до пятницы

посмотри, сегодня звезды ярче чем вчера оставь дела, пойдём скорей на свежий воздух. посмотри, всё не серьезно, всё это – игра осколки звезд, сорвутся с неба и исчезнут бесполезно - Как считаешь, что убьет нас скорее, сигареты или отчаяние? Спина к спине, затылок к затылку – они сидят на давным-давно облюбованном месте, курят сигареты похожих марок и всей своей энергетикой излучают привязанность. Их мысли и переживания схожи, они – словно разделённые в роддоме близнецы, только внешнее сходство минимально, а внутреннее приближено к ста процентам. Поддерживать и дарить тепло друг другу стало самой сильной привычкой, быть рядом, когда что-то вновь расцарапывает органы в клочья, больше всего заставляя кровоточить бедное сердце, вытирать соленые слезы или ловить блики почти искренних улыбок. Узы, связывающие их двоих между собой схожи с родственными, если конечно это не они и есть. Мы ведь в мире все братья. Они могут молчать вместе часами, разглядывая серое бездушное небо, и в этом молчании будет так много смысла, больше чем в чем-либо существующем. Засыпать в обнимку, когда родители решили неожиданно куда-то уехать, а оставаться в пустой квартире не выносимо, потому что глушит. Потому что «останься» звучит так обреченно, что не остаться было бы самым дьявольским грехом. Они и так отнюдь не святые. Тишина, которая по ощущения громче самого разъяренного крика о помощи. Это тоже привычка. Они друг для друга – самая родная привычка. Самая важная. Самая желанная. Им друг у друга не о чем просить даже не надо. Все давно и так понятно. - После курения организм еще может восстановиться. А нервные клетки, вроде, «ремонту» не подлежат. Ди, я не силен в биологии. – в голосе звучит волна иронии над собой и в принципе над всей ситуацией. Он не силен вообще. Потому что, эта самая «ситуация» превратила в чертов пепел, подует ветер – рассыплется. На улице стоит дикий холод, в середине января вряд ли может быть иначе, день подходит к своему завершению. Одинокий фонарный столб, что хоть немного освещает окружающее пространство, редко мигает. Снега в этом году совсем нет, потому что время меняется, климат тоже, лишь они остаются неизменными. Из-за мороза носы краснеют, но они погоду напрочь игнорируют, тепло друг друга действует отменно, можно ненадолго расслабиться и нырнуть в себя. Это место, как маяк, как пристанище тех, кто потерялся, как дом лесника или одинокая заправка. Лишь здесь можно немного отдышаться, отдохнуть от сумасшедшего будничного ритма. Отдушина нужна всем, даже самым сильным. Самым слабым без нее не выжить. - Я до сих пор понять не могу, как так получается, что мы с тобой так одинаково сильно? Почему мы так сильно любим мерзких ублюдков, понимая, что это неправильно? Избавление вообще когда-нибудь осознает, что ему появиться как бы уже самое время? – Ди начинает злиться. Совсем немного, насколько хватает сил, потому что ночные душевные бури давно их все расплескали. Голос немного дрожит, так как если они морально холод не чувствуют, тело, все же, страдает. - Все заканчивается. И мы, когда-нибудь, закончимся. Нужно потерпеть. – лжецы. Они оба, самые лучшие в мире лжецы, и эту ложь каждый, конечно, видит. - Они вчера так мило целовались. Так искренне и тепло. Честно, я до сих пор не понимаю, почему здороваюсь с ними. Как там дураки говорят? В дружбе, подкрепленной односторонними чувствами, определенно есть что-то печальное. Такая идиотская фраза. Нет тут никакой печали, есть лишь глупость того, кто влюбляется, в мать его, друга. - Тогда, ты чертов глупец, милый. Ди встретил его, когда совсем потерял суть. Все было таким скучным, глупым, однообразным и неинтересным. Он говорил тогда Касу, с неподдельным восхищением, на сколько он невообразим. Отмахивался лживой фразой: «Мне просто очень интересно, что у него в голове. Я людей на сквозь вижу. Но он другой. Его глаза такие… странные. Он как будто кричит, но ему уже нечего сказать. Я в замешательстве.», а сам тяжело и медленно утопал. Тогда он хорошо общался с одним милым человеком, у которого в жизни происходил так же полный фарс, и они вместе решили привлечь его внимание. Потому что манил своей беззаботностью и безбашенностью. Крепкая дружба трех отвратительных милых ребят нашла свое начало. Они вместе распивали дешевый алкоголь, который покупали на общие деньги, поддерживали друг друга, когда новый синяк или новый скандал дома. Обрабатывали раны, когда кто-то из-за своей импульсивности вновь подрался. Они втроем так сильно любили курить, что пачки сигарет катастрофически не хватало. Иногда покупали по две. Находили новые места, где можно было спрятаться и посмотреть различные страшилки, рассказывали душевные истории и вместе смеялись над его бывшими. Ди медленно, очень медленно, но верно, гряз в этой трясине. И так же незаметно и медленно отдалялись они оба. Он и тот самый «милый» человек. Был солнечный ноябрьский день, когда его подозрения стали слишком сильными, чтобы сидеть сложа руки. Смятение, вечная неуверенность в: «мне сейчас показалось, или они посмотрели друг на друга как-то не так?». Страх. Был очень сильный страх потерять нечто только расцветающее внутри. Но путаться в своих мыслях окончательно осточертело. - Ребят, вы что, встречаетесь? – якобы в шутку, невзначай, он произнес в тогда, и боги, лучше бы он молчал до конца своих дней. Лучше бы он запхал тряпку себе в рот и не произносил ни звука. Луше бы он просто растворился в воздухе. Потому что: - Да, а ты уже откуда знаешь? Звучало на столько обыденно, что хотелось громко и истерически засмеяться. да а ты откуда знаешь? Он не узнал в себе человека тогда. У людей так на долго сердце не замирает, настоящие люди не ненавидят так сильно. Правильные люди не могут так сильно хотеть бросится под едущую мимо машину. Люди не сдерживают себя из последних сил, чтобы не сделать это. Люди не могут призирать и любить одновременно. Воспоминания этих событий сотый раз за день пронеслись в голове, уже не вызывая практически ничего, кроме бушующего до сих пор сожаления. - Я так жалею, что посмотрел на него однажды. - К тому, кто сидит сейчас в другом городе, и переписывается со своей очередной пассией, я чувствую тоже самое. – обрывисто. Скомкано. Душно. - Почему все, в кого мы влюбляемся, словно по какому-то идиотскому сценарию непременно влюбляются в других? *** Кас и Ди очень любят наворачивать круги вокруг районных панелек, рассматривая причудливые рисунки на них и обсуждая все на свете. Последние вышедшие сериалы, придурков, что творят ерунду в колледже, где учится первый, теории заговора, половое созревание, последние новости, связанные с их общими знакомыми и вообще все. Ди любит нетрадиционную литературу и пост-панк группы. Кас хорош в политике и неплохо разбирается в тонкостях готовки. Он так сильно любит суши, что раньше мечтал, что в будущем (когда еще в него верил) станет профессиональным сушистом. Младшего от одной мысли о сырой рыбе с рисом тошнит. В свою очередь, Ди мечтал стать известным психотерапевтом, потому что лечить людей, которые не видят смысла ни в чем (как и он сам), кажется очень благородным занятием. В них было так много потенциала, что все, перечисленное выше, с легкостью могло бы сбыться. Как жаль, что веру во что-либо они давно утратили. Совсем. - Мои родители решили развестись. Можно ли сказать, что не сошлись характерами? – Ди невероятно смешно. Потому что плакать он больше не может. - Это должно было когда-нибудь произойти. Все разом обрушивалось на них. Как говориться, беда не приходит одна. - А у тебя как дела дома? – не надеясь услышать ничего хорошего, он все равно интересуется, потому что ему не может быть все равно. - Вчера мать назвала меня уродом. В плане внешности. – он был настолько чувствительным, потому что и так себя недолюбливал, и подобное словно полностью его добивало, втаптывая самооценку в грязь. – Я решил переехать к сестре. Не могу так больше. - Правильно, нечего тебе в этом доме делать, совсем завянешь. Говорит так, словно бы это не случилось давным-давно. - Сегодня они уехали в деревню, дабы показать себя доблестными рыцарями и помочь бабушке. Клоуны. Но я не к тому, - разворачивается к младшему и с тщательно скрываемой надеждой смотрит прямо в глаза. Тем самым взглядом. – Переночуешь у меня? Не говорит, умоляет. А дальше – посиделки на кухне за разговорами до глубокой ночи. Курение любимых сигарет на небольшом балконе, захламленном старыми вещами. Просмотр глупых пугающих передач, после которых «сходи со мной в туалет» даже не звучит глупо. Разведенный какао, который, по словам Ди, Кас совершенно не умеет делать и вкусная дешевая пицца, предварительно купленная в магазине поблизости. Его огромный кот, наблюдая за ними, словно совсем недоумевает, что происходит. Такой серый и пушистый, но очень странный кот. У старшего в квартире пахнет древесиной и чем-то терпким, а в его личной комнате улавливаются нотки парфюма, которым он часто пользуется. Они лежат под одним одеялом, прижимаясь ближе друг к другу, потому что одеяло не большое, а за окном далеко не лето. В такие моменты Кас понимает, что в итоге будет мерзнуть всю ночь, потому что лежащий рядом во сне отберет и без того маленькое одеяло, так еще и изобьет ногами. Что же ему вечно снится? Оба иногда разговаривают во сне, а после рассказывают друг другу о том, что каждый говорил, и долго смеются. Засыпать на плече один у одного так приятно, потому что окутывающее чувство безопасности гонит тревогу прочь, помогая расслабиться и не думать о том, что там, за пределами этой квартиры, их ждет дробящая ребра реальность, что давно стала персональным адом каждого. Именно в такие моменты можно понять, что одиночество иногда уступает, и ты правда не чувствуешь себя брошенным всеми вокруг. Тот, что мило сопит рядом, всегда поддержит, всегда выслушает и укроет от недугов. Горы свернет и весь мир на колени поставит, лишь бы ты оставался счастлив. Это и есть настоящая дружба, сколько бы они отрицали ее существование, она правда есть. - Спокойной ночи. - находясь в полудреме, произносит Кас, утыкаясь носом в макушку младшего, и вдыхая аромат шампуня. Такой родной. – Сладких тебе снов, малыш. - И тебе спокойной ночи – так же, почти засыпая. «Давай завтра не проснемся» - остается не озвученным.