Amongst the Stars

Жизнь в деревне дотракийцев оказалась совсем не такой, как представлял себе Визерис. Конечно, если твои знания о жизни дотракийцев ограничиваются скитаниями с кочевым племенем, легко ошибиться в представлении о культуре. В сущности, деревня мало чем отличалась от его жизни в украшенном драгоценностями городе Пентосе. Конечно, здесь не было высокородных лордов и леди, прогуливающихся в своих роскошных нарядах в сопровождении свиты слуг. Не было и ярких тканей, серебра и золота. Каждый день Визериса окружали песок, пыль и шкуры животных. Однако их образ жизни обладал некой умиротворённостью, которой кочевой племенной уклад никогда не достигал. Не нужно было каждый вечер ставить шатры. Дотракийцы в этой деревне строили дома из глины, камня и дерева, и каждый из них был уникален по дизайну. При этом оставалось достаточно места, чтобы лошади и телеги могли свободно двигаться по улицам к рыночной площади в центре деревни. Купцы из близлежащих городов, деревень и крестьянских общин привозили товары, наполняя рыночные улицы знакомыми ароматами, которые Визерис помнил с детства. Эти запахи напоминали ему не только Пентос, но и Вестерос: выпечка с улиц Пентоса, которую обожала Дейенерис, духи, которыми пользовалась его мать, и вина, любимые Рейгаром. Всё это собиралось на рынке, вызывая в Визерисе сильное чувство ностальгии. Но даже она не пробуждала желания вернуться в Вестерос. Возвращение в Вестерос сейчас означало бы прийти неподготовленным. Конечно, Визерис носил в себе кровь династии Таргариенов, но последние правители оставили после себя много разочарований. Безумный Король предпочитал убивать своих подданных, вместо того чтобы заботиться об их благополучии. А до него его дедушка позволял Совету управлять страной, пока сам наслаждался жизнью в садах. Попытки Визериса доказать свою ценность как короля и вернуть семью на трон привели к тому, что семейное безумие взяло верх. Постоянные унижения и нищета в Эссосе, где он вынужден был выпрашивать милостыню, чтобы выжить вместе с сестрой, сделали его горьким и сосредоточенным лишь на одном — любой ценой собрать армию, чтобы убить узурпатора Роберта Баратеона. Он так долго жил прошлым, что больше ничего не имело значения, даже его собственная сестра. Но именно Дейенерис освободила его разум от этого безумия. Золотая корона, которой одарил его её муж, освободила его ум, но впереди был долгий путь, прежде чем он мог ступить на землю Вестероса. Народ Вестероса слишком сильно страдал под правлением прежних Таргариенов. Визерис был полон решимости стать драконом, которому люди смогут доверять, который будет ставить их интересы выше золота королевской семьи. Но сначала ему нужно было учиться, овладеть необходимыми навыками или хотя бы найти тех, кому он мог бы доверять, чтобы принимать правильные решения для блага всех своих подданных. К счастью, люди, которые его окружали сейчас, знали, что он не может предложить им ничего взамен их помощи, кроме того, что сам мог сделать. Он носил ящики на рынке, помогал складывать товары, а когда была возможность, обучался владению оружием. Марро, дотракиец, который нашёл его у телеги после того, как ему «короновали», взял на себя заботу о том, чтобы познакомить Визериса с различными мастерами оружия. — Владение оружием», — объяснил Марро, — Должно быть на первом месте, ведь и дотракийцы, и вестеросцы уважают мужчину, особенно королевской крови, который способен защищать себя в бою. Однако уже на первом уроке Визерис понял, что совершенно бесполезен с мечом. — Ты из Вестероса. Как ты мог не научиться владеть мечом? — спросил Марро, наблюдая за неуклюжими попытками Визериса парировать очередной удар. Визерис, обессиленный, тяжело опустился на землю, пока мастер отошёл в сторону. — Я был слишком молод, когда переехал на Драконий Камень, а затем мы бежали в Эссос. Рейгар был воином, и я так хотел быть похожим на него, что в детстве пытался взять меч. Один из Королевских Гвардейцев поймал меня, когда я тащил меч в тренировочный двор, и дал мне деревянный. Он усмехнулся. — Наверное, я был ужасен даже тогда. Едва увидев меня с деревянным мечом, гвардеец отправил меня к луку. — Но ты не стал учиться стрельбе? — удивился Марро. — Я был ребёнком, а Рейгар был моим идеалом. Если он мог владеть мечом, я верил, что и я смогу, когда вырасту. Особенно если он научит меня. Но он погиб, а я провёл своё детство, поклоняясь воспоминаниям о том, каким он был. Очевидно, что меч — не для меня. Визерис бросил взгляд на меч, который висел у него на поясе. Рукоять была украшена драконами, изрыгающими пламя, их глаза сияли пурпурными драгоценными камнями. Заново вложив меч в ножны, он привычно поправил его на поясе. Марро махнул мастеру оружия, отпуская его. — Ты собираешься оставить этот меч? — Этот меч принадлежал Рейгару. Это единственное, что вернули охранники, когда принесли известие о его смерти. Марро ничего больше не сказал, лишь махнул рукой в сторону. — Наслаждайся остатком дня. Завтра я найду другого мастера. Визерис не стал спорить. Он знал, что бессмысленно тратить время, пытаясь овладеть мечом, который ему не подходил. Лучше попробовать освоить что-то новое. Бродя по деревне, Визерис помогал людям. Он разгружал ящики с фруктами и овощами, привезёнными другими дотракийцами, помогал женщине складывать шёлка для завтрашнего рынка и играл с детьми, вызывая у них звонкий смех. С каждым добрым делом, что совершал Визерис, он ощущал все большее спокойствие. Бремя возвращения Железного трона перестало давить на него. Ему больше не нужно было ставить себя выше остальных или бездействовать, глядя, как низшие слои общества страдают. Более того, возможность делать все, что ему хотелось, позволила Визерису лучше понять самого себя. Все, что он достиг в деревне, помогло его характеру вырасти из навязчивого, одержимого контролем человека, каким он был до своей коронации, в настоящего лидера, которым Рейгар мог бы гордиться, называя своим братом. Жизнь в роскоши больше не казалась столь важной, когда золото легко могло стать причиной голода простолюдинов. И все же, несмотря на восхищение образом жизни дотракийцев, Визерис понимал, что этот уклад никогда не сможет прижиться в Вестеросе. Слишком уж различны их культуры в представлениях о ценности, жизни и смерти. Если бы Визерис попытался что-то радикально изменить, лорды и леди Вестероса с удовольствием низложили бы его так же, как низвергли его отца и всю его семью. Чтобы улучшить жизнь простого народа, Визерису предстояло проявить хитрость и не раздражать тех, кто наживался на бедности. Планы начинали складываться, хоть и медленно, да и без подкреплений они выглядели хрупкими. Но Визерис был полон решимости поступить правильно ради своего народа. Вернувшись вечером в свою комнату, расположенную в глиняно-каменном доме, принадлежавшем Марро, Визерис поставил меч Рейгара у кровати, рядом с остальными своими пожитками, скромными, какими бы они ни были. Глядя на драконов, он дал себе клятву: огонь и кровь, с которыми ассоциировался его род, будут направлены только против его врагов. Народ же всегда найдет в нем защиту.

***

На следующий день Визерис проснулся рано, нервничая перед сегодняшней тренировкой. Лук никогда не был оружием, которое он хотел бы держать в руках, даже в детстве. Джейме Ланнистер пытался уговорить его попробовать лук после неудачи с мечом, но Визерис швырнул лук на землю и потребовал относиться к нему как к Рейгару. Однако спустя какое-то время Джейме сумел убедить его сделать несколько выстрелов — он был куда терпеливее, чем Визерис заслуживал. Тем не менее Визерис понимал, что его случайные попытки использовать лук ничто по сравнению с годами тренировок, которые дотракийцы посвящали мастерству владения луком для охоты. Он уже видел, как юноши из народа дотракийцев тренировались на поле. Их сосредоточенность вдохновляла, но еще больше впечатляло их умение обращаться с луком и способность сочетать это с верховой ездой. Эти дотракийские юноши, превращавшие стрельбу из лука с коня в нечто естественное, как дыхание, тренировались с надеждой однажды стать Кровными всадниками. Годы, проведенные за оттачиванием этого мастерства, не могли сравниться с тем, что был готов предложить Визерис. Как же ему самому овладеть этим искусством? Вздохнув, Визерис почувствовал, как уверенность постепенно покидает его. Ему никогда не сравниться с Рейгаром. Сколько бы он ни тренировался с мечом, он не сможет владеть им так легко и изящно, как его старший брат. Он боялся, что с луком будет то же самое. Его нерешительность и отсутствие уверенности в столь простом деле казались недостойными короля. В конце концов, он ведь и не был рожден, чтобы стать королем. Его отец мечтал о дочери, которую можно было бы выдать замуж за Рейгара, чтобы сохранить чистоту крови. Вместо этого семья получила лишь «запасного» наследника и никакой невесты для Рейгара. Из-за этого уроки Визериса всегда были направлены на подготовку к управлению Драконьим Камнем, а не Семью Королевствами. Никто не обучал его войне, смерти семьи или политическим интригам, которые стали неотъемлемой частью его жизни, чтобы спасти себя и сестру. Он шел вслепую через все эти трудности, но выжил наперекор чужим желаниям. Теперь ему оставалось только двигаться вперед. Подобрав меч Рейгара, Визерис привязал его к поясу как напоминание. Он больше не станет погружаться в прошлое. Ошибки, которые привели его сюда, не повторятся. А его неуверенность будет подавлена решимостью, если ничем другим. Пусть он не был воспитан, чтобы стать королем, но он научится. Но сначала ему предстояло встретиться с луком. Сделав укрепляющий вдох, Визерис покинул свою комнату и направился через рынок, помогая тем, кто просил, по пути к тренировочному полю. Каждое выполненное дело успокаивало его и подтверждало правильность принятого решения. Если народ дотракийцев, к которому он так ужасно относился в прошлом, мог принять его изменения к лучшему, то все его усилия того стоят. Когда он подошел, Марро и учитель стрельбы из лука поприветствовали его. На поле стоял простой лук с колчаном стрел. На некотором расстоянии находилась мишень, отличающаяся по качеству и материалу от тех, к которым он привык в Королевской Гавани. Это немного успокоило его. — Ты готов попробовать что-то новое? — спросил Марро, заметив его нервозность. — Вряд ли я могу быть хуже в этом, чем с мечом, — ответил Визерис. Учитель ничего не сказал, а лишь передал ему лук и стрелу, жестом предложив подойти ближе. Некоторое время ушло на повторение стойки, техники держания лука и натягивания тетивы. Эти знакомые движения придали Визерису немного уверенности, прежде чем он сделал первый выстрел. Стрела полетела, но отклонилась влево. Визерис не стал скрывать разочарования, но тут же взял следующую стрелу. Второй и третий выстрелы оказались не лучше, но он продолжал, пока не выпустил все стрелы из колчана. Лишь одна попала в мишень. — У тебя немного неустойчивая форма, но это определенно лучше, чем меч, — прокомментировал Марро. Слова Марро заставили Визериса расправить плечи. Он попал в мишень только раз, но если это выглядело лучше, чем его попытки с мечом, он продолжит тренироваться, даже если результаты пока не удовлетворяют его. — Как ты себя чувствуешь, держа лук? — спросил учитель. Визерис сжал лук крепче. — Он гораздо удобнее меча. Легче. Но главное отличие в том, что я сосредотачиваюсь только на цели. Мне не нужно думать, как парировать каждый удар противника. Я просто концентрируюсь и оттачиваю точность. Учитель кивнул: — Будь здесь каждое утро, рано, и мы продолжим твое обучение. Сказав это, он направился к группе молодых дотракийцев, которые также упражнялись со своими луками. Визерис вернул лук и бросил на Марро легкую улыбку. Старший дотракиец похлопал его по спине в дружеском жесте. — Мы сделаем из тебя Короля-Дракона, — сказал он. Улыбка Визериса стала еще шире.

***

В течение одного оборота луны Визерис значительно продвинулся в умении владеть луком под наставлением дотракийцев. Каждый день он посвящал тренировкам: оттачивал стойку, прицел и мышечную память, пока не смог точно попадать по движущейся мишени. Конечно, ему было далеко до дотракийцев, которые владели луком верхом на коне, но он упорно готовился к дню, когда сможет возглавить армию с этим оружием. — Теперь ты выходишь сюда тренироваться даже без учителя? — спросил Марро, подходя к Визерису. — Да, я тренируюсь столько, сколько позволяет мое тело. Я быстро усваиваю теорию, но лук требует практики, и я нуждаюсь в каждой доступной мне минуте, — ответил он. Солнце уже зашло, оставив небо раскрашенным в оранжевые и красные оттенки, что делало пустыню похожей на пылающий огонь. Условия для стрельбы были неидеальными, но Визерис хотел быть уверенным в своих навыках в любых обстоятельствах. Марро некоторое время всматривался в лицо Визериса, затем кивнул. — На сегодня хватит. Пойдем, у нас есть для тебя подарок. Визерис согласился, вернул лук и присоединился к Марро на пути к рынку. Его любопытство возросло, когда он заметил, что все собрались для вечерней трапезы, а в центре находился большой ящик. Бросив вопросительный взгляд на Марро, он услышал: — Все хотят увидеть твою реакцию, когда ты поймешь, что мы приготовили для тебя. Пожилая женщина жестом указала Визерису на место рядом с ящиком. Ящик был достаточно крупным и скрыт, чтобы содержимое осталось тайной до последнего момента. Визерис мог только гадать, что находится внутри. Однако первый подарок оказался вовсе не в ящике — его вручил сам Марро. В его руки лег лук — серебряный, утонченный на вид. Украшенный фиолетовыми глазами драконов, он словно был создан для Таргариенов. Тщательно изготовленный лук оказался легким в обращении, совсем не похожим на тот, что он использовал для тренировок. Это оружие казалось естественным продолжением его руки, и, в отличие от меча, его можно было легко носить с собой. Марро, наблюдая, как Визерис изучает лук, заметил: — Луки имеют разный вес, но перемены пойдут тебе на пользу. А символика добавит силы Дому Таргариенов. — Где вы его нашли? — спросил Визерис, не отрывая взгляда от лука. — Иногда дотракийцы уходят далеко. Некоторые из них продвинулись дальше обычного, в Старую Валирию, после того как кхал Дрого женился на твоей сестре. Руины полны призраков, но в них много тайн. Дотракийцы нашли эти вещи и привезли их назад. А с твоим появлением решили сохранить их для тебя. — Это принесло бы большую радость для Дейенерис. Она бы гордилась такими напоминаниями о нашем доме. — Возможно, — согласился Марро, — но кхалиси становится лошадью, а ты — драконом. Визерис кивнул и бережно положил лук рядом с собой. Ящик, который двое крупных дотракийцев поставили перед ним, все еще был накрыт, и это заставило Визериса слегка нервничать. Простой деревянный ящик был специально сделан таким, чтобы можно было скрыть добычу от врагов и других дотракийцев. Крышка легко снялась, и взору открылось то, что скрывалось внутри. Дети окружили Визериса, их любопытство и волнение были очевидны. Внутри находилось множество небольших безделушек, на каждой из которых были выгравированы драконы. Несколько булавок, украшений для волос и брошей были разбросаны в ящике, а также зеркало, кинжал и несколько других вещей, также покрытых изображениями драконов. Визерис не знал, как использовать многие из этих предметов, ведь они казались более женственными, но он все равно ценил их. Особенно те, что напоминали ему о его матери. Что привлекло внимание Визериса больше всего, так это яйца драконов, уютно устроившиеся среди предметов в ящике. После того как он стал свидетелем того, как Иллирио подарил Дейенерис три яйца, в нем ничего, кроме зависти, не проснулось. Этот оскорбительный поступок он собирался вернуть Иллирио позже, но тогда он желал лишь продать эти яйца ради денег, чтобы выторговать корабли. Это была бы ужасная ошибка — продать яйца, но теперь он стал умнее. Два яйца, одно в оттенке синевы, другое — фиолетовое, как глаза Таргариенов, явно не были ископаемыми, как утверждал Иллирио. Внутри скрывалась возможность для жизни — живых и дышащих драконов. Визерис обладал всем, что было нужно, чтобы дать этим яйцам жизнь, но ему предстояло обдумать последствия. Драконы не появлялись в небе уже несколько десятилетий, и их возвращение не могло не принести волнений и страха. — Что вы знаете о том, как драконы появились в этом мире? — спросил Визерис, когда дети с восхищением наблюдали, как яйца вынимали из ящика. Его слова заставили взрослых замолчать, выражения их лиц сменились задумчивостью. Первыми разорвали тишину слова пожилой женщины: — У разных народов есть свои предания о драконах. Многие верят, что это лишь миф. Наши люди считают, что драконы появились в этом мире, когда луна раскололась и сотни яиц высыпались на землю. Они правили небом и убивали по своему желанию. Визерис улыбнулся. Никогда ранее он не слышал о происхождении драконов от других народов. Это была освежающая новизна. — Моя семья никогда не знала времени без драконов, за исключением последних лет, — начал он. — Когда древние Таргариены отправились в Вестерос, спасаясь от Рока Валирии, у нас уже были старые драконы для путешествий. Несколько из них умерли во время пути, но мы продолжали высиживать новых. О том, что было до этого времени, я знаю мало, но могу сказать одно: драконы сыграли решающую роль в нашем завоевании Вестероса. Он вздохнул. — Но со временем, по мере того как мы правили Вестеросом, драконы начали исчезать. Мы погубили дар, данный нам. Мы заперли драконов в огромных клетках, потому что народ боялся, что мы больше не способны их контролировать. Драконы не могли процветать в таких условиях. К моменту моего рождения наша семья уже не могла вывести ни одного нового дракона, а последние из них были настолько слабы и больны, что не доживали до своего первого дня именин. Дотракийцы слушали рассказ Визериса о драконах как завороженные. То, что он говорил, для многих звучало, как миф, но он говорил так убедительно, что его словам невозможно было не верить. Единственным звуком, нарушавшим тишину, было потрескивание костра. — Однако под замком в Королевской Гавани, — продолжил Визерис, — Находятся черепа всех драконов, потерянных нашей семьей. Те, что ближе к двери, маленькие, деформированные, не крупнее собаки. Но чем дальше вы проходите, тем больше они становятся. В самом конце комнаты лежит череп одного из самых величественных драконов — Балериона Черного Ужаса. Само упоминание этого имени до сих пор заставляло содрогаться жителей Вестероса — кто-то от страха, кто-то от благоговейного трепета. — Балерион стал настолько огромным, что его тень могла покрыть целый город, когда он взлетал. Только он один уничтожил целый замок в Вестеросе, и до сих пор его имя внушает страх, даже если люди больше не верят, что драконы реально существовали. Тишина окончательно опустилась над костром, когда Визерис закончил говорить. История дома Таргариенов была неразрывно связана с драконами, и эти два яйца были всем, что осталось от некогда могущественной империи. Все, что осталось, — это двое родственников, которые не могли понять друг друга и все время скатывались в безумие. Говорили, что безумие их семьи было как подброшенная монета, но, возможно, оно происходило больше от утраты связи с драконами. По крайней мере, теперь, с двумя яйцами в своих руках, Визерис чувствовал себя спокойнее, чем после своей коронации. Он мог только вообразить, что произойдет, если ему удастся вывести этих драконов. И он выведет их… Яйца не будут просто лежать в сундуке, чтобы его сестра смотрела на них с любопытством. Семейный девиз гласил: «Огонь и кровь», и с этими стихиями он вернет драконов в этот мир. Его сестра могла оставаться со своими лошадями, если это было ее желание, но он восстановит их наследие и хотя бы вернет себе право на родовое жилище. Марро, заметив сосредоточенный взгляд Визериса, задал вопрос: — Когда ты планируешь вывести своих драконов? Визерис провел рукой по синему яйцу: — Чем скорее я выведу своих драконов, тем раньше они начнут расти. Драконы довольно уязвимы, пока они молоды, и без взрослого дракона я буду единственным, кто сможет их защитить. Прежде чем я отправлюсь в Вестерос, мои драконы должны научиться защищать себя. Они должны уметь летать. — Когда они смогут дышать огнем? А когда ты сможешь оседлать одного? Визерис улыбнулся энтузиазму ребенка. Способность дышать огнем и летать — два самых захватывающих свойства, которые люди обычно связывали с драконами. В конце концов, драконы всегда были символом свободы от реального мира. — Не уверен, когда они смогут дышать огнем, — признался Визерис. — Я никогда не видел дракона и не читал ничего на этот счет. Скорее всего, это произойдет не сразу, но, вероятно, раньше, чем они научатся летать. Дети сгрудились в кучку и, возбужденно шепчась, бросали взгляды на яйца, словно ожидали, что те вот-вот треснут. Взрослые, напротив, смотрели с опасением, явно осознавая возможные последствия. — А что ты будешь делать, когда драконы подрастут? — спросил кто-то из старших. — Если они вырастут настолько большими, что смогут съедать людей, как ты их остановишь? Визерис не мог дать обещания, что вылупившиеся драконы никогда не нападут на людей. Вместо этого он ответил: — Моя семья говорила о связи между драконом и его всадником. Я надеюсь, что эта связь позволит не только общаться с драконами, но и контролировать их поведение, чтобы они не поедали тех, кого не должны. Впрочем, к тому моменту, когда это станет проблемой, мы с моими драконами уже будем далеко отсюда. Эти слова явно успокоили старейшин деревни. Гостеприимство — это важная часть традиций дотракийцев, но оставлять чужеземца на долгий срок, да еще и обладающего такой силой, было бы затруднительно. Уход Визериса станет не только поводом для грусти, но и облегчением. — Что потребуется, чтобы эти яйца вылупились? — спросил Марро. — Если у нас все есть, я предлагаю начать уже завтра. Визерис рассмеялся: — Огонь и кровь. Нам понадобится большой костер, чтобы согреть яйцо, и кровь живого существа, чтобы вновь разжечь искру. — Жизнь за жизнь, — тихо пробормотала одна из женщин, бросив быстрый взгляд на детей. Мысль о человеческом жертвоприношении была очевидной. Обмен жизни человека на рождение дракона. Но для Визериса это было крайне нежелательно. — Да, для рождения драконов потребуется жизнь в обмен, — согласился он. — Человеческая жизнь, особенно добровольная, была бы самым ценным даром. Но это вовсе не обязательно. Подойдет любая жизнь. Главное, чтобы существо было живо в момент, когда мы зажигаем огонь. Многие из дотракийцев выглядели решительными. Они привыкли приносить животных в жертву ради еды или ритуалов. И мысль о том, чтобы провести ритуал, используя подобные элементы, чтобы вылупить дракона, не вызывала у них внутреннего противоречия. Напротив, они хотели быть частью этого события. Первое вылупление дракона за несколько десятилетий станет для них привилегией, даже в их мире. Их маленькая деревня будет свидетелем начала нового пути для чужестранца, который однажды вернется на родину настоящим драконом — как по имени, так и верхом.