Furioso(Свирепо)

— Нет, нет, опять не то! — взвыл Фин, в отчаянии стукнув кулаком по пианинным клавишам, из-за чего звуки слились в один неприятный диссонанс, — Он же завтра мне разнос устроит! — захотелось убиться об стену от мыслей, что завтра его ждет. — Сынок, не ломай инструмент, — строго произнесла мама, показавшись в дверном проеме. — Легко тебе говорить, — обиженно произнес он, — Никто не будет тебя завтра закапывать. — Не утрируй, Фин, возьми себя в руки! — крикнула она уже по пути в гостиную, плотно закрыв дверь. Он вздохнул, потер переносицу и вымученно глянул на ноты. Уже день прошел с первого урока у мистера Тодда, завтра должен был начаться ещё один. Три раза в неделю… Фин был твердо уверен, что так недалеко сойти с ума. Он вчера два с чем-то часа корячился над фугой. Сегодня он занимался столько же. Однако стойкое ощущение, что он делает что-то неправильно, усиливалось с каждой минутой. Да он же делает все, что говорил ему мистер Тодд! В чем же дело? Фин посмотрел на часы. Время близилось уже к ночи. Завтра урок в полдень. Фин в последний раз поставил метроном (специальный инструмент для пианистов, который отмеряет определенные промежутки времени короткими ударами. Очень нужен в том случае, если произведение необходимо сыграть ровно), отыграл произведение в нужном темпе. Он заранее сложил ноты в папку, а её — в сумку. Хоть и какое-то неприятное чувство заверяло его, что что-то не так, он отправился в душ с чистой совестью. А лег спать уже с совсем далекими от училища мыслями. На следующее утро его комната подорвалась от крика: — Мама, какого черта?! Время было уже одиннадцать сорок пять. До урока оставалось пятнадцать минут, а если бы его не разбудили крики детей, которые резвятся на площадке, он бы так и проспал урок. — Ах, прости, сынок! — воскликнула мама, войдя в комнату, и столько было сожаления в её голосе, причем совершенно неподдельного, что все раздражение Фина растаяло. — Все в порядке, просто не забывай, что у меня урок в полдень, — произнес он, поднимаясь с кровати. — Хорошо, буду знать на зубок. Прости ещё раз, пожалуйста, — Фину даже стало больно. Каждый раз, когда мама извинялась перед ним, таким злым и раздраженным, он больше не мог обижаться на неё. Ему становилось так жаль её. Она казалась ему очень беззащитной в такие моменты. Растерянная и раскаивающаяся. — Все, не переживай, мам, — он чмокнул её в щеку и побежал в ванную. Агрессивно начищая зубы, Фин подумал о мистере Тодде, чтобы отвлечься от минутной жалости к маме. Это даже помогло. Вбегая в комнату, по пути уже натягивая на себя футболку, а сверху — клетчатую рубашку, Фин посмотрел на время. Одиннадцать сорок девять. Вроде бы все не так уж и плохо. Кое-как заправив кровать, Фин поспешно стал натягивать на себя джинсы, даже не думая о том, чтобы расчесаться или более-менее прилично уложить свои кудри, лишь бы они не торчали. Перекинув сумку через плечо, Фин крикнул слова прощания и закрыл входную дверь. Несясь через лестничный пролет и перепрыгивая последние пять ступенек, он думал, что пора что-то делать с этими хроническими опозданиями. А иначе придется выслушивать от мистера Тодда не только то, как следует играть, но и лекции об опозданиях. Фин выбежал из подъезда и побежал по не особо знакомой дороге в музыкальное училище. Он вытащил телефон из задних карманов, проверяя время на телефоне. 11:59 Фин зажмурился, стараясь выбросить только что увиденное из головы. Все хорошо, нужно лишь не сбавлять темп бега. Но Фин в этом был ужасен. Он затормозил уже через минуту, не в силах сдержать одышку. Ох-х, какое же ужасное начало дня. Показавшиеся стены музыкального училища не принесли должного облегчения. Стало лишь хуже от осознания того, что должно будет происходить сейчас. Фин забежал в здание, не забыв оглянуться. Машина мистера Тодда стояла рядом с остальными. Он уже здесь. Ждет его в сорок втором кабинете. Вспорхнув по лестнице наверх, Фин промчался по коридору, с трудом притормозив у нужного кабинета. В груди стало тяжело. Он понимал, что вряд ли все будет отлично. От хорошего настроя, с которым он приходил сюда позавчера, не осталось и следа. И Фин всегда будет винить в этом мистера Тодда. Вот такой у него учитель плохой. Он нашарил дрогнувшими пальцами ручку двери и открыл её. — Мистер Тодд, здравствуйте, я… — Фин, — Александр глянул на него строгим взглядом. В отличие от встрепанного, похожего на сонного воробушка, Фина, который напялил на себя, что попало, учитель выглядел просто замечательно. Рубашка, строгие черные брюки и такого же цвета галстук сидели на нем просто превосходно. Волосы учителя аккуратно обрамляли его лицо. Однако весь этот, Фин даже осмелится сказать, шарм меркнул на фоне хмурого выражения лица, — Пять минут от начала урока прошло. И, несмотря на разделявшие их пару метров, Фину приятно щекотал нос запах его духов. Однако вместе с ним смешивался гадкий и неприятный запах. «Сигареты!» Судя по всему, мистер Тодд в противовес своему аккуратному внешнему виду имел вредную привычку. — Простите, просто я проспал. — Проспал? — брови мистера Тодда взметнулись вверх, — Странно дремать так поздно. Неужели тебя никто не разбудил? — Мама не знала время моего урока… — Фин потер затылок. Увидев себя в стеклянной вставке шкафа с нотами, стоящего у стены, Фин почувствовал стыд. Его волосы торчали во все стороны, одежда была надета черт знает как, и сам он выглядел весьма непрезентабельно. Поэтому строгий и отутюженный вид мистера Тодда давал ему сто очков вперед. Фин попытался пригладить волосы в бесполезных попытках. — Все ясно, — голос мистера Тодда был ещё более холодным и отчужденным, чем на прошлом уроке. Создавалось впечатление, что учитель пришел на урок не в самом хорошем расположении духа, — Видимо, мне трудно с тобой придется. — Ну уж извините, — язвительно произнес Фин, — Что я весь из себя такой. — Хватит разговоров. Садись за инструмент. Ты занимался? — мистер Тодд взял ноты, которые Фин ему дал. — Да. — Сколько? — Два часа. Каждый день. Мистер Тодд посмотрел на Фина. И было в его взгляде что-то оценивающее: — Ну, неплохо. Давай проверим, как изменился уровень твоей игры, — он взял ноты фуги и устроился на стуле рядом с Фином поудобней, — Давай начнем с прелюдии, а потом уже перейдем к фуге. Атмосфера в кабинете как-то резко изменилась. Пальцы Фина впервые за столько лет запотели от волнения во время обычного урока. Вдобавок мистер Тодд казался ему злым. Фин чувствовал себя ужасно униженным из-за того, что едва ли не боялся своего учителя на полном серьёзе. Он начал играть прелюдию, особо не беспокоясь за неё. С ней все было в порядке. На прошлом уроке мистер Тодд никак не прокомментировал её. Да и там исключительно техника, никакой мелодии из себя особо давить и не надо было. Однако из-за волнения пальцы Фина в какой-то момент чуть не соскользнули с клавиатуры, но, благо, никакого кривого звучания не появилось. После последних аккордов в прелюдии, Фин очень аккуратно, на самом своем лучшем пиано (в музыке piano значит «тихо». «Играть на пиано» означает «играть тихо».) начал играть фугу. Он отработал её как только мог. И с технической стороны, и отдельно работал над голосами в этом произведении, старался вытаскивать тему (в начале фуги звучит коротенькая мелодия, которая на протяжении всего произведения повторяется, только в разных местах, то в правой, то в левой руке, соответственно, в другом голосе. Мелодия называется темой. И обязательно нужно играть так, чтобы эта тема была слышна везде, если она появляется.). Фин старался. И фуга давалась ему не так уж и плохо. Уж лучше, во всяком случае, чем на том уроке. Удерживая фугу в конце ровно столько, сколько сказал мистер Тодд в прошлый раз, Фин аккуратно убрал руки от фортепиано и, положив их на коленки, обернулся к мистеру Тодду. И осекся, увидев в его глазах разочарование вперемешку с какой-то отрешенной злостью. Да что с ним такое-то? — Фин, хуже, чем было. Арктический холод затопил грудь, и Фин, казалось бы, перестал дышать. — Что именно не так? — прохрипел он. — Как я понял, все эти дни ты играл только фугу. Так мало того, что она не стала лучше, так ещё и прелюдия у тебя стала слабее, чем в прошлый раз. Фин уставился невидящим взглядом на колени. Два часа. Ежедневных два часа были потрачены на то, чтобы услышать то, что Фин опять облажался. — Сбитый темп, паузы выдержаны неровно, отсутствует понимание. Ты опять просто выучил и опять просто сыграл. То есть ты не сделал ничего нового, Фин посмотрел на мистера Тодда. Тот так прямолинейно и жестко критиковал работу Фина, что ему стало стыдно, будто он и в самом деле ничего не сделал. — Ты будто совершенно необучаем, — вынес вердикт учитель. — Я играл его два часа ежедневно, — произнес он, будто совершенно сбитый с толку, — Я просто не мог ухудшить её. Я не играл слишком быстро… Я не баловался с темпом в принципе. — Однако ты ухудшил её, — мистер Тодд чуть повысил голос, — Вместо того, чтобы слушать тему каждый раз, когда она появляется, ты вообще теперь не понимаешь, что играешь. Это вот так ты работал в своей музыкальной школе? Учителя тебя что, из жалости расхваливали? — Почему Вам всегда так принципиально упомянуть моих преподавателей? — вспылил Фин, — Вам что, так нравится в очередной раз указать мне, какая я бездарность?! — он почувствовал, как щеки опять начинают пылать огнем. Черт бы побрал эту его привычку краснеть, когда он злится. — Да нет, что ты, — в голосе мистера Тодда, однако, не послышалось никакого успокаивающего тона, — Просто меня порой раздражает эта твоя уверенность в своих силах… — То есть, чтобы достойно у Вас учиться, я не должен в себя верить?! — Да не так ты понял! — гаркнул мистер Тодд, — Ты так уверен в том, что со всем справишься лишь только потому, что у тебя есть хорошие оценки и данные… — Но разве этого недостаточно? — Недостаточно! Ты должен не изумляться от того, что у тебя что-то не получается, а должен работать! Однако ты в шоке от того, что у тебя в этот раз ничего не получилось! — Да потому что я действительно сложа руки не сидел, слышите?! — голос Фина чуть сорвался, а потом он с удивлением понял, что они с мистером Тоддом аж оба вскочили со своих мест, споря уже стоя. Он вновь сел за инструмент, а учитель сел за свой стол. Совсем непродолжительное время стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Эта тишина давила на виски, однако Фин все равно упрямо молчал. — Хорошо… — мистер Тодд потер переносицу, и голос его был чуть сиплым, — Хорошо, я ошибся в своих доводах. Просто поработай над фугой дома. Конкурс состоится чуть больше, чем через неделю. Ты и ещё одна моя ученица поедете вместе со мной в центральное городское училище. Ты будешь играть там этот клавир. И лучше будет, если к тому моменту фуга будет уже готова, Фин. — Я Вас услышал, — Фин казался самому себе крайне отчужденным. Он и думать не хотел, что будет на этом конкурсе, что его ждет, как он сыграет. Все его переживания смешались между собой, образовав в голове густое марево из мыслей, — Вам больше нечего сказать? — Нечего, — сказал мистер Тодд и развернул ноты, — Сегодня будем работать только над клавиром. На следующий урок приносишь мне клавир и пьесу. Сонату и этюд пока мы трогать не будем, так как сейчас важнее произведения на конкурс. Но все равно играй их дома. Программа сложная, не теряй хватку ни на одном из произведений. — Хорошо, — тихо произнес Фин. Работа над фугой уже второй раз стала для него адом. Мистер Тодд, казалось, был ещё хуже, чем на прошлом уроке. Он отчитывал Фина на каждой строчке, на каждом такте в нотах. Требовал и выжимал из него все соки, все желание играть и любовь к музыке. Фину казалось, что он ненавидит мистера Тодда. С его вечными замечаниями, отутюженным внешним видом и мерзким запахом сигарет. Этим и объяснялся хрипловатый голос мистера Тодда. И он был Фину неприятен. Весь урок прошел, как в тумане. Фин мало слушал мистера Тодда и казалось, что он впадает в ту же самую апатию, что и на предыдущем уроке. Его откровенно уже мутило от игры на фортепиано. Это казалось Фину таким странным и абсурдным — полное отторжение от инструмента, что он под конец уже даже перестал стараться. — Да что с тобой сегодня? — спросил мистер Тодд, вглядываясь в лицо Фину, силясь там найти хоть какие-то крохи ответов на свои вопросы. — Не знаю я, — голос Фина приобрел стальные нотки, став более раздраженным и колючим, — Сколько времени осталось до конца урока? — Семь минут, — мистер Тодд глянул на часы, — Сегодня я отпущу тебя раньше. Все ещё хуже, чем в прошлый раз. Попытайся уж хоть что-то сделать дома, Фин. Иначе ты на конкурсе просто опозоришься. Фин кивнул и, положив папку в сумку, перекинул её через плечо и в дверном проеме сухо произнес, не оборачиваясь: — До свидания, мистер Тодд. — До свидан… Ответ мистера Тодда он уже не услышал, закрыв за собой дверь. В глазах противно жгло.