Жизненная необходимость

Опираясь руками о края раковины, Берн медленно поднял голову. Лицо в отражении показалось чужим. Злым. Мрачным. Потерянным… Ледяные капли стекали по коже, выглядевшей землистой в свете неоновых светильников, и впитывались в несвежий ворот рубашки. Алекс ненавидел свою беспомощность. А ещё он ненавидел сослагательное наклонение и никогда не видел смысла в бесполезных сожалениях о сделанном. И тем не менее, последнее время он только тем и занимался: снова и снова мысленно отматывал время назад в поисках просчётов. Сейчас он уже не мог сказать, в какой момент ошибся: когда решился на сделку с Блейком, когда привёз Микаэля в свой дом или когда не нашёл нужных слов, чтобы удержать его и не дать вернуться в Мэдли. Дар убеждения — не его сильная сторона, слова всегда давались ему много труднее действий. Но по факту, он и с последним налажал. Как защитить того, кто не хочет твоей защиты? В их зыбких отношениях Алекс всегда боялся перейти грань между опекой и принуждением — слишком живыми оставались воспоминания. А Микаэль с первой встречи не оправдывал его ожиданий. Во всём. Отношение к нему изменилось гораздо раньше, чем он осознал это. Спроси его кто-то, что стало причиной, Берн не назвал бы ни одной, но за последний месяц Микаэль врос в него так глубоко, что потерять его — значило бы оторвать кусок себя… Сигнал входящего сообщения прозвучал в тишине пустого туалета неестественно громко. Гладкий корпус выскользнул из мокрых пальцев и упал в раковину. Выругавшись, он вернул в руку телефон и судорожно мазнул по экрану. Пара сухих лаконичных строк: «Старое здание Архива. В 20.00. Приходите один. Бертран». Оцепенение затянувшегося ожидания слетело в одну секунду — мысли рванули в бешеном темпе, с холодной отстранённостью просчитывая все риски и возможности. Оставалось полчаса, немногим больше, чем потребуется, чтобы пешком дойти до места встречи. Идею поставить в известность безопасников Берн отмёл сразу. Поколебавшись и мысленно попросив прощения у друга, он решил, что Олдвину тоже ничего не скажет. Тот в первую очередь стал бы беспокоиться о нём, и предсказать реакцию Джейка и его последующие действия не мог даже Алекс. В одном он был твёрдо уверен — сейчас нельзя допустить ни малейшего риска спугнуть омегу. Воспользовавшись чёрным ходом, он покинул здание AWBC и без пяти восемь был на месте. Редкие прохожие торопливо пересекали улицу в разных направлениях. Быстро темнеющее небо, казалось, ещё ниже пригнулось к земле и грозило в скором времени обвалиться на неё потоками воды. Воздух тревожно пах озоном. В восемь пятнадцать Бертран всё ещё не появился. Алекс присел на широкие ступени главного входа в Архив и закурил. Спустя половину выкуренной сигареты омега сел на ступеньку ниже и, не глядя, протянул желтый клочок бумаги, вырванный из блокнота. Берн мельком взглянул на содержимое — название улицы и номер дома. Он был уверен, что в Стоунвиле нет улицы с таким названием. — Где? — Санлок. Старый дом нашего деда. Бертран не спешил уходить. Опущенная голова и низко надвинутый капюшон толстовки мешал разглядеть лицо, но Берну показалось, что тот хочет ещё что-то добавить. Или спросить. В худых пальцах омеги, бликуя в свете фонарей, мелькал розоватый металлический цилиндр, и, присмотревшись, Алекс разглядел зажигалку, переделанную из гильзы. — Ты куришь, — бросил он, чтобы хоть что-то сказать. Бертран ссутулился ещё больше и непонятно застыл — под тонкой натянувшейся тканью острым изломом проступили лопатки. — Нет. Не курю, — большой палец бережно огладил полустёршуюся гравировку: «JB». — Это память. Спустя короткую паузу он повернулся к нему в профиль и криво ухмыльнулся: — Ты устроил нехилую охоту на моего брата… Хочешь совет? — Если он поможет мне в поисках. — Он поможет избежать потерь… когда ты найдёшь его и Микки, — осторожно подбирая слова, ответил Бертран. — Что за совет? — поинтересовался Алекс, уже догадываясь, что услышит. Омега спрятал руки в карманы брюк и зябко повёл плечами. — Гордон на взводе. Если ты действительно беспокоишься о Микки, иди на встречу один. — Он ждёт меня? — Нет, — не дрогнув голосом, соврал Бертран и, немного помолчав, пояснил: — Тот факт, что он мой брат, не делает меня причастным к его делам… Не хочу быть замешанным в это.

***

Берн захлопнул ногой дверь гостиничного номера, прошёл внутрь и бросил на кровать пакет с одеждой; туда же полетела увесистая спортивная сумка. Сев в кресло, он ослабил узел галстука и выудил из кармана брюк телефон. Он не был уверен, что сохранил контакт, которым не пользовался уже лет семь или восемь, и облегчённо выдохнул, обнаружив в списке «Триггер». — Привет, Кэл… Узнал? Алекс. Я по делу. Нужен бронежилет. Достаточно компактный, не стесняющий движений, под одежду. — А-а-а-лекс, ты с кем войну затеял, дружище? И куда, спрашивается, смотрят твои цепные псы из СБ? Кто там у тебя? Всё ещё этот чистоплюй Ченнинг? Послушай старого друга, гони их всех взашей, я тебе таких альфачей подгоню — профи от Марса. Бета остался всё таким же не в меру болтливым, каким Берн его помнил. Опыт подсказывал, что словесный поток следовало пресекать сразу и на корню. — Бронежилет, Триггер, — всё, что интересует меня сейчас. — Ты уверен, что обойдёшься одним броником? Как-то несерьёзно даже. Вот никогда не понимал твою нелюбовь к огнестрелу, Берн… У меня есть неучтённый ствол, видел бы ты эту малышку — мечта! От сердца, почек и прочего ливера отрываю. Что скажешь? — не сдавался тот. — Триггер, сверни лавочку и заткни свой болтливый зев, — почти ласково оборвал торги Алекс. — У меня нет времени на пустой трёп. Одно слово: «да» — «нет». У меня есть и другие возможности. Берн впервые порадовался тому факту, что между его безопасниками и Триггером всегда велась негласная война. Упомянутые им другие возможности могли сейчас вывести на его след Ченнинга и, как следствие, помешать его планам. Эти контакты Алекс приберегал на крайний случай, но знать об этом Кэлу необязательно. — Ну нет, так нет. Мог бы и повежливее. Я, может, соскучился до слёз в платочек, звонку твоему несказанно обрадовался, а ты сразу — «другие», — поубавил энтузиазма Триггер. — Лады, не кипятись, Алекс, обслужу в лучшем виде. Так… дай смекнуть… Под прикид, говоришь? Нууу… кевлар второго класса, думаю, самое оно. Приготовь пять кусков и кинь инфу: место и время. — Сегодня не позже одиннадцати. Оставишь на ресепшене в «Эс Поинт». — Ох, ты ж быстрый какой. Придётся подсуетиться, но чего не сделаешь для старого друга. Лады, мой парнишка доставит ко времени. Денюжку там же оставишь, да накинь за срочность, сладкий, — загоготал напоследок придурок. Насколько Алекс помнил, Триггер был тем ещё отморозком и болтуном в той эпической степени, что мозги почище извести выедал, но за товар можно не переживать: доставит в срок, и лучшего качества. Он прикинул время. Санлок находился в семистах милях от Стоунвиля; если выехать за полночь, утром он должен быть на месте. Оставалось одно нерешённое дело — снять напрокат машину. Устало размяв плечи, Алекс откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Скорее всего, парни из СБ уже забили тревогу. Он снова взял телефон и после минутного раздумья быстро набрал текст: «Появились неотложные дела. Подробности сообщу утром». Сообщение было отправлено двум адресатам: Олдвину и Ченнингу. Сломанная сим-карта полетела в урну.

***

Дождь хлынул, когда Берн пересекал старую границу Стоунвиля — такой же древний и многократно ремонтированный мост. Власти города не первый год собиралась его снести, но каждый раз снос откладывался из-за недостатка средств на строительство нового. Центр города провожал его нарастающими порывами ветра и редкими крупными каплями дождя, но стоило выехать в район новостроек, и сплошная стена воды обрушилась на внедорожник, смазав мелькающие очертания ночного мегаполиса до серых расплывчатых теней. Дворники едва справлялись с потоками воды, косыми струями хлеставшими по лобовому стеклу, и если бы не размытые огни фонарей вдоль трассы, пришлось бы совсем туго. Штормовое предупреждение удержало от ночной поездки даже самых нетерпеливых, и трасса оказалась почти пустой. Редкие неосторожные автомобилисты, застигнутые ливнем, спешили укрыться от непогоды в круглосуточных придорожных кафе и отелях. Впереди Берна ждали семьсот с лишним километров пути, и он не собирался останавливаться до конечной точки. Ослепительной трещиной разорвала ночь молния, и вслед ей с глухой угрозой пророкотало небо, словно предупреждая о том, что далеко не всем самоуверенным планам дано сбыться. «Посмотрим», — хмыкнул Алекс, закладывая новый вираж на скользкой дороге. Ливень то утихал, то снова обрушивался на землю почти непроницаемым водопадом. Видимость была паршивой, джип то и дело заносило, и пару раз Берн был близок к тому, чтобы вылететь на обочину, но в последний момент удавалось выровнять машину. Короткие всполохи слепили глаза и высвечивали за лобовым стеклом постапокалиптические пейзажи, и за каждым из них Алексу виделся знакомый силуэт: иногда совсем близко, а спустя ещё одну вспышку снова отдаляясь. Он встряхивал головой в попытке прояснить зрение и отогнать мираж, но с каждым новым разрядом тот возвращался снова. Бесконечные мили, размытые дождём, одна за другой утекали под колёса, приближая к цели. Сумбурные мысли обгоняли казавшуюся слишком медленной скорость и рисовали картины — одну запредельнее другой — и остановить эту лавину измотанного ожиданием сознания было невозможно. Сердце билось то гулко и тяжело, то частило, разгоняясь да барабанной дроби и отдаваясь ноющей болью в сжатой до скрипа челюсти. «Уже скоро, Эли», — твердил Алекс ускользающему миражу.

***

Ближе к утру ливень иссяк так же внезапно, как и начался. Санлок, противореча своему названию, встретил его безоблачным рассветом, розовыми переливами занимавшимся над горизонтом. Над мокрым асфальтом дороги невесомо колебались струйки пара. Дом стоял в конце улицы. Новый, едва отстроенный, с забранными решётками окнами второго этажа, с битым стеклом, вплавленным в цемент по карнизу высокого каменного забора, окружавшего участок, — он напомнил ему Мэдли. Адрес он запомнил хорошо, и ошибки быть не могло, но увиденное меньше всего походило на старый дом Блейков. У ворот стоял крепко сбитый, приземистый альфа средних лет, и что-то подсказывало, что тот ждал именно его. Не выходя из машины, Берн коротко поздоровался и спросил: — Я ищу дом Блейков. Альфа не стал утруждать себя приветствием. Угрюмо оглядев сначала Алекса, затем взятый в прокате внедорожник, он махнул рукой в сторону изрытой выбоинами грунтовой дороги, тянувшейся вдоль забора и дальше, в лес: — Проедете пять миль до развилки, потом свернёте направо и через сотню метров будете на месте. Пять миль, казалось, растянулись на все пятьдесят. Спустя полчаса противостояния изгвазданного в грязи до самой крыши джипа и размокшей после ливня дороги, Алекс остановился у остатков покосившегося забора с пусто зиявшим проёмом ворот. Сырой гравий рыхло скрипнул под ботинками. Алекс захлопнул дверь машины, передёрнул плечами, разминая затёкшие мышцы, и закинул спортивный рюкзак на плечо. Ветхий двухэтажный дом стоял в глубине поросшего высокой травой двора. Стены фасада, облепленные островками зеленого мха, густо оплетал дикий плющ, за его буйной порослью едва виднелись покрытые грязными потёками и местами побитые окна. Пологий скат крыши, засыпанный прошлогодними листьями и тоже покрытый мхом, венчала каминная труба со сколотым краем. Входная дверь оказалась незапертой. Это могло означать, что угодно: Блейк мог съехать, узнав, что его убежище раскрыто, или же Бертран его обманул и альфа никогда здесь и не появлялся. Но Алекс склонялся к третьему варианту — Блейк ждал его. Толкнув тяжёлую дверь, он поморщился от надсадного скрипа проржавевших петель и шагнул в неосвещённое пространство холла. Свет скупо просачивался сквозь щели в заколоченных изнутри окнах, и после залитой солнцем улицы зрение неохотно свыкалось с полутьмой. Ноздри щекотал затхлый запах давно не проветриваемого помещения. Алекс бросил беглый взгляд по сторонам: в центре стояла какая-то мебель, покрытая сероватыми чехлами, за ней виднелся чёрный провал камина и в паре метров от него — деревянные перила лестницы на второй этаж. Пока он решал, откуда начать поиски Микаэля, над головой явственно послышались шаги. Старые половицы лестницы уныло скрипели под ногами. В узком коридоре, открывшемся с верхней площадки, было ещё темнее, чем в холле, но Алексу удалось разглядеть несколько дверей, в зазор между ними и дощатым полом пробивался неяркий свет. Он на ощупь нашёл дверную ручку и толкнул. Небольшую комнату освещали два расположенных под углом окна, оба заклеены выцветшими и местами оборванными обоями. Единственный предмет обстановки — круглый стол — стоял у противоположной от двери стены, на его пыльной поверхности ярким чужеродным пятном выделялась синяя бейсболка. Ноги непроизвольно понесли Алекса в направлении стола. Смяв жёсткую джинсу в руке, он прижал её к лицу и вдохнул легко узнаваемый запах… Можно ли испытывать настолько всепоглощающую нежность к куску ткани только из-за того, кому он принадлежал?..  — А ты, оказывается, фетишист, Берн. Оставайся там, где стоишь, и не делай резких движений. Алекс медленно повернулся. Застыв в напряжении зверя перед прыжком, в дверном проёме стоял Гордон Блейк. Колючий взгляд, взбугрившиеся на висках вены, напряжённая безгубая линия рта — от обычного спокойствия альфы не осталось и следа. В правой руке, согнутой в локте на уровне пояса, блестела сталь огнестрела.