Amongst the Stars

Празднования длились всю ночь, и лишь на рассвете, когда небо озарилось розовыми и сиреневыми оттенками, крики начали стихать. Огни давно погасли, и многие люди, так и не вернувшись в свои дома, остались спать прямо на земле. Все были довольны: ведьма мертва. И все же Визерис не находил радости, его мысли занимали тревоги. Время неумолимо истекало, и вскоре ему снова предстояло встретиться с кхалом и его кхалиси. В голове крутились возможные вопросы, а ответы на них казались недостаточно убедительными. Планы, которые Визерис строил, были ненадежными. Слишком много путей, слишком много ошибок, которые можно было допустить. Единственный шаг, в котором он был уверен, был следующий; всё, что последует за ним, выглядело всё слабее и туманнее. Ему хотелось бы остаться в Эссосе, но Визерис знал, что не может этого сделать. Хотя восток был ближе к его валирийскому наследию, запад — место его рождения — звал его сильнее. Несмотря на угрозы со всех сторон, именно лорды Вестероса, жаждущие его смерти, занимали мысли Визериса. Как последний мужчина из рода Таргариенов, он знал, что его либо будут ненавидеть, либо любить, но теперь, когда у него появились драконы, всё только усложнится. — Ты вообще отдыхал? Квото не стал утруждать себя утренними приветствиями, заметив, как Визерис сидит у потухшего костра, с хмурым лицом. Однако, увидев своего друга, Визерис немного расслабился, напряжение покинуло его тело. — Рейгаль и Маррос устали около полуночи, так что я немного подремал, прежде чем вернуться сюда, — признался Визерис. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Квото. В нем не было осуждения, лишь заботливая проверка, говорит ли Визерис правду о своем состоянии. — Я не позволю никому причинить тебе вред, Жавворса. Визерис улыбнулся: — Я знаю, мой друг, но я всё равно беспокоюсь. — Тогда сосредоточься. Утренняя охота скоро начнётся. Встав, Визерис последовал за Квото к лошадям. Рейгаль и Маррос уже спешили к своему «отцу», уловив его желание поохотиться и исследовать окружающие земли. Их радостное чириканье окончательно успокоило Визериса: повседневные дела возвращали чувство порядка. Пусть это будет их последняя охота с деревенскими, которые так много для него сделали, Визерис решил сделать её особенной. На просторах травянистых равнин все тревоги исчезли. Рейгаль и Маррос охотились на завтрак, время от времени принося добычу для Визериса, который благодарил их и добавлял её к общему запасу для деревенских. Стрела за стрелой, ловко натягиваемая на тетиву, помогала Визерису найти нужное спокойствие. Всё, что он делал, было ради помощи деревне. Когда солнце поднялось, они вернулись с добычей, а дотракийский кхаласар ждал их у самого края деревни. Визерис вздохнул. Рейгаль и Маррос весело играли у его ног, сытые, но бодрые, и, кажется, чувствовали себя безопаснее, оставаясь рядом с «отцом», особенно в окружении людей, которым Визерис не доверял. Передав добычу тем, кто умело снимет шкуру и подготовит мясо, Визерис повернулся и сразу же столкнулся лицом к лицу с кхалом и кхалиси. — Где ты был? — резко спросила Дейенерис. Визерис нахмурился: — Я уверен, деревенские объяснили тебе, что я был на утренней охоте. Не моя вина, что ты им не поверила. Дейенерис повернулась к своему воинственному мужу, ожидая, что он потребует от Визериса объяснений, но кхал Дрого не сделал ничего. Этот мужчина знал, как добывается еда, его собственные люди каждое утро занимались тем же самым, чтобы обеспечить их. Кхал Дрого не стал бы требовать ничего от Визериса, который принёс столь значительную помощь. — Нам нужно поговорить. Всего несколько слов, но Визерис согласился. Вместе они подошли к костру, ближе к дотракийскому кхаласару. Рейгаль и Маррос устроились вокруг Визериса, а кхал и кхалиси сели напротив. Квото встал за спиной Визериса, охраняя его от любой угрозы, с которой Визерис не смог бы справиться в одиночку. — У тебя есть планы… Визерис раздражённо скривился. — А ты, кажется, способен говорить лишь по три слова за раз, — огрызнулся он. Дотракийцы вокруг них заворчали, становясь на защиту кхала. Дейенерис напряглась, её взгляд потемнел от гнева. Но прежде чем они могли что-либо сделать, Визерис продолжил: — Я не из твоего племени. Если ты хочешь поговорить со мной, говори нормально. Дотракийцы замерли, ожидая, что их кхал обрушит свою ярость на того, кого когда-то звали Королем-Попрошайкой. Но кхал просто смотрел на Визериса, и что-то, что он увидел в фиалковых глазах, заставило его кивнуть и спросить: — Как ты собираешься уйти без союзников? — Я собираюсь договориться о переправе в Пентос, используя средства, заработанные на охоте. Иллирио Мопатис должен был сохранить наши вещи. Оттуда у меня будет достаточно денег, чтобы купить корабль. Джорах Мормонт вмешался в разговор: — Зачем покупать корабль? Почему бы не договориться о переправе снова? Ответ был очевиден: — Потому что, когда у меня будет корабль, я смогу плыть, куда пожелаю. Договорённость о переправе в Пентос — это всего лишь способ сэкономить деньги. Реалистично он мог бы купить корабль в Заливе работорговцев, но у него не хватило бы людей, чтобы управлять им на таких расстояниях. Поэтому он должен был выбирать маршрут тщательно, исходя из имеющихся ресурсов. В Пентосе вероятность найти команду для его корабля была куда выше. — Разве мы не были бедны? Откуда взялись деньги? — спросила Дейенерис. Визерис обернулся к своей сестре. — Иллирио Мопатис не лгал, когда говорил, что есть семьи, которые тайно ждут нашего возвращения. Они присылали подарки и мешки с монетами, которые я складывал в сундуки. Причём не все сундуки находились в доме Иллирио. Я знал, что однажды нам понадобятся деньги, когда мы вернёмся в Вестерос. Поэтому я полагался на щедрость Иллирио и откладывал дары. — Мы могли бы жить лучше! — вспылила Дейенерис. Визерис кивнул: — Возможно, но это бы нам ничем не помогло. Наличие денег не гарантировало союзников. Они могли бы купить множество вещей, дом и жить в роскоши. Но в конечном итоге это привело бы к застою, и Таргариены никогда бы не вернулись в Вестерос. Сохранение монет же оставляло возможность вернуться и завоевать союзников, и сейчас настало именно это время. Дейенерис не выглядела удовлетворённой объяснением Визериса, слишком поглощённая мыслями о том, что могло быть. — Но ты всё же отправишься к этой Стене? — спросил кхал. — Ты не попытаешься собрать армию и вернуть себе трон? — Я не могу вернуть трон без союзников, — объяснил Визерис. — А я не смогу завоевать союзников в Вестеросе, не находясь в Вестеросе, независимо от того, сколько у меня монет. Монеты могли пообещать многое, но были качества, которые нельзя было купить за деньги. Именно этого Визерис и стремился достичь. Ему нужна была армия, верная не ради оплаты, а по убеждению. — Стена не продвинет тебя далеко, — заметил Джорах. — Почему? — спросил кхал, прищурив глаза. Он выглядел озадаченным, слушая план Визериса. Конечно, не зная ничего о политике, кхал не мог понять, зачем Визерису идти в место, которое, казалось бы, ничего не даст. Однако Джорах, по крайней мере, должен был понять одну важную вещь. — Хотя Стена и её обитатели обычно мало кому помогают, у неё есть две вещи, которые может использовать человек в моём уникальном положении, — с ухмылкой ответил Визерис. — И какие же это вещи? — раздражённо спросил Джорах. — Во-первых, семья. Эймон Таргариен находится на Стене. Пусть он уже стар, но он обладает знаниями о семье Таргариенов, которые я ищу. Я хочу поговорить с одним из последних живых Таргариенов, пока у меня есть такая возможность. Дейенерис заинтересованно приподняла брови, услышав о существовании ещё одного Таргариена в этом мире. — Почему я никогда не слышала об этом Эймоне? — спросила она. — Эймон Таргариен дал обет, добровольно вступив в Ночной Дозор. Он никогда не покинет свой пост, даже для встречи с вами, кхалиси, — ответил Джорах. Визерис знал, что некоторые мужчины в Ночном Дозоре добровольно давали свои обеты. Такие люди никогда бы не покинули свой пост, слишком преданные делу, которое до конца не понимали даже они сами. — А что за вторая вещь, которую ты надеешься получить? — спросил кхал, устав говорить о семье. Визерис ухмыльнулся, и в этой ухмылке была тень чего-то жестокого. — Ночной Дозор состоит не только из тех, кто добровольно дал обет. Среди них есть те, кто был вынужден принести клятву после Восстания Роберта. Эти люди были слишком преданны Таргариенам, чтобы оставаться на свободе среди остальных. Джорах громко рассмеялся. — Ты думаешь, сможешь убедить людей, верных имени Таргариенов, покинуть безопасное убежище и присоединиться к тебе в борьбе за трон? Возможно, ты всё ещё безумен. Никто не станет помогать тебе, если ты не докажешь, что достоин быть лидером, — заявил Джорах Мормонт. У ног Визериса Маррос и Рейгаль пронзительно завопили. Визерис наклонился и положил руку на голову Рейгаля, успокаивая дракона. Маррос, напротив, стал обороняться, обвивая тело Визериса. — В твоей логике есть проблема, Джорах Мормонт, — спокойно произнёс Визерис. — Мне не нужно доказывать, что я достойный лидер. Мне нужно лишь доказать, что я лучше Роберта Баратеона и Эйриса Таргариена. Кхал Дрого нахмурился, но Визерис ожидал такой реакции. Поэтому он начал объяснять: — Эйрис, наш отец, стал с годами всё более параноидальным и безумным. Он верил, что все настроены против него, и поэтому начал убивать и пытать тех, кто не соглашался с его словами и действиями. Люди были в ужасе и тайно начали замышлять свергнуть Эйриса и посадить на трон Рейгара, нашего брата. История была куда сложнее, но Визерис не видел смысла углубляться в детали, зная, что кхал не будет сопровождать его в Вестерос. Всё равно Дрого не придётся сталкиваться с теми, кто готов убить Визериса, как только он ступит на вестеросскую землю. — А этот Роберт Баратеон, он сейчас король? — в голосе кхала послышалась тень злобы. До его «коронации» Дрого никогда не звучал так угрожающе. Обычно он оставался равнодушен к Визерису, если только разговор не касался Дейенерис. — Что случилось, что заставило тебя изменить свои планы? — спросил Визерис, внезапно заинтересовавшись, когда кусочки головоломки начали складываться. — Ты ведь был вполне доволен оставаться в Ваэс Дотраке до рождения своего сына. Визерис заметил, как сестра положила руку на свой живот, словно защищая ребёнка. Кхал Дрого выглядел готовым разорвать Визериса за сам вопрос. — Один человек попытался отравить кхалиси. Джорах Мормонт спас её жизнь и жизнь ребёнка. Мы в большом долгу перед ним, — произнёс один из кровных всадников, обуздывая гнев своего кхала. Фиолетовые глаза Визериса скользнули к Джораху Мормонту. Тот выглядел неловко, пока дотракийцы славили его поступок. Всё это имело смысл, размышлял Визерис. Единственным человеком, имеющим настоящую связь с Вестеросом, был Мормонт, который наверняка мечтал вернуться домой. Никто другой не мог бы предоставить подобную информацию, ведь дотракийцы не интересовались ничем за пределами своих степей. Теперь же перед Визерисом стояла дилемма — говорить ли о своих подозрениях кхалу и кхалиси. Он сильно сомневался, что они захотят поверить его словам. Дейенерис, казалось, была готова полностью доверять человеку, спасшему её ребёнка. То, как она отреагирует, если услышит о его предательстве от кого-то другого, покажет многое. Пока же Визерис решил просто наблюдать за Джорахом Мормонтом. — Что ж… — усмехнулся Визерис. — Будет интересно посмотреть, что сделает Роберт Баратеон, услышав о моём необычном возвращении. За спиной кхала Джорах дёрнулся. Но слова Визериса заставили самого Дрого вспыхнуть. — Этот человек умрёт за то, что сделал, — прорычал кхал. — Ни один нищий король и ни один вестеросец меня не остановит. Кхал Дрого резко встал, шагнув в сторону Визериса и нарушив его личное пространство. Дотракийцы кричали и ликовали, поддерживая слова своего кхала. Они были готовы отправиться в Вестерос, чтобы уничтожить Роберта Баратеона и смести всё, что встанет у них на пути. Визерис нахмурился, а драконы зарычали. — Жаль только, что ты убил Короля-Попрашайку, а остался лишь дракон, — спокойно сказал он. Кхал Дрого зарычал в лицо Визерису, но затем резко развернулся и ушёл прочь. Дейенерис поспешила за своим мужем так быстро, как только могла. Дотракийцы успокоились, когда их кхал покинул лагерь. Было очевидно, что они хотели разозлить Визериса, но не решались сделать это из-за драконов у его ног. После стычки с кхалом Рейгаль и Маррос были взволнованы, продолжали шипеть на дотракийцев и держались близко к своему хозяину. Успокоить их в этой ситуации Визерис не мог. Визерис сидел, наблюдая, как кхал спорит со своей кхалиси. Он не мог разобрать, из-за чего именно разгорелась ссора, но подозревал, что это повлияет на его планы. К тому же теперь нужно учитывать предательство Джораха — этому человеку нельзя доверять. Любая информация, которую узнает Мормонт, неизбежно попадёт к врагам. — Жавворса, я не доверяю этому человеку, — пробормотал Квото, наблюдая, как Джорах приближается к кхалу и кхалиси. — Я тоже, мой друг, — согласился Визерис. — За ним нужно следить. — Убить его? Визерис ухмыльнулся. — Нет, люди с переменчивой верностью сами создают себе проблемы. Нам остаётся только подождать. Квото громко рассмеялся, привлекая внимание ближайших дотракийцев, но те не стали спрашивать о причине веселья. — Перейдут ли дотракийцы Узкое море, или их остановит «ядовитая вода»? — тихо спросил Визерис спустя мгновение. Квото нахмурился и окинул взглядом бурлящую толпу дотракийцев. Они были дикими и хаотичными, когда кхал не давал им указаний. Но во время нападений их слаженность поражала. Их решимость делала невозможным предугадать их действия. — Их кхал сказал, что они станут первой дотракийской ордой, пересёкшей «ядовитую воду», — ответил Квото. — Значит, они сделают всё, чтобы опустошить каждую деревню между этим местом и Пентосом. Визерис нахмурился. Это был не тот ответ, который он надеялся услышать. Кхал и его орда были неподходящим сопровождением для его возвращения в Вестерос. Это отправило бы неправильный сигнал. Визерис хотел быть королём для народа, а этот народ был в Вестеросе. Он был готов сделать исключение для таких верных людей, как Квото, но в целом мечтал, чтобы Вестерос снова принял Таргариенов. — Однако, — продолжил Квото. — Они не рискнут пересечь воду, пока это не станет абсолютно необходимым. После того как они продадут пленников в Заливе работорговцев, они двинутся через Дотракийское море обратно к Пентосу, вооружившись монетами, чтобы выбрать самый короткий путь через «ядовитую воду». — Значит, у нас будет сопровождение до Миэрина, — задумчиво протянул Визерис. С этим можно было работать. Покупка корабля в Миэрине позволила бы ему добраться до Пентоса быстрее, чем это сделала бы орда. У него было бы достаточно времени, чтобы собрать припасы перед отъездом в Вестерос. Если всё пойдёт по плану, он окажется в Вестеросе задолго до того, как дотракийцы доберутся до Пентоса. Визерис ухмыльнулся, когда кхал и кхалиси вернулись. — С этим я смогу справиться. Кхал выглядел немного успокоенным тем, что сумела сказать его сестра. Однако по взглядам, которые Дейенерис бросала на Рейгаля и Марроса, Визерис мог предположить, что она вынашивает план либо вырастить собственных драконов, либо завладеть его драконами. Жаль, что Рейгаль и Маррос скорее сожгут её заживо, чем станут слушать. — Вы всё уладили? — усмехнулся Визерис, уголки его губ издевательски приподнялись. Дейенерис бросила на брата гневный взгляд, но ничего не сказала. — Мы отправляемся в Миэрин, — прорычал кхал. — Ты поедешь с нами. — Разумеется, — ответил Визерис. Ни кхал, ни кхалиси не выглядели убеждёнными в искренности Визериса. Того это не беспокоило. Вместе они будут недолго, и к тому моменту, когда они достигнут Пентоса, Визерис будет уже далеко, вне их досягаемости, а они смогут лишь беситься от злости.

***

Путешествие в Миэрин не было комфортным. Визерису было дозволено ехать рядом с кхалом и кхалиси, как полагалось иностранному высокопоставленному гостю. Однако он куда больше привык к тому, чтобы плестись в конце орды — одиноким и нежеланным. Это новое проявление уважения со стороны дотракийцев совершенно не вязалось с его прежним опытом. Конечно, к тому же дотракийцы в целом относились к нему с осторожностью. Им не нравилось, что он обладал столь сильной властью над ними; драконы всегда находились поблизости, служа постоянным напоминанием о смертельной угрозе для любого, кто осмелится напасть. Квото держался на шаг позади, а Джорах Мормонт оставался тенью возле единственного человеческого союзника Визериса. Они не разговаривали и едва ли смотрели друг на друга. Визерис не видел смысла начинать разговор, особенно когда кхал продолжал так пристально смотреть. Это было не просто любопытство к драконам — кхал слишком внимательно следил за каждым его движением. К счастью, Квото находился рядом, создавая ощущение защиты. Это не помогало расслабиться полностью, но Визерис чувствовал себя чуть спокойнее. К счастью, путешествие заняло не более двух дней, и вот перед ними возвышались пирамиды Миэрина. Ворота оставались заперты, когда орда приблизилась — мера предосторожности, как предположил Визерис, из-за устрашающего присутствия дотракийской орды. Однако перед воротами стоял мужчина, встречавший гостей. — Добро пожаловать, кхал Дрого, в Миэрин. Вы прибыли для торговли рабами? Улыбка этого человека казалась натянутой, отметил Визерис. Он пытался выглядеть приветливым, но его лицо выдавало отвращение к орде, собравшейся у ворот, несмотря на привезённых рабов. Визериса или Дейенерис он не удостоил и взгляда. Кхал Дрого коротко кивнул, и дотракийцы подвели группу рабов к воротам. Те выглядели измождёнными и напуганными, едва держались на ногах. Однако они были отличным товаром для торговли, и человек перед воротами, судя по всему, был доволен. Соглашение было заключено быстро: рабы обменяны на сундуки с монетами и драгоценностями. Орда начала загружать добычу на телеги, а рабы были переданы городской страже и уведены за ворота. Визерис спешился, привлекая внимание миэринца. — Я хотел бы войти в великий город Миэрин для торговли, — заявил он. Мужчина оглядел его с головы до ног, оценивая внешность и слова. Тёмные глаза сверкнули при виде драконов, скользящих поблизости. — А что вы собираетесь продавать? Визерис усмехнулся. — У меня есть золото. Я собираюсь приобрести корабль. Глаза мужчины по-прежнему не отрывались от драконов. — Вы бы не рассмотрели возможность… — начал он, но замолк. — Драконы — это не товар, который можно продать, — холодно ответил Визерис. — Они с большей вероятностью убьют вас сразу после моего ухода, чем станут слушать приказы купившего их. Слова Визериса заставили блеск в глазах миэринца угаснуть. Разумеется, обладание драконом стало бы невероятным символом статуса для богатых жителей пирамид, но те видели бы в драконе лишь ещё одно украшение. Они не поняли бы ни огня, ни когтей, ни клыков, пока сами не оказались бы на полу, разодранные на части. — Кто отправится с вами? Вопрос был задан приглушённым голосом; мужчина словно утратил былую напористость, не получив желаемого. — Квото, мой друг, отправится со мной. Как и мои драконы. — Больше никого? — Больше никто меня не сопровождает. Мужчина заметно расслабился, услышав, что Визерис не собирается входить в Миэрин с сотнями дотракийских воинов. Вместо этого он жестом указал на ворота, приказывая открыть их ровно настолько, чтобы пропустить Визериса и Квото. Ворота закрылись с оглушительным грохотом, отрезая крики и ржание орды, остающейся снаружи. Визерис обернулся к Квото. — Направимся в порт? Морской бриз манил его, и Визерис не мог дождаться, чтобы начать.