Виски со льдом

— Конечно, Ким.

***

      Тот день прошёл почти целиком и полностью в сопровождении друг друга. Хонджун рассказывал забавные истории из его бара или людей, что делились своими нелепыми ситуациями, а Сонхва в ответ рассказывал интересные операции из родного города. Рассказал про образ жизни и даже про традицию: «тяжёлая операция — бар у дома — виски со льдом». Ким тогда хохотал очень долго и много, нередко касаясь рук или плеч нейрохирурга, а то и вовсе слабо стуча кулачками по груди чёрноволосого. Для Пака казались очень милыми столь необычные привычки бармена, как и сам парень в целом.       — Так значит я был прав, когда говорил, что ты из провинции Кёнсан-Намдо? — Спросил Джун, попивая свой латте из автомата.       — Да. Я родом из Чинджу, где населения почти в десять раз меньше, чем тут, — Пак также пил кофе из того же автомата, направляясь к палате своего аспиранта, чтобы проведать его. Сейчас, конечно, далеко не время посещений, но кто запретит, с учётом того, что Хва тут работает и, чисто теоретически, является пациентом?       Пак пришёл в сознание во время утреннего осмотра пациентов, а потом до самого вечера составлял компанию Киму, гуляя по владениям бога снов. Поэтому оба довольно долго шутили по поводу фразы Хонджуна о завтраке, когда узнали время, часто вставляя её во время разговора и вновь начиная смеяться. Признаться, с Хва такое впервые, ведь в его родном городе не с кем было устраивать подобные прогулки, а здесь всё так быстро само собой закрутилось, что хирургу стоило только смириться с этим.       Чего только стоила реакция Пака на факт того, что они с барменом одного года рождения. Хонджун тогда на весь больничный парк стал хохотать, прикрывая свой рот руками. Хотя сам Сонхва в этом ничего смешного не увидел, действительно не понимая, как они могут быть одного возраста с разницей в пару месяцев, когда Хону не дашь на вид и поведение не больше двадцати. А то и вовсе с Уёном на пару по восемнадцать лет.       — Хватит меня смешить, лопну скоро и ни один из хирургов собрать не сможет! — Хонджун вновь колотил старшего в грудь, заливаясь смехом со столь неординарных предположений врача.       Именно после этого парни и решили сходить проведать Уёна, не смотря на поздний час. Они всё равно в больнице, да и Юнхо вряд ли будет против. Только вот оба забыли об одном нюансе, что буквально поселился в палате блондина, выполняя там же свою работу и проклиная нейрохирурга за всевозможные грехи.       Поэтому этот самый нюанс был категорически против присутствия Хва в палате, когда они оба зашли в неё. Сан прожигал в Сонхва дырку, казалось, что кардиохирург старался испепелить чёрноволосого взглядом и, возможно, будь они тут одни, то Чхве мог даже и выкинуть Пака из окна, когда тот так опасно на него осёкся. Ну, так подумал сам Хва, в то время как Хонджун полностью игнорировал присутствие кардиохирурга в палате. Словно тот мебель или не очень хорошая часть интерьера.       — Хэй, Ённи, привет. — Неуверенно начинает Ким, садясь к Уёну на кровать и кладя свою руку на ледяную ладошку блондина. — Ты просыпаться ещё не надумал? А то Хва уже проснулся, а ты всё лежишь, засоня. — По Киму было заметно, что он переживает очень. По тому, как трясутся его руки и как дрожит голос, как глаза вновь заблестели, часто бегая взглядом по бледному и уставшему лицу юноши. — Сонхва сказал, что сегодня в кинотеатрах стартовала третья часть того мультика про дракона. Ты ведь его очень посмотреть хотел, даже плакат заранее купил…       Ким правда старался держаться, улыбаясь, хоть и очень грустно. Хва стоял рядом, положив бармену свою руку на плечо, тем самым поддерживая. Сан наконец перевёл недовольный взгляд с Сонхва к лицу блондина, рассматривая почерневший синяк на скуле и разбитую нижнюю губу, где была столь яркая родинка. Чхве её раньше даже и не замечал, обращая внимание только на щёку с более ярким пятнышком под глазом. А после смотрел на посетителей, на их эмоции и лица, полностью теряя ноты злости в груди, стремительно меняющиеся на тоску и сожаление.       — Уён, я завтра пойду к Хоа Лиёну, ему передать от тебя привет? — Подал голос Пак, чуть сильнее сжимая плечо Хона. — Мне покоя не давала твоя теория об опухоли, поэтому завтра закажу ему ядерно-магнитный резонанс. Надеюсь, ты не слишком сильно расстроишься из-за того, что это будет не твоя операция.       — А я надеюсь, что ты не слишком сильно взбесишься из-за постоянного присутствия тут одной эгоцентричной, самовлюблённой и слепой персоны, по вине которой ты так много плакал, пил и так долго страдал. — На этих словах голос бармена стал ледяным и с явными нотами упрёка, после чего красноволосый перевёл взгляд на кардиохирурга, что явно не ожидал подобных слов в свой адрес. — И мы все очень надеемся, что этот человек возьмётся, блять, за ум и засунет своё высокомерие глубоко в собственную задницу, пот-…       — Ким, успокойся. Не стоит. Пошли лучше, пускай Уён отдохнёт. — Останавливает Хонджуна нейрохирург, принуждая того встать с постели и попрощаться с их общим другом, что не может ни ответить, ни пошевелится. — Давай, пошли. До встречи, Уён. Помни, что ты мне ещё не всё строение нервов головного мозга рассказал, поэтому очень надеюсь, что ты видишь там сны с записями из учебника и моих тетрадей.       Пак вывел из палаты красноволосого, что продолжал недовольно пыхтеть и бурчать себе под нос, направляясь к выходу из больницы. Хорошо, что Сонхва остановил бармена, иначе Чхве узнал бы о себе все факты, которые не знал до того. А вот в палате Сан действительно задумался над словами давнего друга, вспоминая всё своё отношение к Уёну и Уёна к нему.       Блондин ведь и вправду любил кардиохирурга, если вспоминать блестящие и горящие непонятным огнём глаза в их первую встречу в стенах этой больницы. Тогда сюда только перевелись новые интерны, а Юнхо уже проныл все уши, что среди них будет его неуклюжий и энергичный младший брат.       В ту первую встречу Сану очень понравился младший на внешний вид и манеру речи. Правда позже стал надоедать вечным присутствием рядом и Чхве начал шутить. Но эти шутки становились всё хуже, превращаясь в стёб и сарказм, а после в открытое унижение. Все видели внутренние страдания блондина и молчали, бросая на хирурга недовольные взгляды или опуская колючие фразы, которые тот никогда не понимал. Теперь понял.       И Сану ужасно жаль за все слова, что он говорил своему интерну. Только вот сейчас остаётся просить прощения у пустоты, держа в руке слабую холодную ладонь. Чхве раскаивается, понимая, что действительно вёл себя как последняя высокомерная тварь. Но как попросить прощения у человека, что очень долго и глубоко спит и что явно не захочет слушать его после того как проснётся?

Если проснëтся.

      Этих мыслей старший боится больше всего и старается их отгонять, в очередной раз поправляя чёрные волосы. Глаза щиплет от усталости, как себя оправдывает Чхве, потому что не собирается признавать, что слёзы наворачиваются из-за сложившейся ситуации и осознания того, какой же он, всё-таки, ублюдок.       Но хуже слёз — сны, что мучают врача почти каждый раз, когда тот особо крепко засыпает. Из-за них не хочется лишний раз ложиться на кровать, нагружая себя таким количеством работы, словно парень решил перебрать всю макулатуру, которую копил годами с операций. Юнхо от этого не особо в восторге, хоть и не может отпустить обиду на давнего друга семьи. У них ведь даже родители дружить начали со школьной скамьи и так вышло, что дети с пелёнок.       Только вот семья Чхве переехала, когда Уён на ногах учился ходить, а Сан общался только с Юнхо по праздникам или на дни рождения. Поэтому старший Чон не удивился, когда Чхве выбрал именно его больницу для дальнейшего сотрудничества, а спустя пару лет и встретил любимого, но вредного младшего брата.

***

      В таком режиме проходит месяц. Сонхва, как и говорил, провёл ядерно-магнитный резонанс для Лиёна и действительно нашёл у него опухоль. В тот день Пак первым делом пошёл к Уёну и просил прощения, что отталкивал его предположения по поводу болезни мужчины. Затем долго разъяснял семье Хоа, что опухоль довольно большая и удалить её полностью не удастся, девяносто девять процентов, но не всю. Дальше врач предложил два способа удаления данной опухоли. Если сам Сонхва будет её удалять и тогда, с облучением и химиотерапией, мужчина сможет прожить девять-десять лет. Или можно пойти более лёгким путём: гамма-излучением или киберножом, но тогда пациент проживёт от трёх до пяти лет.       Затем нейрохирург рассказал ещё один риск, ведь опухоль находиться в той части мозга, где расположена человеческая память, частица личности человека. А из-за неровных краёв, хирургу придётся вырезать большую часть, что означало частичную или полную потеряю памяти, но при втором варианте удаления заболевания, Лиён совершенно всё будет помнить.       Для Пака была не особо важна личная жизнь, хоть он и искренне переживал за пациентов, но в подобных ситуациях всё решают сами люди. Прожить десять лет, не помня как жил ранее, или прожить от силы пять лет, но при этом не потерять память. Выбор сложный и не понравился бы Уёну, но пара выбрала больше времени вместе, чем память. Потому что воспоминания можно создать новые, а вот время не увеличишь, как бы ты этого не желал.       Сан всё также обитал в палате Уёна, общаясь с его родственниками и общими друзьями. С последними Чхве даже наладил отношения, извинившись перед каждым за своё поведение и принимая порцию критики в первое время, но после всё же добившись прощения. Потому что каждый видел, как сам парень страдает. Не сказать, что кардиохирург влюбился в Чона, но он однозначно чувствовал привязанность и вину перед младшим и очень надеялся, что когда Ён проснётся, то сможет его простить. На большее надеяться смысла нет, потому что не каждый человек сможет простить такое отношение. Да и Пак подробно рассказал, как Чон посылал его, когда только съехал.       Со временем даже злость на Сонхва у Чхве прошла, оставляя после себя благодарность этому человеку, ведь кто знает, что было бы, если бы нейрохирург не вмешался в их отношения. Может Сан своими же словами мог окончательно сломить Уёна и последствия врач даже представлять не хочет.       Сегодняшний день выдался особенно трудным, потому что Паку досталась довольно сложная операция, к сожалению, с летальным исходом. И из-за этого у тёмноволосого шло всё из рук вон, ведь человек погиб прямо во время операции. Хонджун вернулся в свой бар и первым делом поставил камеры в местах, которые не видны с его рабочего места.       К Уёну он ходил тоже часто, обычно после работы и когда Сонхва работает в ночную смену, потому что бармен мог посещать своего друга только в сопровождении тёплой и крепкой ладони на плече. А нейрохирург был и не против, понимая, что привязывается к этому человеку всё сильнее и сильнее. Потому что разговаривать с Хоном легко, а проводить вместе скучные ночные дежурства ещё легче. Только вот сегодня не красноволосый идёт в больницу, а Пак идёт к младшему в бар.       — Здравствуй, Ким. — Привычно здоровается врач, садясь за барную стойку в дальнем углу. Очень полюбившееся место для старшего, ведь тут не особо видно его пьющую личность.       — Привет. И я просто Хонджун. — Бармен устал ругаться с нейрохирургом по поводу обращения к себе, ведь сколько бы он не просил Хва называть его по имени, старший всё равно не слушает. Поэтому Джуну больше ничего и не остаётся, кроме как смириться, невзначай поправляя свою фамилию на имя.       — Сегодня я вновь убил человека. — Мрачно, холодно и тихо. Хирург всегда сложно переносил смерти людей, поэтому и приходил почти незаметно, сидя глубоко в своих мыслях. Когда подобное случилось впервые, Хон очень переживал, потому что Хва таким он видел впервые и сколько бы не пытался разговорить парня, ничего не получалось.       — Значит двойной виски со льдом.       А дальше стояла привычная тишина между ними, потому что Джун понял, что в такие моменты тёмноволосый находится глубоко в операции, стараясь найти ту самую ошибку, которая стоила ему жизни человека. Бар сегодня пустовал, а Пак заказывал и заказывал виски, с каждым часом становясь всё мрачнее. Красноволосому не нравится, когда его друг в таком состоянии, потому что считает, что у того улыбка может ослепить не хуже солнца в ясный день. Поэтому он просто подходит и тыкает указательным пальцем в складочку на лбу Хва, не убирая его до того момента, пока Сонхва не обратит на него внимание.       — Когда ты хмуришься, то выглядишь лет на десять старше.       — А ты всё также похож на несовершеннолетнего. — Бурчит тот, чувствуя, как заплетается язык, кажется сегодня он немножечко перебрал с выпивкой. А затем видит расцветающую улыбку Хона, потому что тот ликует в душе, наконец добившись от старшего слов.       — Кто это был? Ты можешь мне всё рассказать, легче ведь станет. Да и держать всё внутри себя тоже не хорошо. Сейчас всем тяжело, Хва, помни это. — Ким кладёт свою руку на мягкие чёрные волосы, взъерошивая их и отходит ненадолго, наливая для врача очередной виски со льдом.       Дальнейший час проходит для двоих в обсуждении операции головного мозга. Пациент не должен был прийти в сознание во время операции, но он проснулся ровно в тот момент, когда случилось обильное кровотечение. Ёсан тогда уверял всех, что пациент под большим количеством морфия и не должен как-либо проявлять активность. И на это Джун предположил, что мужчина мог быть наркоманом и просто выработать устойчивость организма к морфию. Конечно младший предположил это в шутку, а вот врач воспринял всё всерьёз, еле набрав сообщение Юнхо о предположении бармена.       Ответ не заставил себя долго ждать, оповещая о том, что у мужчины найдены уколы в голеностопах и что тот был не только наркоманом, но и алкоголиком, как выяснили патологоанатомы, потому что его вены были в ужасном состоянии. В тот момент у нейрохирурга мир обрушился от осознания того, что в этой смерти он не виноват. А наоборот старался изо всех сил продлить жизнь человека, который в любом случае должен был умереть от разрыва того самого сосуда в мозгу.       Эта расслабленность дала о себе знать, превращая чёрноволосого в обмякший человеческий мешок с костями, мышцами и кровью. Младший пытался вытащить из пьяного Пака адрес его квартиры, чтобы отвезти на такси, но кроме странных мычаний парень ничего не добился. Красноволосый впервые видел Хва в таком состоянии, а после прикинул сколько тот в себя влил и всё встало на места. Только вот Киму надо закрывать бар, а оставлять в нём в стельку пьяного Сонхва никак не хотел. Поэтому подхватил старшего на плечи, еле дотащил до входной двери и вызвал такси.       — Ну что, алкаш, сегодня ночуешь у меня.