Виски со льдом

А Сонхва и Юнхо ему в этом помогут.

      Уён и Хва оставшиеся часы смены ходили мрачнее тучи и каждый думал о своём. Уён о том, что наговорил Чхве, а Сонхва о своём новом пациенте. Один сожалел и чувствовал облегчение, а второй никак не мог избавиться от угнетающих мыслей возможной смерти мужчины. Ведь стоило сделать одно неверное движение, наступила бы смерть головного мозга и человеческая жизнь оборвалась бы прямо в его руках. Парни даже не заметили как закончили осмотр пациентов, переоделись со смены в повседневную одежду и вышли из больницы, только там, наконец, встретившись. Они пару минут молча стояли, смотря друг на друга, понимая всё и без слов.       — Я всё Сану высказал.       — А я отхожу от операции.       Дальше парни снова молчали, медленно направляясь в сторону их дома. Идти совсем недолго, но врачи старались перебирать ногами как можно медленнее, наслаждаясь тишиной и прохладой позднего вечера. Народу было не много, но каждый шёл по своим делам: кто-то торопился домой покормить домашнее животное, кто-то спешил к своей второй половинке, а кто-то хотел поскорее вернуться в пустую и одинокую квартиру, принять расслабляющую ванну и лечь спать. И всё бы нормально, вот только Сонхва и Уён сейчас не хотели ничего. Ни домой, ни в душ, ни спать, ни есть. Абсолютно ничего.       — У меня есть небольшая традиция… После каждой тяжёлой операции заходить в бар и брать виски. — Неожиданно для себя проговаривает Хва, смотря на небо, которое начинает покрываться миллиардами звёзд. Красиво.       — Отличная традиция. Я позаимствую, ладно? — Устало усмехнулся Чон, сворачивая на дорогу, которая ведёт к уютному бару с красноволосым барменом.       И снова парни шли в тишине, наслаждаясь ей. Им обоим комфортно рядом друг с другом, словно Сонхва являлся вторым старшим братом Уёна. Только более опекающим и заботливым, словно и вправду перенявшим качества матери. Да и сам Хва видел в Чоне маленького ребёнка, которого хочется уберечь от всех проблем и бед в его жизни. Признаться, тёмноволосый не ожидал, что приехав в Сеул по контракту на один месяц, он заведёт себе друзей.       И вновь заведение встречает их ярким освещением ламп, но по сравнению с белоснежно белыми палатами пациентов, это место кажется тёмным и слишком громким. Но даже учитывая это, тут всё равно веет уютом и теплом. На этот раз врачи решают сесть за барную стойку, ведь их всего двое и занимать столики для больших компаний смысла нет.       — Привет, парни! Ой, у вас такой вид, словно вы провели операцию, на которой человек умер. — Хонджун сразу же к ним подошёл, встревоженно смотря на каждого врача. Красноволосый считал всех и каждого, кто посетил его бар, своим другом и приятелем, искренне сопереживая их бедам и тревогам. — Давайте, рассказывайте что произошло.       — Здравствуй, Ким. — Поздоровался нейрохирург, делая небольшой кивок в знак приветствия. — Сложная операция, но не летальная. Благодаря чуду.       — Привет, Хони. — Уён лишь упал лбом на деревянную поверхность барной стойки, бормоча себе под нос. — А я сбежал от Сана.       — Ох, вот оно как. Что ж, тогда виски со льдом и… Хм, — Хон ненадолго задумался, стараясь подобрать подходящий коктейль для Уёна. — Думаю мохито подойдёт. Он в прошлый раз тебе помог.       — Спасибо, Хони…       Сегодня в баре особо людей не было, поэтому Хонджун составлял компанию двум врачам, что нуждались в поддержке, как посчитал сам Ким. Почти всё время разговора Сонхва молчал, наблюдая за разговаривающими парнями, медленно потягивая свой напиток. После выпитого коктейля Уён и вправду стал выглядеть лучше, хоть и болтал без умолку всё время. Парень успел рассказать и про переезд, и про пациента, и про разговор с Чхве. От последнего бармен был в знатном шоке, а сам блондин лишь грустно усмехнулся, переводя взгляд на Пака и тихо проговаривая «Спасибо». Спустя пару минут тишины, Уён встал из-за барной стойки, направляясь в уборную, а Хва лишь тихо усмехнулся, глядя в стакан с алкогольной жидкостью.       — Правда спасибо тебе, Сонхва. — Проговорил красноволосый, подготавливая бар к закрытию. — Может теперь этот малыш поймёт какой Сан идиот, раз поте-…       — Раз потерял такого верного и милого парнишку, как Уён. — Закончил за Хона Пак, улыбаясь одними уголками губ. — Я ему то же самое сказал, когда забирал к себе.       — Тоже считаешь его маленьким и наивным малышом? — Растянулся в широкой улыбке Хонджун, убирая чистые стаканы на полку. — Чувствую себя его отцом, хоть биологически им не являюсь.       — А меня он матерью назвал. — С досадой в голосе сказал тёмноволосый, допив свой напиток. Бармен на это лишь залился громким смехом, что вызвало и у нейрохирурга улыбку. — Сказал, что я так же, как и мамочка, ругаюсь за беспорядок в комнате и еду на диване. Но ведь это совсем не так. Просто какому человеку понравится, что когда садишься на диван, там куча мелких крошек и грязи… Вот я и ворчу иногда.       — Тогда я совершенно не удивлён, почему он тебя матерью назвал. — Сквозь смех проговорил бармен, прикрывая рот рукой. Паку показалась милой такая привычка. — Вы далеко живёте?       Но не успел врач и рта открыть, как к ним подлетает Уён с полными глазами слёз, разбитой левой скулой и нижней губой. На любые вопросы друзей блондин лишь всхлипывал и бормотал неразборчивые звуки, залезая в объятья Хва. Единственное, что можно было разобрать из его речи — это то, что в туалете кто-то что-то сделал. Долго не раздумывая, Пак встаёт со своего места, оставляет ревущего Уёна Хонджуну и идёт в туалет, ведь после Чона оттуда больше никто не выходил. Сам владелец заведения не раздумывая нажал на кнопку вызова правоохранительных органов и достал аптечку для Ёна, чтобы обработать его раны.       Пак тем временем медленно открыл дверь уборной, стараясь всё тщательно разглядеть. Затем он спокойно прошёл вглубь помещения, оглядывая полы и раковины. На первый взгляд здесь уже никого не было и стояла гробовая тишина, из-за чего Хва решил, что комната пуста. Но стоило только ему направиться к выходу, как чьи-то крепкие и широкие руки схватили за шею, тут же подставляя к горлу нож.       — Только пикни и можешь попрощаться с жизнью. — Раздался грубый мужской голос над ухом, от которого по телу Сонхва прошла крупная дрожь. — Раз тот милый мальчишка сбежал, то я возьму тебя. Лицом ты не хуже вышел.       — Я понял вас и сделаю всё так, как вы скажете. Только не трогайте моих друзей. — Шёпотом проговорил врач, стараясь унять дрожь в голосе и хаос мыслей в голове.       — А ты мне нравишься. Послушный. — Проговорил мужчина, проводя своим языком по уху Пака, вызывая у того волны отвращения и чувство тошноты. — Только вот голоса тебе не давали, сучёныш. — Мужчина тут же нагибает нейрохирурга, заламывая ему руки, отчего парень взвыл из-за резкой боли. — Я сказал быть тихим.       Паника. Сонхва не знает, что делать в такой ситуации. Боль. Сейчас любое действие, жест или звук может стать для него решающим. Надо срочно что-то делать, иначе ему конец. Лишь бы Уён и Хонджун ушли в безопасное место. Лишь бы не начали действовать как долбанные герои и не рисковать жизнью. Лишь бы они были целы. У Сонхва страх и адреналин по венам гуляет, отчего врач не сразу понял, как освободил свои руки и повернулся к мужчине лицом. Также он не смог контролировать и следующий удар по лицу неизвестного мужчины, заставляя того сделать шаг назад. Но когда взглядом столкнулся с глазами напротив, что были наполнены гневом и ненавистью, его тело словно парализовало.       Совершенно безумный и дикий взгляд. Подобные встречаются у сумасшедших, маньяков, убийц или людей с тяжёлыми психическими расстройствами. Сейчас в глазах напротив, кажется, Пак видел смесь всех подобных типов. Что ж, ему конец. Потому что от таких безумцев невозможно спастись, сбежать или спрятаться. Поэтому когда мужчина резким движением преодолевает расстояние между ними и валит Хва на пол, вновь схватив за горло, врач даже попытки сопротивляться не предпринимает. Он боится настолько, что не может пошевелить даже пальцами ног. Что уж говорить про движения руками, а тем более какую-то жалкую борьбу, которая всё равно окажется бесполезной.       Когда у неизвестного вновь появляется в руках нож, Сонхва перестаёт что-либо слышать из-за шума учащённого сердцебиения в ушах. Такое ощущение, что его орган просто разобьётся об рёбра, убив раньше, чем этот нож. Крупный мужчина, с неухоженной щетиной и немного кривыми жёлтыми зубами что-то говорил и кривился в мерзкой улыбке, когда металлический кончик ножа находился в опасной близости с глазом Сонхва. Последний ничего уже не понимал, ничего не чувствовал, страх парализовал и пробирал до мозга костей, заставляя отдалиться от реальности и видеть «всю жизнь» перед глазами.       Он вспоминал даже моменты из детского сада и начальной школы, пока в реальность его не вернула резкая и пронзительная боль на левой части лица и громкий выстрел пистолета. Затем парень чувствует как его за плечи поднимает Хон с полными глазами слёз и по локти окровавленными руками. Остальное для Сонхва было как в тумане. Хон что-то говорит, плачет, ведёт его на улицу, две машины скорой помощи, одна для Пака, вторая для Уёна, а затем звёздное небо. Неимоверно красиво. Когда нейрохирург слышит знакомый крик, который всегда кричат медсёстры при тяжёлых пациентах, а Чхве Чонхо из бригады неотложки забирается на каталку рядом и начинает делать массаж сердца, то теряет сознание.       Хонджун проехал в машине скорой вместе с Сонхва, всё время вытирая выступающие на глаза слёзы. Стараться держать себя в руках не было никакого смысла, да и в его баре подобное впервые. Конечно, были драки между гостями, но чтобы до такой степени — ни разу. Руки дрожали, ведь он боялся за жизни своих друзей. Если Сонхва задели только лицо, то младшему досталось сильнее. Что именно там произошло, Хон полностью выяснить не смог, но то, что этот мужик пытался изнасиловать Уёна, он понял точно. Чон стал сопротивляться, отчего получил по лицу и, скорее всего, в тот же момент этот ублюдок резанул его живот ножом. Точнее сказать Ким не может, ведь крови было столько, что намочила всю футболку и правую штанину парня, окрашивая джинсы в грязно-синий.       Когда скорая подъехала к входу в больницу, навстречу ей выбежали все свободные врачи, включая и Юнхо, что до сих пор не верил в происходящее. Следом за ним выбежал и Сан, уставившись на блондина неверящим взглядом, полным боли. Не может быть.       — Минги, прости что разбудил. Знаю, что у тебя выходной, но ты срочно нужен в общей хирургии. Нет, я юридически не имею права, являясь заинтересованным лицом. Уён ранен. Ножевое ранение в брюшной полости, задеты внутренние органы. Жду через пятнадцать минут в операционной. — Доложил всю ситуацию Юн, подлетая сначала к своему брату и Чхве, до сих пор делающим ему массаж сердца. — Сан, не стой столбом, смени Чонхо на массаже, а то у него сейчас руки сведёт. Подготовить первую и вторую операционные, немедленно!       Сана голос заведующего вывел из некого транса и юноша быстро сменил младшего из бригады неотложки. Как подобное могло произойти? Ведь ещё совсем недавно блондин ходил по коридорам этой больницы и широко улыбался пациентам, что шли на поправку. А теперь он сам пациент. Конечно, Сан в мыслях пару дней назад грозился, что отправит младшего в операционную, но это было не всерьёз и чтобы желать подобного надо быть конченным монстром. Тем более, если это Уён. Чхве даже и не заметил, как по его щекам стали течь слёзы, капая на окровавленную одежду блондина. Не готов он вот так попрощаться с его интерном, даже если тот перевёлся. Сан привязался к мальчишке настолько, что сейчас без него всё кажется серым и пустым. И если блондин погибнет, то Сан никому этого не простит. Особенно себе.       Сонхва сначала обследовали на наличие других ран и повреждений, а после отвезли в операционную к пластическому хирургу, что зашьёт ему порез на лице, стараясь не оставить даже шрама. Хонджун же в слезах старался пробиться за ними на обследования или в смотровую операционной, но Юнхо его остановил, развернув к полиции, что ожидала двоих парней в кабинете старшего Чона.       — Хон, ты должен это знать.