Виски со льдом

— Тогда я не в праве отказать.

      Так они и начали встречаться. Это было непривычно, ведь Сонхва не думал, что сможет ощутить нечто подобное, а Хонджун не знал, что может так сильно влюбится. Первый месяц был довольно сложным для обоих, ведь Пак учился всем романтическим и сопливо-розовым телячьим нежностям, которые, неожиданно для самого нейрохирурга, оказались столь значимыми, а бармен всë это время терпеливо объяснял и ждал. Многие из больницы, что хорошо знали Хона и наблюдали за Сонхва, недоумевали, как настолько разные люди смогли сойтись. Только вот их общие друзья, как Юнхо или Ëсан, абсолютно точно уверены, что эти два человека стоят друг друга. Особенно, когда речь заходит о нейрохирургии или музыке.       Сейчас шëл третий месяц их отношений и никто не удивился, что Ким предложил врачу переехать к нему и жить вместе. А Пак не сомневался совершенно, собрал вещи и уже следующим утром проснулся в кровати своего парня. Их общую квартиру с Уëном, нейрохирург сдал обратно владельцам, а вещи Чона отдал на руки Сана, ведь они уже жили вместе и тому можно довериться. По крайней мере, на данный момент Сонхва так думал.       Младший всë также находился в коме. За три с половиной месяца он ни разу не подал признаков того, что борется, что желает проснутся. Сейчас в нëм жизнь поддерживают аппарат ИВЛ, кардиомонитор и куча различных катетеров. Парень исхудал совсем, а его волосы довольно заметно отросли, находясь на одном уровне с носом. Чхве заходил к нему каждый день, заботился и просил прощения, но уже ночевать в палате не оставался, как делал это в первый месяц. Его надежда на то, что блондин проснëтся, с каждым днëм горела всë тусклее, а сердце ныло и буквально кричало о том, что мужчина конченый придурок. Что Чона может потерять, не просто как стажёра, сожителя и друга, а как человека.       Стоит только начать невольно задумываться о смерти младшего, как у кардиохирурга голова болеть начинает, а сердце разбивается где-то в пятках. Он слишком поздно осознал, что любит. И боится, что не сможет сказать это младшему в лицо. Правда искренне боится потерять интерна окончательно. Раз и навсегда.       Юнхо больше зла не держал, видя, как Чхве переживает и страдает не меньше семьи Чон. Хирург даже успел признаться родителям блондина, что влюблён в него сильно, и попросить прощения за доставленные Уëну отрицательные эмоции. А те, в свою очередь, простили парня, для вида пустив пару колких фраз, ведь слышали не самые лучшие отзывы о враче. Но Сан принял их, понимая и признавая, что заслужил эти слова.       Поэтому, когда младший открыл глаза глубокой ночью, никто не заметил, ведь палата была пуста. Чон не мог пошевелиться и был ужасно истощëн, отчего провалился в дрëму, дожидаясь утреннего обхода. Сейчас не понятно который час, а последнее, что парень помнил это… Чонхо? Да, тогда всë происходило в баре Хона, потому что вновь Чхве Сан.       У младшего сердце болезненно кульбит делает, стоит только мысленно произнести это имя, вспомнить ноты стали в голосе, а на лице увидеть самодовольную ухмылку на пару с презрительным взглядом. С таким, от которого хочется спрятаться и никогда не вылазить из своего убежища. Потому что больно.       — Доброго утречка, Ëнни. — Громко раздаëтся в палате, заставляя пациента выйти из своих мыслей. Парнишка успел уснуть, пока ждал обхода, но глаза так и не стал открывать, потому что тяжело было. Потому что голос главного кардиохирурга слишком мягкий и родной, отчего становится больнее. — На улице очень тепло и солнечно, думаю, тебе бы понравилась эта погода. Особенно, если учитывать, что уже осень. Я сегодня, к сожалению, ненадолго забежал, проспал немного, извини, да и операция скоро. Обещаю, что зайду после неë.       «Осень?» — Невольно проносится в голове аспиранта, что находится в полнейшем непонимании. Только что был летний вечер, когда они с Сонхва шли вместе. Но от этой мысли его отвлекает лëгкое касание мягких губ к собственному лбу, что явно вводит парня в ещë больший шок.       — Надеюсь ты проснёшься, малыш… — Шепчет совсем тихо старший и отстраняется, собираясь покинуть палату. Эта фраза звучала слишком устало, слишком измученно и с такой горечью в голосе, что у блондина мурашки невольно по телу пробежали.       — Сан? Это ты? — Чон не верит, что Сан, Чхве Сан, что унижал его годами, может быть настолько мягким по отношению к младшему.       Голос звучит очень тихо, хрипит сильно и дрожит немного, ведь голосовыми связками давно не пользовались, а волнение захлёстывает с головой. Это точно не сон? Чхве стоит перед дверью, быстро разворачиваясь на пятках, и пытается собрать миллиард мыслей в кучу, успокаивая слишком быстро бьющиеся сердце. Потому что Уëн проснулся. Сан хотел так много сказать, так много сделать, рассказать о событиях, что произошли за то время, которое блондин спал, но ничего так произнести не смог. Ничего сделать не смог.       — Чхве Сан, с вами всë хорошо? Какое сейчас время?       Чон понимает, что лежал достаточно долго, ведь мышцы работают плохо, а голос звучит гораздо хуже. Светлые прядки волос закрывают глаза, мешая нормально видеть, и аспирант вопросом задаëтся, как волосы так быстро отросли.       Ещë и старший слишком долго прижимает к себе, уткнувшись куда-то в область шеи. Блондин едва сесть успел, когда врач сорвался с места у двери и заключил Ëна в кольцо рук, кажется, всхлипывая тихо. Плевать на то, что младший злился на мужчину, плевать на то, сколько зла он сделал в прошлом, просто плевать на всё. Особенно, когда чувствуешь тепло рук и влагу от чужих слëз на собственном плече, готов простить все грехи мира человеку.       — Сан…? — Шëпотом произносит аспирант, поглаживая напряжённую спину. Неизвестно сколько они так сидели, сколько врач вздрагивал и сильнее прижимал младшего к себе, у которого в мыслях полный ноль, кроме вопроса о происходящем и таком изменении старшего.       — Я так рад, что ты снова с нами… Мы очень скучали и волновались, Ённи…       — Уён? Уён проснулся? — Также неверяще произнёс Юнхо, что пришёл напомнить Сану о его предстоящей операции. Рядом с ним стоял и Ёсан, что уставился взглядом в палату, смотря на не менее удивлённого Чона. — Перенеси все операции Сонхва, Минги, Чонхо, Сана и наши на два дня вперёд. — Юнхо говорил медленно и чуть ли не официально, немигающим взглядом смотря на своего младшего брата. Мурашки ходили по телу и хотелось кричать на весь этаж о том, что наконец-то Уён открыл глаза.       — Хо? Что происходит? Почему все на меня смотрят так, словно я из мёртвых восстал? — Младший продолжает поглаживать волосы и спину кардиохирурга, но уже для того, чтобы самому успокоится, ведь его очень пугала такая реакция друзей. — Почему Сан плачет? Почему ты перенёс все операции? Что случилось? Я всё так смутно помню… Произошло что-то страшное?       — Чон Уëн… — Начал Чхве, наконец выпрямляясь и вытирая рукавом белого халата заплаканные глаза, ощущая на своëм плече большую ладонь заведующего отделениями, что и продолжил начатую фразу нейрохирурга. — Ты пролежал в коме четыре месяца.       Блондин долго не мог прийти в себя, ведь выпавшие из жизни месяцы для Чона оказались тяжëлыми. Когда младший выгнал всех из палаты, то он не мог поверить в то, что не просыпался всë это время. Ведь они с Сонхва ещë вчера шли… А куда они шли вместе? Откуда шли? А главное — почему у него сердце на части разрывалось и хотелось плакать?       Осознание тяжëлым камнем давило на черепную коробку, ведь он отчëтливо помнил, как прошла операция на мужчине с гвоздями в мозгу и наизусть мог пересказать всë, чему его учил Пак в области нейрохирургии. Но не мог вспомнить ни один разговор, что касался Сана, ни один вечер дома в их квартире с Хва, ни одну встречу в баре Хонджуна. Ничего.       — Малыш, ты как? — Тихий шëпот Сана вывел из тучи мыслей, заставляя обратить на себя внимание. — Ты сидишь так уже около двадцати минут… Всë хорошо?       Сан сейчас выглядел ужасно уставшим и измученным, с синяками из-за недосыпа и всë ещë красными глазами. Уëну было тяжело видеть его таким. Потому что Чон его любит? Да, это чувство блондин ни с чем не спутает. Тогда почему сердце ужасно болит, а в мыслях лишь крутится сказанная им же самим фраза: «Я ненавижу тебя за то, что любил и терпел так долго»? Младший ничего не понимал. С каких пор этот человек так беспокоится за него? Почему переживает так сильно и заботится?       — Что ты делаешь? К чему всë это? Ты знаешь, что ведëшь себя очень странно, да? Я не понимаю что происходит, почти не помню что было до комы и уж точно не могу для себя объяснить твоë поведение, Сан. Поэтому, пожалуйста, оставь меня одного.       — Ëнни…       — Не надо.       — Мы ведь оба понимаем, что поговорить нужно.       Но в ответ лишь тишина. Чхве знал, что заслужил такое отношение к себе и примерно предполагал, что именно такой исход событий будет ожидать его, когда блондин проснëтся, но всë равно надеялся на лучшее. Теперь кардиохирург прекрасно понимает боль и обиду Чона, ведь терпеть этот холод каждый день и ко всему ещë и терпеть унижения на глазах у людей — невыносимо. Поэтому врач тяжело вздыхает и кивает самому себе, направляясь к выходу из палаты.       — Прости, что тебе приходилось терпеть мои выходки. — На грани шëпота говорит и открывает дверь, встречаясь с красной макушкой, чьи глаза наполнены слезами. — Заходите. Думаю, вас он будет рад видеть.       После этих слов младший смотрит на дверь, в которой появляются знакомые лица, и улыбка невольно расцветает на лице Чона. Хонджуна и Сонхва он правда рад видеть. Ким сразу бежит обнимать своего давнего друга, а Пак лишь кланяется в знак приветствия, также не сдерживая мягкой улыбки, как и его младшие. Сан оставил друзей, понимая, насколько долго ему придëтся вымаливать прощение.       — Ëнни, я так рад! Ты так всех напугал, глупый! — Не унимался бармен, крепко обнимая пациента и еле сдерживая свои слëзы, ведь тот всë же проснулся. — Ты Сана выгнал? Вы поговорили? Он наконец смог сказать тебе весь этот сопливо-романтичный словесный понос, которым травил нас на протяжении всей твоей комы?       — Джун, дай ты ему хотя бы глоток воздуха сделать. — Мягко посмеялся нейрохирург, положив руку на плечо своего парня. — А иначе у него будет кислородная недостаточность и он вновь потеряет сознание.       — Вы так на родителей похожи, вот правда. Вам только колец на пальцах не хватает и статуса «Давно женаты». — Засмеялся Уëн, смотря на своих друзей. — А за что Сан должен был… Выговаривать «весь словесно сопливо-романтичный понос»? Просто… Я не помню немного…       И тут повисла тишина. Чон думал как точно передать тот факт, что у него отсутствуют фрагменты в памяти, Хонджун не знал какими словами поддержать блондина, а Сонхва не мог поверить в то, что у младшего случилась амнезия после не длительной комы и слабого сотрясения мозга.       — Насколько всë плохо?       — Не критично, Хва, не бойся. — Младший вновь задумался, примерно определяя промежуток забытого времени. — Последние года два плохо помню, частично. Помню, как познакомился с Ëсаном, как пошëл в отдел кардио, как… Кто-то привëл меня в бар к Хону и почему именно я поехал встречать тебя в аэропорту. Отчётливо помню все заболевания с диагнозами, которым ты меня обучал и помню Сана, которого, похоже, люблю и ненавижу.       — Другими словами… Ты забыл неприятные и не столь значимые моменты за последние два года? — Осторожно поинтересовался Джун, встревоженно смотря на хирурга. — Значит он не помнит, как поставил Сана на место?       — Похоже что он вообще забыл все моменты с Саном.       — Что значит «поставил на место»? Я его ударил?       — Нет, не придумывай. Просто ты высказал всю накопившуюся обиду прямо ему в лицо и ушëл с Хва ко мне в бар, где…       — Где на тебя совершили нападение с попыткой изнасилования. Хорошо, что Джун вовремя вызвал полицию. — Рука врача чуть сильнее сжала плечо Кима, а после ладонь опустилась на лопатки того, начиная успокаивающе поглаживать. — Ты перенëс две операции на животе, получил слабое сотрясение мозга и впал в кому на четыре месяца.       Чон слушал всë и не мог поверить в эти слова. Почему именно это он забыл? Почему он не мог забыть, к примеру, что Юнхо любит Марвел и Гарри Поттера? Почему не забыл, что его любимые песни — «Spring Day» и «Friends»? Что Ëсан очень любит жареную курочку из KFC, а Чонхо виртуальные игры? Почему именно покушение на свою жизнь его мозг напрочь стёр из памяти?       Для них троих был сейчас тяжëлый момент, ведь каждый мыслями вернулся в тот день, и даже Чон старался собирать кусочки воспоминаний в единую картину. Он не помнит всë полностью, но и то, что всплыло в его памяти — вполне достаточно, чтобы парня вновь начало слабо трясти.       — Сан… — После долгой и давящей тишины начал Ким, серьëзно смотря на младшего, что обнял свои ноги, сидя на больничной кровати. — Он не отходил от тебя всë это время. Первый месяц даже медсестëр не подпускал и сам ставил капельницы, разминал мышцы и разговаривал с тобой. Он каждый день надеялся, что ты откроешь глаза и услышишь, как он просит прощения за всю принесённую боль. Он даже спал тут, пока Хва и Юнхо его не вразумили, что своë здоровье тоже беречь надо. После этого он правда перестал ночевать тут и стал допускать сестёр, приходя к тебе утром, днëм, вечером и даже ночью, когда появлялась свободная минута на смене.       — Зачем…?       — Потому что я люблю тебя, Чон Уëн.       Сан зашëл тихо и услышал совсем маленький отрывок их разговора, но это было однозначно вовремя, ведь скрывать свои чувства кардиохирург не собирался. Не собирался и отступать от своих слов, ведь он правда полюбил этого парня за то время, что был рядом. Потому что невольно в мыслях всплывали милые и забавные факты о младшем, что заставляли улыбаться Чхве. А чувство вины стало медленно перерастать в искреннюю любовь, мучая врача ещë сильнее.       — Там мистер и миссис Чон пришли, не выгоняй их, как сделал это с Юнхо. Всë же у твоего отца сердце больное, с них достаточно уже нервов. — И вышел из палаты, отправляясь дальше к своим пациентам.       — Откуда он…       — Джун же говорил тебе, он приходит сюда каждый день. Юнхо так часто сюда не заходит, как это Сан делает. Естественно, что и с твоими родителями общается много. Особенно, если вспомнить факт, что они с Юнхо друзья детства.       — Кстати, он и у них просил прощения за принесëнные тебе неудобства, признался, что любит тебя и будет заботиться до тех пор, пока ты сам не запретишь ему это делать. А твоя мама тогда первая простила его и попросила заботится о тебе в любом случае.       Уëн молчал. Ему было сложно принять всю свалившуюся на него информацию и осознать то, что Чхве правда беспокоится за него. Даже не просто беспокоится, а то, что любит его. Что его чувства теперь взаимны.       Но главная сложность в том, чтобы наверстать упущенное время и пройти полную реабилитацию.

А также вернуть память.