6
1 июля 2020 г., 23:39
— Хон, ты должен это знать.
***
Когда нейрохирург приходит в себя, левую скулу неимоверно щиплет, а глаза режет из-за яркого белого света больничной палаты. Голова болит, но юноша всё же старается оглядеться. Только вот перед глазами всё так и стоит: туалет, нож, лицо мужчины, Хонджун, Уён в крови и… Темнота. — Уён! — Сонхва подрывается и старается хоть немного оглядется, только сейчас замечая уснувшего красноволосого юношу, который лежал в довольно неудобной для сна позе у ног врача. Неужели тот настолько долго тут был, что невольно заснул? Конечно, сам хирург подобную картину видел не раз, когда в палатах пациентов засыпали их друзья или близкие, но чтобы кто-то настолько переживал за самого Сонхва — вот именно это и было непривычным. Ведь бармена даже хриплый крик чёрноволосого не разбудил. — Ким Хонджун, проснитесь. — Сонхва…? — После того, как до Кима сквозь сон доходит голос врача, он тут же открывает глаза, смотря на Пака щенячьим взглядом. — Я так… Мне так жаль, правда, очень… Я… Я не хотел, чтобы подобное… Мне правда ужасно жаль, Сонхва… — Красноволосый соскакивает с места, хватая руку нейрохирурга в свою и начиная тараторить, виновато глядя по сторонам и довольно часто заикаясь. — Вы так долго не просыпались, что тут все с ума начали сходить. Никто не оставлял палаты пустовать дольше, чем на пять минут. И извини, я тут немного задремал, пр-… — Тише. Спокойнее, всё хорошо. — Хва положил ладонь Хонджуну на плечо, заглядывая в карие глаза, на которые стали наворачиваться слёзы. Парень хоть и старался их максимально сдерживать и прятать, но Пак давно работает с людьми и прекрасно видит немного опухшие, с недельной усталостью и вселенской виной, покрасневшие глаза. — Сколько я спал? День? Два? Как Уён себя чувствует? — Прошло три дня, Юнхо сказал, что с тобой всё хорошо и ты просто тяжело отходишь от наркоза. — Тут же отозвался парень, незаметно вздыхая. — А что касается Ённи… Он ещё не проснулся. Как я слышал, ему прооперировали живот, но подробностей я не знаю, прости. Старший внимательно слушает Кима, затем медленно встаёт со своей кровати и разминает кости с мышцами, что затекли без долгой нагрузки. В это время мимо палаты проходил главный отделения, проверяя самочувствие пациентов и разговаривая с неизвестным для Пака высоким парнем, который, казалось, был даже выше самого Чона. Юн на месте застыл, несколько секунд смотря на Сонхва неверящим взглядом. Таким, словно скептик увидел призрака. — В какой палате Уён? — Нейрохирург направился к врачам, а Хонджун хвостиком пошёл за Паком, следуя за ним словно утёнок за мамой-уткой. — Лучше скажи своё самочувствие. Головокружение? Боль? Тошнота? — Брюнет быстро осмотрел Сонхва и, получив отрицательные ответы на все вопросы, тяжело вздохнул, переводя взгляд на парня, с которым говорил до этого. — Это Сон Минги, общая хирургия. Именно он оперировал Уёна, потому что мне туда запрещено по правилу заинтересованных лиц. — Я уже наслышан о вас, Пак Сонхва. Рад нашей встрече и вашему скорому выздоровлению. — Минги улыбнулся во все тридцать два зуба, протягивая ладонь для рукопожатия, на что нейрохирург ответил робкой улыбкой и протянутой рукой. — У парня были задеты желудок, печень и пару других не столь интересных органов, которые я успешно зашил. По пути к палате Сон рассказал чуть ли не все подробности операции в сотый раз, потому что Юнхо было очень важно знать, правильно ли тот всё сделал. И не важно, что он сам наблюдал за операцией сквозь стекло предоперационной, готовый в любой момент туда ворваться. Самым долгим было зашивание множественных мелких повреждений кишечника и довольно крупного разреза печени, но дальнейшие анализы показали, что Мин сделал всё правильно и аккуратно, ведь нет ни кровотечений, ни инфекции внутри младшего Чона. Только вот на Юнхо по прежнему лица нет, а Хонджун едва заметно редкие слёзы вытирал, сильно переживая за жизнь своего друга. Ещё красноволосый выглядел настолько измотанно и устало, что нейрохирург сначала вызвался отвезти парня в комнату отдыха, пропуская мимо ушей все противоречия со стороны бармена, а потом уже придти к своему интерну. На деле же оказалось всё куда хуже, чем предполагал Сонхва. Ким, стоило только войти в комнату отдыха врачей и скрыться от лишних глаз, почти тут же стал тихо рыдать, вытирая слёзы рукавами кофты, а нейрохирург и понятия не имел что вообще надо делать в подобных ситуациях. Поэтому просто прижал парня к себе, поглаживая и перебирая красные пряди волос, тем самым стараясь успокоить и поддержать. Признаться, Пак думал, что волосы будут намного жёстче или сожжены краской, но те мягкие и имеют лёгкий запах смеси разных ягод. Спустя пару минут бармен успокоился и лёг в кровать, почти тут же заснув, а Сонхва тихо вышел из комнаты, направляясь к палате Уёна. Эти двое ничего друг другу не говорили, но, кажется, и не надо было. Хон переживал из-за случившегося и нуждался в поддержке, а Сонхва смог её оказать простыми объятьями. — Ты долго. — Извини. Где Сон Минги? — Пошёл к другим пациентам на проверку. — Тихо произнёс Юнхо, сидя на кровати младшего брата и поправляя то светлые волосы, то постельное и одежду, то приборы, которые стоят у кровати и привычно тикают. Младший выглядел неестественно бледно, с набирающим краски синяком на скуле и тёмными мешками под глазами. — После операции он впал в кому. Мама с ума сходит, а отец старается сделать всё, чтобы её поддержать, но у него это выходит, буду честным, не очень. Пак сначала не придал значение тому, что старший говорит шёпотом, но только после непонятного шороха в углу, который собой закрывал брюнет, нейрохирург увидел общего знакомого, который, теоретически, не должен здесь находится. Главный кардиохирург больницы, Чхве Сан, парень, который годами унижал и оскорблял Уёна, сейчас спал, прислонившись к стене спиной и скрестив руки на груди. Сонхва этого совершенно не понимал, ведь тому должно быть всё равно на младшего. Так почему же он сейчас здесь? — Он почти не отходит от Уёна. Медсестёр не подпускает и делает всё сам, вплоть до смены капельниц. Покидает палату только на операции или к слишком волнующимся пациентам. Слух о том, что Ённи в коме разлетелся быстро, привлекая внимание всех его знакомых из кардио. — Хо, кажется, понял немые вопросы и мысли друга, на что поспешил дать ответ. — Этот дурак наконец понял, что чувствовал Ён, пока бегал за ним. И теперь либо его гложет чувство вины, либо у него появилось сердце, насчёт чего я очень сомневаюсь. Но, если вдруг это окажется правдой, то я буду рад посмотреть на то, как оно разобьётся. Как бы жестоко это сейчас не звучало. — Всё в порядке, я понимаю твоё недовольство. Думаю Уён не подпустит больше Сана к себе. В тот день, когда я помогал развешивать плакаты в его комнате, он долго плакал и выговаривался, повторяя какой Сан уёбина и как он его терпеть не может. — На последних словах Пак даже пытался спародировать голос блондина, чем вызвал улыбку и тихий смешок Юнхо. — Кстати, задержался я почти по аналогичной причине. Ким Хонджун плакал. — После того, что он узнал и пережил это далеко не грех. Будь я на его месте, тоже бы хорошенько поревел. — На вопросительный взгляд чёрноволосого старший лишь удивлённо поднял брови вверх, понимая, что Хва ничего не знает. Потому вернул взгляд на своего брата последний раз проверяя все приборы, после направляясь к выходу из палаты. — Мужчина, что напал на тебя и Уёна, оказался тем самым мудаком, из-за которого погиб отец Хона. Вот так совпадение, не правда ли? Зато этот уёбок будет гнить в тюрьме ближайшую вечность. Оставшееся время Юнхо с Сонхва говорили о возвращении на работу, о графике и что Хва может приступать с завтрашнего дня, а сегодня ему надо хорошенько отдохнуть. Поэтому нейрохирург отправился в комнату, где спал Ким и лёг на соседнюю кровать, наблюдая за тихо сопящим барменом. Парнишка мелко дрожал, роняя слёзы даже во сне и врачу хотелось лечь к нему на кровать и крепко прижать к себе этот красный комочек. Собственно, именно это Пак и делает, чувствуя липкое чувство спокойствия. Будто всё правильно. Будто так и должно быть.***
Первым просыпается Хонджун, слегка пугаясь тяжести и немного неудобному положению тела, из-за которого затекли руки. Парень нормально не спал с того самого момента, как залез в скорую у своего бара и по вчерашний день. Он помнил как Сонхва успокаивал бармена в этой самой комнате и как он покинул помещение, стоило только красноволосому задремать. Конечно Хон был неимоверно благодарен врачу за его поддержку и немного глупую доблесть, но кто знает, что тогда бы произошло в баре, если бы Пак не задержал сумасшедшего. Ким поворачивается на другой бок и устраивается в более удобной позе, но весь поток его мыслей обрывается от осознания того, что этой немного некомфортной тяжестью являлось спящее чёрноволосое существо, носящее имя Сонхва. Конечно бармен хотел сначала возмутится, мол, какого чёрта врач залез к нему в кровать и нарушил все рамки личного пространства, но не стал ничего предпринимать, ведь у самого парня был довольно уставший вид, явно намекающий на нехватку здорового сна. Ким хоть и импульсивный, но рассудительный и сочувствовать умеет. Значит подождёт когда врач проснётся, даст несколько секунд на объяснение, и только потом уже будет возмущаться. А пока заняться нечем, красноволосый начинает разглядывать лицо врача, отмечая, что тот весьма привлекательный, с острыми скулами и глазами, напоминающие Беззубика. «Вот точно тот дракон из мультика, только симпатичнее и не слюнявый!» — Думает бармен, улыбаясь своим мыслям. Приходится даже нижнюю губу закусить, чтобы не начать хихикать и случайно не разбудить нейрохирурга. Швы на его ране сняли и порез уже вовсю затягиваться начал, оставляя тонкую линию на лице, от которой, Хон уверен, даже шрама не останется. Этот врач являлся для самого Кима загадкой с множеством замков, потому что во сне люди совершенно не контролируют свои эмоции, не контролируют мимику и чувства, а у этого человека было абсолютное спокойствие и ничего больше. Словно удав, который поймал кролика и обвил конечностями, готовый в любой момент просто съесть свою жертву. Ну, а в случае Сонхва — Беззубик и рыбка. Спустя ещё пару часов просыпается Пак, в то время, как Хонджун вновь задремал, хоть и не крепко. Старший спокойно открывает глаза, ослабляет объятья, в которые невольно заключил Кима во сне, и смотрит на младшего, что следом медленно открывает глаза и потягивается, наконец избавившись от столь привыкшей тяжести на талии. У Хва улыбка мягкая на лицо лезет, хоть и рану немного больно из-за этого, а Джун лишь вопросительно на него смотрит, слегка щуря свои глаза. — Меня радует, что вы больше не плачете, Ким. — Произносит спокойно чёрноволосый, садясь на кровати и потягиваясь всем телом. Тот не был смущён или как-то неуверен, вокруг парня словно находился купол спокойствия, в который попадал и сам Хон. — Можно на «ты», Хва. Я же могу тебя так называть? — Бармен следом садится на кровати, скрестив ноги в позе лотоса и треплет свои волосы, что имеют дизайнерскую укладку от подушки, получая положительный кивок на свой вопрос. — Так значит ты меня обнял и спать лёг из-за того, что я плакал? — Да. Я подумал, что тебе не комфортно во сне или кошмар снится на основе чувства вины, вот я и хотел поддержать. — Юноша встал с кровати, разминая плечи и шею, спокойно приводя себя в порядок. — Как видишь это подействовало, ведь сейчас ты выглядишь куда лучше, Ким. — Хонджун. И спасибо тебе за это. — Нет, возмущаться пока бармен не будет, да и назачем, ведь, если не врать себе, то ему понравилась эта близость. Поэтому Хон бодро встаёт с кровати, разминая мышцы и старается привести свои волосы в порядок. — Не против составить мне компанию и провести со мной сегодняшний завтрак? — Конечно, Ким.
