших подопечных у меня появились сомнения в правдивости его слов. Кори сказал, что вчера вечером Микаэль приходил к нему. Какое-то время Райт сидел молча, ссутулив плечи и опустив глаза на сцепленные в замок руки. Монотонный гул вытяжки разбавлял наступившую тишину. Ответ прозвучал, когда Берн уже не надеялся его услышать. — У Корнелиуса Мёрфи прогрессирующий склероз, — отстранённо произнёс Райт и наконец поднял на него взгляд. — Встретив вас в следующий раз, он вряд ли вспомнит ваше лицо. У него искажённое представление о временных рамках — обычный симптом с его диагнозом. Микаэль Тэйн очень привязан к Кори. Он часто бывает у него и скрашивает одиночество старика, но последние несколько дней он не заходил в Приют. Вспомнив разговор с пожилым омегой, Алекс решил уточнить один вопрос: — Беседуя со мной, Кори несколько раз упомянул своего альфу. С его слов я понял, что он не одинок и живёт здесь со своей парой. — Тай Мёрфи умер три года назад… Второй инфаркт — в его возрасте это оказалось смертельным приговором. С той трагической даты Кори живёт в вымышленном мире, где его альфа жив… Так что, возвращаясь к вашему вопросу, можно сказать и так — Тай продолжает жить рядом с Кори. Стивену явно надоела игра в вопросы и, вероятно, только врождённая вежливость останавливала его от того, чтобы выставить Алекса за дверь. Он коротко потёр лицо, словно пытался смахнуть усталость, — знакомый жест до боли напомнил Алексу отца. Уильям почти никогда не раздражался, но в те редкие минуты, когда это всё же случалось, кратковременный всплеск негатива проявлялся не в повышенных тонах и не в резких взмахах рук, а именно в таком вот земном и невозможно усталом движении — ладонь, заслоняющая глаза, и пальцы на висках. Иллюзорный щит. Неосознанная попытка защититься от окружающей действительности.  — Алекс, могу я узнать, что вас связывает с Тэйном? Зачем вы разыскиваете его? Прямой, неотпускающий взгляд Стивена требовал откровенности. Что он мог ответить этому усталому бете, на глазах у которого одна за другой угасали жизни одиноких, забытых всеми амонов? Признаться в том, что, потакая самолюбию, купил у Гордона Блейка его омегу? Или в том, что, использовав Микаэля, собирался забрать у него ребёнка? Даже часть этой правды ужаснула бы Райта. — Мне жаль, Стивен, но я не могу ответить на ваш вопрос. — Я понимаю, — мимолётный взгляд на часы дал понять, что Райту не терпится закончить разговор. — Что ж, я тоже прошу прощения, но меня ждут неотложные дела в Приюте, и если у вас больше нет ко мне вопросов… Алекс почти не сомневался, что Стивен Райт знает, где сейчас находится Микаэль. Но понял он и другое: говорить с ним об этом он не станет. Алекс затушил окурок в пепельнице и поднялся. — Только одна просьба… Это очень важно. Если всё же увидите Микаэля… передайте ему… скажите, чтобы он не волновался за Патрика. Неделю назад его перевели в Хоуп, и сейчас он проходит курс терапии новыми препаратами. Его лечащий врач держит меня в курсе состояния омеги, и я знаю, что уже есть положительные сдвиги… Скажите Микаэлю, что его о-дед в безопасности и об этом ему больше не надо беспокоиться. — Откуда вам известно о Патрике? — нахмурился Райт. — Неважно… Просто передайте ему мои слова. На секунду показалось, что бета хочет ещё о чём-то спросить, но слабый порыв исчез так же быстро, как и возник. Райт не доверял ему, и Алекс не мог не признать, что у него были веские основания для подозрительности.