Родственные души...

Pov Эрик       — Почему твои люди смотрят на меня, как на привидение? — спрашивает брат, оглядываясь краем глаза на Юрая и Фора, которые идут позади нас.       — Понятия не имею, — пожимаю плечами, стараясь сохранять безразличный вид. — Может, просто они не представляют меня в домашних тапочках и пижаме за завтраком в уютном кругу семьи.       — Что значит, не представляют? — Линкольн хмурится. — Не почкованием же ты на свет появился. Одно дело прервать все родственные связи. Так делают многие, кто покидают свои фракции. А другое дело, иметь прошлое, как у всех нормальных людей.       — Ключевое слово «нормальных», брат, — говорю, открывая дверь сарая. — Но это точно не про меня.       — Эрик, я конечно наслышан о Втором Лидере фракции огня, — отвечает он добродушным тоном, чем начинает меня бесить. — И я принял твоё нежелание, жить прошлым. Если ты не заметил, мы ни разу тут с тобой не пересекались. Хотя, в Дружелюбии ты не редкий гость. Но всё это вовсе не говорит о том, что ты…       — Линк, давай договоримся, — перебиваю его, положив руку на ящик, в котором уже чувствую движение. — Я позвал тебя не потому, что вдруг воспылал братскими чувствами и желанием, вновь обрести семью. Мне нужны только твои навыки, препарировать всё, что передвигается на четырёх конечностях.       Стараюсь подавить негодование. Вот, значит, как… Значит, это я не пожелал жить прошлым? Ну-ну, братец. Блядское сучилище с вечно смеющимися глазами! Если бы ты только знал, чего мне стоило, каждый раз приезжать сюда и стараться, с тобой не пересечься! Сверлю его взглядом, но ему, похоже, плевать на моё раздражение. Внимание брата приковано к чёрному ящику, который уже, практически, ходит ходуном.       — Мне говорили, что оно издаёт жуткие звуки, — говорит он тихо, почти шепчет, не сводя глаз с места заточения твари. — Почему мы ничего не слышим?       — В ящике полная звукоизоляция, — отвечает Фор, наконец поняв, что наши семейные разборки окончены. — В таких обычно перевозят поисковых собак из Дружелюбия, — он протягивает Линку и мне наушники, у них с Юраем в руках такие же. — Сейчас мы откроем заслонку, и сможем рассмотреть её через решётку. Но тогда звукоизоляция будет нарушена, — надевает наушники и мы следуем его примеру.       Фор подходит и открывает заслонку. Вижу, как наполняются ужасом глаза Линкольна, и криво ухмыляюсь.       — У неё нет глаз, — говорит он, сглотнув подступивший к горлу ком. — Зато, кажется, мозгов дохрена, — рычу, глядя на чудовище, которое застыло на месте и явно прислушивается к происходящему. — Эти мрази хитрые, как черти.       Вдруг тварь начинает как будто вибрировать и вытягивает шею, подняв кверху тупую, усатую морду. Она начинает истошно вопить, и я понимаю, что наши наушники для неё — что мёртвому припарки. Все присутствующие хватаются за головы, и пятятся назад. Пытаюсь отступить на шаг, но чувствую, что каждая нога, буквально, весит тонну.       Смотрю на брата, который стоит к источнику звука ближе всех, и вижу, что у него начинает идти кровь носом, и закатываются глаза. Без секунды раздумий, лишь сделав над собой усилие, достаю пистолет и стреляю блядскому чудовищу в грудь. Тварь смолкает, захлёбываясь собственной кровью, и падает замертво. Несколько минут все приходят в себя, сняв наушники. Подхожу к Линку, осевшему на земляной пол, и протягиваю ему чёрный носовой платок, которые, благодаря Мие, с недавних пор поселились почти в каждом моём кармане.       — Ты в порядке? — спрашиваю, присев на корточки рядом с ним.       — Буду, — отвечает он, вытирая кровь с лица.       — Какого чёрта ты её пристрелил? — шипит на меня Фор, наконец обретя способность говорить, к моему великому сожалению. — Нужно было просто закрыть заслонку!       — Блять, убогий, ты совсем ёбнутый, или притворяешься? — говорю, глядя ему в глаза. — Мы опадлянились с самого начала. Когда вообще решили, что нужно притащить сюда эту мразь живой! Как ты себе представляешь, он бы смог её хоть немного изучить, если к ней невозможно приблизиться? — продолжаю сверлить его взглядом, ясно давая понять, что намерен непременно выслушать его гениальные предложения.       Какое-то время инструктор продолжает гневно сжимать челюсти, но постепенно его запал стихает. Он резко разворачивается ко мне спиной, и начинает нервно мерить шагами небольшое пространство помещения.       — Ведь это не проблема? — спрашивает Юрай, подойдя к Линкольну. — То, что она теперь дохлая, — кивает на ящик. — Её ведь всё равно пришлось бы умертвить рано или поздно.       — В нашем случае, лучше рано, — говорит брат, поднимаясь с пола. — Пока могу сказать только одно, — нервно сжимает в руке платок. — Она не похожа на мутанта. Слишком много в ней индивидуальных особенностей.       — Значит всё-таки эволюция постаралась, — почёсываю затылок.       — Не уверен, — отвечает он задумчиво. — Возможно, тут имел место человеческий фактор, — Линк наконец выходит из оцепенения и, надев перчатки, осторожно ощупывает череп твари в ящике. — Эрик, это похоже на принципиально новый вид. В нашем случае его могли вывести только искусственно.       От этих слов у меня почему-то пробегает по затылку неприятный холодок. Оглядываюсь на присутствующих. Фор напряженно сводит к переносице брови, уходя в свои мысли, Юрай выглядит растерянным и подавленным. Хотя, возможно, в его случае имеет место ещё какая-то причина, почему парень не в своей тарелке. Мысленно делаю заметку, что потом непременно должен выяснить, в чём дело. Не только потому, он мой подчинённый и один из лучших бойцов во фракции. Просто, этот мальчишка странным образом умудряется притягивать к себе людей. И, по всей видимости, даже я умудрился попасть под его чары.       — Значит, твоя задача, брат, как можно больше выяснить об этих тварях, — говорю, закрывая заслонку ящика.       Все вместе выходим из сарая, прикрыв за собой двери. Фор и Юрай сразу уходят вперёд, а мы медленно шагаем по дорожке в сторону домиков. Начинаю оглядываться по сторонам в поисках двух Канов, одного из которых я до жути хочу придушить, а вторую мне просто необходимо увидеть.       — Я слышал, что тебе недавно подфартило, — говорит брат, улыбаясь и глядя на меня исподлобья.       — Если в твоём понимании «подфартило» означает, быть постоянно на привязи, — отвечаю, криво ухмыляясь, — То мне действительно фартит с каждым днём всё больше, — на секунду задумываюсь и продолжаю. — Но меня всё устраивает. Как бы странно это не звучало, — наконец выхватываю взглядом девчонку, болтающую с подругой и Педрадом, и в груди уже привычно ёкает.       — Ты влюблён, брат, — заявляет он, проследив мой взгляд. — Не удивительно, что тебя устраивают эти узы.       — Не пытайся залезть мне в голову, брат, — шиплю я раздражённо, остановившись и впившись в него взглядом. — Ты слишком часто делал это в детстве. Но это время далеко позади.       — Эрик, хотя мы и не виделись много лет, но я тебя знаю, — смотрит на меня добродушно, и это бесит меня ещё больше. — Мне не нужно лезть тебе в голову. Достаточно заглянуть в глаза.       — Ты не знаешь ничего обо мне, — рычу прямо в его лицо, беспардонно вторгаясь в личное пространство. — Не заставляй меня жалеть о том, что я обратился к тебе за помощью. Меня и так это напрягает больше, чем нужно.       Отступаю на шаг, и Линк горько ухмыляется, но больше не произносит ни слова. Боковым зрением вижу, что к нам буквально подкрадывается мелкий засранец Авель, и таращится на нас во все глаза.       — И как я только раньше не заметил?! — говорит он, пялясь на нас по очереди. — Да вы же, как сраные Джекил и Хайд! — он замирает в нескольких шагах, но ближе подходить не рискует.       — Долбаёб. Джекил и Хайд — это один человек, — усмехаюсь, медленно двигаясь ему навстречу.       За его спиной вижу приближающуюся Мию. Девчонка явно спешит на помощь непутёвому братцу. Линкольн остаётся стоять на месте и наблюдать за происходящим. Маленький гадёныш пятится от меня, пока не упирается спиной в Юрая, который чудесным образом возникает позади него, выйдя из-за угла дома, к которому мы подошли. Педрад крепко сжимает его плечи, не позволяя сдвинуться с места.       — Я всё могу объяснить, — начинает лепетать мальчишка, испуганно озираясь то на меня, то на бесстрашного за спиной. — Я не хотел ничего дурного. Думаете, я бы умышленно накачал наркотой собственную сестру?! — ноет он, и я вижу, что Мия уже стоит рядом, взволнованно кусая губку.       Напряжённо смотрю на её рот несколько секунд, не в силах отвести взгляд, делаю шумный вздох и подхожу к Авелю вплотную.       — Вы тут жрёте эту хуйню круглосуточно, — рычу, взяв его за горло, но не сжимая сильно. — Все знают, что Дружелюбие — это фракция зелёных наркош. Нахрена ты припёр ей это дерьмо? — достаю из кармана пузырёк, который предусмотрительно прихватил из дома перед выходом.       — Я предупредил, что принимать можно в крайних случаях, — говорит он, цепляясь пальцами за мою татуированную руку. — Всего по капле.       — Она влила в себя половину, — говорит тихо Юрай, наклонившись к самому его уху. — Как думаешь, что случилось с ней после этого?       — Она рассказала мне, — говорит он, и я сильнее сжимаю его горло. — В общих чертах, — хрипит мальчишка, и у меня возникает чувство дежа-вю.       Мия кидается ко мне и, протиснувшись между мной и братом, обнимает меня, прижавшись всем телом. Мгновение помедлив, делаю глубокий вдох и разжимаю пальцы. Держу руку в воздухе, как будто не зная, что с ней делать, но всё же, вздохнув, опускаю на её голову, зарываясь пальцами в мягкие волосы.       — Съебись с глаз моих, — рявкаю, делая знак Педраду, чтобы отпустил мальчишку.       Мия поднимает на меня глазки и хитро улыбается, снова уткнувшись в мою грудь лицом. Понимаю, что маленькая засранка мной манипулирует, но просто не могу злиться. Юрай отпускает Авеля и, развернувшись, уходит. Линкольн, многозначительно покачав головой и улыбнувшись, уходит следом, оставив нас втроём. Пацан продолжает стоять, недоверчиво на меня поглядывая.       — Тебе мало? — рычу недовольно. — Сказал же, съебись. Но далеко не сваливай. Мне нужно кое о чём у тебя спросить.       Мальчишка кивает и убегает так быстро, что только сверкают его дружелюбные пятки. Сжимаю легонько волосы на затылке девчонки и заставляю её запрокинуть голову.       — Я же не могла позволить тебе, обидеть моего брата, — говорит она, глядя мне в глаза.       — Ты мной манипулировала на глазах у моего бойца, — шиплю, склонившись к её губкам. — Маленькая, хитрая сучка. Я не прислушался к твоим чувствам и потерял бдительность. Больше этого не повторится, — впиваюсь грубым поцелуем, вылизывая языком её ротик, прикусывая сладкие пухлые губы. Чувствую, как тесно становится в паху и как возрастает её возбуждение, и так же резко отрываюсь от её рта, на что она разочарованно вздыхает.       — О чём ты собираешься говорить с Авелем? — спрашивает она, всё ещё тяжело дыша, пока мы обходим дом.       — Не твоё дело, — рявкаю, не глядя на неё. — Ты мне сегодня будешь отрабатывать своё поведение во всех возможных позах, — всё-таки кидаю на неё взгляд и вижу в карих глазах такую похоть, что едва сдерживаюсь, чтобы не трахнуть сучку прямо здесь.       — Не представляешь, как я этого боюсь! — говорит она осипшим голосом, и я чувствую, как уже зашкаливает её желание.       — Сучка! — рычу, повернувшись к ней спиной, и направляясь в сторону беседки, где сидят Авель и Линкольн с Фором.       Не тороплюсь и глубоко дышу, стараясь унять бешенный пульс. Наконец немного успокоившись, подхожу ближе к беседке и подзываю жестом мелкого Кана, мальчишка плетётся, перестав улыбаться и обречённо вздохнув. Подойдя ближе, он останавливается от меня на почтительном расстоянии и недоверчиво смотрит.       — Да не ссы, — говорю, нахмурившись. — Я тебя не трону. Просто хочу задать вопрос на счёт вашего зелья.       — Ты же не собираешься?..       — Я похож на ёбнутого нарика? Конечно я не собираюсь сам его пить! Но всё же… — подхожу к нему чуть ближе и говорю совсем тихо. — Сколько нужно его выпить мужику, чтобы оставаться при памяти и в адеквате, но при этом быть не просто дружелюбным дурачком? — приподнимаю бровь. — Ну, ты меня понял…       — Конечно понял, — расплывается в улыбке до ушей. — Судя по всему, объектом шутк, и не иначе, как будет тот смуглый парень? — косится в сторону Педрада, который как обычно висит на турнике.       — Вот это тебя совсем не ебёт, — огрызаюсь. — Схуя ты решил, что именно он? — интересуюсь, не понимая, как он спалил мои намерения.       — Так он тут единственный, кому есть к кому обратиться за помощью в случае… — краснеет. — Сам понимаешь…       — Допустим, не единственный, — ухмыляюсь.       — Вот попрошу, не надо только обсуждать со мной эту сторону жизни моей сестры, — морщится недовольно.       — Я ничего с тобой не собираюсь обсуждать, — отвечаю, начиная злиться. — Я задал тебе простой вопрос и ни как не дождусь ответа.       — Десять капель, — говорит он поспешно, заметив моё раздражение. — Он останется при памяти и после того, как выпьет, и на следующий день, когда очухается, — на миг задумывается, а потом продолжает. — А его девушка точно это потянет? — вскидывает бровь.       — Я же потянул, — скалюсь язвительно. — Она бесстрашная. Потянет, у неё не будет выбора.       Довольный своей грандиозной идеей, даю понять Авелю, что разговор окончен. После совместного ужина мы провожаем брата Мии и Линкольна обратно к Куполу и расходимся по своим делам. Мы с Педрадом и Фором сидим в беседке, решив опрокинуть по паре стаканов «дружелюбного» бухла. Чувствую жуткое напряжение в мышцах спины и плеч, почти граничащее с болью, и понимаю, что после своего последнего визита к Тори я уже и забыл, что такое массаж.       Инструктор всё ещё сохраняет недовольную мину, но уже понемногу со мной разговаривает. После приличной дозы алкоголя мне от чего-то становится не по себе от того, что я снова, в порыве злости, назвал его убогим, но, конечно, извиняться я не намерен.       Вижу, что их обоих так и распирает, спросить меня на счёт Линкольна, но они мужественно молчат.       — Что, даже не доебётесь с расспросами о брате? — приподнимаю бровь.       — А ты ответишь? — Фор смотрит исподлобья, ухмыляясь.       — Нет.       — Тогда, нахрена зря сотрясать воздух?       Пожимаю плечами и закрываю тему. Периодически вылавливаю взглядом девчонку, которая, то просто сидит рядом с нашим домиком и чешет метлой с подружкой, то они вместе метают ножи. Мия занимается чем угодно, но на меня не обращает ни малейшего внимания, и это меня начинает раздражать. Помимо раздражения, к тому же, снова чувствую желание. Пялюсь на её идеальную упругую попку, обтянутую легенсами, и в паху становится тесно. Спустя десять минут я уже буквально сгораю от дикой похоти. Сучка явно это чувствует, но продолжает меня игнорировать, играясь со мной, как течная кошка.       Наконец меня всё это порядком заёбывает и я, ни с кем не прощаясь, поднимаюсь и направляюсь к дому. Поравнявшись с девчонкой, останавливаюсь и молча беру её за руку.       — До завтра, Тами, — говорит она, сделав обречённый вид, хотя, я точно чувствую, что её уже почти трясёт от предвкушения наказания, которое я ей обещал.       Как только заходим в дом, сразу замыкаю дверь, всё так же молча толкаю Мию к стене и сразу начинаю срывать с неё одежду. Стаскиваю через голову её обтягивающий топ, под которым нет лифчика, и, присев, снимаю с неё легенсы вместе с трусиками, попутно лизнув её промежность, на что девчонка издаёт громкий стон.       Поднимаюсь и она трясущимися пальчиками расстёгивает болты моей ширинки. Стягиваю футболку за ворот и тяжело дышу, наблюдая за её усилиями. Наконец застёжка поддаётся, и Мия сразу запускает ручку в мои штаны, обхватив стояк своими нежными пальчиками. Толкаюсь членом в её ладошку и закатываю глаза с блаженным глухим рычанием, но моей выдержки хватает не на долго.       Когда она начинает ласкать головку большим пальчиком, размазывая по ней выступившую смазку, моё терпение летит ко всем чертям. Резко подхватываю её под попу и, прижав к стене спиной, вхожу в её тело, толкаясь так глубоко, как могу. Мия, вскрикнув, впивается поцелуем в мои губы, и я отвечаю ей, жадно и грубо исследуя языком её ротик.       Сразу начинаю вбиваться в неё, задыхаясь от возбуждения. Она отрывается от моих губ и сладко стонет, откинув голову назад, царапая ноготками мои плечи и спину. Одновременно приходим к пику, но я пока не готов останавливаться.       Не покидая её сладкого тела, несу девчонку к столу, который, на удачу, оказывается пустым. Выхожу из неё, но только для того, чтобы развернуть спиной к себе. Мия ложится грудью на стол, и я снова вхожу в неё, на этот раз сзади. Трахаю её без тени нежности, не могу утолить свою похоть, которая, кажется, не только не утихает, но и разгорается всё сильнее.       Продолжаю долбиться в её киску, с силой сжимая пальцами ягодицы, оставляя на них новые синяки поверх прежних. Мия громко стонет, а я приподнимаю её правую ножку коленом на стол, грубо сминая внутреннюю сторону её бедра. Завожу вторую руку под её животик и едва начинаю ласкать её между ног, как она получает оргазм. Как обычно, кончаю вместе с ней, но продолжаю раздражать пальцами её клитор.       — Эрик, Боже! — кричит она, извиваясь на столе.       — Бля! — выкрикиваю, сходя с ума от ярких ощущений, захлёбываясь наслаждением.       Не выходя из неё, стою, пытаясь восстановить дыхание, а Мия лежит, распластавшись на столе, и блаженно постанывает. Немного отдышавшись, наматываю на кулак её волосы и притягиваю её к себе для поцелуя. Потом выхожу из её тела и поднимаю девчонку на руки.       — Мне нужен массаж, — говорю хрипло, посадив Мию на кровать и растягиваясь на постели кверху задом.       — У меня тут нет всяких ароматических штучек, к которым ты привык, — бурчит она, явно намекая на Тори, и я явно чувствую её обиду и ревность.       — От тебя мне достаточно твоих пальчиков, — говорю, приподнявшись, чтобы видеть её лицо. — Тебе не нужно особо извращаться, чтобы доставить мне удовольствие.       Засранка улыбается, тут же успокаиваясь, и толкает меня обратно мордой в подушку. Она садится на мои ягодицы, и уже только от ощущения её голой попы и влажной киски я понимаю, что, кажется, массаж продлится не долго.       Мия сначала поглаживает мою спину, слегка надавливая, разогревая кожу, потом привстав, тянется к плечам, массируя напряжённые мышцы. Все её действия доставляют такое наслаждение, что я начинаю мурчать, как мартовский кот. Но, самое главное, что из тела постепенно уходит напряжение и боль.       — Скажи, где болит сильнее всего, — спрашивает она, разминая шею, и спускаясь вниз по позвоночнику.       — Ещё поясница, — говорю, понимая, что снова уже на взводе.       Стараюсь лишний раз не двигаться, потому что стояк от этого трётся о простынь. Мия массирует поясницу, и боль из неё сразу уходит. Она будто вытягивает её своими умелыми пальчиками. Но при давлении на поясницу мой член сильнее упирается в постель, к тому же она ёрзает своей киской по моему заду, и я от этого уже схожу с ума.       Резко переворачиваюсь под ней и сразу насаживаю девчонку на свой стояк. Мия вскрикивает и начинает двигаться, откинувшись назад и опираясь руками на мои ноги. Поднимаюсь, приняв положение сидя, и наклоняюсь к её груди, сразу втягивая вершинку в рот. Девочка стонет, продолжая двигаться на мне, а я ласкаю языком затвердевший сосок.       На этот раз периодически сдерживаю её движения, желая растянуть наслаждение, но хватает моей выдержки не на долго, и наконец, перевернув её и подмяв под себя, я уже начинаю вколачиваться в неё, входя глубоко, заполняя её собой до основания. Смотрю на девчонку из-под ресниц и снова задыхаюсь от чувств, которые вдруг накатывают, буквально сметая меня, как ураган. Кончаю в неё с громким стоном, едва сдерживая порыв, рассказать ей о том, что влюблён в неё по уши.       — Я люблю тебя, — шепчет она сбивчиво, не успев восстановить дыхание после очередного оргазма, уткнувшись лицом мне в шею. — Я всегда и среди всех выберу только тебя. И это не потому, что так решила судьба. Так решила я.       От её слов весь покрываюсь мурашками и чувствую, как плавлюсь от нежности. Но конечно же молчу, только сильнее прижимая её к себе. Понимаю, что готов пойти наперекор всему и всем ради этой маленькой девушки, которая, каким-то непостижимым образом, каждый раз умудряется меня приручать.