Amongst the Stars

Костер возносился высоко, соперничая с угасающим светом заката. Дотракийцы суетились у его основания, подкладывая ветки и солому, чтобы огонь разгорелся быстрее. Сбор древесины и сена, которые еще предстояло поджечь, занял практически весь утренний день. Конечно, как поселение, занятое земледелием, деревня дотракийцев имела запас древесины и сена, но его явно не хватало для такого ритуального костра. Визерис ничего не просил у дотракийцев — ни жертв, ни помощи. Он не смел требовать большего от людей, которые и так сделали для него больше, чем он мог бы отблагодарить. Изначально Визерис намеревался ранним утром отправиться на охоту, чтобы добыть несколько животных для жертвоприношения. Однако, когда он проснулся и был готов присоединиться к охоте, Марро сообщил, что деревня собралась прошлой ночью и приняла решение самостоятельно позаботиться о необходимых жертвах. Зная, что спорить бесполезно, Визерис вместо этого помогал собирать дрова и другие материалы. Он провел все утро в трудах, и теперь, когда два яйца покоились рядом с ним, ждал, пока на пир принесут жертвенных животных. Из-за жара, который костер должен был излучать, дотракийцы расселись по кругу на значительном расстоянии, наблюдая за подготовкой. Их восторженные переговаривания мало помогали успокоить нервы Визериса. Годы, проведенные в скитаниях, нищете, бегстве от убийц, каждый раз отнимающих у него чувство уверенности и силы, оставили след на душе Визериса. Сколько бы раз он ни пытался защитить себя и свою сестру, их усилия заканчивались бегством из мест, которые на короткое время становились им домом. Их враги, находившиеся за Узким морем, обладали ресурсами, чтобы отправлять новых убийц, в то время как последние представители Таргариенов располагали лишь одним именем. Брак Дейенерис с дотракийским войном подарил ему мимолетное ощущение безопасности благодаря армии, которая теперь стояла за их спинами. Однако дотракийцы заботились только о сестре. Визерис остался позади, снова без надежды и средств защитить свою кровь. Мысли о том, как он будет защищать только что вылупившихся драконов в мире, боящемся самих сказаний о могучих крылатых тварях, преследовали его. Ритуал должен был стать его первым шагом в обретении истинной силы. Но даже если всё пройдет успешно, оставалось слишком много неизвестного. Драконы, конечно, питались мясом, но должно ли оно быть сырым или приготовленным? Стоит ли им охотиться самим или принимать еду от своего всадника? Все эти вопросы оставались без ответов. Но желание Визериса, уверенность в своем предназначении, не позволяли остановиться. Ещё с первого взгляда на яйца его переполнило чувство неизбежности. Эти драконы предназначались именно ему. Не те, что даровал Иллирио сестре, но эти, которые теперь лежали у него под рукой. Они станут первыми драконами за десятилетия, источником силы для него и его будущих наследников. Визерис понимал, что будущее его дома начнётся сегодня. — Всё почти готово, — раздался голос Марро, прервавший мысли Визериса. — Ты готов к рождению своих драконов? — Я волнуюсь, — признался Визерис. — Но я ни за что не отступлю. Эти драконы — символ моего дома. Если я смогу защитить их, возможно, я смогу защитить и народ, который надеюсь однажды возглавить. Марро сжал его руку: — Ты уже прожил множество жизней: в богатстве и в нищете, с семьёй и без неё, дома и на чужой земле. Ты преодолел всё это, чтобы достичь этого момента. Уверен, ты сможешь защитить и повести за собой свой народ, когда придет время занять трон. Визерис улыбнулся: — Спасибо, друг. Солнце только что скрылось за горизонтом, окрашивая мир в теплые тона, когда дотракиец подошёл и почтительно обратился: — Марро, мы готовы начать. Дотракиец отступил, и Визерис вместе с Марро подошли к костру. Визерис огляделся, но так и не увидел животных, которых он ожидал. Лошадей он и не предполагал: дотракийцы не посмели бы жертвовать животными, которых они почитают. Однако ни кроликов, ни коз, ни свиней, которых держали в деревне, возле костра тоже не было. — Где жертвы? — спросил Визерис. Марро остановил его, не давая сделать и шага в сторону. — Не будет жертв из животных. Визерис нахмурился, пытаясь понять смысл того, что не было произнесено вслух. — Только смерть может заплатить за жизнь. А из того, что ты рассказывал, драконы — разумные существа. Несколько животных жертв будет недостаточно, чтобы вдохнуть жизнь в эти яйца, Визерис. Тебе нужна человеческая жертва, чтобы их вырастить. Застыв на месте, Визерис растерянно переводил взгляд между костром и Марро, не в силах найти слова. Несмотря на столь короткий срок, проведенный в этой деревне, он чувствовал себя здесь гораздо более «дома», чем когда-либо прежде. И всё это благодаря Марро. Щедрость дотракийцев, позволивших Визерису остаться среди них, пробудила в нём желание взглянуть на жизнь иначе, чем до того, как он пережил своё рождение в огне. — Я не могу позволить, чтобы моим первым поступком как правителя стало убийство друга, даже если это ради драконов, — возразил Визерис. — Ты меня не убиваешь, Визерис. Я сам вызвался. — Почему?! — Голос Визериса прозвучал с мольбой. Но Марро лишь покачал головой, понимая, что тот умолял его отказаться от решения. — Я хорошо прожил свои годы, Визерис. Мои сыновья взрослые, моя жена ушла в мир иной. У старого дотракийца не так много дел, особенно если он живёт и торгует с лхазарянами. Многие из нас стремятся умереть в бою — это наш путь. Но я отказался от этого, когда остался с женой. И хотя я не жалею о своём выборе, всё же ищу достойный способ присоединиться к ней. Визерис вспомнил тот день, когда Марро нашёл его истощённого в пустыне. Старый дотракиец ничего с собой не нёс, кроме небольшой сумки, и шёл рядом со своим конём. Тогда Визерис не задавался вопросом, почему Марро бродил по равнинам пустыни, но теперь всё стало ясно: Марро искал достойную смерть... смерть со смыслом. — Если это твоя воля… если ты принял решение… Голос Визериса дрожал от неуверенности, пока Марро кивал в знак согласия. Жители деревни стояли на почтительном расстоянии, спокойно переговариваясь между собой, лишь изредка бросая взгляд в сторону костра, пока Визерис и Марро подходили ближе. Скоро Визерис понял, что костер был сложен так, чтобы подходить для человеческого жертвоприношения. Желудок сжался от нервного напряжения. Вопреки его угрозам и гневным речам, раньше Визерис никогда не убивал. Он умел пугать, но до дела никогда не доходило. А теперь, реальность обрушилась на него: чтобы научиться быть драконом, придется научиться терять близких. — Привяжи меня к столбу, иначе я вырвусь и буду бороться, пытаясь спастись от огня. Верёвки, лежащие у костра, словно врезались в ладони Визериса, пока он крепко обвязывал Марро. Двое дотракийцев молча поднесли яйца дракона и остались стоять неподалёку, ожидая, когда Визерис завершит ритуал и отойдет на безопасное расстояние. — Для меня честь наблюдать за тем, как ты становишься драконом, — произнес Марро. — И ещё большая честь знать, что моя смерть подарит твоим драконам жизнь. А теперь зажги костер и жди, пока он догорит. Визерис покачал головой, пытаясь сглотнуть, чтобы подавить подкативший ком. — Нет, я останусь с тобой до самого конца. Марро нахмурился. — Не губи себя на этом пути. Визерис выдавил смех, оборвавшийся всхлипом. — Дракона нельзя сжечь. Твой костёр не тронет меня. С дозволения Марро, двое дотракийцев оставили Визерису факел и вернулись к остальным жителям деревни. Пламя плясало у его лица, и, чтобы доказать свою правоту, он поднёс руку к огню, наблюдая, как жар обвивает его ладонь, не причиняя ни малейшего вреда. — Возможно, кхалиси просто испытывала тебя, — заметил Марро, — Когда дарила твой золотой венец. На губах Визериса появилась горькая усмешка. — Нет, она хотела меня убить. Я видел в её глазах, что ей больше не нужно моё присутствие. Она была счастлива со своим кхалом и их нерождённым ребёнком. Дейенерис больше не требовалась моя защита. Как ты сказал, она становилась лошадью, а лошадь не нуждается в драконе. — В таком случае, возможно, стоило выбрать иной способ? — пошутил Марро. — Возможно, — согласился Визерис. Яйца дракона лежали у ног Марро в самом центре костра. С такой конструкции теплу некуда было деваться — огонь охватит всё пространство, лишая воздуха. Боль станет жестокой, но окончание будет быстрым. Заметив, как Визерис замер в нерешительности, Марро улыбнулся: — Для меня было честью наблюдать, как ты растёшь. Пусть ты становишься только сильнее, а твои драконы — грозными и верными. — Пусть ты отправишься к своим предкам верхом, — ответил Визерис и бросил факел в хворост. Огонь вспыхнул мгновенно, ревущей стеной поглощая всё на своём пути. Находясь в центре костра, Марро оказался окружён жаром, который вытягивал весь воздух, оставляя лишь невыносимую боль. Всё происходило так быстро: пламя стало нестерпимым, Марро изо всех сил бился в верёвках, пытаясь вырваться. Визерис мог только обнять друга, крепко прижав его к себе, пока тот кричал и стонал от боли. Марро отчаянно боролся, но огонь всё равно забирал его плоть, превращая кожу в обугленный панцирь, который отходил, оголяя белые кости. Крики разрывали Визерису сердце, казалось, это длилось вечность, но он знал: смерть пришла быстро. Среди ревущего пламени он не чувствовал своих слёз, пока они катились по лицу. Взгляд его был прикован к чёрному остову друга, кожа обгорела до самых костей, лицо стало неузнаваемым, превращённым в хаос углей. Колени Визериса подогнулись, и он рухнул на землю среди пепла и обломков костей. Там же лежали бусины, некогда вплетённые в косу Марро. Резкий, отчаянный вопль Визериса затерялся в гуле огня, сотрясая ночной воздух.

***

Когда солнце взошло следующим утром, на руках у Визериса, свернувшись калачиками, лежали два крошечных дракона. От костра не осталось и следа. Одежда его сгорела, как и волосы, оставив его чистым, как новорождённого. Но сейчас всё это казалось неважным, потому что на руках у него были два дракона. Оба дракона обладали серебристым оттенком в своей окраске, но выглядели совершенно по-разному. У одного чешуя отливала глубоким синим цветом, серебро блестело, словно звёзды на ночном небе. Второй был в основном серебряным, а вдоль его хребта и хвоста струился оттенок пурпура. Два дракона, рождённые в один день, столь разные по внешнему виду. Собрав их в объятия, Визерис поднялся и направился к ждавшим его дотракийцам. Те не отправились спать, а провели ночь у маленьких костров, ожидая рассвета и чуда, которого так жаждали. Визерис не собирался их разочаровывать после всего, что они для него сделали. Первыми к нему подбежали дети, едва сдерживая восторг и удивление, завидев маленьких существ на его руках. — Оно сработало! — воскликнули они. — Они такие маленькие. — Маленькие, как новорождённые, — согласился Визерис. — Но вскоре они начнут расти, как и любой другой младенец. Драконы благосклонно отнеслись к детскому любопытству, лишь слегка отодвигаясь, когда кто-то из ребят пытался их потрогать. Визерис был рад, что те не бросались кусаться. — Когда они начнут дышать огнём?! — потребовала ответа маленькая девочка, заставив взрослых засмеяться. — Ещё много месяцев пройдёт, — ответил он. — Но они обязательно научатся. — Как их зовут? — Пурпурного дракона будут звать Рейгаль, в честь моего брата. А синего — Маррос. Имена не вызвали удивления у старейших дотракийцев. Они понимали, что дружба с Марро изменила жизнь Визериса. Однако он заметил гордость в их глазах: для простого дотракийца носить имя новорождённого дракона было высокой честью. — Они не умеют летать… — сказал один из детей, с явным разочарованием смотря, как драконы карабкаются по рукам Визериса, даже не пытаясь подняться на утреннем ветру. Увидев досаду на лице ребёнка, Визерис улыбнулся: — Ты бы ожидал, что твой маленький брат сразу начнёт бегать вместе с тобой? Мальчик обернулся к своей матери, взглянул на младенца в её руках, укутанного в ткани, и покачал головой. — Не волнуйся. Тебе покажется, будто совсем немного времени прошло, как Рейгаль и Маррос будут скользить по небу и охотиться на добычу. Возгласы восторга разнеслись по толпе детей, которые тут же бросились к своим родителям, рассказывая о чуде, что они только что видели. Деревня наполнилась лёгкостью и радостью. Но в улыбках взрослых Визерис уловил тень печали; их глаза вновь и вновь возвращались к пепелищу, оставшемуся от костра. Они смотрели на него с уважением. Визерис тоже повернулся, наблюдая, как ветер подхватывает пепел и уносит его над Дотракийским морем. — Пусть путь твой будет лёгким, друг мой. Маррос коротко чирикнул, подняв свою крошечную голову, и начал вертеть ею, пытаясь оглядеться. Визерис не удержался и рассмеялся. — Да-да, всем младенцам хочется есть, и ты не исключение. Идём. Вы поедите, а я отдохну. Завтра начинается новый день.

***

Драконы росли с удивительной скоростью, гораздо быстрее, чем Визерис ожидал, читая о них в книгах. От размеров, схожих с домашними кошками, их аппетит вырос настолько, что вместо маленьких кусочков мяса они с жадностью поглощали полосы вырезки из скота, убиваемого дотракийцами для вечерних трапез. Через полгода они уже достигли размеров крупных собак, но всё ещё не желали оставлять Визериса ни на шаг. Визерис пытался утешить себя привычной рутиной, пытаясь справляться с болью утраты друга. Когда он был занят, горе отступало, не позволяя ему сидеть в одиночестве и вновь погружаться в траур. Но даже его повседневная жизнь изменилась с появлением драконов. Утро Визерис посвящал практике с таргариенским луком. Каждая стрела, вложенная в тетиву и пущенная в цель, летела с плавностью и точностью, которые ему было трудно достичь с оружием, изготовленным дотракийцами. С каждым упражнением его меткость улучшалась. Вскоре он начал оттачивать свои навыки стрельбы на лошади, чем сильно огорчал своих драконов. Рейгаль и Маррос обожали путешествовать с Визерисом, цепляясь за него когтями во время верховой езды, раскидывая свои крылья в тщетных попытках поймать ветер. Однако их постоянно отвлекала добыча, мелькавшая в высокой траве. Время от времени драконы слетали с лошади и исчезали, только чтобы вновь появиться, когда Визерис замедлялся, ожидая их. В пасти одного из них обязательно оказывалась маленькая добыча, например мышь. Они учились, и Визерис не мог не гордиться ими. Дни он проводил, помогая деревенским жителям — традиция, которую он поддерживал в память о Марро и потому, что его согревали сияющие улыбки людей, когда он работал рядом с ними, перенося ящики или грузы. Пока Визерис был занят, Рейгаль и Маррос предпочитали или нежиться под солнцем, или играть с маленьким мячиком, который специально сделали для них дети. Было странно видеть таких грозных существ, играющих с игрушкой, но Визерис наслаждался каждым моментом, зная, что скоро они перерастут свои забавы. В один из редких дней, когда Визерис отправился с дотракийцами торговать с лазаринами, его маленький мир спокойствия начал рушиться. Ему следовало догадаться, что ничего хорошего долго не длится, особенно если ты принадлежишь к королевской крови. — Жавворса, к нам приближаются всадники. Это воины кхаласара. Визерис обернулся и увидел Квото, друга Марро, стоявшего рядом. Они разделились, чтобы торговать за продукты и другие материалы для деревни. Несколько других дотракийцев также были неподалёку и присоединились к нему. — Сколько их? — Похоже, весь кхаласар, — пробормотал один из дотракийцев, напугав молодых лхазарянок, которые в спешке пытались убежать подальше от приближающейся орды. Это мало чем могло помочь. Пыль уже клубилась на горизонте, свидетельствуя о приближении большой группы всадников. Никто не будет пощажён в таком нападении. Квото нахмурился: — Многие знают, что кхалиси скоро рожать. Кхал Дрого не покинул бы Ваэс Дотрак, пока это не произойдёт. Это Лхазар, земли ягнят, и далеко от Ваэс Дотрак. Кхал ведёт своих людей сюда только ради новых рабов. — Что-то изменилось, — кивнул Визерис. — Ничего не поделаешь. Мы не знаем, зачем они здесь, но слишком поздно пытаться уйти. Они узнают своих сородичей и, будучи более сильной группой, попытаются подчинить нас. Нас попросту затопчут. Так или иначе, они узнают меня. Серебряные волосы Визериса вновь отросли — второй раз за год — и снова обрамляли его плечи, как это было до "золотого венца". Даже если они не знали его, сходство с их кхалиси сразу бы породило вопросы. — Я думал, что окажусь за Узким морем, прежде чем моя сестра узнает о моём возвращении. Мои планы придётся пересмотреть, — вздохнул Визерис. Дотракийцы ничего не оставили от кричащей деревни Лхазара, заполонив её своими всадниками. Крови было пролито совсем немного, что заставило Визериса предположить: дотракийцы нуждались в крепких и способных телах для продажи в рабство. Учитывая направление их движения, казалось, что дотракийцы направляются к Вестеросу. Визерис не переставал гадать, какие обстоятельства могли вынудить кочевников решиться на переправу через море ради нападения. Однако ждать ответов долго ему не пришлось. Орда дотракийцев заметила шокирующую серебристую шевелюру среди толпы дотракийцев и лхазарян. В его сторону указывали обнажённые клинки, но никто не смог подойти достаточно близко, чтобы нанести удар — друзья Визериса окружили его, образовав барьер. Кровный всадник, которого Визерис не узнал, бросил на их группу лишь один взгляд и произнёс одно слово: — Идем. Приказ был твёрд, не оставляя возможности ослушаться. Визерис не собирался проверять, что будет, если он огрызнётся, как это было прежде. Чтобы пережить эту встречу, ему нужно было сохранять хладнокровие. Чужое любопытство не спасло бы его во второй раз, если бы он вновь проявил себя избалованным мальчишкой. Когда они направились к шатру, который кхал Дрого поставил для короткой остановки в Лхазаре, Визерис заметил неподалёку другую группу — съёжившихся женщин. Квото напрягся, завидев среди них одну из женщин — ведьму, которую знали и ненавидели его соплеменники. Однако сделать они ничего не могли: лхазаряне не терпели насилия, а дружба с ними сейчас приносила больше пользы, чем разрушение этого союза ради убийства одного человека. Мужчины расступились, как раз вовремя, чтобы группа Визериса смогла увидеть, как кхал убивает одного из своих людей, а Дейенерис рванулась вперёд. Она всё ещё была беременна — округлившийся живот был заметен под её дотракийской одеждой. — Ты ранен. Визерис нахмурился. Рана была пустяковая — небольшой порез на груди кхала. Дотракийцы не придавали таким вещам значения, а шрамы от подобных ран считались знаками чести. Тем не менее его сестра устроила настоящий переполох, заставив дотракийцев беспокойно переглядываться, смущённых её тревогой за их честь. — Кхалиси, я могу предложить простой настой, который предотвратит заражение, если вы позволите, — раздался голос ведьмы. Квото зашипел и сделал шаг вперёд, но Визерис схватил друга за руку, предотвращая дальнейшие действия, и привлёк к себе всеобщее внимание. — Мирри Маз Дуур известна как отравительница, особенно для дотракийцев. Я бы не стал доверять ей лечить вашего кхала. Дейенерис обернулась, её лицо было полным недоверия. Вокруг снова зазвенели оружием. Только поднятая рука кхала удержала их от немедленного нападения. — Брат… — её голос прозвучал едва слышно. — Привет, Дейенерис. Давно не виделись с тех пор, как ты оставила меня умирать в пустыне. Дейенерис вспыхнула от гнева, обхватив рукой свой живот, словно защищая ребёнка. Визерис проигнорировал этот жест, обращаясь напрямую к кхалу. — Мирри Маз Дуур хорошо известна дотракийцам, которые живут неподалёку. Однажды они обратились к ней за помощью для женщины и её новорождённого ребёнка. Она дала им зелье, велела смешивать его с водой и пить, пока оно не закончится. Они умерли раньше, чем успели допить, отравленные тем самым лекарством, которое предоставила ведьма. Квото шагнул вперёд и с отвращением сплюнул у её ног. — Её нельзя оставлять в живых. Дейенерис вышла вперёд, готовая защищать женщину. — Вы не можете убить её, опираясь лишь на слова моего брата и его спутников! Ему нельзя доверять, он говорит только то, что вы хотите услышать. Многие из дотракийцев оставались неубеждёнными. Их явное отвращение к лхазарянам перевешивало даже мимолётную неприязнь к Визерису. — Вы бы не поверили моим словам, даже если бы я говорил только правду, — обвинил их Визерис, зная, что попал в точку. Его сестра никогда бы не поверила ему после всего жестокого, что он ей причинил. Но убеждать её ему и не нужно было. Обращаясь к кхалу, Визерис заговорил: — Вам не нужно лечение для такой раны, а позволить ведьме лечить вас — это привести к смерти. Однако преступление Мирри Маз Дуур против Квото и его народа остаётся фактом. Если у вас нет неприязни к ним, позвольте им высказать своё мнение, позвольте им решить судьбу ведьмы. Карие глаза кхала пронзительно смотрели на Визериса, не выдавая ни одной мысли. На лице читалась та же бесстрастность, что и при первой встрече с Дейенерис. Нервничая, но отказываясь отступить, Визерис стоял на своём и ждал. — Согласен. Квото ухмыльнулся, торжествуя над ведьмой, которая заметно дрожала от страха. Окружённая дотракийцами, она не смогла бы сбежать, даже если бы попыталась. Её смерть была предрешена, оставалось только решить, как она встретит свой конец. — Дрого… Между кхалом и кхалиси промелькнул взгляд. Дейенерис умоляла, но Дрого был непреклонен. В конце концов, Дейенерис отвернулась от мужа, понимая, что не сможет его переубедить, и перевела взгляд на своего брата. Визерис отошёл от своих друзей, позволив дотракийцам обсудить их решение наедине. За его спиной он чувствовал множество взглядов, сосредоточенных на нём. Их охватывало любопытство, но Визерису не хотелось отвечать на их вопросы. Они могли задавать их сколько угодно, но он был уверен, что неуверенность, которую они испытывали из-за его "воскрешения", сдерживала их. Рано или поздно ему придётся отвечать, но сегодня был не тот день. — Мы приняли решение, — объявил Квото. Кхал Дрого кивнул, готовый выслушать их ответ. Однако Квото обратился к Визерису: — С вашего позволения, Жавворса, мы хотели бы попросить Рейгаля и Марроса исполнить её казнь. Недоумение ясно читалось на лицах дотракийцев — они не понимали, что именно запрашивалось. Но Визерис не смог сдержать ухмылку. Квото хитроумно втянул его в ситуацию, которая раскроет силы Визериса и заставит дотракийскую орду, особенно их кхала и кхалиси, пересмотреть своё отношение к Визерису Таргариену. Молча он мысленно аплодировал хитрости Квото и принял их решение: — Так тому и быть.