Furioso(Свирепо)

— Что, все так плохо? — поинтересовалась мама, сидя напротив Фина. Тот уныло кивнул, ковыряясь ложкой в мороженом с орешками — его самом любимом лакомстве, которое сейчас не вызывало никаких радостных эмоций. Только уныние, только тоска. Он уже очень давно не чувствовал такой печали и озадаченности. Печали — от того, как все развивается. А развивается все просто ужасно. Озадаченности — от того, что как бы он не силился понять, что же не так именно в нем, то не мог прийти ни к какому выводу. Значит ли это, что что-то не так с мистером Тоддом. Они сидели с мамой на кухне. После урока Фин пришел очень унылым, с покрасневшими глазами. Нет, он не плакал, ни в коем случае, но был близок. Было просто крайне обидно и неприятно. Никого дома не было, скорее всего мама ушла по делам. А вернулась она ближе к вечеру. Джулия, заметив у него весьма невеселый вид, сразу же вытащила из морозилки заначку — ванильное мороженое с орешками, усадила сына за стол, села рядом и тут же принялась расспрашивать. Обычно так и происходило, если у кого-то было печальное настроение. Один приходил грустный, другой вытаскивал какие-нибудь сладости, садился рядом и утешал. Фин погрузил в рот ложку с мороженым, с хрустом пережевал вкусные орешки, однако лучше от этого ему не стало. И как бы мама не пыталась помочь, у неё не получалось. — Фин, ну не унывай, — она погладила его по голове. Как всегда в детстве, когда он приходил к ней в слезах, — Это ведь только первое время. Потом ты приноровишься у него учиться. — Мам, — выдохнул Фин, печально посмотрев на неё, — Я думал, что я действительно хоть немного хорош в игре на фортепиано… — И это остается фактом. Ты не просто хорош, Фин. Ты замечательно играешь, — мама приобняла его, — Просто понимаешь… — она задумалась, — Да, тебе попался очень дотошный и принципиальный преподаватель. Но почему ты не задумываешься о положительных сторонах в этой ситуации? — А чего тут положительного? — пробурчал он, съедая очередную ложку мороженого и бездумно глядя перед собой. — А почему ты не задумался о том, что твой преподаватель — твой шанс стать лучше? — Что ты имеешь в виду? — мрачно покосился на неё Фин. — Ну, если ты вдруг сможешь стать у него достойным учеником, то ты всем пианистам пианист, — мама улыбнулась, — Он такой вредный и если ты станешь у него лучшим, то ты действительно крут, и у э-э… адекватного преподавателя ты уж точно будешь на вес золота… — Ну, может ты и права, — он вздохнул, — Хотя, учитывая то, что четырехчасовая работа над фугой пошла коту под хвост, то у него будет очень трудно… — Неужели он считает тебя такой бездарностью? — Ну, не совсем… Он даже сказал, что моя техника и память безупречны. — Ну вот и все, Фин. У тебя есть все шансы. Просто ты должен приноровиться, — мама потрепала его вихрастую макушку, — Хочешь я пойду в училище и поговорю с ним? — Мам, ну ты смеешься что ли? — фыркнул Фин, едва подавив желание хохотнуть, — Мне что, семь лет? — Несмотря на твои семнадцать, ты для меня по-прежнему мой милый, маленький… — Все прекращай, женщина, — уже не сдерживая улыбки, заткнул маме рот Фин. Она весело глянула на него и обняла. — Ложись спать. Я даже слушать не буду, что сейчас только девять. Обычно, после таких тяжелых моментов засыпаешь мгновенно. Только душ прими. А то вонять будешь, — мама добродушно усмехнулась. — Я все ещё убежден, что комплименты — худшая твоя черта, — наигранно возмутился Фин, однако под струи душа встал не без улыбки. Он заснул практически мгновенно. Утомленная уроком, переживаниями и обидами голова отключилась, и Фин тут же погрузился в сон. — Ты что, опять не выучил фугу? — мистер Тодд нависал над Фином агрессивной тенью, как всегда, разговаривая в своей требовательной манере. Однако голос его был едва различим, поэтому Фин ответил через пару секунд анализа его реплики. — Нет-нет, мистер Тодд, я очень долго над ней трудился. — Как-то незаметно. Ты ничего не делал, я же вижу. А ну-ка, сыграй мне этюд. Хочу узнать, в каком состоянии остальные произведения. — Конечно… Фин посмотрел на клавиши пианино. В сорок втором кабинете было так темно, что он с трудом видел клавиатуру. И когда Фин занес над ней пальцы, то с ужасом осознал, что он не знает, как играть. Он забыл этюд. — Я… — собственный голос стал срывающимся. Чудовищный страх затопил все тело. Он ничего не знает. Он провалился. — Не знаешь? — зло усмехнулся мистер Тодд, — Я поражен. И это ты один из лучших выпускников? Кажется, комиссия, проверяющая тебя, глубоко ошиблась. — Нет! — вдруг заорал Фин, — Они не заблуждались, я могу играть. Я сейчас сыграю… Он хотел сказать «что-нибудь ещё», но в очередной раз понял, что не помнит ни одно из своих произведений. — Ты ничего не помнишь! — вдруг агрессивно гаркнул мистер Тодд, и голос зазвучал куда громче, чем до этого, — Так я и думал… — П-постойте, мистер Тодд, я… — Фин едва мог говорить, собственный голос стал невероятно трудным в произношении. — Финеас Лайтвалд, ты исключаешься из музыкального училища. За незнание произведений и полную бездарность. Какая-то неведомая сила потянула Фина к выходу из кабинета. — СТОЙТЕ! — закричал он нечеловеческим голосом, — Мистер Тодд, пожалуйста! Не надо! — Иди, иди, иди… — голос мистера Тодда становился все тише, а Фин внезапно вылетел из кабинета. Сила тащила его к самому выходу. Спустила с лестницы и стремительно =, буквально с размаху, швырнула Фина в закрытую дверь. — А-а! Пара секунд до столкновения. БАБАХ. Фин проснулся к полудню. Он с трудом приоткрыл глаза, сел на кровати и понял, что он совершенно разбит. Так плохо после сна ему довольно долго не было. Апатия накрывала его. А сегодня ещё и уроки сольфеджио и музыкальная литература! (Сольфеджио — в музыкальных школах и училищах наука о музыкальной грамоте, где вас учат не только нотам, но и как строить аккорды, интервалы, гаммы (гаммы — набор звуков, идущих подряд от определенной ноты до той же, только в октаве повыше) и др. Музыкальная литература — наука, изучающая композиторов и музыку, которую они писали.) Фин едва слышно застонал сквозь зубы и прошел на кухню. Налив в стакан воды, он жадно осушил его. За те пять с половиной часов, что у него есть до сольфеджио, он должен как следует прозаниматься музыкой. Да так, чтобы в субботу у мистера Тодда челюсть отвалилась. Мама права. Пока они просто должны приноровиться друг к другу, ну, а в течение этого периода Фин должен заниматься как можно лучше, чтобы не растерять хватку. А иначе тогда у мистера Тодда будет гораздо сложнее учиться, чем до этого. Однако несмотря на позитивные мысли, Фину казалось, что иметь замечательные взаимоотношения с мистером Тоддом, как раньше это бывало у Фина с другими учителями, он не сможет. От этих мыслей становилось неприятно.

***

Фин вытер пот с лица и утомленно воззрился на часы. Почти пять вечера. Несмотря на усталость он сиял от гордости. Все это время он прилежно занимался, отработал фугу как можно лучше. Играл тему сотню раз, и казалось, что она буквально пропечаталась в его сознании. Долго и упорно технически отрабатывал этюд и прелюдию, доведя их до замечательной точности и четкости. Фин несколько раз прослушал пьесу в других музыкальных исполнениях, и, настроив себя на определенное звучание, осторожно играл её, силясь как можно больше сделать правильно и уж тем более не ошибаться. Спустя такое долгое время, Фин наконец встал из-за инструмента и подошел к шкафу. Параллельно он смотрел на себя в зеркало. Солнце уже потихоньку приближалось к горизонту, и в его свете светло-каштановые волосы Фина пылали золотом. Он казался себе крайне довольным и удовлетворенным, поэтому надел на себя подходящую по настроению веселую желтую толстовку и голубые джинсы. Он сложил в сумку теорию музыки, нотную тетрадь и музыкальную литературу и поспешил к выходу. Урок начинался в шесть часов. Настроение поднялось ещё выше, когда Фин понял, что сейчас только половина шестого, а он уже идет в училище. Поразительно, он даже не опаздывал. День был замечательный. Несмотря на сентябрь, на улице было тепло, сухо, но не душно, а напротив, очень свежо. Вдыхая свежий воздух Фин спокойно шагал к училищу и даже позволил себе такое редкое из-за опозданий удовольствие, как наушники. Когда в ушах заиграла музыка, Фин начал непроизвольно шагать ей в ритм. Бодрый, веселый и с замечательным настроением учиться, он прошел в холл. Какая-то милая бабушка любезно объяснила Фину, где находится кабинет для сольфеджио и музыкальной литературы. Поменяв ботинки на удобные кроссовки, он побежал на второй этаж и пошел прямо. В конце коридора должен был находиться нужный кабинет. А чтобы добраться туда надо было пройти через зал, в котором разместился один из огромных роялей. И как только он приблизился к этому залу, он услышал замечательные звуки инструмента. Кто-то просто чудесно играл на нем пассажи, выделяя каждый звук и делая его похожим на маленькую звонкую каплю. У Фина от восторга даже глаза засияли, он аккуратно приблизился к залу, заглянул туда и оторопел. Их было двое и первый, на кого Фин обратил внимание, был мистер Тодд. — Больше пиано! Затихни! — разглагольствовал он, расхаживая рядом с инструментом, — Так, замечательно… Теперь набирай обороты… Сильнее. Сильнее! После взгляд Фина дошел до того, кому мистер Тодд давал указания во время игры. За роялем сидела молодая, черноволосая и худая девушка. Фин заметил, что на неё надеты фиолетовые большие наушники в виде кошачьих ушей. Странно, что вредный мистер Тодд разрешил ей играть с таким необычным аксессуаром. У девушки были длинные, черные волосы, которые струились за её спиной густой гривой, и лишь пара прядей чуть выбивалась вперед, однако, совершенно не мешая ей играть. Фин видел её в профиль, поэтому точно ничего не мог сказать о выражении лица, только вот то, как она играла, было куда интереснее. Очень сосредоточенно, но совсем не скованно. Было видно, что ей нравится, однако иногда её губы кривились в раздражении из-за комментариев мистера Тодда. — Лучше крещендо! Лучше! — громко сказал мистер Тодд, и она, не выдержав, оторвала руки от рояля. — Да делаю я это крещендо, делаю! — рявкнула она, — Я из-за твоего голоса вообще себя не слышу! — Ты из-за наушников ни черта не слышишь, сними их уже! — Ещё чего! Фин смотрел, как они препираются друг с другом и не мог подобрать слов от удивления. Ему казалось, что мистер Тодд спорит с кем угодно, но точно не со своей ученицей. — Да сыграй ты это несчастное произведение и закончим! — отчаянно воскликнул мистер Тодд и у Фина от удивления чуть глаза из орбит не выкатились. Обычно так говорят ученики, а тут сам учитель уже не выдерживает. — Да пытаюсь я, пытаюсь! — не менее отчаянно голосила девушка, всплескивая руками, — Да только ты все время жужжишь над ухом, и я ничего не слышу! — Хорошо-хорошо, замолкаю! — примирительно вскинул руки мистер Тодд, — Надеюсь теперь ты удовлетворена. — Более чем, — гордо хмыкнула она, — Мне подойти к этому моменту в произведении? — Да, думаю лучше будет так. Девушка вновь начала играть, и казалось, что она действительно создана для рояля. Она даже выглядела так, что хотелось на неё смотреть. Что и делал Фин, завороженно глядя на неё, но оставаясь в тени. «Она лучше, чем я» — с какой-то благоговейной завистью подумал он, однако не ощутил разочарования. Ему только хотелось вдруг сесть за инструмент и играть, играть… Пока не будет становиться все лучше и лучше… Тем временем девушка играла и по мере нарастания громкости на рояле сильнее напрягался мистер Тодд. И, судя по всему, она дошла до кульминации, но тут учитель, зажмурившись и сжав руки в кулаки, не выдержал и воскликнул: — Да нет же, Алисия! — Да что не так?! — возопила она, и Фин едва подавил улыбку, глядя на них. Вот это действительно было похоже на хорошие взаимоотношения ученика и учителя. Максимальная раскованность, никакой фальши. Искренние эмоции. И, несмотря на раздраженные интонации голосов обоих, было слышно, что им имеет значение то, как звучит произведение. А Фин, которому было очень важно участие со стороны как ученика, так и учителя, это очень ценил. — Рано ты начинаешь, рано, вот что не так! — возмутился мистер Тодд, и Фин в очередной раз понял, что ему ужасно непривычно видеть своего учителя таким. Тот выглядел как настоящий учитель. Ни как замечательно понимающий музыку, но очень дотошный человек, а как настоящий учитель. Который действительно мог что-то из тебя сделать. Фин ощутил какую-то печаль. Скорее всего, мистер Тодд просто не считает его талантливым учеником, а потому и не хочет тратить силы. Есть ученики, которых учителя хотят научить, а есть те, которые просто являются частью. И, судя по всему, Фин принадлежит ко второму типу. — Рано начинаю? — лицо девушки вытянулось, а потом вернулось в норму, — А-а-а-а, так я подумала, что ты говоришь о кульминации… — Балда, — буркнул мистер Тодд под её смешки, — Играй давай. С того же места, что и до этого. — Хорошо, — она вновь приступила к игре. Все повторялось, однако к кульминации Алисия пришла совсем иначе. И Фин уверенно сказал бы что так звучит гораздо лучше. — Вот так! Отлично! — удовлетворенно воскликнул мистер Тодд и впервые на памяти Фина улыбнулся. Стоило признать, что улыбка ему очень шла, делая его крайне обаятельным. Алисия взяла последние аккорды и отстранила руки, встав из инструмента, — Так, сегодня было неплохо, молодец. — А как же иначе? — хмыкнула Алисия, складывая ноты. Вот тогда-то Фин и решил выйти, чтобы пойти в кабинет сольфеджио, находившийся в другом конце зала, пусть и небольшого, но пройти осторожно и тихо там было трудно. Так что втянув воздух поглубже, он аккуратно зашагал к кабинету, стараясь быть очень незаметным. Он пытался шагать максимально легко, однако мистер Тодд предсказуемо его услышал. Учитель повернулся и посмотрел прямо в глаза, а Фин тут же застыл, сжав пальцами лямки сумки. Выражение мистера Тодда тут же поменялось, став официальным. «Ах, ну да, — запоздало подумал Фин, — Я же ученик, на котором можно только заработать.» Интересно, а мистер Тодд всем ученикам второго типа такие рожи деловые строит? — Здрасте, — буркнул Фин. — Здравствуй, — хмыкнул мистер Тодд и подошел к нему, — На сольфеджио идешь? — Ага. — Ты занимаешься? — учитель тут же стал серьёзным. — Конечно! — Фин, который пытался вести себя максимально спокойно и небрежно, в мгновение ока воскликнул ответ, да ещё и с таким видом, будто мистер Тодд его страшно оскорбил. — Ладно-ладно, верю. Продолжай в том же духе, в субботу все оценим. — Вот и оценим! — Фин почувствовал, что от раздражения его лицо опять горит. — Чего краснеешь? — спросил мистер Тодд, усмехнувшись. — Я краснею всегда, когда взбешен. — Вот это привычка! — учитель походу едва подавил смех. Не успел Фин начать говорить, как за спиной мистера Тодда возникла Алисия. Она, плюс ко всему, была ещё и очень высокой. Выше, чем Фин, и была на одном уровне с мистером Тоддом. — Привет! — радостно произнесла она, улыбнувшись. и Фин, впервые получивший возможность рассмотреть её лицо, убедился в очаровании этой Алисии. Она казалась ему крайне приветливой и общительной. Поэтому Фин не смог сдержать ответной улыбки. — А ты опять достаешь учеников? — нахмурилась она, посмотрев на мистера Тодда. — Делать мне больше нечего, — небрежно бросил он, закатив глаза. — Хватит всем кровь пить! — весело бросила она и пихнула его в плечо, и Фин в очередной раз убедился в полной открытости Алисии. Мистер Тодд посмотрел на девушку мрачным взглядом, однако она как будто вовсе этого не замечала. Она с самым солнечным видом пожала Фину руку. — Здравствуй, я Алисия. — А я Фин, рад знакомству, — вежливо представился он. — Как ты уже понял я тоже ученица этого грубияна, — усмехнулась Алисия, все ещё продолжая пожимать ему руку, — И по совместительству моего дяди… Ай! — мистер Тодд щелкнул её по лбу, — За что ещё, дядя Тодд? — Не называй меня «дядей», ради всего святого, — закатил глаза мистер Тодд, — И не обязательно называть меня по фамилии, у меня и имя есть. — Имя слишком скучное у тебя, — ничуть не обиделась Алисия. — И не обязательно всем направо и налево сообщать о том, что ты моя племянница. — Да все училище уже знает, мистер Тодд, — фыркнула Алисия. Фин переваривал информацию. Он и подумать не мог, что Алисия — его племянница. Может у них замечательная игра на инструменте — семейное? Хотя тогда вполне объясним рост Алисии, черные волосы и темно-голубые глаза. И такие же острые черты лица. Они вообще с мистером Тоддом во многом были похожи. — Все, хватит ребячеств, Алисия, — произнес мистер Тодд, — Идите уже на сольфеджио, а то опоздаете. — Да знаем, знаем, — пробормотала она. — Тогда я жду тебя, — сказал учитель, уже уходя от них. — Договорились! — крикнула вдогонку ему девушка и тут же радостно взяла Фина за руку, — Ну что, пошли на урок? Он аж растерялся от такой гиперактивности, но тут же улыбнулся и согласно кивнул. — Пошли. Направляясь в кабинет, Фин чувствовал какую-то радость от того, что, возможно, узнал чуть больше о своем учителе. И что у него, судя по всему, теперь есть подруга.