Родственные души...

Pov Мия       — Я не знала, что у тебя есть брат, — говорю ему, когда немного успокаиваю дыхание, и, просто решив наконец нарушить тишину, ведь он так и не ответил ничего на мои очередные признания, хотя, я уже давно смирилась.       — Ты ничего не знаешь обо мне, — говорит он тихо, зарывшись лицом мне в шею.       — Я как раз об этом и говорю, я ничего не знаю о тебе, — пытаюсь поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но Эрик сильнее сжимает меня в объятиях, кажется, совершенно не желая, чтобы я видела, что сейчас творится в его глазах.       Покорно лежу, но прислушиваюсь к его чувствам.       — Не делай этого, Мия. Ты знаешь достаточно, чтобы мы могли спокойно жить дальше, большего не надо.       — Но я хочу знать, Эрик, — шепчу, задыхаясь от силы давления и обиды.       — Тема закрыта. Спи.       — Я не хочу спать, — пытаюсь освободиться, и он разжимает руки. Поднимаюсь и бегу в ванную, даже не глядя на него. Смотрю на себя в зеркало и, почему-то, хочу плакать. Включаю воду в душе, тряхнув головой и прогнав ненужные слезы, ступаю под тёплые струи.       Вытираю волосы, когда он стучится в дверь, и это так необычно и ново, что я замираю на долгие секунды.       — Мия, ты в порядке? — спрашивает хрипло.       — Да, — говорю еле слышно. — Уходи.       — И куда мне уйти на ночь глядя? — продолжает он через дверь.       — Не знаю, куда хочешь, — отвечаю, прикусывая губу. Конечно, я совсем не хочу чтобы он уходил.       Он резко открывает дверь и замирает, глядя на меня в упор.       — Я не играю в эти игры, — шипит, сверля взглядом.       — Отлично, я тоже, — говорю, гордо приподняв подбородок.       Эрик сжимает челюсть, и я вижу, как играют желваки. На таком красивом и суровом лице это выглядит невероятно сексуально. Забыв о своей злости, облизываю губы, уже глубоко и часто дыша. Мой пульс пускается на перегонки с желанием, и это действительно похоже на безумие, хотя, какая к черту разница, если это безумие одно на двоих, как сказал однажды он сам.       Эрик делает шаг ко мне, и я делаю другой, чтобы поскорее оказаться снова прижатой к его груди, чтобы скорее почувствовать вкус его губ, его тепло и наконец его нужду во мне. Мой Лидер поднимает меня на руки и сажает на край тумбы рядом с раковиной, впиваясь одновременно в мои губы грубым, требовательным поцелуем. Отвечаю на его поцелуй, переплетая наши языки и разводя бёдра шире, чтобы снова принять его в своё тело, которое, кажется, уже просто не может без него.       Он входит в меня одним толчком, заполняя до основания, причиняя сладкую боль, от которой я начинаю стонать в его рот, впиваясь ногтями в крепкие плечи. Эрик двигается во мне всё быстрее, придерживая мои бёдра, натягивая на себя так, как ему хочется, так, как мне безумно нравится.       Мне нравится всё, что он со мной делает, как целует и кусает нежную кожу на шее, как всасывает в рот мои соски поочереди, как он стонет от наслаждения, как рычит в порыве страсти и как произносит моё имя, кончая.       Я больная, я заболела им, и это делает меня счастливой. Он снова находит мои губы, и я втягиваю в рот его сладкий язык. Не могу остановиться, ласкаю его язык своим и сосу, как делаю это с его членом, и он рычит, ускоряя движения. Наконец я разлетаюсь на части от оргазма, он тоже кончает глубоко внутри меня, с моим именем на губах, сделав ещё пару движений, чтобы продлить наше наслаждение. Затем поднимает меня на руки и, не покидая моего тела, относит на постель.       Смотрю на спящего Лидера, и не могу налюбоваться. Он такой красивый, такой милый, когда спит. Напоминает беззаботного парнишку, а не грозного Лидера фракции огня, каким он является.       Слушаю его тихое сопение и птичек за окном, наслаждаясь моментом. В такие минуты я особенно счастлива. Пытаюсь представить, какой могла бы быть наша жизнь, если бы мы остались жить здесь навсегда. Возможно, мы бы могли быть счастливы здесь, в далеке от остального мира.       Он бы мог работать на поле, мы бы растили наших детей, и, возможно, он даже отрастил бы усы. Улыбаюсь своим мыслям, пытаясь представить его с усами. Решаю, посмотреть, как они ему пойдут. Беру прядь своих длинных волос и подношу к его лицу, почти касаясь верхней губы. Действительно, ему подходит. Убираю волосы от него подальше и кусаю губу от ненормальной идеи, которая, не пойми откуда, вдруг возникает в моей больной голове.       Встав с постели, на цыпочках подхожу к шкафу, открываю тихо дверцу и, выудив коробку со всем необходимым для эпиляции и футболку с джинсами, захожу в ванную, беру холодный воск, ножницы и ленту. Отрезаю кончики своих волос, осторожно прикладываю на ленту, затем ложечкой достаю воск и согреваю его зажигалкой. Закончив, заливаю его поверх ленточки. Жду минуту, чтобы он остыл, и осторожно сдираю уже готовые усики. Понимаю, что у меня плюс-минус две минуты прежде, чем воск окончательно остынет, или Эрик проснется и придушит меня. Снова на цыпочках выхожу в комнату, как можно осторожней прикладываю усы на законное место и пулей вылетаю на улицу, захватив своё оружие.       Стоит мне выбежать, как шесть пар глаз поворачиваются ко мне и смотрят как на полоумную. Стреляю пару раз в воздух, подбегая ближе к Фору и озираясь на дверь нашего дома. Туда же таращатся остальные Бесстрашные, и Лидер не заставляет себя ждать.       Он появляется в дверном проёме, в одних полурасстегнутых джинсах, и спросонья пытается понять, что случилось. Выстрелы и мой смертельный страх, видимо выбили его из колеи.       — Что, блядь здесь происходит?! — орёт, пока я пытаюсь укрыться за инструктором, который косится на него с довольной ухмылкой. Тами и вовсе, ржёт как сумасшедшая, пока трое лихачей отводят взгляды и смотрят куда угодно, но только не на Эрика.       — О, Лидер, а тебе идёт, — комментирует Юрай с весёлой улыбкой. — Весьма креативно и стильно.       Трое парней сразу же разбегаются, кто куда, дабы Лидер не заметил их смех, который так и рвётся на ружу из прикрытых руками губ. Фор по прежнему улыбается, пока Эрик ждёт ответа на свой вопрос. Тами наконец перестаёт смеяться, когда до неё доходит степень опасности, которая нависла над её подругой, надо мной.       — Блять, да что за… — рычит Эрик, брезгливо морщась, и тянется рукой, чтобы выяснить причину дискомфорта на своем лице. -…хрень, — заканчивает он глубокомысленную фразу, вернее, риторический вопрос. Сдирает с лица мой шедевр, громко и витиевато матерится и ищет меня глазами. — Мия!       Его голос звучит совсем не дружелюбно, и у меня по затылку пробегает холодок вперемешку с возбуждением от мысли о том, что сейчас я отгребу по полной. А каким именно способом меня накажет Лидер — я нисколько не сомневаюсь. Тем не менее, инстинкт самосохранения оказывается сильнее здравого смысла, и я продолжаю стоять за Фором, не двигаясь с места, пока не чувствую его приближение, как оказывается, поздно.       Эрик хватает меня за плечи и с силой встряхивает, как кусок ветоши, поставив меня прямо перед собой.       — Значит тебе скучно? — его вопрос снова звучит риторически, и я предпочитаю отмалчиваться. — Что ж, — приподнимает бровь. — Сейчас я тебя развеселю.       Пока Лидер тащит меня за локоть через небольшое пространство между моим укрытием и нашим домом, успеваю уловить то, что он совершенно спокоен. И этот самый факт вдруг вызывает во мне панику. Он заталкивает меня в дом и запирает за нами дверь. Прислонившись двери, скрещивает руки на груди и наконец смотрит мне в глаза, пока я пытаюсь слиться со стеной.       — Тебе скучно, Мия? — повторяет вопрос, внимательно вглядываясь в моё лицо.       — Немного, мой Лидер, — шепчу, видя, что он что-то задумал, раз я всё ещё остаюсь в одежде.       — Тогда представь на секунду, каково мне, Лидеру Бесстрашия, торчать в полях Дружелюбия, — говорит он, и я чувствую вину, причём, за всё сразу. — Так что, развлеки меня, детка.       — Что ты хочешь, чтобы я сделала?       — Давай подумаем, — он отрывается от стены. — Как обычно развлекаются Бесстрашные?       — Пьют, трахаются танцуют, — говорю опуская голову.       — Сексом ты меня не удивишь, мы трахаемся чаще, чем всё Чикаго вместе взятое, — ухмыляется, и я заливаюсь краской. — Из тебя хреновый собутыльник, пить ты не умеешь. Остаётся одно, Мия, станцуй мне.       — И где я найду тебе музыку? — приподнимаю бровь, мысленно радуясь, что он оставит эту затею, но Эрик смотрит на стену поверх моей головы, и я тоже оборачиваюсь, вижу на полке маленькое старое радио.       Лидер подходит ко мне вплотную, протягивает руку и забирает радио, ставит его на стол и включает. Несколько секунд мы слышим только шум, но он продолжает крутить переключатель пальцем, и я не могу перестать смотреть на его руку. Не понимаю, как могут такие простые действия выглядеть так сексуально, хотя, о чём это я, Эрик весь так и источает секс. Он, словно чёртов мой личный афродизиак.       — Эта подойдёт, — говорит он, и я перевожу взгляд на его лицо, парень прикусывает губу прибавляя звук, и я слышу знакомую песню: «Sam Brown — Stop». Не могу сдержать улыбку, она старая, вернее сказать, даже древняя, но это одна из моих любимых, я под неё часами занималась гимнастикой и танцами. Эрик тем временем притягивает стул на середину комнаты и садится откинувшись на спинку.       — Давай посмотрим, чему вас там в Искренности учат.       — Хорошо, но только без рук, — предупреждаю его.       — Мне напомнить, что ты только что прилепила мне усы? — приподнимает колотую бровь.       Я молчу, понимая, что лучше не искушать судьбу, и начинаю медленно двигаться. Тело сразу повторяет знакомые до боли движения, и я растворяюсь в музыке и в его взгляде. Первым делом распускаю волосы, и они волнами падают к попе, опускаю руки по телу, лаская свою грудь, животик, бёдра, плавно переходя на ягодицы. Отвернувшись от него, наклоняюсь, предоставив ему вид на свою попу, и снова выпрямляюсь, повторяя движения по бедрам.       Стараюсь не смотреть на него, чтобы не кончить от перевозбуждения от его взгляда, полного огня и похоти, но чувствую всё это, чувствую, как он напряжен. Повернувшись к нему, расстегиваю молнию на своих джинсах и медленно спускаю их вниз, ласкаю свои голые ноги, бёдра, приподнимаясь, откидываю волосы с лица и встречаюсь с его глазами.       Если бы можно было трахнуть взглядом, я бы сейчас получала десятый оргазм. Он следит за каждыми моим движением из-под ресниц. Его красивые черты напряжены, руки на обтянутых джинсами бедрах, голая грудь поднимается и опускается часто. Эрик дышит как загнанный зверь, опасный хищник, и я просто растекаюсь от этого зрелища.       Подхожу к нему, грациозно, как делают кошки, упираюсь в стул между его раздвинутых колен, приподнимая под музыку подол своей футболки. Прежде, чем он увидит мою грудь, что сейчас в паре сантиметрах от него, я снова отворачиваюсь, стягивая вещьи отбрасывая её в сторону. Чувствую его горячее дыхание на своей голой спине и покрываюсь мурашками, слегка наклоняюсь и упираюсь попой в его ширинку. Не могу сдержать стон, когда чувствую его напряжённую плоть, трусь об него, продлевая сладкую агонию.       Опираюсь руками на его бёдра и откидываю голову назад, касаясь его плеча. При этом двигая попой на его члене. Его грудь тяжело поднимается и опускается и он толкается пахом навстречу моим ласкам. Отстраняюсь от него, глядя снова в глаза, и продолжая ласкать свое голое тело руками. Сжимаю грудь, и он делает глубокий вдох, поднимаю ногу, кладу на его плечо, и его дыхание становится поверхностным и с губ срывается рык. Но я не могу остановиться, касаюсь своей ножки на его плече, ласкаю кожу медленно поднимаясь вверх. Он следит за моими руками, и когда я дохожу до внутренней стороны бедра, Эрик сжимает кулаки.       Прикусывая губу, наклоняю голову на бок, мои волосы падают на его грудь, пока моя рука накрывает мою киску сквозь мокрые трусики.       Тихо постанываю, убирая ногу с его плеча, и, отвернувшись, завожу большие пальцы за резинку трусиков, медленно опуская их, оголяя попу. Наклоняюсь, почти касаясь пола руками, чтобы избавиться от ненужной материи, но в этот момент его сильные руки обхватывают мои бёдра, и Эрик тянет меня на себя, сажая на свою плоть.       Я вскрикиваю от наслаждения, а он заполняет меня до основания, растягивает, причиняя сладкую боль, когда упирается в преграду, глубоко внутри моего тела. Эрик сжимает меня, словно хочет остаться во мне навсегда так же сильно, как этого жажду я.       Откидываю голову назад, на его плечо, и тихо постанываю от наслаждения. Он сжимает мне грудь, кусает нежную кожу на шее, но не спешит двигаться, продлевает момент, пока я медленно, но верно сгораю от страсти.       — Эрик, — хнычу уже от нетерпения. — Любимый, пожалуйста, — целую его шею.       Он поднимает мои ноги, разведя бёдра шире, и начинает двигаться, вернее, поднимает и опускает меня на свою плоть, а я, как могу стараюсь помочь ему, опираясь на его бёдра. Спустя пару движений, я наконец получаю долгожданный оргазм, сжимаю его внутри себя, выкрикивая его имя, и он присоединяется ко мне, с утробным рычанием кончает во мне. Так и сидим, восстанавливаем дыхание. Эрик поднимает меня, ставит на ноги и встаёт сам.       — Где ты этому научилась? — хрипло шепчет мне в ухо, поднимая меня на руки и относя на постель.       — У нас в Искренности так развлекаются, — отвечаю, когда он кладет меня на постель и, сняв джинсы, наваливается с верху.       — Надеюсь, ты никому так не танцевала? — вдруг говорит серьезно. — Для твоего же блага, подумай хорошо над ответом.       — Любимый, ты мой единственный, кто это видел, — шепчу в его губы, притягивая его к себе за шею. Он подминает меня под себя и со стоном втягивает мой язык в свой горячий рот. Эрик входит в моё тело, снова сводя меня с ума, не могу насытиться им, и только могу мечтать и надеяться, что это никогда не закончится. Pov Эрик       После выходки мелкой засранки я весь день то и дело ловлю на себе многозначительные взгляды Юрая, и моя уверенность в том, что он, как никто другой, достоин задуманной мною шутки, крепнет с каждой минутой. Весь день проходит в свободных тренировках, чистке оружия, проверки состояния машин. В который раз замечаю, что в выходные, которые я проводил в Бесстрашии, даже простое шатание между спортзалом и квартирой приносило гораздо больше удовольствия и удовлетворения, нежели даже пара часов бездействия здесь.       Весь этот простор и иллюзия свободы напрягают меня всё больше. Наверное, так бы чувствовал себя хищник, родившийся и выросший в клетке, которого вдруг отпустили на вольные хлеба. И нет тебе привычного рациона, нет хозяина, который научит выполнять команды и почистит клетку. Да и самой клетки тоже нет. И остаётся только закрывать глаза и долгими ночами мечтать о том, как, вновь открыв их, ты увидишь родные, знакомые до боли, прутья.       Впервые в жизни я начинаю ощущать свою собственную тоску, и боюсь, что Мия очень скоро это заметит. Если уже не заметила. Именно по этой причине, вместо того, чтобы просто отдыхать, как я мог себе позволить в Бесстрашии, я весь день то и дело ищу занятия самому себе и, конечно же, всем остальным.       С каждым привозом еды из Купола я жду новостей от Линкольна, но когда вечером доставляют ужин, я получаю лишь короткое сообщение: «Есть кое-какие результаты, но нужно сделать дополнительные тесты. Всё расскажу завтра лично. Счастья тебе, брат.» Прочитав записку, криво ухмыляюсь и почему-то убираю её в нагрудный карман, предварительно аккуратно сложив вчетверо. Как выясняется, к записке прилагаются так же три бутылки вполне приличного вискаря, и я начинаю думать, что вечер, возможно, не так уж плох.       Ищу глазами Фора и нахожу, сидящим в беседке с мобильником. Судя по припизднутому выражению его физиономии, по всей видимости, он общается с Трис. Криво ухмыляюсь и показываю издалека три бутылки, которые держу за горлышки. Убогий довольно скалится и, спустя несколько мгновений, его разговор подходит к концу.       Подзываю жестом Педрада, который сидит на пороге нашего дома и развлекает девушек какими-то байками. Мальчишка не заставляет себя долго ждать и в мгновение ока оказывается рядом.       — Ого! Что за праздник? — почти с восторгом таращится на бутылки с чёрной этикеткой.       — Уже вечер, а я до сих пор не сдох от скуки, — протягиваю ему пузырь, решив не заморачиваться на стаканах. — Для меня это уже повод, чтобы выпить, — отвинтив пробку, протягиваю руку с бутылкой и звякаю по очереди горлышком с бутылкой Фора и Юрая. — Не пьянки ради, здоровья для…       — Как там поживает моя однокурсница? — спрашивает Педрад, обращаясь к Фору.       — Токсикоз начался, — инструктор делает большой глоток из горла и ставит бутылку рядом с собой. — Каждый час свидание с унитазом, мало приятного. Но ожидание стоит результата.       — Во как! — физиономия мальчишки снова расплывается до ушей. — Ты не говорил, что вы ждёте прибавления. Значит скоро во фракции станет на одного урождённого бесстрашного больше, — поднимает вверх бутылку, а потом делает глоток. — А что же вы с Мией? — вдруг обращается ко мне мальчишка, и у меня появляется ощущение, что меня застали врасплох.       — В каком смысле? — бурчу недовольно.       — В смысле того, чтобы пополнить фракцию новыми бойцами, — скалится засранец, и я в очередной раз ахуеваю от его непосредственности.       — Блять, Педрад, ты реально представляешь меня отцом семейства? — рычу раздражённо. — С подгузниками, пустышками и обосранными пелёнками?       — А ты считаешь, что у тебя есть выбор? — Фор включается в беседу. — Вы занимаетесь этим как кролики, всегда и везде. Если Мия забеременеет, что по твоему будет потом? — смотрит на меня своими, до оскомины честными и правильными, глазюками. — Просто интересно послушать твою версию развития событий.       Делаю большой глоток и закуриваю. Почему-то у меня не возникает желания, ни отвечать, ни даже просто огрызаться. Вдруг прикидываю, сколько времени мы с Мией уже вместе, и понимаю, что за всё это время она ещё ни разу не бортонула меня с сексом. Но я отлично знаю анатомию и физиологию. И мои познания не ограничиваются тем, что если тебе вспороли брюхо, то главное, не позволить всем двенадцати метрам твоего кишечника вывалиться наружу.       Я прекрасно знаю, что у женщин раз в месяц должны быть определённые дни. Судя по тому, что у мелкой засранки их до сих пор не было и в помине, она принимает препарат, разработанный Эрудитами для подавления репродуктивной системы.       Понятия не имею, почему, но вдруг чувствую укол обиды. На самом деле, дети никогда не были пределом моих мечтаний, но тот факт, что Мия не хочет их, меня бесит и напрягает. Мысленно обещаю себе, непременно поговорить об этом с девчонкой в ближайшее время и расставить все точки над «и».       Заметив моё замешательство, оба засранца наконец отстают от меня, меняя скользкую тему на более привычную. Какое-то время обсуждаем всё, происходящее в этих проклятых подземельях. Медленно потягиваем весьма качественный вискарь, который приятно согревает внутренности. Наконец понимаю, что пора бы привести в исполнение мой план с подъебательством болтливого засранца Педрада.       — Слышь, малой, сгоняй за водой, — киваю в сторону домов. — Пойло просто зверское. Горло жжёт.       — Будет сделано, мой Лидер! — чеканит он с добродушной улыбкой.       Поставив пузырь, Юрай уходит за водой, которая, конечно же, и в хую мне не тарахтела.       — Давно ты стал таким нежным? — Фор приподнимает бровь.       — Подержи, — протягиваю ему недопитую бутылку пацана, в которой осталось алкоголя как раз на несколько глотков.       Достаю из кармана пузырёк с сывороткой и, отвинтив на нём пробку, придерживаю бутылку в руках Фора и капаю в неё ровно десять капель.       — И нахуя? — интересуется он коротко.       — Сначала хотел просто подъебать, чисто от скуки. Теперь это будет ахуенным способом, хоть не на долго заткнуть засранцу его пиздлявый рот.       — Страшный ты человек, Лидер, — ухмыляется Фор и качает головой. — Мстительный. Тебе показалась смешной та хрень, которая творилась с Мией?       — Мия всосала половину пузырька разом, — убираю остатки зелья обратно в карман и ставлю бутылку на место. — А ему хватит и этого, чтобы всю ночь не слезать со своей подружки. Пусть лучше поработает членом, чем пиздит без умолку.       Наконец Педрад возвращается, держа в руках металлическую кружку, из которой мне приходится сделать пару больших глотков, чтобы не вызвать подозрений. Pov Мия       Надо сказать, мне очень повезло, как ни крути, после моей выходки Я всё равно осталась в выигрыше. После того, как Эрик ушел, я решила как всегда заняться уборкой, дабы хоть как-то убить время. Вскоре пришла Тами, подруга как только зашла, сперва стала разглядывать меня, словно ища доказательств, что я действительно в порядке, а не просто улыбаюсь ей, как дурочка, чтобы скрыть следы его наказания.       — Я в порядке, Тами, честно, — смотрю на подругу, пока складываю вещи в шкаф. — Он не обидел меня.       — Блин, это так утомляет, постоянно о тебе беспокоиться, — признается, садясь на кровать. — У меня чуть сердце не остановилось, когда я поняла, чего могла стоить твоя шутка.       — У меня тоже, родная, — улыбаюсь. — Поверь, мне на секунду показалось, что он точно придушит меня.       — Ну, зато теперь вся фракция будет говорить о тебе, как о самой бесстрашной.       — Ты преувеличиваешь, — смеюсь, вспоминая его усики.       — Нисколечки, Юрай именно так и выразился, он сказал что-то, вроде: «по-моему, у этой девочки яйца твёрже, чем у половины мужиков Бесстрашия».       — Серьезно? — смотрю на подругу удивлённо.       — Ага, а Фор согласно кивнул. Всё стоял, прислушивался, не пора ли артиллерию вызывать.       После короткой беседы мы с подругой решаем позаниматься во дворе, пока парни заняты своими делами. Эрик нет-нет бросает на меня короткие, многообещающие взгляды, которые невозможно игнорировать, и в итоге мне приходится раза три принять холодный душ.       В очередной раз, когда Тами уходит, чтобы обработать рану Юрая, я решаю рискнуть и поставить в банку собранные полевые цветы. Конечно, есть вероятность, что Эрик мне эту банку наденет вместо каски, но всё же, я думаю, рискнуть, ведь он может их и вовсе не заметить.       Беру нож и, набрав в банку воды, режу цветы по одной длине, и смотрю на Эрика в окно. Он беседует с Фором, а я не могу наглядеться. Все чаще ловлю себя на мысли, что думаю о будущем, рано или поздно, нам ведь придется пожениться и, возможно, завести детей. Сразу осекаюсь на мысли, что он может почувствовать меня, резко сжимаюсь, словно я морская раковина, и в этот момент вонзаю кончик ножа в свой палец.       Охнув, поднимаю взгляд на Эрика в ожидании его реакции, но её нет, совершенно. Словно он ничего не почувствовал. Смотрю снова на свой палец, с которого капает кровь. Как такое возможно? Собираюсь мыслями и пытаюсь открыться ему, и действительно, через секунду Эрик поднимает взгляд на меня и вопросительно смотрит. Открываю окно.       — Всё в порядке, я слегка порезалась, — он кивает и продолжает беседу.       Хожу по дому как сумасшедшая, пытаясь переварить, что только что случилось. Я закрылась от него, я смогла скрыть свои чувства, но как? Все мои знания о таких, как мы, говорят о том, что такое невозможно, по крайней мере, я не читала и не слышала ни об одном таком случае.       Собравшись мыслями, снова беру нож в руки, снова сосредоточено пытаюсь закрыться и, почувствовав это, вонзаю в палец остриё. Смотрю на Эрика, реакции ноль. Смываю кровь и открываюсь, на что слышу его рык.       — Блядь Мия, прекращай это! Ты и меня без пальцев оставишь! — орёт он на весь двор. Ошарашенная своей новой возможностью, сажусь на кровать и пытаюсь не выдать свой шок, сжимаю палец, чтобы болью маскировать свое смятение. Наконец мне удается отвлечься и заняться чем-нибудь полезным. Тами приходит к вечеру, и мы обсуждаем её работу и отношения с Юраем. Время летит незаметно и по этому, когда наконец приходит Эрик, мы обе подпрыгиваем от неожиданности.       — Тами, — говорит он, глядя на неё с издёвкой. — Тебе нужно спешить домой, там твой сосед по комнате нуждается в твоей… — достаёт из кармана флакончик зелья Дружелюбия. — Хммм… Помощи, — заканчивает предложение и бедная Тами, краснея, вылетает из нашего дома, как пуля, под его довольный смешок.       — Что ты сделал? — смотрю на него строго. — И зачем?!       — Он дохуя пиздит, так хотя бы будет работать другим местом, а не языком, — отвечает самодовольно. — А может и языком, — ухмыляется и падает на кровать в обуви и в одежде. Ложится на постели, подложив под голову руки, и закрывает глаза.       Мой мужчина здорово подвыпивший, и мне не остаётся ничего, кроме как, забраться на постель и снять с него обувь.       — Это было лишнее, малыш, — расшнуровываю его берцы. — Юрай и так без ума от неё. А в честь чего вы пили?       — Фор скоро станет отцом, — отвечает спокойно, удивляя меня, ведь я вовсе не ждала адекватного ответа. — Ты знала?       — Догадывалась, — признаюсь честно.       — А ты что думаешь по этому поводу? — вдруг спрашивает он, и мои пальцы замирают на его ширинке.       — О детях? — запинаюсь на слове, неужели он всё-таки слышал мои сегодняшние мысли. — Не знаю, я как-то не задумываясь об этом.       — Правда? Или ты просто не хочешь от меня детей? — спрашивает по прежнему лёжа с закрытыми глазами.       — Эрик, почему мы говорим об этом? -сажусь, выпрямив спину, и смотрю на него, теребя в руках край футболки.       — А почему нет? Так скажи мне, Мия, ты предохраняешься? — он наконец открывает глаза и смотрит на меня, в ожидании ответа.       — С чего ты взял? — спрашиваю, не зная, что ответить.       — Возможно, я не спец по женской физиологии, но не тупой, что-то я не припоминаю, чтобы у тебя были эти дни. Так ты ответишь на мой вопрос? — его голос становится более строгим, и теперь я по-настоящему напрягаюсь.       — Да, — наконец выдавливаю из себя, не в силах сделать вдох.       — Почему? Ты не хочешь от меня детей?       — Эрик, Господи! Я не буду отвечать! — говорю, отстраняясь и пытаясь подняться с кровати, но он хватает меня за локти и притягивает на себя, заставляя оседлать его бёдра.       — Ответь мне, — шипит мне в губы.       — Конечно я задумывалась о детях, — наконец отвечаю. — Но кем я буду для тебя, Эрик? Матерю твоего ребенка? Я что-то не слышала, чтобы ты делал мне предложения руки и сердца.       — Что за хрень ты несёшь? — выплёвывает он. — Я не говорю о женитьбе, я говорю о том, что ты не хочешь забеременеть от меня.       — Ты правда не понимаешь, что одно без другого невозможно? Вернее, невозможно для меня.       — То есть, ты не родишь мне ребенка, если я не женюсь на тебе?       — Ты хочешь ребенка? — спрашиваю, уже злясь не на шутку.       — Пока нет, но…       — Тогда для чего ты пытаешь меня? — чувствую, как уже готова разрыдаться. — Зачем всё это представление? — пытаюсь освободиться от его рук, мысль что он вовсе не хочет жениться на мне, и не хочет детей, причиняет такую адскую боль, что я готова выть. — Отпусти меня, — шепчу, больше не в силах удержать слёзы.       — Да что с тобой, чёрт возьми? — он встряхивает меня, словно это поможет. Сжимаю его руки, чтобы оттолкнуть от себя, но замираю от внезапной боли, ранка на пальце открывается и кровоточит. Опускаю голову на его грудь и тихо плачу. Pov Эрик       Полулежу на подушке, не двигаясь, и пытаюсь понять, нахрена я вообще накинулся на неё с претензиями. Можно подумать, обзавестись потомством, всю жизнь было пределом моих мечтаний. К тому же, сам нарвался на разговоры о свадьбе, к которым так же оказался не готов.       Мия плачет, уткнувшись личиком в мою грудь. Чувствую боль и беру её за руку. Вижу, что порезанный пальчик кровоточит, и, поднеся её ладошку к лицу, слизываю кровь, сразу почувствовав её солоноватый привкус. Обхватив пальчик губами, втягиваю его в рот, зализывая ранку языком, и тут же слышу, что девчонка перестала плакать. Теперь вместо обиды и боли, которая, кстати, полностью исчезла, её охватывают чувства другого рода.       Она поднимает на меня заплаканное лицо и облизывает губки, от которых я не могу отвести взгляд. Разжимаю губы, и она, поднявшись, проводит пальчиком по моему языку, потом по нижней губе, подбородку и ведёт вниз по шее. Моё дыхание мгновенно сбивается, и я сжимаю пальцами её ягодицы, сильнее прижимая её промежностью к своему паху. Не сводя с неё затуманенных глаз, продолжаю дышать ртом, а Мия с тихим стоном начинает ёрзать на мне и тереться о мой стояк, который всё ещё закован в джинсы.       Она отодвигается назад и начинает лихорадочно расстёгивать мою ширинку, а я в этот момент протягиваю руку и касаюсь её пухлых губ. Наконец справившись с ширинкой, Мия стягивает вниз мои штаны и одновременно обхватывает губками мои два пальца, сразу начиная их со стоном посасывать, лаская пирсингом подушечки. В то же время она освобождает мой стояк и поглаживает его ладошкой.       Схожу с ума от возбуждения и не могу отвести взгляда от всего происходящего. Мия выпускает изо рта мои пальцы и проводит языком по всей длине члена, но я резко притягиваю её наверх.       — Я хочу в тебя, — говорю хрипло и сдвигаю её трусики, сразу скользнув в её влажный вход.       Девчонка принимает меня со стоном, сжимая бёдрами моё тело, и начинает двигаться на мне. Приподнимаю вверх края футболки и Мия снимает её, сразу кинув на пол. Убираю её ладошки от своего тела и прикладываю их к её упругой груди. Она сразу понимает моё желание и начинает ласкать себя, продолжая двигаться на мне, прогнув спинку.       Мия сминает оба полушария, сводит их вместе, поглаживает пальчиками нежные соски и так сладко стонет, что от одного этого звука я могу кончить. Но, к тому же, находясь в её горячем, тесном теле, я чувствую, как начинаю сходить с ума. Сжимаю руками её попу, испытывая такое дикое наслаждение, вперемешку с массой других чувств, что мне просто хочется выть. Одновременно ощущаю и боль, и удовольствие, и пресловутых бабочек в животе, которые заставляют меня стонать.       С силой прикусываю губу, чтобы только не раскрыть рот и не пиздануть лишнего, о чём наверняка пожалею. Снова чувствую во рту солёный привкус, на этот раз собственной крови, и Мия вскрикивает, втянув нижнюю губку. Спустя несколько движений, кончаю с громким стоном, буквально взрываясь внутри неё, и она кричит, откинувшись назад и сжимая мой член в сладких спазмах.       Девочка сразу обессилено падает мне на грудь, и мы лежим, восстанавливая дыхание. Наконец она скатывается с меня, как довольная кошка растянувшись на постели, попутно избавившись от трусиков, которые всё ещё на ней. Тоже стягиваю свою одежду и ложусь, сразу привлекая её в свои объятия. Прокушенная губа начинает болеть, и она конечно это чувствует. Приподнявшись, она легонько втягивает мою саднящую губу в рот, и ласкает язычком, от чего боль мгновенно отступает.       Отстраняюсь, чтобы заглянуть в её глаза. Какое-то время просто смотрю, впитывая всю её нежность, как губка.       — Просто дай мне время, — говорю тихо и она улыбается.