Объект под прицелом

Вчера

Едкий дым, клубящийся в каждом углу Красного Дракона, превращал пространство в отдельные мутные пятна. Лёша приходит сюда исключительно по просьбе позвонившего ему Рустама и особо не горя желанием, заходит в кабинет начальства, только потому, что тот же Рустам буквально заталкивает его туда со словами: «Так будет лучше». Будь у него силы — Лёша бы рассмеялся, потому, что утверждение было спорным, и он бы без труда привёл с десяток причин как раз против него. Да уж, когда он только зашёл в Красный Дракон и услышал звук одинокого выстрела, который неприятно резанул по ушам и ударил острым эхом в голову, Алексей понимал, что рассчитывать ему уже не на что. Смирившись с безвыходностью ситуации, он заходит в пространство тусклого болотного цвета, которым лучше вызывать рвоту, а не красить стены кабинетов. Его даже не столько бы разозлил вульгарно красный, как эта муть на стенах. Он обречённо переводит взгляд с тошнотворных стен на сидящего за низким столиком парня. Зрелище открывается не из приятнейших — Нурлан снюхивает дорожку, его глаза дёрганно закатываются, а тело откидывается на спинку диванчика, и только спустя несколько бесконечных минут, каждую секунду из которых бывший телохранитель пытается заставить себя твёрдо стоять на ногах, взгляд Нурлана фокусируется на нем. Щербаков ненавидит себя в этот момент сильнее, чем съехавшего Сабурова: — Какого хрена ты делаешь? Не тебе сейчас этим заниматься, — говорит недовольно Лёша, пытаясь не показать, не дай Бог, какой-либо заботливости или участия. Хочет травить себя — пожалуйста, просто пусть его избавят от этих прелестных сцен. — Ооо, — тянет Нурлан немного лениво и слишком довольно, на взгляд Лёши, и подзывает его рукой, пропуская мимо ушей слова парня. Лёша ведётся на это и подходит для того, чтобы в следующую секунду его запястье оказалось в мёртвой хватке, будто бы железные зубья капкана замкнулись на его коже. Щербаков противится и резко дёргает руку, но не удержав равновесия, падает на диван. Падает настолько удачно, что Нурлан, пользуясь положением, не двусмысленно прижимается к нему сзади и тянет куда-то в шею: — Сказал бы, что придёшь, я бы потерпел. И притирается, буквально, вдавливает его в себя, никак не смущаясь своего возбуждения, ведёт пальцами вниз по свитеру, и под него, к горячей коже. Ощущение холодных настойчивых пальцев, двигающихся вверх к груди, и чужое возбуждение, упирающееся туда, куда ничего не должно в принципе упираться, заставляет Лёшу выпасть из своего оцепенения, и он вырывается, но Нурлан так ловко не даёт этого сделать, продолжая свои наглые манипуляции над телом Алексея, что тот начинает закипать: — Не брыкайся — под стать ему раздражённо говорит Нурлан, прикусывая мочку уха, а Лёша, чувствуя праведный жар гнева на своих щеках, не в силах терпеть — херачит ему с локтя в солнечное сплетение, насколько это возможно в его положении, и подрывается. Взгляд Нурлана тут же зажигается безумным огоньком, сбросив пелену желания: — Поиграть хочешь? — в тоне же ни капли игривости, Сабуров достаёт пистолет и медленно поднимается. Лёша ловит момент, когда этого обдолбанного качнёт в сторону, и выбивает из рук опасную игрушку для невменяемого человека, толкает его на диван, садясь на его бедра, и держит руки для надёжности: — Ну, если хочешь поездить, я не против, — ухмылка выходит в лучших традициях, но глаза не смеются, черный взгляд вообще где-то далеко. — Вот ты уёбок, — шипит Лёша, не сдерживая своей злости, пока пытается высмотреть в глазах напротив хоть каплю адекватности. Их дружескую посиделку прерывают снаружи: — Нурлан, новости по Тимуру! Заходит Вадик, и Лёше хочется провалится сквозь землю, потому что он буквально сидит на коленях Нурлана, пытаясь утихомирить этого долбаного нарика, но начальник охраны ничего не говорит, совсем не обращая внимание на компрометирующию позу, в которой он их застал, в конце концов ему не привыкать, и это не то, что волнует начальника охраны после всего произошедшего: — Последний звонок был позавчера по этому номеру. Мы пробили, это Серый из Пристанища. Нурлан, пользуясь замешательством смущённого Лёши, вырывает свои кисти из захвата и протягивает руку, даже не пытаясь спихнуть того с себя, и смотрит на текст таким осмысленным взглядом, что Щербаков диву дается, правда, через секунду на смену недолговечной осмысленности приходит безжалостная жестокость, и Щербаков думает, что ему стоит сваливать отсюда по-быстрому. Лёша, пользуясь моментом, слазит с него и подходит к Вадику, чтобы удалиться вместе с ним. Они оба наблюдают как чёрный взгляд Нурлана вглядывается в лист бумаги, а затем тот превращается в помятый комок, летящий в стену, за этим комком в стену прилетает сильный удар кулаком, затем ещё один, ещё, и на болотных стенах показываются багровые пятна — от этого сочетания Щербакова мутит ещё сильнее. — Наверное, он искал тебя, — неуверенно вставляет Вадик, и Лёша боковым зрением замечает его беглый взгляд на себе. Нурлан не обращает на них внимания, методично избивая стену, пока с разодранных костяшек не начинает капать кровь, а затем его взгляд покрывается пеленой совсем отчаянного безумия. — Искал? — Нурлан разжимает и вновь сжимает в кулак израненную руку — боль его отрезвляет, но явно не успокаивает, — я его убью. Лёша смотрит на Вадика с полным непониманием в глазах, чувствуя кожей это опасное напряжение, и спешит подобрать брошенное на полу оружие, от греха подальше, кабинет слишком маленький для неудачного рикошета. Вадик передаёт по рации что-то об усиленном контроле, а затем смотрит в упор на него и тихо произносит, ожидая, что Лёша уже сложил дважды два: — Сделка сорвалась. Прежде чем что-то спросить у него, Вадик быстро оставляет их, а Лёша смотрит на сидящего на диване Нурлана — от расслабленной неги не осталось и следа, он весь ссутулился, сгорбился, как побитый пёс, смотрит, как ударяются багровые капли об пол и молчит. Последние десять минут вымываются из головы со скоростью смертоносного тайфуна, и Лёше хочется как-то подбодрить его, пусть издевается над ним, а не давит таким тяжёлым молчанием. Пусть он даже не совсем понимает, в чём дело, вернее, где-то на подсознании вертится нужная мысль, но он не успевает за неё ухватится, Нурлан опережает его и не отрывая взгляда от пола, припечатывает безапелляционно: — Уходи.

…

Нули уже главенствовали на электронных часах, когда в квартире Щербакова раздаётся тревожный звук. Лёша, готовый за последние месяцы к любым раскладам, осторожно продвигается к двери, а затем в окружности дверного зрачка вырисовывается лицо Тимура. Щербаков хмурится нежданному гостю, но дверь всё равно открывает. На пороге оживает совсем серое и замученное лицо Тимура, но держится тот как всегда собрано и по-деловому, и как только дверь перед ним распахивается — бесцеремонно заходит в квартиру Щербакова. Тот не противится, но голос искрит раздражением, потому что ему с головой хватает и выходок Нурлана: — В чём дело? — спрашивает он, Тимур даже дёргает уголком губ, но глаза все равно пустые: — Ты же был сегодня у Нурлана, я думал, ты уже всё знаешь, — в голове проносится его визит в Красный Дракон, который отпечатался в памяти лишь очередными приставаниями Сабурова, но Тимур явно не об этом. — Сделка сорвалась, — говорит Щербаков, будто бы спрашивая, а Тимур по-хозяйски осматривает коридор, будто бы ему есть дело до него, и проходит в гостиную. — Ну…так и по чьей вине она сорвалась, — принуждённо весёлый голос Тимура загадочно долетает из гостиной до ещё стоящего в коридоре Лёши. Тот ещё немного стоит в дверях собственной квартиры, пытаясь понять смысл сказанного, а затем спешит за Каргиновым. — Ты? — Каргинов проходится по нему снисходительным взглядом, как учитель по ученику, который ответил правильно, — но за… Ладонь, взметнувшаяся вверх, прерывает его вопрос, и Тимур, удобно расположившись на диване вздыхая, говорит: — Не столь важно зачем я это сделал, я сюда не за этим пришёл, — Щербаков смотрит на ночного гостя, и в блеске желтоватой лампы, стоящей на столе, он замечает как в глазах Тимура проскальзывает эмоция, какая — неясно, Лёша не знаток бандитской психологии, и также быстро потухает, сменяясь привычной безразличностью, — мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним. Щербаков выходит из оцепенения и позволяет себе неуместный в напряжённой обстановке смешок, который, однако, никого не смущает: — Присмотреть? Не так давно ты меня вынудил уволиться, а теперь просишь побыть нянькой? Тимур пожимает плечами и отзеркаливает улыбку, будто в этом нет ничего такого, подумаешь, смена планов, очередная схемка, придуманная Тимуром, понятная только ему самому: — Признаю, это было опрометчивое решение, — он смотрит пристально на Алексея, и его улыбка немного глумливо расползается шире, — не думал, что Нурлан так сильно в тебя втрескался, — усмешка быстро сползает вниз, как и кровь с лица Лёши. Фраза в тишине тёмной квартиры чётко концентрируется, как сгусток энергии, и бьёт прямо в цель, куда-то в лёгкие, что на мгновение сбивается дыхание но, моментально вернувшись обратно, оно совсем не помогает справиться с ударом. Как забавно, что бесстрашного Лёшу впервые испугала ни смертельно опасная пуля, прилетевшая ему в спину, ни неуправляемость одурманенного наркотой Сабурова, а простая фраза — набор слов. Фраза, над которой он бы рассмеялся Каргинову в лицо, если бы был уверен, что это неправда, и, конечно, подскочивший пульс подсказывал разворачивающуюся уже давно проблему — к сожалению, в глубине души он знал, что сказанное Тимуром неправдой не являлось. — Ты вот вроде неглупый, но такой наивный, — говорит простодушно Тимур, будто хочет помочь, — я должен исчезнуть, потому что Нурлан мне такого не простит, какой бы крепкой наша дружба не была, поэтому присмотри за ним. — Я… — Лёше нужно сказать, что у них с Нурланом небольшое перемирие ради поисков сидящего на его диване Тимура, что сидящий на его диване Каргинов несёт откровенную чушь, потому, что ему наплевать на Лёшину шаткую, но удобно выстроенную реальность, которую Каргинов умудряется сломать уже во второй раз, что их с Нурланом ничего не связывает, он не собирается больше играть в телохранителя, но из сжатого горла выходит лишь приглушённое: — присмотрю, если ты скажешь, зачем… Тимур хлопает себя по бедру и поднимается, костюм его даже в полночь продолжает идеально сидеть на нём. — Я хочу ему помочь, правда. Другом я ему быть уже не могу, значит буду врагом, — он смотрит недолго, и Лёша удивляется, как Тимуру удается так смотреть, будто в душу самую лезет, — Нурлан будет искать меня, можешь ему не мешать, он всё равно меня не найдет. Тимур фамильярно хлопнул Щербакова по плечу, но тот даже не обратил на это внимания. Алексей почти не заметил, как хлопнула его входная дверь. Он подошёл к окну и опёрся на подоконник, одинокая фигура Каргинова приближалась к машине, удачно спрятавшейся за деревом — какой-то чёрный джип. Как только зажглись желтоватые фары и машина резко исчезла из поля зрения, Лёша понял, что его, кажется, окончательно затянуло в воронку, в которой остались теперь только двое — он и Нурлан. Нурлан, который сейчас даже не в здравом рассудке из-за происходящего. Лёша думает, что и он тоже.