детство

      Бывали такие моменты, когда у родителей омеги появлялось много свободного времени и они всей семьёй выезжали к морю. Чонгук помнит ощущение прохладной воды на своих ступнях, помнит, ласкающий кожу, ветер, мелкий песок под ногами. Отец часто сидел на огромном камне около берега, смотрел и смеялся над тем, как мама пыталась догнать омегу. Ее лёгкое белое платье развивалось, длинные каштановые волосы красиво струились по ветру, а ее улыбка была ярче всего на свете, даже ярче солнца. Отец говорил Чонгуку, что он очень похож на свою мать, особенно когда улыбается. Омега так их любил, так их уважал, всегда гордился и пытался равняться. И сейчас продолжает это делать. Сколько он помнит, родители никогда не ссорились, по крайней мере при нем, омега надеялся на это.       Плохие парни с оружием, без сожаления убивающие людей, не могут делать это просто так. Чонгуку страшно. Он боится издать хоть малейший звук, хоть единственный всхлип. Пытается оставить слезы, но он не может. Он даже вдохнуть боится, сейчас, сидя в машине с неизвестным мужчиной, при котором есть оружие. Альфа ничего не говорит, даже не чувствуется его взгляда на омеге, как будто мальчишки вовсе тут нет. С одной стороны Чонгук, думал, что стоило бежать дальше, но с другой понимал, что он бы не убежал, и пойти с альфой был его единственный вариант.       Чонгук не понимал, сколько времени прошло, он находился все это время в какой-то прострации, и очнулся только когда за окном увидел яркие блики луны на поверхности воды. Море. Он чуть подтянулся на пассажирском сиденье, повернулся к окну, всматриваясь в ровную гладь воды. Оживление омеги не скрылось от взгляда мужчины, за все время езды он первый раз посмотрел в его сторону. Тоненькая белая ночная сорочка была испачкана, в некоторых местах порвана, красные коленки, и босые ступни в царапинах. Лицо омеги не было видно, ведь он смотрел в окно, но альфа был точно уверен, что там заплаканные и опухшие глаза. Мужчина медленно остановил машину, чтобы снять с себя пиджак, как никак рядом сидит замерзшая омега. Не сказав ни слова, мужчина положил вещь на колени Чонгуку, но тот даже не отреагировал сначала, лишь потом дернулся услышав низкий голос:       — Ты замёрз, надень.       Чонгук не стал изображать недотрогу, поэтому все так же тихо и медленно надел на себя предложенный пиджак. Пока трясущимися руками омега проворачивал это дело, они уже проехали море. Но Чонгук видел тот камень.       Стресс, шок, боль физическая и моральная. Слишком много в один день эмоций, тем более для омеги, который знал только радость.       Ему снились родители, и кажется, Чонгук снова начал плакать. Вот он сейчас откроет глаза в своей комнате, а когда спуститься на первый этаж, увидит отца, читающего газету, и маму, накрывающую на стол. Он улыбнётся, подойдя к ней, поцелует в щёчку. Затем они все вместе позавтракают, а дальше отец подвезет его до школы по пути на работу. И какое разочарование происходит, когда омега открывает глаза совсем в незнакомой комнате. Все тело ужасно болит, глаза слипаются, от слез, и стоит сесть, в глазах совсем темнеет. Это не сон, все та же ужасная реальность. Поворачивать голову очень больно, но Чонгук продолжает это делать, осматриваясь. Небольшая постель, на которой он спал, рядом деревянная тумбочка со стаканом воды. Потянувшись за ним, омега увидел свои дрожащие руки. Он еле как взял стакан и выпил все до дна. В комнате было одно чуть приоткрытое окно, за которым все так же темно, значит, он спал недолго. Еще стоял в углу такой же деревянный комод, на котором сверху лежала небольшая стопка книг. Вставать на ноги тоже было больно, все ступни исцарапаны, ведь он бегал босым. Потихоньку, не издавая ни малейшего звука, Чонгук подошёл к двери и медленно начал открывать ее. За ней оказался узкий коридор, слева от которого была лестница ведущая вниз. «Может не нужно?» — спрашивал сам у себя омега, — «ты ведь в чужом доме, мало ли что может произойти». И в этот момент Чонгук услышал звук шагов и быстро проскочил в комнату, закрывая за собой дверь и побежал, несмотря на боль, к кровати. Послышался стук в дверь и сразу же зашла девушка, даже женщина, на вид ей было не больше сорока. Она видела как резко закрывалась дверь, поэтому поняла, что этот неожиданный гость господина Кима проснулся. Альфа сказал домработнице проследить за приведённым омегой, а точнее привести его в порядок после того как он проснётся. И сейчас, она подошла к кровати, аккуратно дотрагиваясь плеча мальчика произнесла:       — Я принесла тебе чистую одежду, давай я тебя отведу в ванную комнату, где ты спокойно сможешь принять душ? — голос у женщины был приятным, совсем не грубым, тем более она пыталась произнести это как можно нежно и безобидно. Чонгук потихоньку сел на кровати и посмотрел на нее заплаканными глазами. Он видел ее неловкую улыбку, при которой появлялись морщинки. В руках у нее и вправду была одежда. — Тебе нужно смыть с себя эту грязь, а затем я тебе обработаю ранки, хорошо? — Чонгук медленно кивнул.       Ванная оказалась в противоположной стороне от лестницы, но не совсем далеко от комнаты, где спал омега. Женщина оставила одежду и полотенце на небольшом столике рядом с душевой кабиной. Чонгук даже не хотел смотреть на себя в зеркале, поэтому сразу сняв с себя грязную сорочку, он залез в кабину. Все слезы, что у него накопились за всю жизнь, кажется, он выплакал за один вечер.       После душа, женщина накормила омегу порцией супа, которую омега еле съел, даже первая ложка еле проглотилась. В свежей одежде Чонгук хоть немножко, но чувствовал себя получше. Женщина, которая представилась ему как Суен, после так называемого ужина обработала его раны, и сказала, что Чонгук может снова отдыхать.       — Где я? — пока, она ватной палочкой проводилась по очередной царапине, подал свой голос Чонгук.       — Не волнуйся, здесь ты в безопасности. — Суен уважала господина Кима за его вежливость и справедливость, и точно понимала, что если он привез домой раненого человека, то точно не планирует причинить ему вреда.       Но Чонгуку ответ не совсем понравился, он даже захотел повторить более грубо свой вопрос, но вовремя удержался.       Поэтому он просто промолчал. Рано или поздно этот мужчина точно появится, но от этого легче не становилось, лишь страшнее.       Долгие три дня он был один на один с самим собой. Суен он видел лишь, когда та звала его кушать. За всю свою нелёгкую жизнь старшая омега повидала много людей, потерявших близких. Некоторые могли держать себя в руках, другие же становились страшно неадекватными. Чонгук же относился к третьему типу: застывшие в своём горе люди. Все их чувства и эмоции прячутся за маской на лице, и нельзя точно понять в какой момент они прорвутся наружу и прорвутся ли вообще. Суен считала, что таким людям тяжелее всего. Они не могут поделиться своими переживаниями, выплеснуть все то, что накапливается в душе, терзает их изнутри, а окружающие даже не догадываются, что им тоже нужны помощь и поддержка.       На вид Чонгук был абсолютно спокойным, лишь присмотревшись внимательно, можно заметить блестящие от слез глаза и нервно трясущиеся руки. Но омега был молодец, и Суен казалось, что он справляется. Конечно, на второй день она добилась от господина Кима ответа на вопрос, что это за мальчик. Он лишь сказал, что на его глазах убили родителей, и опять повторил, смотреть внимательно за ним.       Те книжки на комоде, были очень кстати. Омега это понял лишь на третий день, когда устал думать и вспоминать. Чонгук вообще за эти дни разучился разговаривать, отвечал на вопросы домработницы односложно и без эмоций, стараясь лишний раз не показываться на глаза. А еще на второй день омега почувствовал слабый запах альфы. Чонгук старался не думать, что происходит сейчас, и тем более, что происходило до этого. Бежать он даже и не пытался, и совсем не из-за высокого забора, что ограждал двухэтажный дом от всего мира. Просто не хотелось. Что бы то ни было, омеге казалось, что лучше остаться, хоть и всеми фибрами души боялся.       Похоже сейчас солнце жаждет, чтобы Чонгук проснулся пораньше. Он забыл закрыть шторы, поэтому теперь его так беспощадно разбудили его яркие тёплые лучи. Царапины уже нигде не болят, и некоторые уже зажили, спасибо Суен, которая их обрабатывает. Чонгук много думал, очень много, и пришёл к некоторым выводам. Он ведь хочет жить, у него ведь есть еще надежда на хорошее будущее, и если он все время будет оставаться в прошлом, ему ничего не светит. Поэтому, омега начинает жить дальше не зацикливаясь на смерти родителей, хоть и ставит в приоритете информацию об их убийстве, Чонгуку важно это узнать. Родители всегда хотели для него счастливого будущего, и сейчас хотят. Он не будет их разочаровывать своими страданиями. Нужно жить дальше.       Когда Чонгук выходит в коридор, в нос ударяет уже знакомый тяжёлый запах. Ноги подкашиваются и уже автоматически начинают разворачиваться обратно в комнату, но его останавливает собственный голод. Впервые за это время он проголодался. Поэтому потихоньку он начинает по лестнице вниз, следом заворачивая на кухню. Но не успевает он зайти, как запах альфы с новой силой чувствуется.       -Заходи. — когда Чонгук перестанет дёргаться, слыша его голос? Пересиливая свой страх, омега заходит на кухню и неуверенно останавливается у входа. На первый взгляд, альфа кажется уставшим, и совсем не опасным. Но это если не дышать. А так все впечатление портит запах. Ведь именно он говорит, насколько мужчина перед ним сильный и властный.       Чонгук вспомнил одного альфу со школы. Тот был местным хулиганом, на 2 года старше омеги. У него был очень своеобразный запах, такой же сильный. Чонгук не мог сказать, что школьный альфа был плохим. Хоть он и учился ужасно, при этом много прогуливая, но зато был справедливым. Не задирал слабых, а наоборот, защищал их, пытался помочь каждому. Даже совет мог дать. А на первый взгляд тот казался драчуном и задирой.       На мужчине немного мятая белая рубашка с закатанными рукавами, черные классические брюки. Чонгук даже подумал, что альфа не переодевался с того самого вечера.       — Привык? — да уж, как тут привыкнешь. В доме только Суен была омегой, за эти дни он видел пару высоких бет и одного альфу в классическом костюме. Каждый из них поздоровался с омегой и спокойно проходил мимо.       — Я… проголодался.- Чонгук мысленно ударил себя, эта фраза была неловкой и не совсем подходящей, но альфа на это лишь беззлобно усмехнулся. И только тогда омега видит на столе еще одну порцию завтрака. Потихоньку подходит к столу и так же беззвучно садится напротив альфы.       — Ты очень тихий. Тебе может это пригодится.       — Для чего? — омега не ожидал сейчас какого-либо разговора с мужчиной, запах все еще давил, а омега не может долго задерживать дыхание. Если честно то он вообще не хотел, сейчас находиться рядом с альфой. Он не был к этому готов.       — Ты ведь хочешь жить?