Крылья сложившая

— Я не ошиблась, когда ставила на тебя, Вики Уокер, — медленно произносит Астарта, а уголки её бордовых губ слегка выгибаются, складываясь в подобие улыбки. Настенный факел отбрасывал огненные блики на побелевшее от страха лицо Вики, которая не проронила ни слова с минуту, когда всё её существо оглушило тупым ударом куда-то в область затылка. Маленькая сова на руках Богини недовольно встрепенулась, когда та перестала её поглаживать. — Что вы такое говорите? — еле слышно, в растворяющейся тишине почерневшей комнаты прошептала Вики, боязливо подаваясь назад, на что Астарта усмехнулась. — Не нужно меня бояться, Вики, я последняя, кто бы мог причинить тебе вред, — женщина аккуратно пригладила складки испачканного кровью золотого платья и подняла голову, встречаясь с испуганным взглядом Непризнанной. — Вы явились ко мне в видении, до того как я очнулась, — Вики крепко сжала край одеяла до болезненного спазма в руке, приказывая себе успокоиться. — Вселенная посылает тебе видение, когда приближается некое масштабное энергетическое событие, — спокойно начала Астарта, наблюдая за Непризнанной с нескрываемым интересом, старательно игнорируя её плюгавый, недавно заживший шрам на груди. — Оно либо предупреждает тебя о неминуемом, либо дает подсказки. Вики мысленно чертыхнулась, сжимая челюсть с такой силой, что зубы должны были пойти трещинами. Ей хотелось — твою мать, ей до крика, до дикого пожара в душе хотелось — голимым матом высказать Богине всё, что она думает о пророчестве, хреновых энергетических видениях и её наглом, спокойном взгляде, будто Уокер не гнила на том свете пару секунд назад. Она только что видела перед собой искаженное ненавистью лицо Аграты, её сведенные к переносице темно-рыжие брови и стеклянный взгляд с выгнившими изнутри радужками — а теперь она снова, мать вашу, снова глотает этот раскаленный воздух через свои восстановившиеся легкие и мечтает сдохнуть. Снова, черт её дери, оказаться в небытие, откуда её бессовестно выдернули, заставляя снова бороться с невидимым, неизвестным противником, который глумливо смеялся ей в затылок. Вики Уокер видела в смерти хреново освобождение и ни капли не стеснялась своих мыслей на этот счет. Она должна была сдохнуть, а Аграте суждено было победить. Вот как распорядилась судьба — смерть Непризнанной была прописана заранее, как в хреновом коде, установившемся при её рождении. Богиня же, мать её, Природы почему-то решила иначе. Серые глаза Вики устремляли искры, наточенные стрелы, ноздри расширялись, а рот был плотно сомкнут. Правильно, Уокер, кусай свои хреновы губы и язык, чтобы не выкрикнуть непозволительного. — Я хочу… — нет блять, я требую_желаю_жажду хреновых объяснений, — хочу понять… — Ты ведь еще ни в чем не разобралась, не так ли? — Астарта закинула ногу на ногу, каждое движение делало её еще более величественной, а сама она походила на фигуру, вырезанную из слоновой кости. Рубиновый кулон едва видимо поблескивал на её фарфоровой груди, когда Вики неосознанно накрыла рукой свою шею там, где больше не ощущалось тепла подвески. Рыжая сука отняла и его. Астарта подмечала каждое её движение, пристально следила за испуганным взглядом, который с каждым мгновением наполнялся уверенностью, а страх вытесняло более мощное и всепоглощающее чувство — ненависть.  — Вы открыли первую сигилу, — медленно, чеканя каждое слово, начала Астарта, гоняя табуны мурашек по спине Непризнанной. Кончики её пальцев поледенели от волнения и боязни так близко находиться с этой женщиной. Видя немой вопрос, застывший в потерянном взгляде Уокер, Богиня мягко усмехнулась. — Сигилы — это магические печати, составленные из комбинации нескольких символов с определенным значением. На твоё проклятие, Вики, наложено три печати, одну из которых вы открыли, когда разрушили вашу связь с Агратой. Ты больше не будешь чувствовать её боли. Ей до дрожи, до проклятых судорог хотелось вскричать «за что, почему на мою долбаную, незадачливую жизнь свалилось всё это дерьмо?», но снаружи она лишь смиренно смыкала губы и впитывала каждое чертово слово, слетающее с бордовых губ Богини. — И сколько всего этих печатей? Давай, ну же, добей её окончательно, чтобы Уокер вновь встала с исполосованным, еще не полностью восстановившимся телом, отрезанными крыльями, и принялась искать, бесконечно искать, долбанное, закрученное во временную петлю время, искать другие печати, ответы, терять союзников и последние, ускользающие из её рук ниточки, чтобы вновь почувствовать тупой удар в грудь. Давай. — Три, — коротко, на выдохе, переводя взгляд на раздражающую Вики сову, которая таращилась своими огромными желтыми блюдцами на неизвестную ей Непризнанную и что-то глухо ухала. Лицо Астарты побелело, взгляд затуманился, и свободной рукой женщина ухватилась за подлокотник бархатного кресла, будто стараясь тем самым унять удушающее головокружение. Она резко втянула горячий воздух через рот, когда на верхней её губе размазалась кровь, тонкой струйкой вытекающая из носа. — Люцифер вряд ли простит мне то, что я бросила его на поле битвы, но… он взрослый мальчик, — Астарта подняла ледяной взгляд на девушку, но уголки её затуманенных радужек заблестели при упоминании сына. — Он так отчаянно боролся за тебя, не имея никаких возможностей добраться до Гихона, кроме как объявить Кроули войну. Он в точности, как две капли кристальной воды, походил в тот момент на… своего отца. Вики нещадно перебило дыхание от одного упоминания о нём. Она мечтала, тайно лелеяла эту мысль, параллельно жалела и высмеивала себя, но мечтала, что, очнувшись, жадным взглядом вопьется в алые радужки его глаз, обхватит щетинистое лицо ледяными от холода ладонями и вдохнет его запах. Даже если бы это было последним, предсмертным её желанием, она бы попросила его. — О-он, — голос предательски надломился, как засохшая соломинка, когда Вики пришлось практически силой выдалбливать из себя остальные слова, — где он? — Должно быть, уже спустился домой. Эта битва не была последней, но обе стороны выдохлись. Ангелы вернутся завтра — с поддержкой от Шепфа, с отрядами херувимов. Эту битву удалось окончить смертью, но смерть — это только начало. — Смертью? — Люцифер убил Кроули, — Астарта внимательно впитывала каждую эмоцию испуганной девушки, комкающей своими синими руками простыни с кровавыми потеками. Вики почувствовала, буквально ощутила каждым рецептором своего тела, как комната перед ней содрогнулась и зашаталась, а голова принялась кружиться, так удушающе кружиться, что Непризнанную замутило, и, если бы не Астарта, сидящая напротив, её бы вырвало. — Я была участницей Великой войны, Вики, и помню каждый день тех злополучных месяцев. В книгах этого не пишут, и профессора этого не рассказывают, но все те, кто существовал под гнетом неба, окрасившегося в те дни кровью, помнят каждую чертову секунду. И сегодняшняя война была предрешена, но ты должна быть умнее и хитрее, чем я. — Что вы имеете в виду? — голос Вики почти сошел на писк, а руки затрясло в лихорадке. — Причем здесь вы? Астарта плавным, почти отчужденным движением смахнула вновь появившиеся капли крови из-под своего носа, а лицо её побледнело. — Тебе разрешено задать мне только один вопрос, Вики Уокер, — Богиня подняла на неё взгляд, который не выдавал ни боли, что она испытывала, ни волнения, что терзало её при мыслях о Люцифере, ни страха, когда она смотрела в наполненное ненавистью лицо Непризнанной. — Шепфа не позволит, чтобы я сама открыла тебе все карты, иначе кара небесная обрушится на меня. Ты сама должна прийти к этому, Вики. Сама. Самасамасамасама. Приглушенный звон мелодичного голоса Богини набатом звучал в её ушах, как нескончаемые, болезненные удары молотом. Она не понимала. Ни черта не понимала, глупо хлопая своими блядскими глазами, комкая простыни и проклиная саднящую боль, жгущую лопатки. Она так ненавидела себя за свою беспомощность, глупость, слабость и страх — жидкий, почти что плавящийся страх, облепивший все её внутренности и мешающий спокойно дышать. — Почему я до сих пор жива? — выдохнула Вики, сразу же задерживая дыхание, а волна тягучего, опьяняющего любопытства жгла ей ладони. Если есть хотя бы малый, ничтожный шанс на то, что всё еще можно исправить, Вики воспользуется им. Как она поняла, умирать не страшно. Смерти она больше не боялась. — Я нашла твоё тело на берегах Гихона, а херувимы, приставленные к воротам, не почувствовали моё присутствие, — медленно начала Астарта, дерганным и слегка нервозным движением убирая выбившуюся прядь со лба. Вся её фигура кричала о каменной выдержке, о трезвом уме и непоколебимом взгляде, но руки, её руки так безжалостно трясло, что Вики захотелось сомкнуть их в своих ладонях. — Стрикс — моё священное животное, подаренное мне… Шепфа способен исцелять существ, населяющих все три мира. Капля его крови благословлена, а магия, текущая в ней, взращена и незыблема. Поэтому твоё сердце бьется, Вики. — Зачем вам было помогать мне? — полушепот, наполненный появившимися ростками уверенности. Она пробивалась в девушке сквозь отравленную почву страха и опустошения, пускала побеги и расправляла стебли, облепливала теплыми листьями её израненные внутренности, в которых спустя долгое, томительное время, полное предательств и потерь, грозившееся её уничтожить, должны были распуститься самые красивые во всех трех мирах цветы. — За тем, что я верю в тебя, Вики, — Астарта слегка подалась вперед, закрывая своей худой спиной колышущийся факел на стене. Теперь Вики не видела ни комнату перед собой, ни надоедливую сову, она припечаталась взглядом к горящим радужками Богини, которая подпитывала её своей сильной энергией. Настолько могучей, что могла вмиг поработить все три мира, если бы этого пожелала её душа. Взгляд Вики от испуга и такого пристального внимания скользнул вниз, унизительно боясь столкнуться с пылающими глазами Астарты. Вики видела её рубиновый кулон, который искрил жизнью, сиял и вибрировал от вздохов его хозяйки, впитывал каждой своей гранью любое её движение. Сердце Непризнанной пропустило пару ударов от пустого ощущения того, что её кулона — подаренного им — у неё больше нет. Взгляд непреднамеренно уцепился за белые полосы на её груди, за то место, где кружева золотого платья едва прикрывали почти невидимые шрамы. Вики втянула горячего воздуха сквозь плотно сжатые губы, жадно впиваясь серыми глазами в линии на груди Богини. Её кожа была белой, идеальной, без единого изъяна. Но эти шрамы… Древо давно иссохло и затянулось на её коже, но ветви, некогда черные и гнилые ветви, пропитали её безупречное тело, бежевую кожу груди, принимая светлый окрас — на тон светлее собственной кожи Богини. Вики вздрогнула, как от тупого удара куда-то в область затылка, когда осознание подобно скалящемуся зверю, вонзающему свои заточенные клыки в податливое тело, настигло её. Руна смерти, прикрытая черным кружевом, была вычерчена на теле Астарты также, как и на собственном теле Вики. Только ветви у той потеряли свою былую черноту, скукожились и иссохли, а чистая, непорочная кожа затянула их. Выдавали эти ветви лишь едва оставшиеся шрамы, которые не могла перебороть даже небесная регенерация. — Вы… — голос трясся, будто Вики швыряли из стороны в сторону, но она по-прежнему оставалась сидеть на кровати, жадным взглядом впитывая каждый рубец на непорочной коже Богини. — Что это значит? Тихий вопрос, брошенный истеричным шепотом, остался висеть в воздухе, когда Астарта подалась назад. Капли крови, впитывающиеся в кожу её губ, были немым, предостерегающим ответом. Еще одно слово, и она поплатится жизнью. Но Вики не нужны были слова. Зверь осознания утробно завыл, переламывая Непризнанной кости, кромсая их своими гнилыми зубами и снова вонзая их в её трясущееся тело. На Астарте была заклеймена руна смерти. Теперь всё становилось на свои места, подобно ступеням на зачарованных лестницах. Махаллат, Сатана, Астарта, заточенная в Эдеме и наконец, спустившаяся в Ад накануне Великой войны. Вики Уокер, Аграта, насильно оторванная от Люцифера, и сам Дьявол, развязавший войну ради Непризнанной. «Люцифер — ключ ко всему» — непонятые вовремя слова Велизара взвились в притупленном сознании Вики могучим вихрем, забирающимся под её кожу, текущим с её кровью в унисон. — Война уже на пороге, Вики, а две сигилы всё еще запечатаны, — Астарта медленно поднялась со своего кресла, когда сова, вновь раскрывшая свои янтарные блюдца, спорхнула ей на плечо. — Не заставляй меня пожалеть о том, что я поверила в тебя. Вики по инерции поднялась следом и, если бы не облокотилась о кресло, рухнула бы на пол, продолжая содрогаться в лихорадке. Если бы она позволила окатившей её истерике взять верх, она бы давно закричала, так надрывно и злобно закричала, что содрогнулись бы стены. Она бы лупила кулаками по этим стенам, наблюдая, как кровь из её содранной кожи пропитывает трещины на камнях, а затем снова бы принималась колотить по ним, желая вытравить удушающее чувство гребаного осознания. — Сегодняшняя битва окончена, но войну закончит только смерть, — Астарта повернулась к ней, стоя у разожженного камина, с толикой уважения наблюдая за тем, как Вики также спокойно поднимает на неё свой помутневший взгляд. Сердце Богини неприятно вздрогнуло, а кровавые крылья затрепетали, когда она бессвязно бросила: — Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. Рай, как и Ад, восстанавливает силы, поэтому у тебя есть несколько свободных часов. Велизар проводит тебя. Дверь как по приказу отворилась, будто кто-то за ней с самого начала ждал звука своего произнесенного имени. На пороге возник мужчина, со слегка растрепанными волосами и залегшими синими тенями под глазами, но его улыбка и одежда — выглаженный синий камзол и такие же брюки с идеальными стрелками — оставались привычными, будто бы несколько часов назад не был убит директор Школы, а демоны не объявили Раю войну. Будто бы несколько часов назад Вики не валялась в песке и грязи, омываемая водой разбушевавшегося Гихона, погруженная в небытие, в котором, казалось, она провела чертову вечность. Злость. Всепоглощающая, убийственная злость на него. На себя, на Люцифера, на Астарту. Первым её порывом было броситься вперед и выцарапать этому ухмыляющемуся кретину глаза, разорвать его одежду, переломать крылья, услышать его завывания и шепот, когда его кровь — блядская и гнилая — будет вытекать изо рта и собираться в бордовые пузыри на губах. — Здравствуй, Вики, — спокойно произнес Велизар, пристально рассматривая девушку. Изорванная, пропитавшаяся её собственной кровью одежда, дыра на испачканной ткани там, куда вонзился кинжал беспамятства. Грязные, смятые волосы, теперь принявшие не привычный всем вишневый окрас, а почерневший, грязный и отталкивающий. В серых глазах клубилась ярость, пальцы безустанно сжимались, оставляя на трясущихся ладонях красные отметины. Образ существа, вернувшегося с того света, завершали омертвевшие обрубки на её лопатках. Вики медленно, почти спокойно сглотнула, надеясь, что, хотя бы на какое-то время, вся та ярость и ненависть утопятся в её слюне, не намереваясь изрыгнуться наружу отравляющим ядом. Почему Астарта так спокойно реагирует? Почему взгляд её невозмутим и даже нежен по обращению к этому… предателю, который обвел её сына вокруг пальца. Почему ей не хочется сломать ему шею, вырвать крылья, но не убивать — нет, не убивать! — а заставить корчиться в этих муках, пока регенерация не залечит сломанные кости, а после их вновь переломают. Почему. — Вики, — раздался голос Астарты подобно грому, вытягивающему её наружу. — Он предал нас, — Уокер походила на дикого зверя, загнанного в угол, но всё еще способного выпускать когти, намереваясь в последний раз полоснуть ими по горлу противника перед своей собственной смертью. — Не всё то, чем кажется, Вики Уокер, — подал наконец свой голос Велизар, убравший руки за спину. Его прямая осанка, пристальный взгляд, сжатые губы — всё это доводило Непризнанную до белой горячки, но тепло, излучаемое энергией Астарты, её мягкий взгляд и почти ободряющая улыбка, заставили Уокер стушеваться. На время. Она смиренно разжала кулаки и шагнула вперед, показывая безоружность. Показывая то, что не станет бросаться на мужчину, кричать ему слова проклятия и изрыгать наружу всю ту боль и ненависть, что он сам породил в ней. — Я проведу тебя, — Велизар услужливо, почти, блять, кланяясь, указал ей в сторону двери. Вики кивнула Астарте, старательно игнорируя взгляд мужчины на своем лице. Будь она проклята, если обмолвится с ним хоть словом. Велизар откланялся Астарте, когда дверь за ними обоими захлопнулась. По спине Вики пробежал пугающий холод, сковывающий все её движения. Она остановилась, дождалась пока Велизар поравняется с ней и лишь тогда возобновила шаг. Врага лучше держать в поле зрения, чтобы вовремя суметь отразить удар. В коридоре, котором они оказались, Вики никогда раньше не бывала. Это была территория, куда Непризнанным запрещалось спускаться. Прямой коридор с разветвленными в конце путями, уходящими вниз. Массивные арки, выдержанные в темно-красных переливах, уходили в высокие потолки, на которых висели люстры с несколькими зажженными свечами. Весь коридор походил на алтарь, но такой завораживающий, готический алтарь, с вырезанными на стенах фресками и статуями горгулий в углах, что Вики подобно зачарованной вертела головой, жадно вбирая каждые детали архитектурного искусства Преисподней. Велизар медленно вышагивал подле плеча Вики, ведя её к витиеватым перилам из червонного золота в конце коридора, которые еле можно было выцепить взглядом сквозь сгущающуюся шаг за шагом темноту. — Не понимаю, как ты сумел заслужить её расположение, — не выдержала Уокер, выплюнув наконец скопившуюся в ней злобу маленьким комком. — Я не заслуживал, — подал голос Велизар спустя десяток шагов, когда тьма окончательно поглотила их силуэты. Вики шагала следом, цепляясь взглядом за блестящие пуговицы его камзола, пока мужчина тихо ухмылялся, идя по заученному годами пути. — Я был создан для неё, в угоду ей. Как ангел-хранитель, её советник и оберег. Я должен был оберегать создание Шепфа от внешней грязи и разврата, когда Создатель разрешил ей выйти за пределы Эдема. — И поэтому она стала женой Сатаны? — не сдержалась и злобно заурчала Уокер, кинув на Велизара презренный взгляд. Ей вспомнилось видение, в котором мужчина вышагивал по бальному залу следом за Астартой, а за спиной его величественно порхали белые крылья. Теперь же каждое его перо было окрашено в беспросветный черный. — Ты многого не знаешь, Вики, точнее… — Велизар резко остановился, а взгляд его ультрамариновых глаз выцепил её серые даже сквозь темноту, — совершенно ничего не знаешь. — Почему ты предал Люцифера, если служишь его матери? — голос её дрогнул, на короткий миг являя наружу светлого ангела, запрятанного в глубины истерзанного сознания Вики Уокер. Велизар ухмыльнулся. Без прежней сухости и надменности. Он знал, что это сильнее в ней, что её ярость и презрение можно одним дуновением смахнуть с сурового лица, когда дело коснется его. — Я не предавал, Вики, повторюсь, — они по-прежнему стояли на месте, и девушка отметила как по-мальчишески блеснули его глаза. — Я обвел Аграту вокруг пальца, когда эта дура повелась на пожелтевший пергамент. Я никогда бы не променял верность Астарте ни на что во всех трех мирах. Запомни и вдолби эти слова в свою упрямую головку, прежде чем снова приниматься расчленять меня в своих мыслях. Я стерпел, но впредь такая вольность тебе с рук не сойдет, даже если… — Если что? — Даже если к тебе благосклонен Люцифер, — закончил Велизар, а тон его завибрировал. Вики неожиданно, даже для себя самой, потянула губы в улыбке, а потом и вовсе расхохоталась. Громко и заливисто, что стены, стоящие в многовековой тишине и разразившейся скорби от потерь сегодняшнего боя, сотряслись, а окаменевшие статуи горгулий презрительно оскалились. — Ты хотел сказать, что «даже если Люцифер тебя трахает, Уокер»? — смех выбил последний воздух из её легких, когда в уголках глаз выступили слезы от внезапно вспыхнувшего веселья, граничащего с тонкой перекладиной, за которой выжидала своего часа истерика. — Я сказал то, что сказал. — Черта с два! — проклятые веселые нотки в её голосе вмиг изогнулись, принимая образы изуродованных чудовищ с острыми клыками и голодными глазами. Вики ощетинилась, в последний момент отдергивая себя от того, чтобы не схватиться за горло мужчины. — Обо всех моих действиях знала Астарта, всё было изначально спланировано, — опережая клокочущий яд, готовый излиться из глотки Уокер прямо на него, начал Велизар, — Люцифер не был посвящен в это для того, чтобы… Астарте запрещено распространяться о подробностях ритуала, иначе… — Её ждет смерть. — Да, — Велизар кивнул, а злость, сквозящая в энергиях обоих, стихла. — Еще один щедрый «подарок» Шепфа, наложенный на Астарту, когда она наплевала на все запреты и спустилась в Ад. Дитя… бедное дитя, которое изгнанником жило за стальными решетками Эдема. Никто не желал её чувствовать, слышать, понимать! Она была оболочкой, дышащей куклой в руках кукловода, создавшего её. Еще одно орудие для управления смертными, облегчающее обязанности Шепфа. Кроули, чуть ли не прямо заявивший о том, что на неё нужно нацепить наручники и посадить на цепь, Фенцио, проголосовавший за её вековое заточение в Эдеме и лишь Ребекка — ох, славная Ребекка! — воспротивилась, выступая против верховного собрания. Сатана и Ребекка были единственными, кто видел в Астарте не орудие по поддержанию гармонии и мира на Земле, а существо — живую душу из плоти и крови, имеющую такие же потребности и желания, как и все мы. Астарта поплатилась жизнью за то, что вознамерилась поставить свои интересы выше интересов Шепфа. Пошла против своего создателя и была проклята им же. Ангелы её ненавидят и клеймят предательницей, но демоны… демоны чтут и уважают ту дань, что она заплатила взамен на, твою мать, как бы банально это не звучало, но взамен на счастье, Вики. — Я спустился вместе с ней в Ад, когда разразилась война, — продолжил Велизар, голос его укрепился, а в следующих нотках просквозила нескрываемая гордость: за себя, за Астарту, за то время, когда их мир был сбит с ног, но они смогли подняться: — Я был признан падшим ангелом, Вики, но мир никогда, клянусь тебе, никогда не видел более неправильного существа так правильного выбравшего свою сторону. Я рожденный ангел, опаленный огнем адского пламени, и ставший его сыном. В его движениях, переменившемся дыхании, лихорадочно блестящем взгляде сквозила гордость за свои слова. Практически фанатичное обожание Астарты, к коей он прирос всеми фибрами своей души. Велизар не мог предать их. Теперь Вики знала это точно. На все сто чертовых процентов. Существо, каждое слово которого было пропитано любовью и покаянием к своей Богине, бесконечной преданностью и уверенностью в каждом слоге — не могло пойти на такой шаг. — Велизар… — медленно выдохнула Вики, чувствуя болезненные мурашки, расползающиеся по её спине. Тяжело было жить в разрушающемся мире, когда некого было ненавидеть. — Ничего не говори, Вики. Я знал, на что иду и как буду выглядеть в глазах Люцифера и в твоих, — мужчина резко схватил повисшую в воздухе девичью ладонь и сжал своими сухими пальцами, неожиданно такими теплыми, что Вики вздрогнула. — Я рад, что ты вернулась. Даже в сгущающейся темноте Уокер смогла разглядеть, как его тонкие губы тронула улыбка. Такая мимолетная, что Вики подумала, будто ей показалось. Такая мимолетная, но такая нужная в тот момент, когда стены за твоей спиной рушатся, пол расходится трещинами и утягивает тебя в пугающую пропасть под собой. Такая ободряющая улыбка, красноречивее любых, даже самых изысканных слов. — Спасибо, — одними губами, почти не произнося ни звука, то ли шепнула, то ли всхлипнула Вики, впиваясь пальцами в его огрубевшую ладонь, как в последнюю частичку, удерживающую её на обрыве пропасти, в которую девушка могла сорваться, сделай хоть один неосторожный шаг. — Тебе нужно отдохнуть, ты, в конце концов, только что вернулась с того света, — Велизар подтолкнул её вперед, и изо рта Вики вырвался глупый смешок, такой действительно глупый и несуразный на фоне разворачивающейся войны, спрятавшейся за углом на короткий миг, но уже глубоко пустившей корни в души каждого существа. Холод. Такой непривычный, пугающий холод врезался в каждый рецептор её кожи, покрывая плотной корочкой льда все внутренности. Вики неосознанно вздрогнула, когда порыв воздуха — ледяной, покрывающий руки дрожью порыв — коснулся её оголенных плеч. — Почему так холодно? — спросила девушка, глядя на раскинувшийся перед ней сад, с увядающими цветениями, покрытыми инеем. — Война пошатнула Равновесие. В садах Преисподней выпал снег, — раздался позади голос Велизара, когда Вики протянула руку ладонью вверх, разгоряченной кожей ловя смазанную снежинку, которая тут же растаяла на линиях её кожи. Глубокие, закрученные аллеи сада расходились в разные стороны заснеженными дорогами. В самом центре около древа, опустошенно гнущего свои ветви к земле, возвышались стальные арки, походящие на теплицу. Вики стояла и глядела, как завороженная, на величественно раскинувшееся величие сада, размашисто уходящего в глубины, кои невозможно было разглядеть до конца из-за их масштабов. — Астарта очень любит это место, — голос Велизара отвлёк её от бездумных разглядываний стеблей иссохшего луноцвета, когда Вики подняла на мужчину глаза. — Та девушка… я видела её в своем видении, — медленно начала Непризнанная, растирая влажный след от снежинки меж своих ладоней. Вики не могла видеть лица Велизара, но прекрасно сумела ощутить то, как он вздрогнул. Как тяжело втянул морозный воздух сквозь зубы и старательно выжидал, пока она сама закончит то, что начала. Поняв, что ответа не последует, Вики продолжила: — Однажды я видела её образ в твоих глазах, — тяжелый вздох, а легкие так больно сдавило внутри, что слова нужно было выталкивать пинками сквозь сведенные морозом губы. — А потом… ты и она на Рождественском балу… кто она, Велизар? — Её звали Тиара, — казалось, спустя бесконечно тянущееся молчание, подал голос мужчина, пиная носком туфли грязную слякоть под ногами. — Она… Тиара была рожденным ангелом. Мы познакомились, будучи в Эдеме, когда я надзирателем ходил подле Астарты, а она отчитывалась о своих успехах херувимам. Я любил её так сильно, что иногда мне казалось, будто это граничило с помешательством. Разве может искусственно созданное существо испытывать такие сильные чувства? Мы любили друг друга слишком сильно в мире, где любовь сочтена за слабость. Его надтреснутый голос смолк, а сбившееся дыхание подхватил поток завывающего ветра. Велизар съежился, втягивая шею в плечи, скрывая щетинистый подбородок в горловине камзола. Он не испытывал холод. Холод был внутри него. Все внутренности были покрыты плотной коркой многовекового льда, который добрался даже до радужек его глаз, делая их еще синее, насыщенно холодными. Она часто ему снилась. Приходила в лихорадочном бреду, нашептывала какую-то ерунду по сравнению с тем, что ему хотелось ей сказать. И он начинал: бормотал несвязный бред, тянул к ней свои окоченевшие руки, мечтая в последний раз коснуться огрубевшими подушечками пальцев шелковистых волос, а после вскакивал с кровати с ошалелым взглядом и её именем — тягучим, лоснящимся именем — на искусанных губах. — Её убили, — от его сухого тона Вики вздрогнула, как от сильного удара по спине. Она повернула голову в сторону Велизара, который смотрел перед собой, а взгляд его был пуст. Опустошение. Впервые Вики выцепила эти нотки и смогла их расшифровать. Боль от утраты. Такая ядовитая, всепоглощающая боль, которую не унимает ни время, ни другие существа. — Мы с Астартой спустились в Ад, но Тиара, она не успела, — голос его дрогнул, надломился и смолк, когда на лице мужчины выступило несколько морщин, так старательно он жмурил глаза. — Её перерубили мечом, когда она входила в водоворот, как расходный материал, как ненужную вещь, мешающую на пути. Последнее, что я помню — её карие, опустошенные глаза и взгляд, такой потерянный взгляд, направленный на меня. Последний взгляд, когда рука её разжалась, а тело безжизненно повалилось на окровавленную землю. Война отняла её у меня. — Велизар… — Выделенные тебе покои находятся там, — мужчина указал ладонью куда-то за сооруженное строение, походящее на теплицу. — Здесь наши с тобой пути разойдутся. Вики кивнула, не до конца осознавая сказанное. Сердце предательски защемило, но язык будто бы окаменел, не позволяя словам выскользнуть наружу. Ветер разносил гробовую тишину по всему саду, когда они слышали лишь дыхание друг друга: его — такое спокойное и тихое, и её — учащенное. Она не заметила, скорее, услышала шелест шагов, когда она перестала ощущать энергию Велизара. Он ушел, оставил её в саду, бросая после себя горькое, почти осязаемое послевкусие, от которого слезы непроизвольно выступили в уголках серых глаз. Вики тянуло туда, где от палящего тепла и удушающего холода скрывались розы, раскраска бутонов которых проглядывалась даже сквозь затемненные навесы. Она медленно вошла в крытую теплицу, дрожа всем телом, но не от холода. Сердце стучало набатом, грозясь переломать ребра, когда Вики неосознанно, быстрее, чем до неё дошло осознание, ощутила до боли знакомую энергию. До слез на щеках, до дрожания в кончиках пальцев. Такую сильную, величественную энергию. Розы тянули к девушке свои лепестки, склоняясь к земле, когда Вики быстро шагала по усеянной мелким снегом, всё же пробившимся сквозь арку, дорожке. Она оцепенела, остановившись у самого угла, где линии из цветущих роз соприкасались с каменным ограждением. Она жадным, затуманившимся взглядом вцепилась в силуэт стоящего впереди существа. Оно бездумно глядело прямо перед собой туда, где из входной арки раскрывался вид на заснеженный сад. Дыхание Вики колкими ударами отдавалось ей в уши. Тело, до этого момента стойко терпевшее боль, предательски задрожало и заныло, а сама Непризнанная практически заскулила, увидев его. Черная рубашка была изодрана и смявшимися клочьями спускалась вниз, оголяя кровавые порезы на безупречной коже. Спина и плечи его были напряжены, так стойко и величественно напряжены, что у Вики задрожали коленки. Ей хотелось — о боги! — ей так хотелось прикоснуться к нему, вжаться своим истерзанным телом в его, обнять, кончиками пальцев касаясь крепкой груди, дыша с ним одним воздухом в унисон. Носом уткнуться ему в спину и молчать, так долго молчать, пока все невысказанные слова не утонут в омуте этой тишины, становясь такими глупыми и ненужными. Вики боялась. Боялась его реакции, его взгляда, но в то же время так жаждала выйти, показаться ему. Живая. Вот она — живая, перед тобой, из плоти и крови, с текущей по синим венам кровью, с глазами, пылающими жизнью, и грудью, вздымающейся от частых вздохов. Показаться, чтобы понять, что не нужно было никакой войны, смертей и этой боли от непроизнесенного прощания. Люцифер медленно вздохнул, отчего его плечи дернулись, и он механическим движением убрал грязные пряди волос с нахмуренного лба. Вики не видела его лица, но знала, вызубрено знала каждое его движение, каждый вздох. — Люци… — слова костью встали в горле, мешая спокойно дышать, соображать. Она видела лишь его перед собой, а всё снаружи стало таким неважным, ненужным, что Вики подавилась воздухом от накатившей на неё эйфории. Ноги затрясло от волнения, когда кровавые крылья его дернулись и Дьявол настороженно повернул голову. Вспышка. Взрыв. Чертово безумие, обрушившееся на голову обоих в тот момент, когда их взгляды — потухший алый и затуманенный серый — встретились. Впились друг в друга в немой схватке, пока фигура его медленно напряглась, а глаза так удивленно, по-детски распахнулись. Дьявол весь вытянулся, как оголенный нерв, жадно впиваясь в неё своим взглядом, проходясь по худому, еще не залечившемуся телу, впитывая каждую деталь. — Люцифер, — то ли выдохнула, то ли простонала Вики, а её дрожащие ноги сами понесли её вперед, как на автопилоте. Ближе, быстрее к нему, только бы к нему, теплому, живому, такому невозможно нужному. Не успела девушка пройти и пару шагов, когда Дьявол, молниеносно подорвавшийся с места, преодолел разделявшее их жалкое расстояние, сжал в своих руках. Так трепетно и резко, что несколько позвонков её хрустнули, а боль от почерневших на лопатках обрубках, разразилась по всему телу. Вики было плевать. Так до смешного плевать, когда она уткнулась своим носом в его крепкую, часто вздымающуюся грудь, с наслаждением вдыхая его запах. Люцифер с такой силой сжал её в своих руках, будто она могла раствориться, исчезнуть в любой момент. Щекой он прислонился к её спутанным волосам, а пальцы сжал на её спине до побеления. Молчал и слушал лишь её тихое, взволнованное дыхание, приходящееся в область его груди. — Вики… — прохрипел Дьявол, легонько отстраняясь, чтобы заглянуть в её глаза. Его огрубевшие ладони переместились на девичье лицо, поднимая его. Он боялся, впервые так сильно боялся, что судьба снова сыграла с ним злую шутку. Если она была всего лишь видением, игрой его спятившего воображения, Люцифер бы собственноручно отдал себя на растерзание ангелам. Но Вики стояла рядом, глядела на него своими огромными блюдцами из-под загнутых ресниц. Он ощущал её тело, её энергию, тепло тонких рук, комкающих его чертову рубашку. Вики, его Вики, живая. С огромными зрачками, вздернутым носиком и едва различимой, светящейся улыбкой на обветренных губах. Живая. — Моя Вики, — прошептал Люцифер, костяшками пальцев оглаживая её щеки, зарываясь пальцами в спутанные волосы, а она лишь ластилась и млела под его касаниями, с наслаждением прикрывая веки. — Я-я… — голос его дрожал, и у Вики засосало под ложечкой от этого звука, преисполненного потерянности и неверия. Она с придыханием переметнула руки к его лицу, оглаживая щеки, заставляя смотреть только в его глаза, готовая задохнуться, лишь бы стереть эту растерянность с его лица. — Помилуй, я… я так испугался… Вики не слышала, не могла разобрать его слов, оглушенная стуком собственного бьющегося сердца, готового вырваться из груди ему навстречу. На её губах играла глупая улыбка, а слезы застилали глаза, когда из сжатых губ вырывались счастливые и поскуливающие всхлипы. — Испугался, что потеряю тебя… не смогу больше… никогда… прикоснуться… увидеть, — всё шептал и шептал Люцифер, а голос его надрывался и дрожал, как у мальчишки. Но сейчас было всё равно: думать о себе, контролировать свои движения, свой тон. Важна была она. Во всех трех чертовых мирах не было ни одного существа, которое могло бы отстранить Люцифера от неё. Он лишь трогал, гладил, впитывал каждую частичку её дрожащего тела в себя, взглядом согревал её, пожирал и проникал в неё, желая раствориться в ней. Сейчас была важна только она, Вики Уокер, которая явилась к нему будто бы из-под земли, стояла сейчас и смеялась, так громко и надрывисто, что у Люцифера мурашки пробежали по спине. — Вики… — голос был пропитан страхом и болью, но на его задворках они сменялись радостью, такой всепоглощающей, что Люцифер тонул и захлебывался ею, не желая всплывать на поверхность. Она рядом, прижимается к его груди, где оглушающе грохочет сердце, грозясь искромсать ребра. — Люцифер… — Вики неразборчиво всхлипнула, мысленно жалея, что не может произнести чего-то цельного, нужного в ту минуту, когда никакие слова не шли на ум. Хотелось лишь вдыхать его запах и чувствовать крепкие руки на своей спине, растворяясь в нем. Слова были не нужны. — Люцифер! — раздался незнакомый голос позади них, отчего Вики вздрогнула, а Дьявол весь подобрался. Взгляд его яростно вспыхнул, устремляясь за спину Непризнанной туда, где на пороге появился незваный гость. — Там… — тараторя начал запыхавшийся демон, на что Дьявол остановил его резким, пропитанным яростью взмахом ладони. — Не сейчас, убирайся отсюда, — проскрежетал он, испепеляя молодого демона взглядом. Не ожидая ответа, не желая его слушать, Люцифер аккуратно подхватил Вики на руки, стараясь на задевать обрубков, некогда бывших основаниями прелестных золотых крыльев. Он спросит об этом потом, потом они обязательно поговорят. Сейчас же ему хотелось лишь держать её в своих руках и унести подальше от любой твари, грозящей нарушить покой Непризнанной. Его Непризнанной. — Люцифер, там у водоворота… тебе нужно явиться! — вновь продолжал демон, делая маленький шажок в сторону Дьявола. Вики уткнулась лицом ему в плечо, наслаждаясь силой его рук, защитой и невесомостью, которую она ощущала, будучи подле него. — Люцифер… что-то важное, — несвязно пробормотала она, когда слабость нещадными метастазами принялась расползаться по её телу, всё еще не до конца справившемуся с регенерацией. — Вдруг что-то важное, остановись. Мужчина лишь фыркнул, но её голос подействовал успокаивающе, отчего он остановился, поворачивая голову к испуганному демону. — Что? — Аграта у ворот, — сорвавшимся, дрожащим от страха быть растерзанным от вспыхнувшего взгляда Дьявола, голосом произнес юноша, — она пришла сдаться.