Крылья сложившая

Разве может разливаться такая пугающая пустота внутри тебя, когда снаружи крики сменяют бесконечный звон шагов и взмахи взволнованных крыльев? — Лора… Она не слышала. Бесцельно пялилась на свои голые щиколотки, обтянутые порванными колготками и молчала. — Лора, посмотри на меня… — уже не просьба — приказ, но доносится до её сознания так тихо и невзрачно, что начинает рябить в ушах. Крики с улицы звучат всё более отчетливо, и даже солнце, пускающее свои золотистые лучи в комнату Непризнанной, наливается кровью, как предвестник того, что она скоро прольется. — Лора, черт тебя побери, да посмотри же! — волнение и раздражение смешались воедино, ломая мужской тембр, превращая его в вибрирующую, дрожащую волну. Гефион резко, гранича с грубостью, схватил девушку за руку и сжал до такой силы, что она вздрогнула, кривя губы. Его глаза, блестящие от волнения и страха, залегшего в глубинах его зеленой радужки, смотрели на неё выжидающе. Лора выпрямила спину и подняла голову, разглядывая каждую черточку на осунувшемся лице профессора. Его мальчишеские черты, игривый огонек в глазах и четкий контур пухлых губ стерлись, опустились, будто Гефион постарел на несколько лет. — Что будет дальше? — еле слышно прошептала Лора, когда последние слова заглушил рвущийся из горла слезный всхлип, а в мыслях в момент возникло лицо Мими и её медленный, скрипучий шепот «мертва… мертва… Вики…мертва». — Война, — Гефион немедля потянул Непризнанную на себя, заставляя её подняться с кровати, и всучил ей собранную сумку. — Что ты такое говоришь? — неверующе пролепетала девушка, когда прозрачная пелена слез застелила ей глаза и широкоплечий силуэт Гефиона с трудом стал различаться на фоне размытой комнаты. Гефион обессиленно поднял голову к потолку, будто мысленно прося у кого-то сил и поддержки. Лора вмиг почувствовала себя глупым, мешающим ребенком, который приносил ему лишь хлопоты. Слезы защипали ей нос и щеки, отчего она громко всхлипнула, схватила сумку, намереваясь выскочить из своей комнаты, но крепкая мужская рука остановила её как раз в тот момент, когда на школу обрушились обломки летающих, разрушенных демонами островов. — Стой! — закричал Гефион в какофонии нарастающего на улице напряжения. Профессор притянул девушку к себе, ладонями держа её лицо и приказывая смотреть в глаза. — Вики мертва, Лора, понимаешь ты это или нет?! Демоны подошли к школе, выстроились в ряды и пока их удерживает лишь авторитет Кроули, но это… это не продлится долго. Они не смогут остановить Люцифера. — Откуда у него такая власть?! — пыталась перекричать Лора доносившиеся из коридора крики и бешенный топот ног, когда новый снаряд ударил по колоннам башни, отчего с потолка свалилась хрустальная люстра. Лора вскрикнула, когда Гефион молниеносно прижал её к себе, закрывая своим телом её — дрожащую и напуганную. — Я никому не дам тебя в обиду, Лора, ты слышишь меня? — шептал профессор, а горящий взгляд его лихорадочно метался по её лицу. — Это пророчество, этот обряд — не просто шутки, лёд на священной реке Гихон треснул, спустя век оледенения. Чаша Равновесия вновь покачнулась, а черта между ангелами и демонами была стерта. Вики… она была дорога Люциферу, Кроули отказался идти к реке и отдавать её тело. Назад пути нет, мой ангел. Гефион большим пальцем стер соленые капли с девичьих щек, пытаясь улыбнуться, но улыбка эта вышла скорбящей. — Гефион… — Я люблю тебя, Лора, — профессор склонился над ней, прижимаясь своим лбом к её нахмуренному, — но я должен сомкнуть ряды демонов. Таково моё происхождение, таков я. Я не могу тебе ничего обещать, потому что не знаю, чем всё кончится. Что было однажды, будет и дважды… Просто знай, что несколько месяцев, проведенных с тобой, бесконечно лучше, чем целая жизнь без тебя. — Только не говори мне, что ты прощаешься, Гефион, — всхлипнула Лора, а карие глаза её наполнились слезами. — Школа будет разрушена, и я не позволю тебе здесь оставаться. Через несколько секунд ангелы и демоны скрестят мечи и назад дороги не будет, — лицо его было напряжено, губы плотно сжаты в одну тугую линию и лишь глаза, наполненные отчаянием и болью, выдавали его истинные эмоции. — Мне очень жаль, мой ангел, что мы не смогли потанцевать на балу Распределения… — Прошу тебя, Гефион… — умоляюще, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, шептала Лора, но профессор, сколько не пытался, не позволял воле чувств захватить его. Если бы это произошло, он мог потерять её. — Непризнанным нужно принять решение. Сейчас, — непреклонно продолжал демон. — Равновесие разрушено и черт знает, когда наступит покой после… после смерти Вики. — Пожалуйста, Гефион, не оставляй меня. Я-я не могу… не могу, слышишь ты или нет?! — вскричала Лора, не обращая внимание на сотрясающиеся стены, крики снаружи комнаты. Она лишь глядела, бесконечно глядела в потухшие зеленые глаза, прося, нет, умоляя дать ей подсказку, направить её, но Гефион молчал, а молчание это было хуже всякого клинка, оружия или разъяренного противника. Он заставлял её самой сделать выбор и собственными руками перечеркнуть всё. Вот так, на пороге войны и разрушения, кровопролития и мести, расстаться, и более никогда, ни при каких обстоятельствах не видеть друг друга. — Не заставляй меня делать это… я-я… не заставляй меня делать это вот так просто! — крикнула Лора, судорожными движениями стирая с покрасневшего лица слезы и убирая назад грязные волосы. — Надо, мой ангел, сейчас, — спокойно прошептал Гефион, мягко перехватывая её трясущуюся ладонь и прижимаясь к ней губами. — Знай, что я люблю тебя, и это не изменится ни сейчас, ни потом, какое решение ты бы не приняла. На веки веков. — На веки веков, — эхом вторила Лора, а взгляд её потускнел, губы опустились в тугую линию, и это было красноречивее любых слов. Гефион почувствовал, как внутри что-то острым кубарем покатилось вниз и разлетелось на миллион осколков, нещадно впивающихся во все жизненно-важные органы, дробя и разрывая их. Никакая регенерация не могла справиться с той болью, что принесла ему её грустная улыбка. Лора медленно, почти убивающим рывком вырвала свою ладошку из руки Гефиона и шагнула к двери. — На веки веков, — кивнул мужчина, всеми силами, на кои он был способен, сдерживая себя, чтобы не кинуться, не сгрести её в охапку и насильно запереть в Преисподней. Кинуться к ней и умолять, молить остаться, держать её ладони и смотреть-смотреть на ангельское личико, хрупкое тело, серенькие крылышки — на его Лору, которая никогда не будет ему принадлежать. Гефион отвернулся, устремляя взгляд в окно, на колонны летящих и марширующих демонов, остановившихся у ворот Школы. Больную руку нужно отрубать сразу, пока она не погубила всё тело. Гефион не повернулся, когда Лора замерла в дверях и мысленно молила его сделать шаг. Если бы она встретилась с ним взглядами, если бы он протянул к ней руки, сказал, что любит её, сказал хоть что-нибудь, она бы осталась. Лора давно поняла, что не все ангелы представители того божественного и непорочного, что так клишировано приелось к их образам. Что порой рожденный демон может стоить десятка прожжённых ангелов. Она бы приспособилась, перемолола свои принципы и спустилась в Ад, наплевав на себя. Гефион слышал её шаги в этом омуте клокочущих звуков, а мир его медленно распадался, вместе с башнями, одолеваемыми огненными шарами. А в следующую секунду огненный снаряд попал прямо в башню, где находилась комната Лоры. Глухой, беззвучный взрыв, сокрушающий многовековые стены за одну секунду раздробил коридоры и комнаты. Гефион почувствовал как пол уходит из-под ног, что-то неумолимо тянет его вниз, сковывает крылья, как от тупого удара, и последнее, что застыло перед его глазами — испуганное, застывшее в гримасе ужаса лицо Лоры. — Лора! — утробный крик, наполненный страхом потери, вырвался из его груди, когда профессор, изо всех сил напрягая сломанные от удара крылья, пробивался к Непризнанной сквозь груды поваленных стен и обломков. Отовсюду раздавались лишь стоны и крики боли, а в следующий момент всё погрузилось в пугающую тишину, когда башня окончательно разрушилась. — Лора! — скрипнув зубами, игнорируя боль во всем теле от множества переломов, полученных при падении, кричал Гефион, мечущимся взглядом выискивая белокурую макушку сквозь поваленные каменные колонны. — Я-я… я здесь, — послышался едва различимый шепот, и, если бы профессор не разглядел дрожащей, выпачканной в пыли руки, высовывающейся из-под отломков, он бы подумал, что это лишь игра его свихнувшегося воображения. — Потерпи, мой ангел, — мужчина упал на колени, судорожными движениями оттаскивая каменные куски, взглядом цепляясь за каждый кусочек девичьего тела: платье порвано и бессвязно скатывается кусками к ногам, руки и ноги исцарапаны, волосы спутаны. Лора испуганным взглядом смотрела на Гефиона, который тут же подхватил её на руки, принимаясь ощупывать тонкие запястья. — Говори со мной, Лора! Как ты себя чувствуешь? — Со мной всё в порядке, — попыталась выдавить слабую улыбку девушка и переплела их пальцы, чувствуя, как болезненно регенерация залечивает её изувеченное тело. — Шепфа, я так испугался, — выдохнул Гефион, лицом зарываясь в грязные от пыли белокурые волосы, сильнее прижимая хрупкое тело Непризнанной к своей напряженной груди. — Ты не пострадал? — сморщилась Лора, ощутив вкус крови во рту, но тут же отмахнулась. Она лишь глядела в взволнованные глаза профессора, дыхание которого постепенно успокаивалось, а руки переставали дрожать. Гефион повел сросшимся заново крылом и ободряюще улыбнулся, продолжая держать Лору в своих руках: — Я в норме, — кивнул он, окидывая её взглядом. — Если бы с тобой что-то случилось… если бы… — Я не готова, Гефион. Я не готова сделать выбор, когда мир на пороге войны, не готова оставить тебя здесь… — девушка мягко, но требовательно сжала его лицо в своих ладонях, показывая, что не потерпит возражений. — Я останусь здесь, с тобой. Я не смогу оставить тебя, зная, что мы можем не увидеться… зная, что мы будем сражаться по разные стороны… — Я не заставляю тебя принять такой выбор… — Гефион было отшатнулся, но настойчивые руки Лоры удержали его. — Я сама его сделала, — решительно кивнула Непризнанная, но профессор заметил, как на секунду заметался её взгляд. — Я отправлюсь с тобой в Преисподнюю, я встану с тобой бок о бок, и я буду рядом, когда мир вокруг будет рушиться, Гефион. — Распределение не произойдет сразу, когда всё уляжется… ты примешь сторону ангелов, Лора, — стальным тоном произнес мужчина, аккуратно ставя девушку на пол. — Я не позволю тебе жертвовать собой во благо моей прожженной души. — Не смей так говорить! — Тише, мой ангел, — усмехнулся Гефион, а глаза его весело заблестели от вида её раздраженного личика и протестующих, сжатых кулачков. — Меня тебе не обмануть. Мы отправимся в Ад, но только на время. Если что-то пойдет не по плану, я пожертвую собой, но отправлю тебя наверх. — Это мы решим потом, — отмахнулась Лора, приглаживая растрепанные волосы и уверенно беря ладонь Гефиона в свою. — Гефион! — послышался мужской бас, а из-за угла выскочил взволнованный Геральд. Мантия его была разорвана и испачкана, всё лицо было в грязи, а на руках отпечатались следы крови. Лора инстинктивно дернулась, когда поняла, что кровь эта не его. Геральд замер, растерянно переводя взгляд с Непризнанной на профессора, на их сплетенные руки, но голос Гефиона заставил его поднять голову: — Что? — Демоны, — произнес Геральд, стойко встречая буравящий взгляд Гефиона. Мужчина был готов в любой момент дать отпор, видя, что Геральд всё понял. — Ты должен спуститься. Кроули сдерживает Люцифера, но это не продлится долго. Ему нужна Аграта, он обезумел, Гефион. Профессор медленно прикрыл глаза, и перед ним в момент возник образ Люцифера со взглядом, горящим яростью, и застывшими в их уголках слезами. На секунду он представил себя на месте сына Сатаны и задался вопросом, что бы сделал он в случае смерти Лоры? — Люцифер поступает так, как считает нужным. Это пророчество было не шуткой, и когда оно разразилось, все забили тревогу. Ты помнишь, что было тогда, Геральд, чему ты удивляешься сейчас? — железным тоном произнес Гефион, слегка дергая рукой и отводя Лору за свою спину. — Ты нужен там, внизу, — вновь повторил Геральд и перевёл изучающий взгляд на дрожащую девушку. — Непризнанная должна спуститься на нижний этаж и быть там. — Она пойдет со мной, — прорычал Гефион, а взгляд его зеленых глаз заискрился. Лора аккуратно, почти невесомо положила вторую ладонь на его плечо, прося успокоиться. И профессор поддался, слегка расслабив плечи, а голос зазвучал нейтрально: — ты знаешь, Геральд, что всё обернется бойней и сторонам будут нужны солдаты. Непризнанным накажут выбрать сторону, либо сделают это сами. Запирать их в школе — подписывать смертный приговор. — Я тебя понял, — кивнул Геральд, вновь сталкиваясь взглядами с Лорой, стоящей за массивной спиной профессора. — Ты можешь мне доверять, Гефион. Мужчина заметно расслабился, даже уголки его губ поднялись вверх. Геральд скрылся в лабиринтах поваленных и разгромленных коридоров, когда Гефион крепко сжал ладонь Лоры и повернулся к ней: — Держись рядом со мной, не лезь на рожон. Даже если что-то пойдет не так, я найду тебя, — профессор кивнул, будто повторяя это всё для себя. Распрямил плечи, втянул побольше воздуха и рассмеялся, двинувшись вперед под руку с Лорой: — Мерзавец, Люцифер, не мог дождаться меня. Я давно хотел увидеть огненные шары в действии, но уж точно не испытать их удар на себе.

***

Я разберусь. Его слова эхом отдавались в ушах, прокручивались снова и снова, пока не затмевали собой какофонию раздающихся повсюду голосов. Демоны возмущались, колыхали крыльями, что-то выкрикивали, но Люцифер спокойно сидел на своём излюбленном троне, пока Астарта окидывала сына беспокойным взглядом. Сатана не явился на это собрание. Люцифер мысленно усмехнулся. Отец пожелал посмотреть, как сын сможет удержать такую власть в своих руках. Сможет повести за собой свой народ. Но Люциферу не нужна была власть, трон и обожание подчиненных. Ему была нужна она. Вики Уокер с вишневыми волосами, от взгляда на которые щипало в глазах, со сморщенным носиком и вздернутым подбородком, она делала так всякий раз, когда пыталась напустить на себя надменный вид и глядеть на сына Сатаны, как на равного. Она давно стала равной. Люцифер и сам не заметил, как в его мыслях она перестала именоваться вшивой Непризнанной, плавно перерастая в Вики, его Вики. Вики Уокер с яркими, порой вычурными нарядами, из-за которых Дьяволу хотелось разорвать остальных Непризнанных, бесстыдно пялящихся на её голые ноги. Вики Уокер с серыми глазами, укутанными дымкой тумана, с писклявым голосом, с первых ноток выводящим его из себя. Вики Уокер с заливистым смехом и горящим взглядом. Вики Уокер с черной меткой на груди, дрожащими руками и разговорами о том, как ей страшно. Вики Уокер, которой выпало проклятое пятое задание, и Люцифер бесстыдно втянул её в их с Агратой игры. Вики Уокер, которой больше нет. — Люцифер, — советник Роден, возникший напротив его трона и решительно вскинувший голову, вывел Дьявола из мыслей, отчего тот убрал руку от головы и нервно дернулся. — Выбор за тобой, мы готовы. Люцифер покосился на Астарту, до этого молчавшую и притупившую взгляд на горящее пламя факела. Она подняла голову, поправила короткие пряди своих белокурых волос, и без того безупречно уложенных, и спокойно встретила взгляд сына. — Мы все ждем, — ровным тоном произнесла Богиня Природы, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Глаза Люцифера заискрились, когда он ощутил поддержку и немое согласие, потому что Астарта заведомо знала, на что он собирался пойти. Кроули знал о пророчестве и о том, где пройдет ритуал. Он знал, где сейчас лежит тело Вики, и не собирался отзывать стражей от ворот. Люцифер медленно поднялся, и все голоса мигом стихли. Его крепкая фигура притянула взгляды всех собравшихся в зале. В миг перед ним возникло лицо Вики, которая неодобрительно качнула головой и поджала губы. Она была бы против войны, не одобрила бы его действий. История повторялась. Ночь убывающей луны, расплескавшиеся воды Гихона и разбившаяся чаша Равновесия. Люцифер помнил все те же самые моменты вековой давности, но никак не мог добраться до сути. Будто кто-то стёр значительные воспоминания, которые скрывали все ответы. Астарта неотрывно следила за сыном, держа голову прямо. Она заведомо знала каждый его шаг, но предпочитала молчать. Она знала о смерти Непризнанной, о кинжале беспамятства и расколовшемся льде. Всё это острыми осколками впилось в её память, нещадно теребя едва затянувшиеся раны. Она помнила каждый день из той злополучной войны. Когда Люцифер поднял правую руку и решительно сомкнул пальцы в кулак, а толпа демонов разразилась свистом и криками, Астарта медленно прошлась кончиками пальцев по шраму на груди, где век назад затянулись ветви руны.

***

— Разворачивай свой народ и возвращайтесь к своему горящему пламени, пока не свершилась ошибка, которая будет стоить вам миллионы жизней, — коротко произнес Кроули, скрепляя руки за спиной и обдавая Люцифера ледяным взглядом. Демоны замерли в ожидании, а на их лицах застыли гримасы ненависти, коими они съедали ряды ангелов, выстроившихся перед воротами школы. — Река Гихон — символ спокойствия и гармонии — раскололась, лёд тронулся, а в ночь убывающей луны убили невинную душу. Ты сам знаешь, что это значит, Кроули. Что было однажды, будет и дважды. — Аду не нужна эта война, Люций, — директор усмехнулся, но взгляд его выдавал опасение. — Война нужна тебе. Я не подпущу ни единую душу к реке, потому что хорошо усваиваю уроки из прошлого. Одна умершая душонка не стоит тех тысяч, что могут умереть сегодня. — Гихон — символ Равновесия, как Рая, так и Ада! — взревел Люцифер, а алые радужки его глаз угрожающе вспыхнули. — Обе стороны могут являться к нему, но ангелы решили, что только они правят миром! Вы ущемляете демонов, слепо и непрекословно вылизывая Шепфа, который плевать хотел на своих выродков. Вы ставите Рай выше Ада, потому что создателю, как вы его называете, ближе политика белых и пушистых. Но на самом деле вы прогнили изнутри, и один демон может стоить десятки таких ангелов, которые скрывают свои личины под нимбом и белыми перышками. — Ты забываешься… — предостерегающе прошептал Кроули, а рядом стоящий архангел взялся за рукоять меча. — Великая война ничему вас не научила. Вы думаете, что она принесла Раю победу, но тогда не было победителей. Рай взял на себя слишком много и под этой ношей начал забывать своё истинное предназначение! — повышал голос Люцифер, а стоящие бок о бок с ним демоны подбадривающе вскрикивали. — Пророчество вновь избрало две души, которые стали предвестниками падения Равновесия. Гихон выплеснулся на берег и это стало началом конца. Её смерть… — голос Люцифера сорвался, но горящая в его глазах ярость обуздала нахлынувшее отчаяние и смогла захватить все мысли Дьявола, беря над ним вверх, — её смерть — это только начало. — Вики Уокер будет покоиться там, куда её привело извечное любопытство и нежелание повиноваться. Аграта же останется в Башне Заточения и дождется повторного разбирательства. — С каких это пор убийц решили судить?! — С тех пор, как эта убийца стала одной из действующих лиц пророчества, — злобно прорычал Кроули, становясь почти вплотную к Дьяволу. — Где гарантия того, что не Ад затеял эту войну, позволив Аграте остаться? — Ты смеешь подвергать сомнению мои решения, Кроули? — Астарта величественно подняла голову, спокойно встречая такой же ледяной взгляд директора школы. — Демоны перестали видеть грань. Что, если решение оставить демоницу было заранее спланированным? Вы знали, что ритуал свершится, хотя её изгнанием могли перевернуть ход истории. Внезапно сбоку от них пронесся огненных шар, запущенный из катапульты одним из демонов, и глаза Кроули наполнились кровью, а рот искривился в гримасе ярости. Огненный шар врезался в Башню Заточения, ломая и разрывая её верхние этажи на тысячи мелких осколков. Ряды ангелов протестующе закричали, готовые вырвать клинки из ножен, но Кроули предостерегающе взмахнул рукой: — Последнее предупреждение, Люцифер, — прорычал Кроули, переводя взгляд на стоящую рядом с сыном Астарту. — Еще век назад ты была против всякого проявления насилия и умоляла своего мужа остановить свой народ. Ты предала Рай и вышла за Сатану, когда развязалась война, которую ты и завершила. И что я вижу теперь? Прошло столько лет, и ты стоишь на поле боя, в любую секунду готовая кинуться на своих бывших братьев. С волками жить, по-волчьи выть, Астарта. Богиня Природы медленно расправила свои кровавые крылья, подняла на директора спокойный взгляд. Её лицо не выражало никаких эмоций, лишь стойкая сдержанность, будто Кроули был не больше, чем мелкая соринка на её пути. — Я не нуждаюсь в твоем одобрении, Кроули, — медленно стальным тоном начала Астарта, смотря на серафима в упор. — Не стоит так громко разглагольствовать о войне, в которой ты поучаствовал один день. Никогда не лезь в воду, если не умеешь плавать. Люцифер медленно, тянущим движением начал поднимать руку, когда все демоны встали на позиции. Кто-то расправлял крылья, кто-то доставал мечи из ножен, поджигал шары и жадные ухмылки расползались на их лицах в страстном предвкушении боя. Демоны давно ждали, терпели и лелеяли надежду на то, что когда-то всё изменится. Они уважали своих правителей и того, за кем теперь шли. Жажда отмщения Люцифера передалась и им, и теперь каждый был готов вцепиться в горло стоящим впереди ангелам. — Выдайте нам Аграту, — вибрирующим голосом произнес Люцифер, вены на шее которого вздулись, а взгляд затуманился. — Этому не бывать, — проскрежетал Кроули, когда новый огненный шар пронесся над их головами и врезался в ворота школы, превращая их в груду каменных плит. Стоящий сбоку от Кроули архангел разъяренно заревел, выхватил меч из ножен и бросился на Люцифера. Дьявол в момент отреагировал на атаку, парировал удар и в удачный момент впился длинными пальцами в шею задыхающегося архангела. — Не мы первые нанесли удар, Кроули, — ухмыльнулся Люцифер, предостерегающе держа руки на шее безуспешно вырывающегося архангела. — Последний раз говорю: отдайте нам Аграту. Кроули мотнул головой, взгляд его оставался непреклонен, когда Дьявол большими пальцами поджал подбородок архангела и резко крутанул вбок. Голова его обессиленно откинулась назад, а глаза закатились, оставляя взору лишь налившиеся кровью белки. Демоны завизжали, спустили еще несколько огненных шаров, когда ангелы, подняв золотые мечи, ринулись вперед. Люцифер со злорадствующей улыбкой на губах смотрел в глаза Кроули, пока рядом разрасталась кровавая бойня, в которой не было победителей. Одни проигравшие.

***

По бальному залу, увешанному шторами и балдахинами из позолоченных нитей, разливалась лирическая мелодия, под которую партнеры переплетались руками и плавно следовали друг за другом. Официанты в черных жилетах учтиво вытягивали руку с подносами, на которых плавучей дымкой тумана охлаждался глифт. Сатана взял один бокал с небесно-голубой жидкостью, даже не глянув в глаза официанта, у которого от страха подкосились коленки. Тот быстро ретировался, излишне нервно дернув своими крыльями, когда Сатана вернул спокойный взгляд алых глаз к паркету. Музыканты сложили свои инструменты и поклонились, уступая место разрумянившемуся и довольному Кроули. Серафим оставил свой бокал на фуршетном столике и пружинистым шагом поднялся на пьедестал. Сатана ухмыльнулся, глядя на молодого ангела, недавно принявшего статус серафима, который теперь беспечно распивал глифт, желая рассказать каждому на этом праздновании о своей победе. — Поверить не могу, что Шепфа доверил Школу этому выскочке, — шепнул кто-то из позади стоящих демонов и некоторые довольно подхватили волну прокатившегося хохота. Сатана резким движением взмахнул рукой, и демоны, стоящие позади его трона, смолкли, бросая друг на друга укоризненные взгляды. — Кого еще можно было поставить на должность директора Школы, как не ангела, — презрительно фыркнула рядом сидящая дьяволица, длинными пальцами дотрагиваясь до руки Сатаны, плотно сжатой на позолоченном подлокотнике. — Умерь свой пыл, Махаллат, — Сатана лишь лениво приподнял уголок губ вверх, накрывая второй рукой худенькую ладонь дьяволицы. — Сегодня празднование Рождества, я не хочу извращать его твоим недовольством. Женщина подняла на Дьявола удивленный взгляд и обиженно скривила губы. Она мигом повернулась к сцене, не желая, чтобы он заметил, как сильно её задели его коротко брошенные слова. Было видно, что Сатана находится здесь из-за долга. Как властитель Ада может не явиться на такое празднование? Танцы, реки льющегося глифта, драки опьяненных демонов и загадочные переглядывания ангелов — по мнению Махаллат, они должны были присутствовать здесь, как будущие король и королева Преисподней. Ей нравилось ловить на себе почтительные и порой завистливые взгляды, когда она вышагивала по искрящемуся паркету рука об руку с Сатаной, а шлейф её шелкового платья тянулся от самых дверей. Как демоны боязливо преклонялись перед ней в реверансе, а ангелы учтиво склоняли головы и прикрывали глаза. Всё её существо ликовало и сжималось от трепетно-сладкого ощущения бесконечной власти, сосредоточившейся в её руках. Рядом с ней величественно восседал её будущий муж, окружение боялось и перешептывалось за её спиной, а все врата трех миров были для неё открыты. Махаллат язвительно улыбнулась своим мыслям, закидывая ногу на ногу и делая маленький глоток из позолоченного кубка. Её огненно-красные локоны едва касались худых плеч, обтянутых тёмной шелковой тканью. Черные глаза её смотрели презрительно, прожигающим взглядом, который, казалось, забирался под самую кожу, отчего её собеседникам хотелось провалиться сквозь землю. На тонких, музыкальных пальцах сиял один единственный сапфир, обрамленный черными линиями. Лицо дьяволицы было вытянутым, а угловатые черты и потемневший взгляд придавали её смелому лицу грозное выражение суровости. — Сатана, — подле них возник демон в безупречном черном смокинге и ярко выделяющимся на воротнике красным галстуком. Махаллат окинула его безразличным взглядом, когда янтарные глаза того по-мальчишески блеснули. — Госпожа, — откланялся он ей, вкладывая в свой жест некую насмешку над тем, что госпожой то она еще и не является, а восседает так, будто уже законная супруга властителя. — Рад тебя видеть, Асмодей, — Сатана оживился, и улыбка расплылась на его губах. Махаллат почувствовала укол ревности. Все её попытки разговорить его сводились к небрежному кивку, а появление архидемона всколыхнуло его с первых секунд. — Как вам празднование? — Асмодей без разрешения сел сбоку от Сатаны, и Махаллат молча скривила губы, принявшись бесстыдно его разглядывать. Кто он такой и как смеет без спроса восседать рядом с господином, заговаривая с ним на любые темы? — Скучновато, мой друг, — хмыкнул Дьявол, пустым взглядом прохаживаясь по танцующим на паркете парам, — их празднования не идут ни в какое сравнение с тем, что мы закатываем в Аду. — Жду не дождусь вашего любимого празднования Мабон, чтобы ангелы поняли, что значит по-настоящему веселиться, — весело подметил Асмодей и выхватил с подноса пролетающего мимо официанта бокал глифта. Заметив на себе заинтересованный и раздраженный взгляд Махаллат, демон игриво приподнял бровь и усмехнулся: — Госпожа чего-либо желает? — Еще бокал глифта, пожалуйста, — мигом отвернувшись, обратилась дьяволица к стоящему рядом демону-официанту. Махаллат пыталась выровнять дыхание и понять, кем является этот треклятый Асмодей и какой у него статус, раз он имеет право так фривольно к ней обращаться. Щеки её вспыхнули, не смотря на стойкий слой пудры, а острый носик подёрнулся, когда Сатана громко рассмеялся, а в след послышался хриплый, мелодичный смех архидемона. Махаллат была дочерью простой демоницы, скитавшейся на первых адовых кругах и никогда не имевшей права подняться на ступень выше, посмотреть в глаза вышестоящим демонам, а пуще того — заговорить с ними. Махаллат же, в силу своей целеустремленности и хитрости, смогла захватить внимание всех чинов, добиться успехов в Школе и выпуститься из неё со скандальной репутацией и разнесшейся среди всех демонов славой. Махаллат добилась расположения Сатаны, завоевав статус архидемона, а позже сумев стать его советником. В одну из ночей, когда пламя настенных факелов догорало, а зал заседаний опустел, Сатана коснулся её плеча, поймал хищный взгляд и смел со стола чернильницу, какие-то пожелтевшие листки вместе с книгами, одним властным, не терпящим движением усадил её на стол. Теперь же Махаллат, дочь низших, никому не известных демонов, восседала подле Сатаны, готовясь стать его супругой через несколько месяцев. — Скажу вам по секрету: демоны вальсируют лучше, — интригующим шепотом рассмеялся Асмодей, поддерживая аплодисменты, разносившиеся по залу. Сатана удовлетворенно усмехнулся, смотря на музыкантов, окончивших исполнять свою симфонию. Махаллат же старалась не дышать, чтобы расслышать каждое слово, кое нашептывал повелителю Асмодей, и мысленно кляла себя за своё глупое, практически идиотское поведение. Какая ей может быть разница до этого выскочки, когда у неё в руках сам повелитель? Молодой демон галантно поцеловал тыльную сторону ладони своей партнерши и раскланялся, благодаря её за прекрасный танец. Он быстрыми движениями пригладил слипшиеся от пота волосы и оправил свой черный пиджак, ловя на себе взгляд Асмодея. Парень ответил ему кивком головы и медленно двинулся в их сторону. — Повелитель, хочу представить вам своего сына. Агарес, подойди-ка сюда, — махнул рукой Асмодей, лениво пригубливая дымящийся глифт. — Для меня большая честь, повелитель, — Агарес почтительно склонил голову, на что Сатана окинул его любопытным взглядом и удовлетворительно кивнул. Демон неловко покосился на Махаллат, которая испепеляла юнца пронзительным взглядом, и неловко переступил с ноги на ногу. — Позволь представить тебя, — Асмодей спокойно поднялся с трона, ни одним движением не выдавая своего волнения за сына, и обратил свой потухший, почти скучающий взгляд на дьяволицу. — Госпожа Махаллат, — он указал рукой на Агареса, но женщина глянула на дрожащего юношу лишь мельком, всё её внимание захватил его отец, стоящий от неё так близко, смотрящий своим хищным взглядом, в глубине которого плескались смешинки, — для меня честь представить вам моего сына. Махаллат прочистила горло, заранее проклиная себя, если её голос дрогнет. Напряженные черты её лица мигом расслабились, пухлые губы изогнулись в улыбке, коей она одаривала всех демонов, расположенных ниже её по статусу. — Рада приветствовать вас на праздновании, Агарес, — она слегка склонила голову, переводя взгляд на Асмодея и глядя на него исподлобья. Глаза того почему-то восхищенно вспыхнули, а губы изогнулись в нахальной усмешке. Всё это не продлилось дольше секунды, потому что зазвучали фанфары и все они заняли свои прежние места. Агарес с едва явной дрожью подошел к трону, на коем восседал его отец, и тот успокаивающе похлопал сына по руке. Пары плавно спорхнули с паркета, музыка перелилась в ненавязчивую мелодию и все присутствующие существа принялись о чем-то оживленно переговариваться, пробуя блюда с фуршетных столов. Массивные двери бального зала отворились с вибрирующим грохотом, а близ стоящие к ним существа возбужденно зашептались. Казалось, даже музыка начала звучать тише, когда в дверях показалась молоденькая девушка, слегка боязливо ступившая на каменные полы зала. Позади неё беспечно и слегка пружиня шаг следовал ангел под рукой с худенькой девушкой, которой он без конца нашептывал непристойности, отчего та краснела и хихикала. — Вот Велизар с Тиарой, — хмыкнул себе под нос Асмодей, но так, чтобы Дьявол это услышал, а затем весело и саркастично добавил: — Какой же праздник без этого нахала? Сатана окинул ангельского советника и его спутницу лишь мельком. Его взгляд привлекли прозрачные крылья появившейся незнакомки. Они отражали преломляющийся огонь горящих ламп и едва видимо блестели в переливах света. Они не имели окраски, и восседали на плечах незнакомки массивным щитом. Сатана сконцентрировался на ней, желая ощутить её энергию и неосознанно принялся разглядывать, не заботясь о том, что это могут расценить неподобающим поведением. От девушки сочилась воздушная, бархатная энергия, но она была такая сильная и всепоглощающая, что Сатана неестественно дернулся. Белокурые, блестящие волосы девушки струились по её античным плечам, доставая самой груди. Взгляд Сатаны инстинктивно упал на аккуратную и приподнятую корсетом девичью грудь, скрытую под ажуром бежевого платья. — Кто она? — бросил Дьявол Асмодею, не отрывая взгляда от той, кто захватила всё его внимание. Она аккуратно прошла по затемненной части зала, усаживаясь на один из стульев рядом с Кроули и другими серафимами. Велизар размял свои затекшие белокурые крылья и сел позади рядом с Тиарой — черноволосым ангелом, с миловидным личиком и худенькими плечами. — О, это Астарта — Богиня Природы. Величайшее творение Шепфа, — заговорщицким шепотом принялся объяснять ему Асмодей, краем глаза следя за Махаллат. Дьяволица вся напряглась, лицо её искривилось, а энергия вспыхнула, обжигающе касаясь рук Асмодея. Пока Сатана был занят разглядыванием Астарты, Асмодей неотрывно косился в сторону Махаллат, чувствующей себя униженной и оскорбленной. — Все ангелочки — творения Шепфа, — пренебрежительно подметил Дьявол, пригубливая глифт и поворачиваясь к архидемону. — Я повторюсь, мой повелитель, Астарта не серафим и не престол. Она — Богиня Природы, находящаяся под началом Шепфа и являющаяся его правой рукой. — Почему я прежде её никогда не видел? — Она жила в Эдеме и ей было запрещено видеться с кем-либо и заговаривать, только следить за жизнями людей. Сейчас же Шепфа почему-то выпустил её, разрешая влиться в наше высшее общество, — Асмодей с ухмылкой подметил заинтересованный блеск в глазах Сатаны, и вальяжно откинулся на спинку трона. — Бедное дитя, находящееся под гнетом своего папочки. Махаллат до такой силы сжала позолоченный подлокотник, что руки её побелели, а сухожилия неестественно выделились на белоснежной коже. Всё её внимание теперь было сосредоточено на появившейся незнакомке, от которой с первых секунд Махаллат почувствовала исходившую угрозу. Астарта приняла с подноса официанта переливающийся глифт и с интересом рассмотрела бокал. Кроули отрицательно замотал головой, отбирая напиток из её тонкой руки и подбадривающе улыбаясь. Сатана находился от неё в другом конце зала, но смог ощутить как переменилась энергия Богини, превращаясь в липкую и скользкую жижу, говорящую об обиде и недовольстве. Махаллат презрительно фыркнула и тут же прильнула к руке Дьявола: — Мой повелитель, может быть, нам вернуться домой? Бал мне совсем наскучил… — надула дьяволица губки, взгляд её прояснился, и она мигом переменила свою энергию, скрывая всю обиду и раздражение. — Не сейчас, Махаллат, — отдернул руку Сатана, а желваки его сжались. — Вечер только начался. Дьяволица сдержала порыв яростного вздоха, крепко поджала губы и поднялась с трона. Нервным движением оправила шлейф черного платья и повернулась к Сатане: — Как скажете, мой повелитель, я схожу проветрюсь, — руки её дрожали, как и голос, но голову она держала высоко, плечи ровно, а взгляд был холоден и непрошибаем. Она ни за что в жизни бы не показала своих истинных чувств и обиды, сжирающей её изнутри: медленно и по частям. Асмодей смотрел дьяволице в след, пока та не скрылась за массивными дверьми зала, и лишь тогда плечи её судорожно затряслись. Он плотно сжал пальцы, будто тем самым пригвождая себя к месту, заклиная не двигаться. Астарта походила на маленького, брошенного ребенка, не приспособленного к условиям жизни Ада и Рая. Она смотрелась несуразно на фоне лживых ангелов и похотливых демонов. Аккуратно сидела на своём троне, оббитом бархатом, и следила за вальсирующими парами, а лицо её кривилось в гримасе грусти и желания провалиться сквозь землю. Ощущать себя лишней и ненужной было самым болезненным, что Астарте приходилось чувствовать за столь короткую жизнь. Музыканты взяли первые ноты, приглашая желающих на паркет. Астарта устало вздохнула и откинулась на спинку трона, с грустью в глазах глядя на мужчин и женщин, в танце сплетающих свои тела. Сатана медленно отставил бокал с глифтом на поднос стоящего подле него официанта и поднялся. Одернул полы выглаженного пиджака, поправил выбившуюся со лба прядь и двинулся вперед, пока все демоны с удивлением в глазах принялись переглядываться. Лишь Асмодей презрительно усмехнулся, глядя в след Дьяволу. — Сатана, рад видеть тебя, — сдержанно кивнул ему Кроули, когда мужчина остановился около сидящих на тронах ангелов. Астарта подняла на него удивленный и слегка испуганный взгляд, а глаза её округлились. Она впервые видела одного из демонов так близко, что теперь не могла описать своих чувств: опасение или восхищение от этого рода. — Взаимно, Кроули, — Дьявол стоял подле трона Астарты и взгляды их встретились. Щеки девушки зардели, дыхание сбилось, но она приказала себе не шелохнуться, гордо встречая пронизывающий взгляд повелителя Преисподней. Серафимы взволнованно и раздраженно переглянулись, выражая своё нетерпение, вызванное молчанием Дьявола. Сатана самодовольно усмехнулся следящим за ним ангелами, и обратился к Астарте: — Позвольте мне иметь удовольствие пригласить вас, — он учтиво поклонился и протянул той руку, наслаждаясь её оцепенением. Вся её энергия кричала громогласное «да!», но меры приличия и устои твердили оставаться на месте. Наконец, Астарта было хотела протянуть Дьяволу свою аккуратную ладонь, как Кроули грубо оборвал её: — Нет. — Да брось, Кроули, — раздался голос веселящегося Велизара, который почти усадил к себе на колени свою возлюбленную - Тиару - и упивался её губами и запахом, не взирая на меры приличия. — Пускай она повеселиться, сегодня ведь Рождество. Я, как её советник и поручитель, имею полное право оборвать тебя, старик. Кроули злобно поджал губы, но препираться не стал, облокотившись о спинку трона. Глаза Астарты радостно засияли, когда она вложила ладонь в протянутую руку Сатаны и почувствовала опаляющее тепло от его прикосновений. — Я не умею вальсировать, — тихонько шепнула ему Богиня, пока Сатана выводил их на паркет, а глазки её весело блеснули. — В Эдеме этому не учат. — А чему учат? — губы Дьявола изогнулись в ответной улыбке, когда он аккуратно положил руку на тонкую девичью талию и с удовольствием подметил, как идеально девушка подходит под него. — Следить за гармонией и равновесием, — улыбнулась Астарта, убирая с плеч волнистые белокурые локоны и кладя ладонь на широкие и крепкие плечи Сатаны. — Как Шепфа мог скрывать от нас такое сокровище, — проговорил Сатана, принявшись кружиться по залу в такт разливающейся мелодии и с удовольствием отметил озорной огонек в кошачьих глазках Богини. — Вы прекрасно танцуете, Астарта. — Я быстро обучаюсь, — пухлые губы её приоткрылись, дыхание участилось, а грудь возбужденно поднималась и опускалась от быстрых движений и близости Дьявола. Он грациозно вёл её в танце, соблюдая дистанцию, неотрывно глядя в её глаза своим бушующим пожаром, и даря ей самые чудесные моменты, которых она никогда прежде не ощущала, будучи пленницей Эдема. — Вас не беспокоит недовольство ваших собратьев, вызванное моим приглашением? — Сатана склонился к самой её шее, неосознанно втягивая запах свеже распустившихся цветов. — Если мне придется ответить — я сделаю это, — решительно кивнула та, но голос её дрогнул, когда горячее дыхание Сатаны опалило её фарфоровую кожу. — Но я не жалею. В глазах Сатаны промелькнул огонь восхищения, и он нехотя отстранился от своей спутницы, когда музыка стихла. Не выпуская её холодной ладони из своей хватки, он прикоснулся губами к её тыльной стороне, упиваясь смущением, окрасившем её изящное личико. Астарта неотрывно следила за мужчиной — повелителем Преисподней — внезапно ворвавшемся в её скучную, запретную жизнь и захватившим все её мысли. Она была так воодушевлена и взволнованна, когда возвращалась к своему трону и осуждающе глядящих на неё серафимов, что не заметила женщину с огненно-рыжими волосами, стоящую в позолоченных дверях бального зала и прожигающую её пристальным, ненавидящим взглядом.

***

Тяжелый, испуганный вздох разнесся по всему затемненному помещению, разрушая стоявшую в нем гробовую тишину. Вздох этот был преисполнен жажды жизни, той, что угасла несколько дней назад и вновь пробудилась резким толчком, будто кто-то нещадно вытолкнул её, насильно возвращая обратно. Серые глаза вновь прояснились, сгоняя с побелевшей радужки омертвевшую дымку тумана. Грудь учащенно зашевелилась, посиневшие губы принялись жадно хватать такой заветный, сладкий воздух. Вики судорожно схватилась за грудь, за то место, куда несколько секунд назад Аграта вонзила кинжал беспамятства. Она соскочила с кровати, но слабость в теле её подкосила, заставив вновь повалиться на взбитые подушки. Спину жгло, а боль из-за нещадно отрезанных крыльев и почерневших теперь на лопатках обрубках, отравляла всё тело. Вики вскрикнула и вновь часто задышала, судорожно оглядываясь по сторонам. Сбоку неё раздалось шелестение крылышек, когда она увидела на постели маленькую сову, рассматривающую её своими огромными, словно два блюдца, желтыми глазищами. Вики испуганно втянула воздух, когда, обернув голову, увидела подле своей кровати женщину. Статную женщину с величественной осанкой, холодным взглядом и в испачканном кровью платье. Астарта мягко протянула руку, и сова тут же спорхнула на её тонкое запястье, принявшись чистить свои крылышки. На тонкой лапке птицы зарастал кровавый порез, который исчез, как только Вики к нему пригляделась. — Люцифер, должно быть, рассказывал тебе, что стрикс — священное животное. Их кровью можно излечить тела и души, — тихим голосом начала Астарта, бережно поглаживая сидящую у неё на руке сову. — Что происходит? — испуганно, всё еще неверующе прошептала Вики, дотрагиваясь до затянувшейся дыры в груди, от которой не осталось и следа, а напоминала о ней лишь одежда, пропитанная кровью Непризнанной. — Я не прогадала, когда ставила на тебя, Вики Уокер, — упругим тоном произнесла Богиня Природы, со спокойствием во взгляде смотря в расширившиеся глаза Непризнанной.