Родственные души...

Pov Мия       Сидим в казарме, обсуждаем пейзажи страха, Коэл, как ни странно, боится книг. Он видел, как он стоит в библиотеке, и книги падают на него, одна за другой, пока друг не тонет в них.       Конечно в любой другой раз мы посмеялись бы над этим, но в данный момент это не кажется нам смешным.       Блеин молчит о своём главном страхе, и мы не расспрашиваем, это его право — говорить нам об этом или нет.       А вот Тами не любит воду и огонь, а точнее, она постоянно тонет в огромной реке, которая постепенно превращается в огненную.       Я же рассказываю об Авеле и ни слова об Эрике. Просто не готова говорить об этом, даже с друзьями.       На следующий день мы, как всегда после занятий, идём в столовую на ужин. Болтаем о разном и я не могу не заметить, что что Тами какая-та нервная.       — Что с тобой, милая? — шепчу ей под громкие разговоры друзей.       — Он мне опять приснился, — говорит, виновато поглядывая на Блеина.       — Кто? — спрашиваю, проследив её взгляд.       — Тот парень, — она заливается краской, пока я пытаюсь вспомнить, о ком речь, и наконец до меня доходит. Ещё в первые дни, когда мы прибыли, она видела парня, который тренировался в Яме, но он вскоре исчез, и она даже не знает его имени.       — И почему это тебя так напрягает?       — Блеин, — кивает на парня напротив, — Он вчера признался, что я нравлюсь ему.       — И теперь ты не знаешь, кого выбрать? Призрачного парня или настоящего? — улыбаюсь.       — Знаю, это глупо, — говорит обречённо.       — Вовсе нет, прислушайся к сердцу. Уверена, ты найдешь ответ, — говорю, то и дело поглядывая на дверь, и чувство тревоги накатывает новой волной. — Как там твои курсы фельдшера? — меняю тему.       — Всё отлично, ожоги, переломы, кровь… Много крови, — разводит руками. — Думаю, эту Фракции смело можно было назвать красной.       Смеюсь на её замечания, и мысленно соглашаюсь.       — У вас с Лидером всё в порядке? — спрашивает она.       — Вроде да, — дёргаю плечами, но я не уверена, ведь не видела его больше двенадцати часов и теперь уже схожу с ума. — Мне пора, — говорю, поднимаясь.       Прощаюсь ребятами и пожелав им спокойной ночи, отправляюсь в кабинет Эрика. Уже хочу открыть дверь, как всегда без стука, зная, что это его бесит и заводит одновременно, но не успеваю коснуться ручки, как слышу голоса. Замираю, прислушиваясь.       — Ты не можешь приходить в Бесстрашие и вести тут себя так, будто ты хозяин мира, — в голосе моего Лидера звучит раздражение, граничащее с бешенством.       — Фактически, так и есть, — говорит его собеседник, и когда я понимаю, кто это, по спине пробегают противные мурашки. — Я глава правящей фракции, — продолжает отец, и я изо всех сил стараюсь подавить свой страх, чтобы Эрик не мог слишком ярко его почувствовать. — И мои возможности куда шире, чем ты можешь себе представить. Не думай, что я не найду способ, избавить свою дочь от этой дурацкой зависимости, которую вы все называете судьбой.       — И что ты собираешься делать? Сделаешь из неё лабораторную мышь для умников?       — Если понадобится.       — Слушай меня внимательно, Джек, — шипит Эрик, видимо подойдя к нему вплотную. — Забудь о том, что Мия твоя дочь, потому что больше это не так. Она принадлежит фракции огня, — он продолжает говорить тихо, и его голос становится похожим на угрожающее рычание огромного хищника. — Даже не так. Ламия принадлежит МНЕ. И если понадобится стереть с лица Земли Бесстрашие и все остальные фракции, чтобы уберечь её, я это сделаю, не моргнув и глазом, — он выдерживает паузу и продолжает: — Как думаешь, как в подобном случае я поступлю с тобой?       — Твои угрозы не имеют под собой никакой почвы, — отец продолжает говорить привычным высокомерным тоном, но его голос явно дрожит. — Они просто болтаются в воздухе, и тебе нечем их подкрепить.       — Если ты желаешь проверить серьёзность моих намерений, только скажи.       — Пока мне это ни к чему. Но наш разговор не окончен.       — Ошибаешься, Джек. Бесстрашные! — командует он, и я понимаю, что их беседа проходила в присутствии охраны.       — Проводите господина Кана на выход!       Наконец выйдя из оцепенения, убегаю прочь от двери.       К Эрику я не иду, хотя желание увидеть его, обнять, почувствовать его запах и тепло, просто нестерпимо. Но я прилагаю все возможные и невозможные усилия, чтобы уйти отсюда подальше. Каким-то образом оказываюсь в Яме, а точнее — на мосту над пропастью.       Холод пронизывает до костей, но это не тот холод, от которого можно спастись теплой одеждой, это холод в моей душе. Я обнимаю себя, пытаясь не заплакать. Слушаю, как бежит вода под мостом, вспоминаю, когда он впервые обнял меня на этом самом месте, прижал к себе, и от этих воспоминаний хочется закричать во всё горло, раздирая его до боли.       Я не хочу, и не могу без него!

***

      В Яме я стараюсь держаться от него подальше, пытаюсь не слушать его чувства. Мне и с моими нелегко. Но вот куда хуже дела обстоят в комнате пейзажа страха. Он молчит, не давит на меня, и это пугает ещё больше. Эрик всегда приходит вовремя на мои пейзажи, остаётся со мной. А после я просто убегаю, говоря, что мне нужно время.       Я чувствую его злость, обиду. Его желание и похоть. Наши чувства почти одинаковы, за исключением страха. Я до смерти боюсь, что мой отец может навредить Эрику. Конечно я не сомневаюсь, что мой Лидер способен постоять за себя, но зная своего отца, не могу не бояться. В конце концов, он не просто так стал главным Лидером правящей фракции.       Сегодня уже пятый день, как мы почти не видимся, и сегодня мой последний пейзаж страха, но я совершенно не боюсь того, что там будет. Не боюсь потому, что знаю — Эрик будет рядом, но как раз эта близость меня и убивает. Быть в одном маленьком помещении, на расстоянии вытянутой руки и не касаться его — это настоящая пытка.       Мы всей компанией стоим перед дверями, Тами то и дело смотрит на Блеина, как и парень на неё.       — Что у вас произошло? — шепчу подруге, когда Блеин заходит после высокого урожденного.       — Он предложил мне жить вместе после окончания инициации, — говорит подруга взволнованно.       — И это плохо? — спрашиваю, пытаясь изо всех сил переключить своё внимание на неё, и не думать об Эрике.       — Нет… То-есть, не знаю, — вздыхает она. — Он действительно нравится мне.       — Я думала у вас больше, чем симпатия, — улыбаюсь ей. — Может дашь парню шанс?       — Ой, Мия! Да ладно! Как ты могла понять, что происходит между нами, если ты всегда пропадешь с Лидером? — говорит она, но вдруг осекается.       — Это прозвучало как обвинение, — я конечно знаю, что меня нет рядом всегда, Тами не знает, что все эти дни я пропадаю в зале. Даже сплю на матах пару часов в сутки, но от этого не легче, ведь меня нет рядом с ней. Да я и не думала, что это настолько сильно её беспокоит. Я вообще ни о чём не думала.       — Прости, Мия, я не хотела, — она виновато поднимает на меня взгляд.       — На самом деле ты сказала то что думаешь. Ты напугана, волнуешься, и твой мозг не может контролировать порывы, — беру её руки в свои. — Это нормально.       — Господи, как ты это делаешь? — спрашивает, таращась на меня.       — Нас учат с детства распознавать правду и ложь, — дёргаю плечами. — И ты права, что злишься на меня.       — Я не злюсь, — говорит она, словно провинившийся ребенок.       — Злишься, — улыбаюсь, давая ей понять, что я имела в виду то, что сказала на счёт правды.       — Ах да, вас же этому учат, — пожимает плечами.       — Давай так, после пейзажа мы отправимся в Яму, и ты мне всё расскажешь. Всё, что я пропустила. — говорю с улыбкой и она согласно кивает.       Блеин выходит быстро, как и Коэл до него, и видимо ему тоже нехорошо. Мы с Тами отправляем друга в казарму, прийти в себя, он нехотя соглашается, хотя, у него нет выбора, он действительно выглядит так, как будто его вывернули на изнанку.       Дальше мы просто молчим и ждём своей очереди. Тами заходит передо мной, и я остаюсь сидеть одна. Но долго моё одиночество не длится, напрягаюсь всем телом, когда чувствую его. Эрик появляется за поворотом и только один его вид сбивает в кашу все мои мысли.       Такой красивый, что дух захватывает, чёрная футболка под кожаным жилетом плотно облегает его рельефные мышцы и каменный пресс. Он в форменных штанах, заправленных в тяжёлые берцы. Руки скрещены на груди. А его лицо — это вообще произведение искусства.       Он прислоняется к стене и смотрит на меня долгие секунды, которые кажутся вечностью, и я читаю его усталость, его желание, на столько же сильное, как и моё, его злость и в конце концов обиду. Поднимаю на него взгляд, уже готовая кинуться в его объятия, но он делает шумный вдох и заходит в комнату. Спустя полчаса Тами выходит, и она, слава Богу, бодрая.       — Иди к ним, — говорю подруге. — Со мной всё будет в порядке.       — Ты уверена? — смотрит на меня настороженно.       — Конечно, там же Эрик, — шепчу ей, она согласно кивает и уходит, а я захожу в комнату.       Мои страхи никуда не делись, как всегда все четыре на месте, но сейчас к ним добавился ещё один, и я знаю его природу. В нём мои друзья уходят. Они отворачиваются от меня, и я остаюсь одна. Открываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Смотрю на наши с Лидером переплетённые пальцы. Наконец он освобождает мою руку и встаёт с кресла, подходит к Трис, скрестив руки на груди, говорит девушке что-то, но я не слышу ничего из-за моего пульса, что звучит в голове. Потом Эрик просто уходит, а я вздыхаю и пытаюсь подняться, но голова кружится так что, я просто падаю обратно.       — Полежи немножко, — Трис подходит и садится на кресло рядом, где до этого сидел Эрик. — Ты молодец, Мия. — улыбается. — Фор гордится тобой, постоянно говорит, какая ты способная, и скажу по секрету, он немного завидует, что ты лучше него метаешь ножи.       Смеюсь на это милое признание.       — Спасибо, — говорю хрипло. — Но думаю, он всё же преувеличивает.       — А я думаю, что нет, — она устраивается поудобней, принимая положение полулёжа и опускает руки на плоский живот. — На самом деле, я сама горжусь тобой.       — Почему? — смотрю вопросительно, пропуская мимо мысль, что похоже, девушка беременна.       — Ты бы могла воспользоваться вашей с Эриком связью, но вместо этого тренировалась упорнее всех. — пожимает плечами.       — На самом деле он бы мне не помог, да к тому же и вряд ли бы уважал меня за это, — говорю, улыбаясь. — Не думаю, что я бы пережила его полный презрения взгляд. — прикусываю губу и продолжаю. — Ему нужна достойная пара, раз уж выбора у него не было.       — Согласна. Он Лидер, и как раз ты ему достойная пара, — она снова садится, выпрямляя спину. — Но ты сомневаешься, выбрал бы он тебя, если бы мог выбирать.       — Да, — согласно качаю головой, удивляясь, как она поняла мои страхи. Хотя, она ведь видела их все эти дни на мониторе…       — Почему ты сомневаешься?       — Он злится. И никогда не говорит о чувствах, — признаюсь с грустью, почему-то с ней мне легко говорить.       Она вдруг смеётся на моё признание.       — Где Эрик и где чувства, — говорит сквозь смех. — Мия, ты же понимаешь, что он не из тех, кто будет признаваться в них. Господи, да он скорее захлебнётся ими, чем скажет тебе об их наличии!       — Наверное ты права, — вздыхаю.       — Но это не значит, что их совсем нет, — вдруг говорит серьезно. — В тот первый день, когда ты застряла, он рисковал жизнью, чтобы вытащить тебя, — таращусь на неё ошарашенно, и она продолжает. — Если бы твоё сердце остановилось в пейзаже, он бы тоже умер, и он знал это.       Слова Трис крутятся в голове, и я понимаю, что делаю всё «правильно», держась от него подальше, но видит Бог — это самое тяжёлое испытание в моей жизни. И я не знаю, сколько ещё смогу выдержать, пока не умру от тоски по нему.       Позже вечером мы наконец поговорив с Тами, рассказываем друг другу обо всех событиях этих пяти дней. Она переспала с Блеином и теперь не знает, что ей делать дальше, потому что тот парень всё так же не выходит у неё из головы.       Говорю ей, что она должна дать себе время и разобраться, чего именно хочет. Подруга решает, завтра же сказать Блеину, что им нужно подождать. Оставляю её, наконец успокоившуюся и довольную, направляюсь в душевые, но если раньше мне помогал холодный душ, то сейчас и он не помогает.       Его имя горит огнём под моей грудью, боль растекается по всему телу, где-то в области живота смешиваясь с болью от сексуального напряжения. Но я упорно стою под холодными струями в ожидании долгожданного облегчения.       — Дорогая, ты в порядке? — Тами заходит в душевые. Она закручивает кран и протягивает мне полотенце, когда я, дрожа от холода и боли, стараюсь держатся на ногах.       — Всё хорошо, — шепчу ей, стуча зубами.       — Так нельзя, Мия, ты изводишь себя! Поговори с ним. Эрик не ребёнок, уверена, он сможет найти выход.       — Какой выход, Тами? — закутываюсь в полотенце и выхожу вместе с подругой в казарму. — Они оба упрямы, оба уверены в своей правоте, и оба хотят для меня лучшего. — опускаюсь на свою кровать, закрывая лицо руками.- Какая ирония!       — В чём ирония? — спрашивает она, кладёт стопку чистой одежды на подушку и садится рядом.       — Они два мои любимых человека, — дёргаю плечами.       — Ты любишь его, — говорит она утвердительно.       — Конечно люблю, он мой отец, — говорю, но по лицу подруги понимаю, что она про Эрика, а ведь я ни секунды не сомневаюсь в своих чувствах к Лидеру. Это такой же неоспоримый факт, как то, что я дышу. — Кажется, я схожу с ума, — невесело улыбаюсь.       — Нет, Мия, вы связаны, вы зависите друг от друга, и никто не сможет это изменить. Я не слышала ни одну историю про таких как вы, кто бы мог избавиться от этой связи. — Тами берёт мои руки в свои.       — А знаешь, наверное ты права, — вздыхаю облегчённо. Я не знаю, как отреагирует Эрик на моё оправдание, но мне неважно, если даже Лидер накажет меня. И если совсем честно, я обожаю его наказания.       Натягиваю наспех одежду, что Тами мне приготовила, и выхожу, чмокнув подругу в щеку. По пути захожу в столовую, захватить с собой чего-нибудь. Думаю, нам нужно будет потом подкрепиться. Pov Эрик       — Эрик, когда ты в последний раз спал? — слышу голос Макса как будто сквозь вату и разлепляю свинцовые веки.       Судя по всему, пока ждал Макса, я едва не вырубился на диване, в его кабинете. С трудом отрываю тяжёлую голову от спинки и вижу Макса прямо перед собой, и его взгляд выражает явное беспокойство.       — Всё нормально, — хриплю, потирая глаза. — Просто слегка заебался, — лезу в нагрудный карман за сигаретой.       — Считаешь, это «нормально»? — говорит он, усаживаясь в кресло за столом. — Ты в зеркало то видел себя?       — Давай, мы в другой раз обсудим мой внешний вид, — недовольно бубню, делая глубокую затяжку. — Я так понимаю, ты позвал меня не за этим.       — Отчасти и за этим тоже. Как обстоят дела с пейзажем Мии? — спрашивает, уставившись на меня испытующим взглядом.       — Последние два раза она справилась без моей помощи.       — Тем не менее, она по прежнему тебя не подпускает к себе, — говорит скорее утвердительно, качая при этом головой.       — А вот это уже тебя не касается, — рычу, затушив сигарету.       — Тут ты как раз ошибаешься. Инициация завершена. Скоро тебе придётся вернуться к своим непосредственным обязанностям. Как ты считаешь, в таком состоянии ты к этому готов? — Макс поднимается с кресла и упирается руками в стол.       — Я разберусь с этой проблемой в ближайшее время.       — А я повторю свой первый вопрос: сколько времени ты не спишь?       — Я сплю, — устало провожу ладонями по лицу. — Иногда. За пять дней в общей сложности я спал часов семь.       — Твою мать, — цедит Лидер сквозь зубы. — Как ты ещё на ногах стоишь?!       — Я же сказал, в ближайшее время разберусь с этой проблемой.       — Ты уж постарайся, — возвращается обратно в кресло. — Кан продолжает на меня давить. Если честно, я не совсем понимаю, что именно ему нужно.       — Я понимаю, — говорю, раздражённо сведя брови к переносице. — Он уверен, что вся эта хрень с соулмейтами — ни что иное, как обычная болезнь. Своего рода зависимость, от которой можно избавиться.       — А что ты думаешь по этому поводу? — приподнимает бровь. — И что думает Мия?       — С Мией я это пока не обсуждал. Поговорю, когда закончатся пейзажи. А я… — на секунду задумываюсь — Меня всё устраивает. И я не позволю этому сраному выблядку препарировать его собственную дочь, чтобы убедиться в том, что он ошибается, — чувствую, как во мне закипает такая злость, что окажись сейчас Джек Кан в этом кабинете, я бы даже не вспомнил о том, что он глава правящей фракции, и даже о том, что он отец моей девушки.       — Вот и отлично, — улыбается Лидер, открыв папку с бумагами и давая понять, что разговор подошёл к концу. — Такой настрой мне уже нравится.       Не без труда отрываю от дивана свой зад и направляюсь к выходу. Понимаю, что мне просто жизненно необходимо наебениться в никакашку. Может тогда даже получится немного поспать.       — Эрик, — окликает меня Макс, когда я уже стою в дверях. — Если ты в ближайший день не трахнешь её и наконец не приведёшь себя в порядок, я сам лично напою её пойлом дружелюбных.       Улыбаюсь, махнув ему рукой, и закрываю за собой дверь. От кабинета Макса направляюсь прямиком в бар. По дороге пытаюсь мысленно разобраться, что же нас привело к тому, что мы имеем сейчас. Умом я понимаю, что толчком наверняка послужил её пейзаж страха, но у самого возникновения подобного страха должны были быть предпосылки, основания. И в нашем случае этим основанием, по всей видимости, являюсь я сам.       Мия не подпускает меня к себе даже на расстояние вытянутой руки, и глядя на её подавленное состояние, я просто не могу себя заставить, каким-то образом на неё надавить. Постоянно прислушиваясь к её чувствам, я чувствую только панический страх. Сегодняшняя симуляция была последней. Завтра неофитам дается день передышки. Надеюсь, на этом мои, наши мучения закончатся и всё вернётся в норму.       Хотя, не уверен, что за эти дни я не свихнусь окончательно. Отсутствие тактильного контакта с девчонкой буквально убивает меня, я не могу спать, и практически не ем, не считая энергетических коктейлей, которые взял у дока, чтобы вовсе не свалиться. И размеры дыры в моей груди медленно, но верно приближаются к размерам Чикаго.       Наконец, погружённый в свои, не слишком радостные, мысли, захожу в бар. Вечер только начинается, а Бесстрашие уже здорово разгулялось. Усевшись на высокий стул, за стойку к Джареду, достаю сигарету и закуриваю. Бармен, поприветствовав меня рукопожатием, наливает бурбон и подталкивает мне стакан. Едва успеваю донести его до рта, положив сигарету на край пепельницы, как боковым зрением вижу, что у меня появился сосед. И это ни кто иной, как Фор собственной, мать его, персоной.       Поздоровавшись с Джаром, он кивает ему на мой стакан, и тот наливает ему порцию вискаря. Одновременно влив в себя янтарную жидкость, возвращаем тару на стойку, я делаю глубокую затяжку, а Фор жестом просит бармена, повторить.       — У блондинки снова заскок? — почему-то первым решаю начать разговор.       — Типа того, — обреченно вздыхает. — Она решила, что мне не хватает личного пространства, — ухмыляется, крутя в руке стакан с бурбоном. — Вот только у меня забыла спросить, так ли это. Просто вытолкала, развеяться.       — Трис молоток, — говорю с усмешкой. — А вот меня не удостоили такой чести, как объяснения, — опрокидываю в себя вискарь.       — Она так и не подпускает тебя? — спрашивает Фор, и я отрицательно качаю головой. — Почему?       — Сказал же, понятия не имею, — тушу сигарету.       — И ты не попытался, прижать её и выяснить? — приподнимает бровь. — Ну как ты это обычно делаешь, в своей собственной манере, — засранец скалится, но сейчас меня это почему-то не бесит.       — Если через два дня ничего не изменится, видимо, придётся. Иначе я просто свихнусь, — делаю глоток, допивая третий стакан, и Фор повторяет мои действия.       — А ты не пробовал, не пытаться, сразу её трахнуть, а просто для начала поговорить? — смотрит на меня исподлобья и улыбается. — Ты вообще в курсе, что язык тебе дан не только для того, чтобы засовывать его девушкам в рот, — делает задумчивый вид, потом продолжает. — Или куда ты там его ещё засовываешь?..       — Сука, — рычу, улыбаясь в ответ. — Если бы ты чаще свой засовывал, Трис бы не выставляла тебя развеяться, — снова врезаем по стакану.       — Блять, у тебя на всё найдётся достойный пошлый ответ, — ржёт. — Вот, что значит, бывший эрудит, — поднимает указательный палец вверх.       Собираюсь уже в ответ подъебать его чем-то, типа: «Не всем же быть убогими», но почему-то осекаюсь и только делаю знак Джареду, повторить. Бармен, как и добрая половина посетителей бара, смотрит на нас с Фором, как на каких-то, давно вымерших животных, и я понимаю причину. Только сейчас начинаю осознавать, на сколько глупым ребячеством была моя неприязнь к нему.       — Я тут обратил внимание на одну вещь, — говорит Фор, пьяно сощурив один глаз, когда вторая бутылка уже подходит к концу. — Когда ты говорил сегодня о Трис, ты несколько раз назвал её по имени, и всего раз блондинкой.       — Оказывается, имя твоей жены не трудно запомнить, — отвечаю, кидая на него косой взгляд. — Мой эрудитский мозг наконец справился с этой задачей, — Фор как-то не весело посмеивается в ответ, и я продолжаю. — Она помогла нам во время пейзажа, — говорю, закурив и сделав затяжку. — Это немного подстегнуло мою память.       Делаю глубокую затяжку, и выпуская в воздух белые клубы горького дыма, чувствую, как начинает кружиться голова. Понимаю, что уже изрядно накидался. В другое время бутылка в лицо показалась бы сущей мелочью, но сейчас слишком много факторов, влияющих непосредственно на мою выносливость, наложились друг на друга.       Вдруг в какой-то момент где-то, глубоко в груди, сжимается тугой комок, и я понимаю, что просто до одури хочу домой. До такой степени, что я просто не в силах, усидеть на месте. Тушу сигарету в недопитом стакане и слезаю с высокого стула.       — Кажется, мне пора домой, — говорю, когда встречаю недоумённый взгляд Фора.       — Ты ведь что-то почувствовал? — спрашивает он, по привычке покручивая на стойке стакан.       — Я не знаю… Не уверен. Просто если выпью ещё, тебе придётся тащить меня до квартиры, а пока не готов к таким близким отношениям, — криво ухмыляюсь.       Пожав его руку, машу Джареду, который занят другими посетителями, и выхожу из бара. Нетвёрдой походкой добираюсь до квартиры и выудив из кармана ключ-карту, открываю дверь.       Сердце уже колотится, отбивая набат о грудную клетку, и отдаваясь гулким стуком в ушах. Я почувствовал девчонку, едва только поднялся на этаж. Судя по всему, она тоже знала, что я рядом. Едва делаю шаг вперёд, как Мия вскакивает с кровати, но застывает в нерешительности посреди комнаты.       В два шага сокращаю расстояние между нами и обхватив её лицо ладонями, впиваюсь в её губы. Сразу углубляю поцелуй, запустив язык в её ротик, и начинаю стонать от облегчения. Как будто все эти пять дней мою грудь что-то сдавливало, не позволяя полноценно вздохнуть, а сейчас этот груз пропал.       Не разрывая поцелуй, поднимаю её на руки и несу на кровать. Вся наша одежда в считанные секунды оказывается на полу, и я с глухим рычанием наваливаюсь на девчонку. Сразу начинаю покрывать поцелуями её шею, спускаясь к груди. Мия блаженно стонет, когда я втягиваю в рот призывно торчащий розовый сосок и начинаю ласкать его языком. Слегка прикусываю, и она вскрикивает, зарывшись пальчиками в волосы на моей макушке.       — Эрик, пожалуйста, — стонет она громко, но я и сам чувствую, что уже не способен на дальнейшие нежности.       Она обвивает ножками мою поясницу, и я сразу вхожу в неё, заполняя собой её горячее тело.       — Как же я скучал по тебе! — хриплю на выдохе и сразу начинаю двигаться, глубоко вколачиваясь в нежную плоть.       Не могу отвести глаз от её лица, на котором написано такое же блаженство, какое испытываю я сам. Прислушиваюсь к её чувствам и буквально сгораю от наслаждения, схожу с ума от нежности, которую она излучает. Продолжаю движения, и Мия двигает бёдрами мне навстречу. Впиваюсь поцелуем в её губки, ласкаю языком её язычок, втягивая его в свой рот и играя с пирсингом. Девочка стонет мне в губы, а я, не отрываясь от её ротика, толкаюсь в неё всё глубже.       Мия впивается ноготками в мою спину, оставляя наверняка глубокие борозды, и я почти взвываю от наслаждения, которую приносит мне эта сладкая боль. Кончаю глубоко в неё с хриплым стоном, и она тоже выгибается подо мной, получив оргазм. Подождав, пока утихнут спазмы внутри её тела, выхожу из неё, растянувшись рядом на постели. Жду, пока восстановится дыхание и способность, хоть немного мыслить.       Понимаю, что кажется хмель полностью исчез, как только я зашёл в квартиру и вдохнул её запах. Теперь я чувствую опьянение совершенно другого рода. Голова идёт кругом от чувств, которые меня переполняют, но дурацкое чувство обиды всё портит, и я понимаю, что оно именно моё собственное.       — Почему, Мия? — обращаюсь к ней, не дожидаясь, пока она заговорит первой. — Почему ты отталкивала меня? Что я сделал не так, и что изменилось сейчас? — поднимаюсь на локте, и заглядываю в её глаза.       — Дело совсем не в тебе, малыш, — говорит она, из её глаз вырываются слёзы, и я чувствую всю глубину её сожаления. — Просто, я так боялась, что он может навредить тебе!       — О ком ты говоришь? — задаю вопрос, хотя знаю ответ.       — О моём отце, — тихо отвечает она.       — Откуда ты…       — Подслушала ваш разговор, когда он приезжал в последний раз, — говорит она, и я понимаю, что видимо был настолько зол в тот день, не не успел почувствовать её присутствие.       — Господи! — сажусь на постели, обхватив голову руками. — Ты хоть понимаешь, что я чуть не свихнулся за эти пять дней?! Я не спал, не жрал! — говорю с надрывом, она плачет сильнее, но её боль только подстёгивает меня. — Мия, я постоянно чувствовал твой страх и думал, что сам являюсь его причиной!       — Прости, малыш! — она кидается ко мне, и обнимает, изо всех сил прижимаясь мокрой щекой к моей спине. — Мне так жаль! — продолжает плакать навзрыд и моё сердце сжимается так болезненно, что из груди вырывается глухой стон.       — Иди ко мне, — говорю хрипло, подняв руку, и она тут же ныряет под неё в мои объятия. — Нам нужно учиться, общаться не только с помощью секса, — криво ухмыляюсь, поглаживая её по плечу.       Сидим так какое-то время, пока Мия наконец не успокаивается. Вдруг она отстраняется, смотрит мне в глаза, и от её улыбки моё сердце подпрыгивает, готовое выскочить из груди.       — В холодильнике есть шоколадный торт, — говорит она, слезая с кровати и топая через комнату голышом. — Я выпросила в столовой. Сказала, что для тебя, и они положили большой кусок, — приносит тарелку с тортом и ложку.       Она садится, облокотившись спиной на изголовье и вытянув ножки, а я кладу голову на её колени. Чувствую такое умиротворение, какое не ощущал наверное никогда в жизни. Мия ставит тарелку с тортом на тумбочку рядом и кладет мне в рот кусочек, а я блаженно закрываю глаза и начинаю мурчать от вкуса сладости, и от того, что она поглаживает пальчиками мой лоб, тут же зарываясь ими в волосы.       — Ты сейчас похож на огромного кота, — говорит она и смеётся, и я понимаю, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался.