Крылья сложившая

Мими медленно сглотнула, пока слова Аграты глухими ударами отдавались у неё в голове. — Зачем ты здесь, Мими? — дьяволица слегка склонила голову, наблюдая за той исподлобья. — Я-я… — девушка откашлялась, переводя затуманенный взгляд на их сплетенные пальцы. По спине пробежал холодок, когда осознание впилось в её плоть своими клыками, нещадно разрывая каждый сантиметр. — Наш разговор там… в библиотеке, — неуверенно начала Мими, проклиная себя за слабость во всем теле. — Ты говорила так искренне. Ты так напугана, Аграта, что пытаешься прятать это за своей самоуверенностью и ядом. Перешагиваешь через руины своего мира, который сама и разрушила. Ты клянешь и хаешь судьбу, виня всех: Люцифера, Вики, Ребекку, Астарту. Но ведь… спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если бы ты позволила, если бы ты попросила помощи… тебе бы её оказали. У тебя есть брат, который готов предать Преисподнюю ради тебя. Если бы ты перешагнула через свои чертовы устои, ты бы выбралась. Ты видишь, что поступаешь неправильно, но вновь повторяешь. Танцуешь на своих же костях, Аграта. Пальцы дьяволицы впились в руку Мими до хруста, но девушка продолжила, не смотря на гневный взгляд напротив. — Ты клянешь во всем свою мать, но если бы ты хотела жить по-другому, ты бы это сделала. Переступила, сломила в себе это. Знаешь, почему сейчас ты сидишь в камере? — глаза Мими взбудоражено блеснули, а в глубине их волнами поднималась та боль, что терзала её, не давала ни вздохнуть, ни выдохнуть. Та боль, что теперь наконец могла вылиться в лицо обидчика. — Ты не умеешь по-другому, ты не хочешь. Ты изуродовала меня, когда я отыскала тебя на Земле. Ты была одержима местью по отношению к Люциферу и его семье. Убила Вики, когда та была еще человеком, лишь бы насолить Ребекке. Что с тобой, черт возьми, не так?! — Я не выбирала своей судьбы, я не выжигала на себе руну и не подписывалась на чертово пророчество! Хочешь правды, Мими? Вот тебе правда: я дочь дьяволицы без роду и племени, что могла воссесть подле самого владыки. Дочь Махаллат, чья целеустремленность взрастила это во мне, когда Сатана бросил её, как ненужную вещь. Думаешь, я не хотела отомстить за свою мать, какой бы она ни была? Не хотела восстановить честь своей семьи, когда меня выбрал Люцифер? Я была одержима властью, что почти осела у меня в руках, я лелеяла эту мысль, пока Астарта, убившая мою мать, не решила разрушить наш союз. Думаешь, я взбунтовалась просто так? Во мне играла ярость, обида за смерть матери, за изгнание отца. Я мечтала уничтожить её. А остановилась я тогда, когда стало слишком поздно. Крылья мои перерубил палач-Гефион, а Люцифер отказался от меня, не желая идти против семьи. Меня бросили все. И чем я должна была им отплатить? Прощением?! — Аграта истерически рассмеялась, отбрасывая ладонь Мими от себя. — Я мечтала увидеть их захлебывающимися собственной кровью у моих ног. Когда заветное чувство отмщения щекочет тебе пальцы, а ярость затуманивает глаза, ты теряешь себя. Я предала Агареса, я… чуть не убила тебя, связалась с Велизаром… когда я очнулась, Мими, было слишком поздно. Аграта отшатнулась от решетки, рваными движениями растирая ладонями раскрасневшееся от злобной тирады лицо. — Я не стану раскаиваться и молить прощения. Я не хочу этого, — наконец, после долгого молчания дьяволица подняла голову и грустно усмехнулась. — Война уже на пороге, и если это мой последний бой, я отстою его с честью. Той крупицей, которая у меня еще осталась. Мими молча глядела на неё, чувствуя, как в груди что-то предательски щемит. Бесконечно долгое молчание тяготило обеих, но никто из них не смел проронить слов первой. — Была рада поболтать с тобой, Мими, — Аграта глянула на неё из темноты, откуда блестели лишь её черные глаза. — Осознавать то, что ты пришла ко мне и именно с тобой я поговорила перед смертью… высшее благо для меня. — Люцифер убьёт тебя? — сипло прошептала Мими, неотрывно следя за дьяволицей. — Ох, ты же знаешь, высшее достоинство нашего мальчика — всегда держать своё слово, — Аграта улыбнулась, но лицо её оставалось напряженным. Рыжие локоны, всегда ярким ореолом обрамлявшие её голову, сейчас слиплись от грязи и сырости камер, делая дьяволицу в разы меньше. Она выглядела беспомощной, потерянной. Её длинные руки, усеянные перстнями с массивными камнями, висели вдоль тела, и Мими невольно испустила тяжелый вздох. Вся её фигура, некогда держащаяся прямо и надменно, сейчас осунулась, плечи ссутулились, а обрубки крыльев делали Аграту еще более бессильной. — Может, мой приговор смягчит то, что любимицу судьбы всё-таки удалось спасти, — в темноте послышался сдавленный всхлип. — Что? — Мими встрепенулась, а кончики пальцев ужалили тысячи иголок, пуская по телу волну электричества. — Ты не знала? — Аграта бросила на неё удивленный взгляд, а выражение её лица исказила гримаса ошеломления. Она будто бы ступала по тонкому льду, аккуратно проверяя кончиком обуви корочку, боясь сделать неверный шаг. — Она… она жива? — Да. Мими мгновенно сделала шаг назад, а глаза её взбудоражено блеснули. — Я… мне нужно идти. — Всегда приятно осознавать ложность своей боли от потери, — прошептала Аграта в пустоту, глядя на выпрямленную, удаляющуюся спину Мими. Аграта мысленно усмехнулась самой себе, отгоняя маячащие перед глазами воспоминания. Ошарашенное лицо Агареса, улыбка Асмодея, приговоренного к изгнанию и потухший взгляд Махаллат, когда она протянула дочери руку в предсмертном жесте. Мими остановилась у арки, ведущей к камерам с заключенными и обернулась к Аграте. — Если бы ты позволила себя спасти, — медленно, надеясь, что та расслышит каждое слово, проговорила Мими, пытаясь сдержать дрожь в руках. — Я бы тебя спасла, Аграта.

***

Мужчина мягко провёл ладонью по девичьей щеке, убирая с неё вишневую прядь. Наблюдал за её побелевшим лицом. Сам принёс таз с водой, вымачивая в нём полотенце и аккуратно прикладывая его к нахмуренному лбу Непризнанной. Девушка металась на постели, что-то тихонько шепча или заходясь громогласным криком, пока Дьявол сжимал её холодную ладонь в своей, сидя около кровати. Сатана лишь махнул ладонью на вопросительный взгляд сына, полный отчаяния и дрожи, когда Вики замертво повалилась на пол. Люцифер бы подорвался, повинуясь очередному порыву ярости, направленной на отца, если бы Вики не лежала на его коленях. — Она видит очередное видение, сын, — Астарта мягко прикоснулась к его плечу, обдавая Вики грустным взглядом. — Отныне я не смогу вам помочь. Шепфа убьет меня, мой припадок был последним предупреждением. Теперь Вики должна сама во всём разобраться. Люцифер медленно провел влажной тканью по щекам девушки, убирая полотенце в сторону. Коснулся кончиками огрубевших пальцев её бледных щек, выводя на коже витиеватые узоры. — Люцифер… — Я понятия не имею, что мне делать, Гефион. Что нам делать... — Дьявол повернулся к профессору, сидящему около него. Взгляд Люцифера потускнел, прогоняя пылающий алый оттенок в глубины, являя вместо него туманную дымку, пропитанную отчаянием. В его тоне — хриплом, севшем — сквозила тоска, отчего Гефион мигом поднял на мужчину взгляд. Люцифер, Светоносный, сын самого Сатаны, сейчас сидел на деревянном стуле подле массивной кровати его покоев, нависая над отрешившейся девушкой. Плечи его ссутулились, волосы слиплись между собой от пота и комков грязи, въевшихся в его кожу еще во время битвы. Приходилось ли Гефиону когда-нибудь видеть Дьявола сломленным? После смерти Вики сознание Люцифера затуманилось в небытие, сотворяя все действия автоматом, руководствуясь лишь клокочущей яростью, пустившей корни в самое нутро. Яростью, на задворках которой плескались волны беспомощности и скорби от потери единственного существа во всех чертовых мирах, которого он обретал так долго, а потерял в один миг. Яркая вспышка — и всё тело ломит от удушающей боли, когда внутри разбивается что-то нужное, необходимое до такой степени, что воздух тугим комом застревает в глотке.  — Я помню день, когда мне пришлось казнить двух ангелов: девушку, что примкнула к демонам и осквернила Небеса, и юношу, что последовал вслед за ней в Преисподнюю. Его крик… топор тогда выпал из моих рук, а вся Башня замерла, — Гефион уставился пустым взглядом в кирпичную стену, мысленно находясь далеко от покоев Люцифера. — Для существа, сумевшего постичь высшее благо — любить так сильно, быть готовым отдать жизнь за свою любовь, — нет ничего страшнее, кроме как лишиться этой любви. Он собственными глазами видел, как я перерубил ей шею. После того дня я отрёкся от статуса палача. Меня отвергли высшие демоны, совет Сатаны рассмеялся мне в лицо, но я понял, что если еще хоть раз лишу жизни того, кто жизни этой заслуживает больше всех нас, я потеряю самого себя. Ты спрашивал меня, почему Лора? Потому что в ней есть тот чистый, непорочный свет, что возродил во мне желание жить после многовековых скитаний. После потери себя, обесценивания своего существования — Лора, вот ради чего я живу. Вот то благо, которое я увидел в глазах того ангела, — всепоглощающая любовь, на которой и держатся наши миры, Люцифер. Дьявол обернулся к профессору, вперяя в того удивленный взгляд. Мужчина крепко стиснул похолодевшую ладонь Вики, чувствуя, как по позвоночнику пробежали морозные мурашки. Не от дурного предчувствия, нет. От слов, произнесенных Гефионом, от откровения, что он впервые слышал от друга. — Нет высшего наказания для тебя, чем лишиться её, — профессор кивнул на Вики, с улыбкой переводя взгляд на девичью ладонь, крепко стиснутую ладонью Люцифера. — Ты любишь её, действительно любишь. И вот в чём высшее благо, Люци, она любит тебя тоже. Тебе было разрешено находиться рядом с ней, было разрешено покориться ей. Было разрешено отдаться ей, глядя, как все прежние предрассудки медленно отступают под натиском её невинных, чистых глаз. И вот в чем трагедия: этого недостаточно. Тебе разрешено смотреть, как пророчество поглощает её целиком и сжигает дотла. Тебе не разрешено спасти её. Это её битва и её война. Люцифер неосознанно дернулся, когда смысл слов говорившего медленно подобрался к нему, превращаясь в дикого зверя, нещадно вонзающего клыки в его плоть. Ладонь Вики дрогнула, и девушка медленно открыла глаза, испуганным взглядом упираясь в сидящих перед ней мужчин. — Здравствуй, Вики, — серьезный тон Гефиона, которым он поведал Люциферу свою исповедь, мигом сменился на обычную, улыбающуюся интонацию. Непризнанная откашлялась, будто её легкие были полны соленой воды, и приподнялась на кровати, опираясь на руки Дьявола. — Видение, — прошептала Вики, облизнув потрескавшиеся губы. Лицо Астарты, принявшей решение сдаться на волю Шепфа, сразу всплыло перед глазами. Пророчество повторялось, Равновесие вновь пошатнулось, а Астарта с Сатаной были главными пешками. Вики медленно сглотнула и дернулась, представляя то, как она сдаётся воле ангелов, лишь бы завершить хаос, разворачивающийся вокруг Цитадели. — Вики? — Люцифер обеспокоенно рассматривал её, когда девушка встретилась с ним взглядами. Его, потухший алый, и её, затуманенный серый. — Всё нормально. — Лора была здесь и ждала пока ты очнешься. Она должна прийти с минуты на минуту, — проговорил Гефион. — Спасибо. В воздухе возникло напряжение от вспыхнувшей заминки и Гефион поднялся со стула. — Пойду поищу её. Люцифер кивнул профессору, когда тот пружинистым шагом вышел за дубовые двери его покоев. Вики резко сжала руку Дьявола в своей до хруста, поднимая на мужчину напуганный взгляд. — Всё будет хорошо, — Люцифер притянул её к себе, утыкаясь носом в вишневую девичью макушку. — Мне так страшно, Люци, — прошептала Вики куда-то в область его напрягшейся груди, облаченной в белую рубашку, и неосознанно втянула носом аромат мужчины. — Посмотри на меня, — Дьявол слегка отстранился, обхватив ладонями лицо Вики, которая глядела на него своими широко распахнутыми глазами, походящими на два блюдца. — Я никому не позволю причинить тебе вреда. Я буду рядом, когда откроется хренова третья печать, и я по-прежнему буду рядом, когда всё закончится. Ты моя, Вики, помнишь? — Дьявол склонился над ней, выдыхая жаркий порыв слов в её приоткрытые губы, и Уокер судорожно закивала. — Так останется и впредь. Вики прикрыла глаза, пытаясь сдержать застывшие в их уголках прозрачные слёзы, что предательски катились витиеватыми линиями по её щекам. Она молча прильнула к губам Люцифера, дрожа всем телом от долгожданного чувства успокоения, что дарили его касания. Она делила с ним воздух, вбирала его спутанные слова в свой рот, вжимаясь в его крепкую грудь, желая раствориться в нём. Стать единым целым. Рваным рывком спустилась с кровати, опускаясь на колени мужчины. Жадно исследовала его безупречное тело, каждая мышца которого напрягалась от её настойчивых касаний. — Подожди… — сбито выдохнул Дьявол, кладя руки на талию Непризнанной, впиваясь в неё взглядом. — Что ты делаешь? — Мы можем умереть в любую секунду, Люций, — рвано затараторила Вики, вжимаясь в него всем телом, крепче обхватывая ногами его корпус, и проводя кончиком носа по щетинистой скуле. — Я не хочу жалеть о несбывшемся, когда у меня была возможность. Пока мы находимся в безопасности, я хочу подарить тебе каждую секунду. Не хочу бояться того, что у нас был шанс, которого мы лишились, когда стало слишком поздно. Дьявол молча смотрел в её раскрасневшееся лицо, на долю секунды восхищаясь её безупречной, первозданной красотой, после чего завладел её губами, жадно исследуя их языком. Ладонями сжимал её ягодицы, слизывая с губ Вики вожделенные вздохи. Кончиками пальцев огладил внутреннюю сторону бедра, пробираясь сквозь ткань платья к каёмке трусиков. Вики мгновенно отреагировала на ласку, потираясь об его возбужденный член сквозь ткань черных брюк. — Ах, Люци! — простонала Вики, держась ладонями за его прямые плечи, когда Дьявол отодвинул край трусиков, горячими пальцами касаясь возбужденной кожи. Вики откинула голову, позволяя Люциферу покрывать её шею влажными поцелуями, пока пальцами он доводил девушку до исступления, заставляя ту стонать и извиваться на нём, походя на дикую, ненасытную кошку. Люцифер глядел на неё затуманенным взглядом, стараясь сдерживаться из последних сил, когда протяжные стоны Вики подводили его к черте, за которой самообладание полетело бы в тартарары. Вики вторила ему движениями бёдер, жадно насаживаясь и вбирая в себя его пальцы, перехватывая восхищенный взгляд Дьявола и расплываясь перед ним в довольной улыбке. Несколько тугих толчков, отправляющих волны парализующего электричества по ногам. Его сдавленные стоны, от звучания которых комок напряжения затягивался в узел внизу живота, возбуждающе пульсируя. — Скажи это, — сдавленно прохрипел Дьявол, ускоряя темп, заставляя Вики практически взвиться, облокотиться на него, привставая и насаживаясь, чувствуя его пальцы в себе до ослепляющих вспышек перед глазами. — Что? — также хрипло, практически неразборчиво от развратных хлопков. Люцифер закатил глаза, желваки заиграли на его скулах, когда вязкая смазка потекла по его пальцам, заставляя войти в неё тремя пальцами. Убеждаясь, что она только для него. Только его. — Скажи, — пытливый взгляд его алых глаз, когда комната перед глазами расплывается, смешиваясь в единое буйство красок. — Где она?! — раздался пронзительный хлопок дубовых дверей, когда на пороге покоев возникла взбудораженная Мими. Она мигом впилась взглядом в Люцифера и Вики, которые, казалось, даже не заметили её, увлеченные телами друг друга. Вики накрыла свой рот ладонью, утыкаясь в плечо Люцифера, когда последние толчки его пальцев заставили её вздрогнуть, пробираясь по телу волнами оглушающего наслаждения. — Ох, твою мать! — вскрикнула Вики, обмякая в руках Дьявола. Мими резко развернулась на пятках, пряча лицо в ладонях. Идиотская, такая несвойственная происходящему улыбка заиграла на её губах, с которых сорвалось несколько смешков. — Уже можно поворачиваться? — демоница смиренно продолжала стоять на пороге, тактично не поворачиваясь, но её ехидный тон не остался незамеченным. — Ты как раз вовремя, — раздраженно произнес Люцифер, помогая Вики подняться со стула и поправляя её смятое платье. — Поворачивайся. Вики закатила глаза. Щеки всё еще сияли алым оттенком от недавней разрядки, а тело била мелкая дрожь. Мими расплылась в довольной улыбке, мигом подлетая к Непризнанной и заключая её в кольцо своих рук. — Воскресла ради перепиха с Дьяволом? — шепнула Мими на ухо подруге, когда щеки той заалели пуще прежнего. — Мими… — предостерегающе прорычал Люцифер, продолжавший сидеть на стуле. — Это стоило того, — отмахнувшись от раздражения мужчины, Вики отстранилась, вглядываясь в лицо демоницы. — Я рада, что с тобой всё в порядке, — Мими задохнулась на полуслове, когда порыв от переизбытка эмоций перебил ей дыхание. — Я, конечно, не представляю, как тебе удалось. Но… во имя Преисподней, я так тебя люблю. Мими вновь скрутила Непризнанную в объятия, когда обе зашлись в приступе смеха. Смеха, такого неуместного на фоне надвигающейся войны, но такого нужного спустя, казалось, век разъединения и горечи от утраты. Люцифер из тени наблюдал за ними, после чего усмешка расплылась на его губах. Радость на лице Вики, её смеющийся голос — вот ради чего стоило развязать войну, убить Кроули. Это стоило того. Стоило гораздо большего. — Что вы планируете делать? — Мими убрала с лица спутанные волосы, пытливо переводя взгляд с Дьявола на Непризнанную. Вики вспомнила касание Астарты к её плечу, после чего тьма заволокла всё вокруг, погружая девушку в призрачную дымку прошлого. Если от прикосновения вселенная может явить ей подсказку, то… — Отправимся к отцу, — проговорил Люцифер. — К его совету, Велизару — к кому угодно, кто может знать что-то о событиях той войны. Вики? «Я отправлюсь в заброшенный город, — молча глядя на мужчину, подумала Уокер. — К храму Махаллат». Если они с Астартой были связаны, то от прикосновения к её изваянию, она может что-нибудь увидеть. Она не будет ничего говорить Люциферу. Она не будет подвергать его опасности во второй раз. «Это её битва и её война». Её крест, который она должна нести. Её проклятие, с которым она должна справиться. В одиночку. Вики молча глянула на Мими, одним взглядом умоляя её вмешаться. Взболтнуть что угодно, лишь бы увести её от пытливых глаз Люцифера. — Эм… я, — Мими прокашлялась, глупо бегая глазками по практически умоляющей гримасе Вики. — Я хотела кое-что показать ей. — И что же? — Дьявол сложил руки на груди, с подозрением подходя ближе. — Люцифер, она воскресла несколько часов назад! Дай ей время погулять по просторам Ада и хоть на несколько минут отвлечься от мыслей о хреновом пророчестве, — надула губки Мими, переходя в тактическое наступление. — Это правда, — видя замешательство на лице мужчины, Вики ласково прикоснулась к его руке, натягивая успокаивающую улыбку. — Всего на несколько часов. Дьявол смотрел на неё с прищуром, каждой клеточкой своего тела выражая снедающее его недовольство. Вики неловко замялась, переступила с ноги на ногу, стараясь придать своему виду беспечности, словно она и впрямь идёт обсмотреть адские достопримечательности. Словно не крадется к жерлу вулкана, способного испепелить её своей разгоряченной лавой. — Хорошо, — нехотя кивнул Люцифер, поправляя манжеты своей белоснежной рубашки. Его волосы непослушными прядями спадали на лоб, под глазами разгладились морщинки, а лицо налилось краской, рассеивая прежний бескровный оттенок. Вики была готова поклясться, что сделает всё, что угодно, лишь бы никогда снова не увидеть его таким, коим он был в зимнем саду. Осунувшийся стан, понурые плечи, изорванная одежда и выражение его лица, преисполненного горечью от утраты. Всё, что имело сейчас значение, это то, что она любит его. Действительно, черт возьми, любит. Спустя сломанную людскую жизнь, клубы ненависти и недомолвок, отторжения и милосердного принятия — любовь, вот что стало для неё освобождением. И мысль о том, что Дьявол находился в безопасности, заставляла её двигаться дальше.

***

— Ну и что, черт тебя дери, ты удумала? — Мими резко дёрнула Непризнанную за руку, заставляя ту затормозить на месте. — Мне нужно отправиться в храм Махаллат, — решительно вздохнула та, мельком глянув на пустынный коридор, ведущий к садам Преисподней. — Он находится в заброшенном и разрушенном городе. Туда ничья нога не ступала со времён Великой войны, — понизив тон, начала Мими, а в её пылающих глазах медленно, плетясь и пуская корни пробивался страх. — Просто покажи мне дорогу и улетай. Я справлюсь. — Думаешь, я оставлю тебя там одну? — Мими истерично хохотнула, расправляя затёкшие черные крылья. — Я проведу тебя, только, во имя Преисподней, будь аккуратна, Вики. Я не хочу надеяться на твоё воскрешение во второй раз. — Я умирала дважды, Мими, — Вики взмыла в воздух, когда холодный поток воздуха ударил её по лицу. Девушка поглубже вздохнула, мысленно содрогаясь от удушливого холода, в то же время дарящего вкус свободы, который можно было почувствовать на губах. — Смерти я больше не боюсь. Воздух сгустился, вбирая в себя весь смрад и гниль, коими пропитались обломки разрушенных зданий. Вики аккуратно ступала по выжженной, голой земле, заметенной пылью и грязью от многовековой покинутости. От прежних домов остались лишь поваленные черепичные крыши, остатки прогнивших кирпичей и досок, покрытых плесенью. Статуи демонов, держащих в руках книгу с руническими символами, были разрушены, превращая некогда величественные изваяния в жуткие, изувеченные каменные глыбы с иссохшими конечностями. Вокруг стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь шелестом шагов Вики, когда та аккуратно придерживала юбку и переступала через поваленные каменные колонны. — В этом городе жила Махаллат после того, как её отверг Сатана, — сбоку послышался голос Мими, которая боязливо оглядывалась по сторонам. — Демоны, отказавшиеся от решения Владыки и самой Астарты, последовали сюда. Это место стало неким пристанищем изгнанников и беженцев. Здесь Махаллат собирала свой легион, с которым в последнюю битву пошла на Астарту. Город был разрушен после её смерти, его объявили запретной зоной, как напоминание о произошедшем, — Мими встала около замершей Непризнанной, с удивлением приподнимая бровь. — Зачем тебе сюда? Вики смотрела вперёд, на разрушенный, развалившийся храм, сквозь треснувшие колонны которого пробивались золотистые лучи солнца. Они подсвечивали его, проникая через выбитые витражи, играя на них голубоватыми и оранжевыми красками. — Мне нужны ответы, — коротко произнесла Вики, делая шаг навстречу к пугающему своей первобытностью храму. — Если мои догадки верны, и Махаллат с Астартой были связаны также, как я с Агратой, я смогу почувствовать это. — Как? — Через касания, — бросила Вики демонице через плечо, медленно семеня к храму. — Гефион рассказывал, что вещи могут хранить энергию существ спустя несколько веков, даже когда самих существ уже нет в живых. — Я подожду тебя здесь, — кивнула Мими, боязливо оглядываясь на разрушенные постройки, вселявшие в неё ужас. Вики медленно приблизилась к стенам с облупившейся на них краской. Фрески были вышарканы и выжжены, словно существа, уничтожившие храм, специально пыталась стереть с лица земли те крупинки, что хранили память о непреклонной воительнице. Память о той женщине, что была выбрана одним из могущественных мужчин и также бесчестно им предана. Женщина, что вознамерилась объявить войну, наглухо скрывая в своей глубине те разбитые, лопнувшие частички счастья, так недолго согревающие её руки. Вики прикоснулась к одной из колонн, из камня которой было выбито женское тело, держащее в руках книгу с руническими писаниями. Девичью ладонь охватил жар, словно она коснулась взвившегося вверх пламени, пронзившего её плоть до костей. Непризнанная стойко вытерпела боль, не смея отрывать руки от колонны, когда краски перед глазами сгустились в одно беспросветное пятно, утягивая её в непроглядную тьму. Женщина лежала на каменном полу, опиравшись на стертые в кровь ладони. Её медное платье было изорвано, открывая вид на смуглую кожу спины, сквозь которую проглядывались худые выступы позвонков. Её крылья массивными пластами лежали на полу, подрагивая от глухих всхлипов черноволосой женщины. Руки её онемели, не чувствуя на них крови, что тонкими струйками стекала к запястьям. Она не чувствовала боли, которая должна была разрывать и жечь её тело. Всё внутри неё разрывалось от застывших в горле слёз, тщетными каплями навернувшимися на черных глазах. И лишь едкое чувство удовольствия от того, что все её терзания сейчас испытывает на своей белоснежной коже та, кто виновна в этом, — согревали озябшее тело женщины. — Закуйте её в цепи и приставьте самых лучших стражников к её одиночной камере. — Но… — женщина подалась вперед, желая приблизиться к стоящему мужчине, но он заставил её замереть раздраженным взмахом ладони. — Ты меня услышала, — отчеканил Сатана, стоя подле своего трона, рядом с которым должна была восседать она. Махаллат сглотнула, когда его слова тягучим потоком медленно обволакивали её израненные внутренности. — Ты так яростно за неё борешься, но… желает ли твоя Богиня того же? Поддержит ли она тебя во всех твоих выходках, в коих я всегда беспрекословно тебя слушалась. Я была твоей, Сатана, твоя родня по крови и плоти, которую ты променял на невинное тело той, что принадлежит Небесам. — Уведите её, — кивнул Сатана стоящим подле дверей зала стражникам. — Она ангел, чертово произведение Шепфа, которое он тебе никогда не отдаст, — яростно выплюнула она, а радужки её глаз вспыхнули обжигающим пламенем. — У нас с ней связь, и если ты прогонишь меня сейчас, твоя Богиня будет мучиться день и ночь, когда я буду терзать своё тело лезвием, зная, что ей всё отдается с двойной силой. Дьявол встрепенулся, из груди его вырвался рёв, походящий на рёв взбешённого зверя, желающего растерзать свою жертву на тысячи маленьких кусочков. Он молниеносно подлетел к дьяволице, резкой хваткой сжимая за горло: — Если ты попробуешь ей навредить, я убью тебя. — Не сможешь, — улыбнулась Махаллат, сдерживая хрипения от недостатка воздуха. — Вместе со мной умрёт и она. Сатана зарычал, руки его напряглись, крылья расправились, делая его фигуру еще массивнее и устрашающе. — Ты попользовался мной, как ненужной вещью, и отрёкся, когда твой взгляд пал на другую. Ты называешь себя владыкой Ада, но ты — людское подобие, что идёт на поводу своих желаний, не сумев удержать член в штанах. Резкий взмах ладонью и лицо её обожгло от оглушающего удара, отчего женщина пошатнулась и рухнула на пол, прикладывая ладонь к покрасневшей коже. Сатана вмиг отпрянул, словно сам испугался своей реакции. Злость нахлынула на него новой, необузданной волной, когда на губах дьяволицы расплылась довольная усмешка. Когда он будто бы почувствовал ту боль, что испытала Астарта, находясь в Эдеме. Боль от его рук. — Дошло наконец. — Я больше тебя и пальцем не трону, чтобы не причинить ей вреда, — рвано выдохнул мужчина, делая шаг назад. — Уведите её! Женщина хрипло хмыкнула, когда звук этот отскочил от стен, посылая по пустым темным коридорам глухое эхо. Вдалеке слышались скользящие капли грязной воды, спадающие и собирающиеся в лужи на холодном полу. Махаллат осела на каменную скамью, переставая пытаться разглядеть кого-либо в тусклом свете тюремного коридора. В соседних камерах послышалась возня, когда дьяволица брезгливо одернулась, увидев худощавое лицо пленника через смежную решетку. — К тебе кое-кто-о п-р-рише-ел, — его сгнившие губы растянулись в гадкой ухмылке, когда блик горящего факела коснулся его лица. Худое черное, сквозь опалившуюся кожу которого виднелись пожелтевшие кости челюсти и лба. Кожа разлагалась и скатывалась, являя взору сухожилия и куски его плоти, от которых несло запахом мертвечины. Махаллат дернулась, как от удара, когда пленник попытался коснуться её узловатыми пальцами. — Крас-сивая… так-ких у нас с-сдесь еще не был-ло. Не долго продерш-шишься, бес-стия. — Отвали, — грубо рявкнула Махаллат, не вынося его гнусного шепотка, походящего на змеиное шипение. По каменным полам коридора раздались шаги, отчего пленник тут же нырнул обратно в темноту, откуда от него продолжал доноситься смрадный запах. Желчь подкатила к горлу Махаллат, когда она представила своё лицо — безупречное и ухоженное — с гниющими костями и разлагающимся мясом. Дыхание её перебилось, отчего женщине пришлось схватиться за ржавые прутья решетки, лишь бы устоять на ногах, пока удушающее чувство страха медленно пробиралось ей под кожу. — Маала? — раздался голос в коридоре, когда испуганный взгляд дьяволицы коснулся незваного существа. — Что с тобой? Мужчина приблизился ближе и блики настенного факела осветил его лицо. Асмодей стоял перед ней в коридоре, на лице его играла гримаса озабоченности и испуга. Видя замешательство в глазах женщины, он тут же прильнул к решетке, накрывая её дрожащие руки своими. — Он упрятал тебя сюда, да? — чуть тише добавил демон, глянув через плечо на стоящих неподалёку стражников. Махаллат почувствовала тепло мужских ладоней, бережно сжимающих её. Она вмиг вспомнила все встречи с ним, мимолетные касания, боязливые взгляды в сторону друг друга, когда меж них всегда находился Сатана. Асмодей был высшим демоном, одним из приближенных к владыке и держащих в своих руках власть адовых кругов. Махаллат была его запретным плодом, далёкой звездой, до которой он не смог бы никогда дотянуться. Могучий мужчина, покоривший Преисподнюю своим остроумием и хитростью, не мог иметь в своих руках то, чего ему хотелось больше всего на свете. Не мог обладать той, что никогда бы не стала его. — Помоги мне, Асмодей, — Махаллат сильнее сжала его ладони, обмякая в его руках. Со вздохом прикрыла глаза, будто от адской боли её тело пронзило тысячами иголок. Но боли она не чувствовала так же, как и сожалений о происходящем. Асмодей спохватился, протягивая ладони через прутья и бережно окутывая руками её талию. Махаллат тяжело втянула воздух, мельком приоткрыв глаза, чтобы убедиться, что мужчина взволнован. Надежда — самое ненастоящее, что может лелеять живое существо. Она дарит тебе чувство окрыленности, которое подпитывает тебя. Ничто не может вознести тебя выше небес, чем надежда. И ничто не может сломить тебя сильнее и похоронить заживо, чем надежда. — Прошу тебя, Асмодей, — женщина прокашлялась, глядя на него из-под полуопущенных ресниц, с напускным выражением морща лоб. — Помоги выбраться отсюда. Спаси меня от него. Я обещаю тебе… обещаю, если ты сделаешь это, если вытащишь меня отсюда… я стану твоей, Асмодей. Мужчина подался вперёд, с придыханием глядя в её почерневшие глаза. На несколько секунд между ними воцарилось гробовое молчание, отчего новый приток желчи подкатил к горлу Махаллат. Женщина встрепенулась, до дрожи боясь той мысли, что он откажет. Отмахнётся от неё, на веки оставляя сидеть в этой камере, пока кожа дьяволицы не сгниёт, а плоть не превратится в сборище усопших костей. Эта мысль так сильно напугала её, что глаза её расширились, а дыхание участилось. — Могу ли я вас поцеловать? — Асмодей лениво улыбнулся, глядя как тьма постепенно опускается на парящие острова. Махаллат смотрела на закатный пейзаж в то время, как демон смотрел только на неё. Во всех трех мирах не было существа прекраснее и изящнее, чем эта женщина, принадлежащая другому. — Не можете, — Маала усмехнулась, поворачиваясь к нему. — Я — избранница самого владыки, и лучше бы вам побояться своих желаний и слов. — Зачем же вы тогда согласились со мной прогуляться? — Чтобы развеяться, но не чтобы изменять владыке, — Махаллат глядела на него серьезно. Хоть Асмодей и был выше ростом, создавалось впечатление, что сейчас дьяволица смотрела на него сверху-вниз, сгибая губы в нахальной усмешке. — Вы будете моим другом, Асмодей? — Если это означает то, что я никогда не смогу к тебе прикоснуться так, как я этого желаю… то нет, Маала, не буду. — Мы не всегда получаем желаемое, мой милый дружок. Их разговор, неожиданно вспыхнувший в памяти, заставил женщину дернуться. Она даст ему желаемое, а взамен он освободит её. Больше ей не нужно. Ей нужно выбраться отсюда и поглядеть, как владыка Преисподней будет отхаркиваться кровью подле её ног. — Я стану твоей, — тихо прошептала Маала, прильнув к губам мужчины. Поцелуй был мимолетным, но её мелодичный стон, который она выдохнула ему в рот, заставил мужчину встрепенуться и замереть. Отобранная и дразнящая ласка, продолжения которой он желал больше всего на свете. Любовь — это слабость, за которую она слишком дорого расплатилась. Махаллат заучила это правило наизусть. Любовь к Сатане сулила ей господство, а теперь она оказалась в заплесневелой камере рядом со сбродом и мусором. Любовь не привела её ни к чему хорошему. Любовь не даровала ей успокоения, не даровала власти. Её любовь предала её, обернувшись диким зверем, рвущим живую плоть на куски. В остервенелой мести, грозящейся своими масштабами разрушить целые города, не было места любви.

***

Вики мгновенно распахнула глаза, когда звук шелестящих позади шагов согнал призрачную дымку видения с её взора. Девушка обернулась, сталкиваясь взглядом с мужчиной, что тихонько вошел в разрушенный храм, становясь подле статуи демона, что была расколота. Он тяжело вздохнул, касаясь треснутого каменного крыла своей морщинистой рукой. — В разрушении есть нечто романтичное, не так ли? — проговорил он, не отрывая взгляда от статуи. В его манерах не было испуга, неуверенности, он вёл себя так, будто каждая поваленная колонна в этом храме была ему родной. — Что может быть прекрасного в разрушении? — Когда каменная кладь распадается, разбиваясь на сотни осколков, которые крошатся мелкой галькой… на этом месте, где мощенный камень застилал землю, сквозь трещины пробиваются самые красивые цветы, — мужчина перевёл задумчивый взгляд на Вики. — Тебе нужно разрушиться, прежде чем в самых тёмных частях твоей души начнут пробиваться ростки. В этом и великолепие разрушения. Непризнанная пристально вгляделась в лицо говорящего, когда осознание холодными волнами захлестнуло её. — Асмодей? — Рад, что меня еще узнают. Мужчина грустно усмехнулся, смахивая пушинки пыли со статуи. Демон, коего Вики наблюдала в видениях, сейчас стоял перед ней. Некогда пышущий жизнью, с горящими глазами и крепким станом, сейчас осунулся в дряхлого старика с лучиками морщин под глазами, согнувшейся спиной и пустым, безжизненным взглядом. — Я не причиню тебе вреда. В этом городе так давно никого не появлялось… я приятно удивлен. — Что здесь произошло? — Его разрушили, когда Маала пала от руки Астарты. Их связь оборвалась, а война прекратилась с прибытием Шепфа. Сатана изгнал меня, прознав, что я помог дьяволице бежать из камеры. — Откуда вы знаете об их связи? — Махаллат стала моей женой, как только мы прибыли в этот город, куда не могли пробраться стражи Сатаны. Я помню каждый день той войны, помню о пророчестве… я помню смерть своей любимой, — Асмодей посмотрел на Вики с прищуром, проникаясь её энергией, после чего гримаса удивления исказила его лицо, и демон глухо рассмеялся. — Не может быть… Вики глядела на мужчину с испугом. Невольно она прочувствовала свои крылья на спине, их бунтующее раздражение, с коим они могли бы ринуться в оборону. Но крыльев за её спиной не было, лишь их призраки, принявшие обличие омертвевших обрубков. — Ты ведь… — Асмодей мотнул головой, будто не веря своим мыслям. Его хриплый смех разнесся по разрушенному храму, искажая этот звук. — Пророчество избрало тебя и мою дочь. История повторяется. — Что вы знаете об этом? — Я знаю всё, — одними губами выдохнул демон. — Крылья сложившей стала Астарта, а Махаллат канула в небытие. Теперь же вас с Агратой до роковой битвы разделяет лишь третья печать, я прав? — Крылья сложившая? — Вики нахмурилась, неосознанно подаваясь вперёд. — «Та, кто пройдет все испытания, пожертвует жизнью во имя проклятого и справится с печатями, омыв их собственной кровью — обретёт вечный покой и славу, даруя Аду второй шанс, и нарекут её Крылья сложившая, и будет так», — спокойным тоном произнес Асмодей, а голос его перешел на шепот. — Тебя терзают догадки и вопросы. Но мы все прокляты, и Шепфа покарает любого, кто рискнет ослушаться его проклятия. В этом разрушенном городе я спрятан от его всевидящих глаз, но другие… их ждет возмездие. — Что случилось с Махаллат? — Она была прекрасной дьяволицей и своенравной женщиной, и погибла раньше, чем пришло её время, — Асмодей с грустью взглянул на статую, бережным движением оглаживая каменную книгу в её руках. — Вы… вы любили её? С пересохших губ Асмодея сорвался болезненный выдох, когда мужчина прикрыл глаза. Тело Вики била мелкая дрожь, но она больше не рискнула задать вопросы, терзающие её мысли. Взгляд Асмодея красноречиво дал понять, что он прогонит её сразу же, как только она заикнется. — Я любил её больше жизни. Я предал свою семью ради неё, потерял своё положение в обществе, прочувствовав гнев Сатаны на своей шкуре. Я бы положил весь мир к её ногам, если бы только она позволила. Нет ничего страшнее любви женщины, когда эту любовь отвергли. Я был верным другом Маалы, её соратником и партнером, но мужем… им ей я никогда не являлся. Она пользовалась мной, и я это знал. Мало того, я позволял ей это делать, потому что только так я мог подобраться к ней, — взгляд Асмодея потускнел, дыхание его замедлилось, когда морщинистая рука, поглаживающая статую, крепко сжалась. — Вы жалеете? — Что? — Асмодей с удивлением глянул на Вики и в глазах его взвились смешинки. — Нет, я не жалею. Я прожил жизнь рядом с женщиной с огнем в глазах, с величием в каждом жесте, с улыбкой, впивающейся в самое сердце. Она разрушила и возродила меня. Маала подарила мне прекрасную дочь, на которую я не могу смотреть, потому что каждый её жест вторит манерам её матери. Я жалею лишь о том, что Аграту погубит нрав Маалы. Асмодей бросил тяжелый взгляд на Вики, отчего по спине девушки пробежал холодок. Потерянный, неприкаянный демон, ни капли не жалеющий о содеянном. Высшее благо есть любовь, и он этого блага достиг. — Она никогда не была той, которую я бы мог назвать своей. Её сердце навечно принадлежало Сатане. Вики шагнула вперед, опираясь на статую, где на слое пыли отпечатались касания мужчины. Сознание её прошибло волной колкого электричества, когда силуэт Асмодея расплылся перед глазами, застилая собой весь разрушенный храм. Маленькая девочка с огненно-рыжими волосами сидела на коленях мужчины, что бережно поглаживал её по трясущимся плечам. Худенькое тельце её озябло и покрылось гусиной кожей. Глаза её покраснели от слёз, стекающих по веснушчатым щекам, которые она сильнее тёрла, злясь на себя и на собственную слабость. Мужчина успокаивающе гладил её тоненькую спинку своей массивной ладонью, стойко терпя рыдания. Боль, впивающаяся своими клыками ему в горло, мешала дышать, но он знал: если покажет слабость сейчас, он сломает их обоих. Блики от горящего костра падали на их побледневшие лица, когда мужчина, проглотив тугой ком в горле, улыбнулся, глядя в широко распахнутые детские глазки. — Папа, — послышался хриплый от рыданий голос девочки. Она поудобнее уселась на коленях отца, миниатюрными ручками оправляя свою длинную белую сорочку, — ты теперь найдешь нам новую маму? Мужчина тяжело вздохнул, когда из груди его вырвался сдавленный всхлип, и он сильнее сжал дочь в объятиях, прижимая к своей груди. Туда, где бешено билось сердце, грозясь переломать рёбра. Где тоска завывающим зверем впивалась во внутренности, изводя их ядовитой слюной. — Нет, — рвано выдохнул мужчина, зарываясь в рыжую копну волос девочки и болезненно прикрывая глаза. — Твою маму мне никто не заменит. Он положил голову ей на макушку, направляя пустой взгляд, полный отчаяния, к пылающему костру. — Моя единственная любовь, — продолжая держать дочь в объятиях, Асмодей глядел на языки пламени, не находя в себе сил смотреть в увлажнившиеся глаза дочери. — Но где любовь, там и разлука, Аграта. Такова жизнь… Вначале чертовски больно, но затем понимаешь… оно того стоило, оно стоило гораздо большего. Асмодей повернул Аграту к себе, смахнув своими огрубевшими пальцами прозрачные слезинки с её раскрасневшихся щек. В её взгляде таился испуг, отчаяние и непонимание того, что всё кончено. Что Маала больше не войдет в их шатер, не сядет у огня и не расскажет маленькой рыжеволосой демонице древние сказания из Цитадели. Асмодей попытался улыбнуться, игнорируя медленно ползущую по щетинистой щеке слезу. Аграта глядела на него с придыханием, маленькими ручками безустанно сминая подол своей сорочки. Мужчина тяжело вздохнул, сдерживая рвущийся наружу всхлип: — Нет большего счастья, чем любовь, моя дорогая.

***

— Рад тебя видеть, — демон усмехнулся, пожимая протянутую мужскую ладонь. — Это взаимно, Гефион, — Велизар расправил свои крылья, смиряя профессора изучающим взглядом. — О чем ты хотел поговорить? Гефион покосился на пустой коридор, красно-черные витражи которого открывали вид на заснеженный сад. Велизар молчал, давая демону высказаться первым, видя бурю эмоций на его лице: от сомнения до чистой, неприкрытой горечи. — Война подкидывает нам сюрпризы. В садах Преисподней выпал снег, — Велизар улыбнулся, когда Гефион молчаливо кивнул. — Я хотел попросить тебя об услуге. — И какой же? — Велизар прислонился к каменной колонне, с заинтересованным блеском в глазах глядя на демона. — Во времена Великой войны ты бежал из Рая вместе с Астартой, — решительно начал Гефион, черты лица его напряглись словно он наконец принял тяжелое решение, которые облегчило ему душу. — Ты знаешь секретные катакомбы, соединяющие Ад и Рай. Велизар приподнял бровь, скрестив руки на груди. Вся его поза высказывала истинное недоумение. — Когда начнется битва, — Гефион на секунду прикрыл глаза, а с губ его сорвался тяжелый выдох, — проведи Лору и отправь её в Поднебесье. — Что? — Велизар истерически хмыкнул. — Хочешь избавиться от своей белокуренькой? Гефион поднял на падшего ангела взгляд, радужки глаз его вспыхнули недобрым огнём. Велизар примирительно поднял руки вверх: — Тогда зачем тебе это? — Она не демон, не должна им стать. Она отправилась в Ад ради меня. Среди пернатых у неё большое будущее, но если я оставлю её здесь… я не прощу себе этого. Перед взором Велизара на мгновение вспыхнуло лицо Тиары: её улыбка, слегка раскосый взгляд и певучий голос, который до сих пор призрачным звучанием доносился до него в ночи. Тиара приняла его решение перейти на сторону демонов, когда её ангельская натура трещала по швам. Тиара кинулась за ним в пропасть, забывая о своём происхождении. «Куда ты, туда и я» Её слабая улыбка, преисполненная грусти, которую она так тщательно пыталась от него скрыть — последнее, что пропечаталось в памяти Велизара, когда грудную клетку девушки насквозь пронзило мечом. Если бы у него тогда был выбор, попросил бы он её последовать за ним? Тиара осталась бы жива, пусть и на другой стороне. Бесконечно далеко от него. Недосягаемо. Но мысль, что где-то там, окруженная золотистым сиянием солнца, Тиара бы восседала в Цитадели, была бесконечно лучше, чем воспоминание об её смерти. — Хорошо, я помогу ей, — кивнул Велизар, выставляя свою ладонь вперед. Гефион кивнул, пожимая руку. Внутри него будто бы что-то надломилось, впиваясь острыми осколками во внутренности, разрывая их на части. Он перестал чувствовать биение своего сердца, тело его похолодело, но мысль о правильности происходящего заставила профессора, наконец, проглотить замерший в горле ком. Существовать в Аду, зная, что Лора жива и принадлежит Раю, как она этого и хотела, бесконечно лучше, чем видеть её подле себя, запутавшуюся и потерянную.

***

— Миранда… её тело увезли несколько минут назад, — девушка похлопала Вики по плечу, но в сложившейся ситуации это казалось таким неуместным и нелепым, что та откашлялась, глупо оглядевшись по сторонам. — Там её родители приехали, мне нужно с ними поговорить. Вики, я понимаю, вы с ней дружили, так что… прими мои соболезнования. Вики прекрасно помнила тот момент. Миранда не вернулась с ночного сеанса в кинотеатре, а когда вахтерша подняла на уши всё общежитие, девушку нашли мертвой в канаве около придорожного кафе. Вики не заметила, как кто-то сел рядом с ней, и повернула голову к незнакомцу только тогда, когда почувствовала запах сигаретного дыма. — Смерть — это лишь переходный этап, — раздался хриплый мужской голос, а затем незнакомец протянул Вики сигарету. — Не стоит тебе так убиваться и корить себя за то, что не вышла и не встретила её. Уокер никак не могла разглядеть мужчину, что беззаботно опустился на лавочку подле неё. Она слышала смутно-знакомый голос, ощущала его присутствие, но лицо мужчины было скрыто тенью деревьев, будто он — всего лишь плод её разыгравшегося воображения. Черная пелена тумана окутала таинственного мужчину, оставляя после него лишь шлейф сигаретного дыма, когда туман заволок и здание колледжа, и носящихся повсюду людей, и кричащую мать, бросающуюся на носилки, на которых тело было укутано черной простынёй. Лунный свет убывающего месяца падал на её бледное лицо, отчего Вики Уокер походила на призрака, стороннего наблюдателя с пустым и пугающим взглядом. Девушка устало подняла глаза к небу туда, где сиял полумесяц и несколько звезд блекло подмигивали ей с грустными улыбками. — Убывающая луна! — невесть зачем произнесла Вики, языком слизывая с губ дорожки слез. — Миранда всегда выслеживала этот день, даже вела чертов календарь. Календарь! — как ошпаренная подорвалась она с лавки и было кинулась к зданию колледжа, оцепленному красной лентой, как крепкие руки незнакомца перехватили её. — Отпустите меня! Я должна забрать его! Они… они же всё разберут… увезут… о-она всегда, всегда вела его вместе со мной, я должна-должна-должна…  — Успокойся, Уокер, — раздался его хриплый шепот, а шершавой ладонью мужчина огладил её дрожащие плечи, сотрясающиеся от рыданий.  — Если ты не уберешься, клянусь Богом, я!.. — Не упоминай его имя всуе, дорогая. На сегодня одного трупа достаточно, — Вики со всей силы ткнула кулаком тому в грудь, но мужчина успел перехватить её дрожащую ручку и сжать в своей. Глаза их встретились, и Вики прошиб озноб, когда его алая радужка заискрилась. — Миранда может быть среди нас, но ваш людской мозг слишком примитивен, чтобы разобраться в этом. Мужчина отпустил её, устремляя взгляд на женщину с седыми волосами, стоящую на противоположной стороне дороги. Когда Вики повернула голову в её сторону, силуэт той растаял вместе с проезжающим мимо автомобилем. Неожиданно всё вокруг затряслось, будто вот-вот земля должна была рассоединиться под ногами и пойти трещинами. Вики во все глаза глядела на окутанного дымкой тумана мужчину, словно тот был лишь иллюзией. И неожиданно её прошиб озноб от осознания, что она не наблюдает за собой со стороны. Она больше не та смертная девушка, что потеряла свою близкую подругу. Сейчас за спиной Вики были обрубки её крыльев, и пугающее осознание, наконец, накрыло её обжигающей лавой — она находилась в своем собственном видении, которые призрачным фантомом преследовало её многие месяцы. Мужчина перед ней медленно начал принимать физическую оболочку. Его расплывчатые плечи приняли рельефную форму, на теле черными красками расплылся пиджак, обрамляя его напряженную грудь. Волосы оттенка вороного крыла спадали на широкий лоб. Радужки глаз его окрасились алым цветом, в глубинах которого колыхались языки пламени. И его лицо — белоснежное, с идеальными чертами. Острые скулы, аккуратная щетина, приоткрытые губы. Истинное золотое сечение. — Люцифер?.. — непонимающе прошептала Вики, когда Дьявол придвинулся к ней ближе. — Не может быть. Непризнанная обернулась на другую сторону дороги, где стояла неизвестная женщина. Теперь же в ней девушка узнала Ребекку, что тепло улыбнулась дочери. Видение распалось, возвращая Вики обратно в сознание, когда она взбудоражено вскочила с кровати. — Ты чего? — послышалось недовольное бурчание Люцифера, что приоткрыл один глаз, сонно глядя на Непризнанную. — Всё в порядке? — Я всё поняла! — Вики смахнула с себя черное одеяло, наклоняясь к мужчине. — Ты ведь был там тогда, на земле. Я видела тебя в этих воспоминаниях, но никак не могла разглядеть. А сейчас я поняла, ты был там. До моей смерти, до попадания в Школу ангелов и демонов, мы встретились задолго до этого. Я потеряла близкого человека и на фоне сильного энергетического события сегодня Вселенная открыла мне твой образ. В ночь убывающей луны мы впервые встретились, когда в эту же ночь много лет назад началась многовековая война. Пророчество осуществилось еще тогда, Люцифер. — Я помню задание с девушкой, что переживала сильную утрату, но эти воспоминания… будто бы кто-то запечатал. — Для того, чтобы я поняла всё сама. Наша встреча не случайна. Именно в ночь убывающей луны. В эту же ночь спустя месяцы Аграта убила меня. В эту же ночь мы впервые увиделись, будучи на земле. Пророчество началось сбываться еще тогда. Нам было предзнаменовано всё это. Смерть, война — всё это циклической реакцией запустилось еще с момента встречи на земле. Но только от тебя зависел исход. — От меня? — Люцифер с удивлением приподнял бровь, приподнимаясь на локтях. — Разве не ты у нас избранная? «Та, кто пройдет все испытания, пожертвует жизнью во имя проклятого и справится с печатями, омыв их собственной кровью — обретёт вечный покой и славу, даруя Аду второй шанс, и нарекут её Крылья сложившая, и будет так» — Пророчество никогда не крутилось вокруг меня, Люцифер, — медленно начала Вики, переходя на завороженный шепот. — Не я была его избранницей и не Аграта. Пророчество касается только твоей судьбы и твоего выбора. Две женщины, два разных полюса, две переплетенные судьбы — я и Аграта, у твоего отца — Астарта и Махаллат. Та, кого выберешь ты — станет твоим спасением. Война была неизбежна в любом случае. Пророчество никогда не предписывало моего имени. Пророчество было твоим, и только от твоего выбора зависел исход. Вики погладила ладонью щетинистую щеку Дьявола, который глядел на неё со смесью непонимания и страха. — Ребекка была там, в ту ночь. Она всё это время знала и оберегала меня, — Вики медленно выдохнула. — На моем месте могла оказаться любая, всё зависело от тебя. События, произошедшие с Сатаной, пророчились и тебе. «Пожертвует жизнью во имя проклятого…». Шепфа проклял твоего отца, когда тот посягнул на его Богиню. Проклял для того, чтобы подвергнуть владыку Преисподней испытаниям и страданиям. Это передалось и тебе, Люций, всему вашему роду. Пророчество, доказывающее, что даже самый жестокий и тёмный правитель, способен на чистое и непорочное чувство. Сатана выкрал Астарту хитростью, разгневав тем самым Создателя, поэтому на них свалилось столько испытаний, а теперь и на нас. Сатана нарушил все законы, поэтому Шепфа обрушил на него проклятие, мешающее его вечному благу с любимой и только пройдя его, владыку ожидало упокоение. Дыхание Люцифера перебилось. Мужчина не проронил ни слова, смотря на Вики широко распахнутыми глазами. Девушка склонилась к нему, мягко целуя в уголок его пересохших губ и прошептала: — Это был ты, Люцифер. Это всегда был ты.