Родственные души...

Pov Юрай       Допиваю вискарь и думаю, что, такими темпами, бухать с Лидером - скоро войдёт у меня в привычку. Мне не довелось проходить в своё время инициацию под его началом. Эрик всегда курирует только переходников. Но о его тяжёлом характере и, зачастую, буйном нраве приходилось слышать неоднократно. Многие в Бесстрашии считают Второго Лидера неоправданно жестоким, в особенности, по отношению к неофитам, но лично я считаю его методы обучения и управления вполне адекватными для фракции огня.       Отвлёкшись от разговора с инструктором и Эриком, делаю уже последние глотки из бутылки, как вдруг появляется странное чувство.       — С тобой всё в порядке? — спрашивает Фор, как-то странно на меня поглядывая.       — Да просто перепил пацан малёха, — Эрик, совсем не типично для себя, скалится, а мне вдруг нестерпимо хочется ещё раз поздравить Фора с тем, что он скоро станет отцом.       — Всё просто отлично, — сам чувствую, что улыбаюсь прямо до ушей. — Дружище, я так рад за вас с Трис! — лезу с обнимашками, но он почему-то отстраняется.       — Тааак, а ну тихо! — его голос звучит дружелюбно, но предупреждающе, и я понимаю, что больше его обнимать не стоит.       — Даже не думай, — рычит Лидер, когда я перевожу взгляд на него. — Руки сломаю.       — Эрик, ты кажется сказал, что он останется в адеквате, — слышу голос Фора уже как будто сквозь вату и не совсем улавливаю смысл.       Вдруг чувствую, как стремительно ускоряется мой пульс, а в штанах становится настолько тесно, что я даже боюсь лишний раз двинуть ногой. Не понимаю, что за хрень со мной творится. Не думаю, что это из-за того, что вчера ночью Тами меня бортонула. Она была в шоке после случившегося в тоннеле, и я не стал давить на девушку.       Сейчас же мне хочется трахаться так, будто мне только что весьма качественно отсосали, остановились на самом интересном и кинули.       — Кажется, мне пора домой, — хриплю, с трудом поднимаясь на ноги.       — Уже? Так быстро? — Эрик делает разочарованный вид. — И даже чаю не попьёшь? — не понимаю его сарказма, и он поднимается, похлопав меня по плечу. — Пиздуй давай, поработай чем-нибудь другим, кроме длинного языка.       — Блять, Эрик! — меня вдруг осеняет не слишком приятная мысль. — Не может быть! Ты же не напоил меня этой хренью? — задаю вопрос и сам слышу, насколько жалобно звучит мой голос. — Я что, тоже сейчас буду искать свои крылышки, как грёбанная, мать её, фея?       — Нет, ты останешься при памяти, — отвечает засранец и, пожав руку Фору, сваливает по-быстрому.       — Надеюсь, вы с Тами договоритесь, — скалится полупьяный Фор и тоже удаляется, хлопнув меня по плечу.       Зайдя в дом, уже чувствую, что весь покрылся холодной испариной, и бегом мчусь в душ. Открываю холодную воду и становлюсь под неё прямо в одежде. Сразу промокнув насквозь, продолжаю стоять, не сдвигаясь с места, и заходит Тами.       — Господи, Юрай! — кидается ко мне, поднявшись на цыпочки и выключив воду.       — Этот ззззасраннннец… — пытаюсь сказать ей, но от холода у меня стучат зубы, зато мой стояк даже близко никуда не делся.       — Я знаю, милый, — смотрит с сочувствием, а у меня снова начинает зашкаливать пульс. — Давай для начала снимем мокрую одежду, — поднимает края промокшей футболки и тянет их вверх.       — Сначала иди ко мне, — привлекаю её к себе за руку и включаю горячую воду. Тами вскрикивает, и её футболка мгновенно пропитывается водой. Тонкая намокшая ткань облегает высокую грудь с призывно торчащими сосками. Несколько мгновений просто таращусь на неё, открыв рот и задыхаясь от дикой похоти, и наконец впиваюсь поцелуем в её губки, жадно запуская язык в её ротик. Но уже чувствую, что если сейчас же не окажусь в ней, просто взорвусь от перевозбуждения или кончу в штаны.       — Солнышко, я так тебя хочу! — говорю хрипло, прервав поцелуй, пытаюсь расстегнуть чёртову ширинку, но трясущиеся от возбуждения пальцы попросту меня не слушаются. — Чёрт! — начинаю злиться.       — Юрай! — она накрывает мои руки своими и убирает их от ширинки. — Успокойся. Я помогу, — начинает расстёгивать болты.       Пока она это делает, я несколько раз едва не кончаю от её случайных прикосновений. Дышу часто и рвано, наблюдая за её ловкими пальчиками. Наконец ширинка расстёгнута, и моё терпение разлетается вдребезги.       — Детка, я больше не могу, — шепчу на выдохе и резко разворачиваю её спиной к себе, освобождая свой изнывающий член, который, кажется, сейчас взорвётся от избыточного прилива крови.       Стягиваю её штаны, оголив упругую попу, и, сразу прижавшись головкой к её входу, толкаюсь в тесное, горячее тело, заполняя её собой до основания. От резкого толчка Тами вскрикивает, возможно, испытав боль, но всё, что я могу — это лишь виновато прижаться губами к её шее, отодвинув мокрые волосы.       Начинаю вдалбливаться в податливую плоть, не в состоянии думать о каких-либо нежностях. Мечтаю только о том, как утолить эту жуткую похоть и унять пожар, испепеляющий меня изнутри. Спустя несколько движений, кончаю, взорвавшись внутри неё с протяжным воем, наклонившись и уткнувшись лбом в её плечо. Сделав несколько судорожных вздохов, понимаю, что разрядка принесла мне минимум облегчения, лишь немного прояснив голову.       Тёплая вода продолжает стекать по нам, лаская сквозь одежду разгорячённые тела. Снова начинаю двигаться внутри неё, запустив руки под мокрую футболку и сжимая упругую грудь. Она со стоном прогибается в пояснице и упирается руками в стену, чтобы компенсировать разницу в росте. Опускаю руку и начинаю ласкать её между ног, на что девушка реагирует частыми рваными стонами, наконец получив оргазм. Её, и без того тесное, влагалище сжимает мой член с такой силой, что я начинаю просто задыхаться от наслаждения, ловя ртом воздух.       — Да! Боже, детка! — выстанываю в её ушко и снова кончаю в неё с громким стоном.       Продолжаем стоять, восстанавливая дыхание, но я понимаю, что это ещё далеко не всё. Начинаю ласкать её грудь, сжимая сквозь мокрую футболку, но Тами выворачивается, заставляя меня покинуть её горячее тело, от чего я разочарованно взвываю.       — Если мы останемся тут, я превращусь в лягушку, — говорит она осипшим от стонов голосом, выключая воду.       Мы раздеваемся так быстро, как только возможно справиться с мокрой одеждой, и так же наспех вытираемся. Подхватив её на руки, несу её на кровать. Всё происходящее между нами вдруг кажется мне настолько правильным и естественным, как будто я знаю эту девушку всю жизнь. Кладу её на кровать и сразу наваливаюсь сверху. Тами обвивает мою поясницу ножками, а я вхожу в неё, одновременно находя её губы своими.       Снова чувствую, что схожу с ума от желания, которому, кажется, не будет конца. Двигаюсь, толкаясь в неё, стараясь контролировать глубину, чтобы снова не причинить ей боль. Ласкаю рукой её грудь, поглаживая пальцем нежный сосок, и Тами выгибается навстречу моим ласкам, подмахивая мне бёдрами. Понимаю, что мы оба близки к развязке. Её стоны становятся громче и отрывистей, как становятся быстрее и глубже мои толчки.       Сильнее прижимаюсь пахом к её чувствительной точке, и она начинает извиваться подо мной, получив оргазм. С огромным трудом сдерживаюсь, чтобы позволить ей насладиться разрядкой, и продолжаю двигаться, впиваясь ртом в нежную кожу на её шее, прикусывая её и зализывая языком. Наконец снова кончаю, изливаясь в неё с глухим рычанием.       Сделав несколько глубоких вдохов, скатываюсь с неё, но сразу поворачиваюсь и сгребаю её в охапку.       — С самого первого дня ты ни разу даже не подумал о том, что бы не кончать в меня, — говорит она с укором, пряча лицо у меня на груди.       — На каждый раз у меня есть оправдание, — говорю, как обычно улыбаясь.       — Юрай, это не шутки, — слышу обиду в её голосе и сам вдруг чувствую то же самое.       — Я вовсе не шучу, — говорю, размыкая руки и перевернувшись на спину. — Не шучу сейчас и не шутил в самый первый день.       Тами приподнимается на локте и смотрит на меня, пока я не встречаюсь с ней взглядом.       — Ты самый непосредственный и добрый из всех людей, кого я когда-либо знала, — говорит она. — А ведь я родилась в Дружелюбии. Но дети и семья — это очень серьёзно. Я всегда мечтала, что моя семья будет построена на взаимной любви и уважении.       — Ты меня не любишь? — спрашиваю, продолжая смотреть в её глаза, и она прячет взгляд. — Не сможешь полюбить, даже если я скажу, что люблю тебя?       — Мы знакомы всего несколько дней, — не поднимает на меня глаз и её голос звучит подавленно. — Как ты мог за такой короткий срок в меня влюбиться?       — Детка, это же я, — поднимаю её лицо за подбородок. — Посмотри на меня, малыш, — она поднимает глаза. — Я не умею врать. Такая у меня особенность с раннего детства. Была ещё одна, — смолкаю, на миг задумываясь, стоит ли продолжать.       — Какая? — спрашивает тихо. — Расскажи.       — До вчерашнего дня я не чувствовал страха. Ни разу. Я не говорил об этом даже брату, — понимаю, что говорить с ней почему-то совершенно легко. — Боялся, что меня сочтут каким-то фриком. И так все вечно шутят, что я не от мира сего. Но вчера, когда я искал тебя в тоннеле… — осекаюсь и сглатываю подступивший к горлу ком. — Зато, теперь я знаю, что я не фрик, — слабо улыбаюсь. — Я всегда хотел семью. Такую, как моя, наша с братом. И я правда тебя люблю.       Тами вдруг всхлипывает и прижимается к моим губам своими губками. Отвечаю на её поцелуй, и чувствую во рту солёный привкус её слёз. Отстраняюсь, заглядывая в её глаза.       — Я тебя обидел?       — Вовсе нет, — шмыгает носом. — Я тоже люблю тебя. Я мечтала о тебе с тех пор, как первый раз увидела в Бесстрашии.       Делаю шумный вдох и привлекаю её в свои объятия. Чувствую бабочек в животе и понимаю, что, кажется, это впервые в жизни. А вместе с ними снова возвращается желание.       — Иди ко мне, — шепчу в её ушко, встав с кровати, и подхватываю её, сразу посадив на комод для белья. — Малыш, потерпи пожалуйста, — хриплю сбивчиво, покрывая поцелуями её шею, снова сгорая от похоти. — Если мы сегодня заделаем ребёнка, Лидер будет нянькой. Pov Мия       Сегодня Эрик ушёл раньше обычного, точнее, до пения птичек, которые каждое утро будят меня. После утренней тренировки и пробежки я наконец принимаю быстрый душ и, натянув на себя привычные леггинсы и майку, выхожу во двор. Вижу подругу на крыльце их дома, и Тами выглядит крайне утомленной. Она, как только видит меня, машет рукой и показывает на чашку.       — Да, пожалуйста, — говорю ей, заходя в их дворик. Она заходит в дом, а я сажусь на плетёнку и смотрю на Эрика.       Думаю о нашем вчерашнем разговоре, о том, что он попросил у меня время. На самом деле я никуда не спешу, я счастлива с ним, ещё слишком рано думать о свадьбе, в нашем случае точно. Думаю, он ещё толком не свыкся с мыслью о том, что ему приходится делить всё со мной в прямом смысле, и душу тоже. Тами подходит с кофе для меня и медленно опускается на стул, поморщив красивое личико.       — Что с тобой, милая? — спрашиваю, на что она зло косится на Лидера.       — Ты ведь в курсе, что он у тебя засранец?! — говорит, сжимая кулачки. — Я всю ночь почти не спала.       — Всё настолько плохо? — почему-то чувствую вину за поступок Эрика, и это впервые, обычно я отвечаю за свои проделки, но никогда за чужие. Вдруг до меня доходит, Эрик не чужой, он настолько родной, что это порой даже причиняет боль.       — Это конечно было божественно, но слишком много, — наконец улыбается. — Но секс марафон, что мы устроили, последнее, что меня беспокоит, — продолжает она тихо.       — Тогда что? — отпиваю глоточек и смотрю на неё внимательно.       — Мы не предохранялись, — она замолкает на секунду. — И когда я сказала ему, что это меня беспокоит, Юрай ответил так же как и в первый раз.       — Что он будет рад ребёнку, — согласно киваю головой, вспомнив наш разговор несколько дней назад.       — Да, но это не всё. Он сказал, что любит меня, Мия, — почти шепчет она, словно боится, что её кто-нибудь может услышать.       — Разве это не прекрасно, милая? — спрашиваю, удивлённая её реакцией. — Ты же сама в него влюблена с первого дня, как увидела.       — Да, но когда мы утром проснулись, он только поцеловал меня и вышел к парням, — говорит Тами с грустью в глазах.       — А ты думаешь, что он это сказал из-за сыворотки? — спрашиваю, пригубив очередной глоток.       — Нет, я об этом не думала, но сейчас уже думаю, — смотрит на меня так растерянно, что я не знаю, что мне сказать или сделать. — Я думала, что мне и утром скажет, что любит, но он не сказал.       — Милая, может, он не считает нужным это повторять? — беру её ладошку в свою. — И поверь, сыворотка здесь не причем. Он принял слишком мало и отдавал отчёт своим действиям. Поверь мне, уж я-то знаю, — улыбаюсь, напоминая ей о своём приключении.       — Мия, а как часто Эрик говорит, что любит тебя? — вдруг спрашивает она, и я замираю, не зная, что ответить.       — Никак. Он мне ни разу не говорил это, — перевожу взгляд на Эрика и стараюсь не думать о боли и обиде, ведь Юрай с Тами всего несколько дней, и она знает о его чувствах, а мы с Эриком несколько месяцев, и я ещё ни разобралась в его. Кроме желания, ревности, злости… Вздыхаю и отворачиваюсь, очень надеюсь, что он не уловил мою тоску, ещё одного разговора с Лидером по душам я точно не переживу.       — Но, знаешь, Эрик не тот парень, что признается в чём-то подобном, — бубнит она себе под нос.       — Всё в порядке, Тами, — успокаиваю подругу. — Скажи лучше, как ты справляешься со страхом.       Поболтав с подругой ещё пол часика, я возвращаюсь домой, а спустя пару минут привозят завтрак. Линк тоже приезжает, и судя по всему наши дела плохи. Я ещё не знаю, что именно он выяснил о крысах, но это что-то явно плохое, раз я слышу в чувствах Эрика ноты тревоги. Pov Эрик       Открываю глаза и не могу понять, спал ли я вообще, потому что просыпаюсь точно в той же позе, в которой уснул. Даже моя рука всё так же обнимает Мию, сжимая её грудь. Солнце уже подползает к горизонту, и вот-вот проснутся эти злоебучие птички. Значит, мы на самом деле проспали всю ночь в одном и том же положении.       Осторожно вытаскиваю из-под девчонки руку, и неохотно разжимаю вторую, в которой так уютно устроилось округлое полушарие. Мия сладко мурчит, но не просыпается, и мне удаётся улизнуть под шумок, не разбудив её. Почему я это делаю? Сам задаюсь этим вопросом. Скорее всего, под впечатлением от вчерашнего разговора, я пока просто не готов к его продолжению. Хотя, глядя на обнажённую маленькую нимфу, так сладко спящую в моей постели, начинаю сомневаться в правильности своего решения.       Наспех приняв прохладный душ, и успокоив свой, мгновенно проснувшийся, член, натягиваю треники, кроссовки, и, застегнув толстовку на голое тело, выхожу на пробежку. Вдыхаю полной грудью прохладный утренний воздух и понимаю, на сколько это место отличается от Бесстрашия. Там вдохнуть полной грудью можно наверное только на крыше, или, максимум, у раскрытого окна. И, тем не менее, меня до одури тянет обратно, в эти мрачные, сырые лабиринты. Тряхнув головой, отгоняю от себя ненужные на данном этапе мысли. Пусть всё идет своим чередом.       Намотав несколько километров по местности, думаю, что не мешало бы переодеться и принять душ, но, решив отложить эту процедуру, направляюсь в беседку. Сажусь на скамейку и закуриваю.       — Бросал бы ты это дело, — слышу хрипловатый после сна голос инструктора. — Совсем угробишь свою дыхалку, — садится рядом.       — Что не так с моей дыхалкой? — приподнимаю колотую бровь.       — Я бы предложил проверить, но ты только после пробежки, — смотрит исподлобья и скалится с явным вызовом. — С моей стороны это было бы нечестно.       Делаю ещё затяжку и тушу сигарету, выкинув окурок в мусорку, поднимаюсь на ноги.       — Компенсируем это тем, что ты одет не по форме, — смотрю на его джинсы и тяжёлые берцухи.       — Тоже вариант, — поднимается и мы выходим на пыльную дорогу.       — До того дерева, — киваю в сторону белого дуба в двух сотнях метров вдоль дороги. — Погнали.       Добегаем до дерева примерно в одно время, но один хрен я достигаю цели первым. Вместе валимся на траву под раскидистыми ветвями и восстанавливаем дыхание.       — Беру свои слова назад, — говорит он, приподнимаясь, а я вдруг понимаю, что прислушиваюсь к птицам.       Девчонка в восторге от их чириканья, и я ни как не могу взять в толк, почему.       — Как только может кому-то нравиться этот жуткий писк? — сажусь и, согнув ноги в коленях, облокачиваюсь на них руками.       — Наверняка ты сейчас говоришь о Мие, — вытягивает ноги перед собой, и опершись на руки, запрокидывает голову. — Ей просто нравится здесь. Здесь спокойно.       — Ага, — поднимаюсь на ноги. — Скажи это Хейлу, — он тоже поднимается, и я смотрю ему в глаза, приподнимая брови. — Ах да, точно. Его намедни сожрали представители местной фауны, — разворачиваюсь к нему спиной и быстрым шагом топаю в сторону домов.       — Хейл был бесстрашным, — догоняет меня Фор. — Это могло случиться с каждым из нас. В этом суть жизни в Бесстрашии. Кому, как не тебе об этом знать?       — Ты, блять, серьёзно пытаешься сейчас меня поучать?! — останавливаюсь и впиваюсь в него взглядом. — Я видел, как убивают, пытают, медленно отрезают конечности и выпускают кишки. Сам лично неоднократно этим занимался, — вскидываю бровь. — В отличие, кстати, от тебя. Но этого пацана просто сожрали живьём, — отворачиваюсь и возобновляю шаг. — А знаешь, что меня напрягает в этой ситуации? Мне по-большому счёту насрать. Как ты правильно говоришь — он был бесстрашным. Меня удивляет то, как быстро с этим справилась она.       Дальше наш путь проходит молча. Вернувшись в лагерь, видим, что бесстрашные, включая Педрада, уже вышли на улицу. Вид у мальца, мягко говоря, потрёпанный. По всей видимости, поспать ему удалось немного, если удалось вообще.       — Утро доброе, боец! — подмигиваю мальчишке, и тот, как ни странно, вымученно, но улыбается.       — Если так можно выразиться, — протягивает руку для приветствия. — Тебя в Эрудиции так шутить научили, Или уже в Бесстрашии нахватался?       Сжимаю его ладонь сильнее, чем следует, и пацан болезненно морщится.       — А ты, я смотрю, так ни чему и не научился, — говорю, стараясь сохранить грозный вид.       — Ну почему же, — одёргивает руку. — Например, я теперь могу трахать девушку, не обращая внимания на то, что она уже спит, — шипит, разминая ладонь.       — Блять, очень нужный навык, — ржу, похлопывая его по плечу. — Непременно потом поделишься опытом. В устной форме, конечно.       Боковым зрением вижу Мию, которая вышла из дома и украдкой кидает на меня беглые взгляды. Собираюсь подойти, она поворачивается в сторону соседского дома и машет подружке, направляясь в её сторону. Разворачиваюсь и захожу в беседку, снова закуривая.       Через какое-то время привозят завтрак, и вместе с ним наконец приезжает с новостями Линкольн. Отложив завтрак, собираемся в беседке.       — Разлепили на хрен свои уши и завалили рты, — рычу, обращаясь в большей степени к двум парням, которые решили, что могут продолжить беседу. — То, что мы сейчас услышим, важно для всех нас.       Наконец все смолкают, теперь тишину нарушает лишь противное чириканье птиц и стрекотание какой-то живности в траве. Линкольн выходит на середину, и на него сразу устремляются несколько пар глаз.       — Сразу предупреждаю, — начинает брат, и его голос звучит напряжённо. — Хорошая новость у меня только одна — их так же легко убить, как любое другое живое существо. Они вовсе не огнеупорные, как мы посчитали в начале. Просто их нервные окончания расположены очень глубоко, отсюда высокий болевой порог. С абсолютной уверенностью могу сказать: эти существа не мутанты, не результат эволюции. Это принципиально новый вид, созданный с помощью современных технологий и генной инженерии. Их скелет представляет собой нечто среднее, между крысой и собакой. Внутренне строение не многим отличается от нашего, за исключением одной особенности — они абсолютно стерильны. То есть, если наш организм является домом для миллионов различных бактерий, как вредных, так и полезных, то в них этих бактерий попросту нет. По всей видимости, те самые химические отходы как раз необходимы им для того, чтобы переваривать и усваивать пищу. Как происходит этот процесс — даже не спрашивайте. Я не могу этого объяснить, — Линк устало проводит ладонями по лицу. — На данном этапе есть у кого-то вопросы? — обводит взглядом присутствующих, и я делаю то же самое.       — У меня есть вопрос, — Педрад поднимает два пальца вверх. — Если они стерильны, почему тогда я чуть не сдох от боли после укуса?       — Тут все предельно просто. Слюнная железа этих существ вместо привычной слюны, содержащей ферменты, вырабатывает яд, который действует мгновенно, вызывая у жертвы болевой шок. Если вовремя не оказать помощь, человек со средним болевым порогом умрет в течение получаса, — Линк делает паузу, видимо в ожидании других вопросов, а Юрай переводит свой взгляд на Мию. Девчонка улыбается, поймав его взгляд, а он кивает в знак безмолвной благодарности.       — Если вопросов больше нет, я продолжу. Подойдя к самому важному, отмечу, что мозг этих тварей по строению схож с нашим. У них чрезвычайно развиты лобная и височная доли. Соответственно, они склонны быстро учиться, анализировать ситуацию и принимать решения, исходя из сложившихся обстоятельств, — Линк снова делает паузу, и все понимают, что точно не услышат ничего хорошего. — То есть, они не просто руководствуются инстинктами, как любое другое животное. Они мыслят. Отсутствие глаз с лихвой компенсируется обонянием, осязанием и слухом. Их голосовые связки способны генерировать звуки в таком диапазоне, что для человеческого слуха они губительны. Подведя итог сказанному, предупрежу вас сразу: если не отрезать этим тварям путь на поверхность сегодня, то завтра они сами найдут способ выбраться. Они дневные, несмотря на отсутствие глаз. Они учатся, и они теперь точно знают, что на поверхности есть много еды. Их репродуктивная система так же вполне развита. Тварь, которую я препарировал, была взрослой самкой. Когда они поймут, что могут взять нас количеством, они просто начнут плодиться, как кролики. ***       Распределяем заряды — по одному на двух человек и, спустившись в разлом, стараемся как можно быстрее установить их в нужных местах, которые показал нам Фор. Расходимся и быстро ставим заряды, пройдя немного вглубь тоннеля. Собравшись вместе, направляемся обратно, как вдруг слышим шуршание, которое, кажется, доносится со всех сторон, даже сверху.       Первым поднимаю голову, чтобы взглянуть на потолок и вижу, что твари, каким-то непостижимым образом, передвигаются прямо над нами. Не успеваю среагировать, как они начинают просто сыпаться на нас с потолка, падая между нами и снова разделяя нас. Их становится всё больше и вот тоннель уже буквально кишит омерзительными безглазыми созданиями.       — Старайтесь держаться плотнее! — кричу, встав спиной к молодому бойцу, стоящему рядом.       — Тами! — Мия кричит, пытаясь схватить подругу за руку, но ту уже оттесняют проклятые твари.       — Оставайся рядом, — рявкаю ей, не глядя. — С ней Юрай. Твою мать! Вы что, почкованием множитесь? Стрелять только прицельно! — командую всем, пока они ещё могут меня слышать. — Следите за ногами.       Бесстрашные начинают отстреливаться, стараясь отступать к выходу, но удается это только Фору, который опрометью несётся на свет. Стреляю по тварям, кинувшимся за ним, чтобы дать ему возможность, уйти, и вдруг понимаю, что Мии рядом со мной нет.       Продолжая отстреливать мерзких чудовищ, изо всех сил вглядываюсь в темноту тоннеля, разрываемую вспышками от выстрелов, но ни где не могу разглядеть девчонку. Понимаю, что за всем этим грохотом звать её так же бесполезно.       Оглядываюсь на бесстрашного, который стоит рядом и продолжает, так же как я, отстреливать животных. Парень припадает на одну ногу, которую повредил во время отступления, но в остальном он в порядке. Прислушиваюсь к чувствам Мии, но их сейчас слишком много и они не однозначные, я не могу оценить по ним её душевное и физическое состояние. Чувствую, как впервые в жизни подступает настоящая паника.       — Прикрой меня, — кричу мальчишке и вижу в его глазах ужас. — Я сейчас вернусь, продержись минуту, — поворачиваюсь к нему спиной, но потом оборачиваюсь. — Как твоё имя, боец?       — Джек, сэр, — отвечает он, послав пулю в голову очередной мрази.       — Слушай меня, Джек. Тебе нужно продержаться всего минуту, ты меня понял?       — Так точно, мой Лидер! — кричит мальчишка сдавленно, и я снова отворачиваюсь.       Парень продолжает палить по крысам сбоку от меня, а я уничтожаю их с другой стороны, создавая для себя коридор. Наконец вырвавшись из оцепления, бегу сломя голову на выстрелы впереди. Преодолев небольшое расстояние наконец вижу группу впереди. Это Юрай, Тами и с ними Мия. Кидаюсь к ним, но вдруг слышу позади, как изменились звуки, которые издают существа. Теперь они превратились в истошные вопли.       Обернувшись, вижу горящих крыс, возвращающихся обратно в туннели. Видимо с прошлого раза в них выработался условный рефлекс, и теперь они поняли, что огня им стоит бояться. Фор медленно продвигается вперёд и чудовища с визгом разбегаются, натыкаясь и затаптывая друг друга. Спустя несколько минут наконец всё стихает. В тоннеле вдруг снова образуется звенящая тишина. В воздухе плотной пеленой висит запах пороха и тлеющей плоти, а под ногами то и дело попадаются обугленные тела этих странных существ.       Мия, увидев меня, бежит навстречу и кидается мне на шею, прижимаясь и дрожа всем телом. И я понимаю, что её страх был вызван больше страхом за меня, нежели за собственную жизнь. Секунду стою, обнимая её, вдыхая аромат её тела, который помогает заглушить эту жуткую вонь. Наконец отстраняюсь и, поцеловав её в висок, направляюсь туда, где оставил бойца.       Сначала не могу разобраться, куда мне идти, везде валяются тлеющие тела. Наконец дохожу до того места и шарю взглядом по сторонам. Парня нахожу в положении полусидя у стены, к которой, видимо, он был прижат полчищем умных животных. У него всего лишь прокушено бедро, но он истошно кричит от боли, которую причиняет ему яд, впрыснутый тварью в рану. Тами сразу кидается на помощь раненному бесстрашному, и я тоже опускаюсь на корточки рядом с мальчишкой.       Вижу огромную лужу крови, которая расплывается вокруг него. Она выглядит не так, как привычная кровь из раны. Эта луча имеет другой оттенок, не бордовый, а ярко алый.       — У него порвана бедренная артерия, — говорю хриплым голосом, пока девушка зажимает парню рану.       — Я вижу, — цедит она сквозь зубы, вкалывая свободной рукой морфин.       Парень почти сразу стихает и медленно поднимает голову. Смотрит сначала на Тами и, слабо улыбнувшись, переводит взгляд на меня.       — Ты молодец, Джек, — говорю, глядя ему в глаза и взяв его окровавленную руку.       — Джексон, мой Лидер, — отвечает он, и его голос звучит едва слышно. — Меня зовут Джексон.       — Я запомню, боец. Джексон.       Парень слабо сжимает мою ладонь, и его рука безжизненно выскальзывает из моих пальцев.       — Они не загрызли его, — говорит Юрай, глядя с изумлением и болью на тело парня. — Не попытались сожрать, как делали до этого. Просто оставили истекать кровью, — поднимает на меня растерянный взгляд. — Эти твари мыслят, и это совсем хреново.       Подняв тело Джексона, пристёгиваем его на заднем сиденье одного из джипов. Взорвав наспех установленные заряды, понимаем, что нам придётся сюда ещё вернуться. Разлом обвалился не полностью. В лагерь возвращаемся затемно. Всю дорогу Мия не произносит ни слова, а я тем более не склонен к задушевным беседам. Фактически, сегодня боец погиб из-за меня. Из-за моей слабости и неправильно принятого решения.       Ночевать в дом я в эту ночь так и не возвращаюсь, оставшись глушить вискарь в машине, где и вырубаюсь под утро. С рассветом Юрай отправляет Дэна, доставить тело Джексона в Бесстрашие. Pov Мия       Хожу по комнате, словно в клетке, и пытаюсь переварить события дня. Пожалуй, впервые за все эти дни, что я здесь, это место сводит меня с ума. Мы потеряли одного бойца, и эта потеря не даёт мне покоя, возможно, потому, что я чувствую свою вину. Лидеру пришлось оставить парня одного, чтобы найти меня и убедиться, что я в порядке, а может и потому, что Эрик так и не сказал ни слова после того как мы вернулись.       Сейчас он где-то там, на улице, даже не посчитал нужным, зайти домой и просто поговорить со мной.       Останавливаюсь и прислушиваюсь к нему, в его голове, как всегда, полная каша, как и в моей душе. Принимаю душ и решаю, оставить всё как есть, ложусь на кровать, но после часа бесцельных метаний по постели понимаю, что не могу и не хочу оставлять его одного. Поднимаюсь и, накинув на себя куртку по верх белья, выхожу во двор.       Сразу понимаю, что он в машине, из открытого окна выходит струйка дыма. Подхожу и, не медля, чтобы не передумать, открываю дверь, сажусь в машину.       — Ты решил всю ночь здесь провести? — спрашиваю, но он даже не смотрит на меня, курит, откинув голову на спинку сиденья.       — Что тебе нужно, Мия? — спрашивает хрипло, сжимая в руке бутылку виски.       — Пойдём домой, — решаюсь озвучить ему свои мысли. — Поговорим и попытаемся разобраться в случившемся.       — Не в чем разбираться, я облажался, и погиб боец, — делает очередную затяжку и выпускает клубу дыма.       — Это не так, ты не мог знать, что эти твари стали умней, — пытаюсь оправдать его действия, скорее для себя, чем для него самого.       — Нет не мог, но я не должен был оставлять его одного только потому, что ты в очередной раз ослушалась приказа, — Эрик наконец смотрит на меня, и я съёживаюсь под его холодным взглядом.       — Но я не одна ослушалась приказа, почему то ты винишь только меня? — оправдываюсь, хотя и чувствую себя неловко, напоминая о том, что мы в троем с Тами и Юраем отделились от Эрика и Джека.       — Да, я виню тебя, потому что только из-за тебя я совершаю глупости, только ты заставляешь меня терять бдительность, рядом с тобой я не могу нормально мыслить! — он резко бьёт кулаком по рулю, продолжая сверлить меня злым взглядом, а я потираю свою руку и пытаюсь понять, как отключить заклинивший сигнал, который, кажется, сейчас всех разбудит. Наконец мне удается это сделать, заведя и снова выключив мотор.       — Знаешь, поступай как считаешь нужным, — уже злюсь не на шутку. — Если хочешь обвинять меня и дальше, давай, валяй. Надеюсь, тебе от этого станет легче, — поворачиваюсь к двери, чтобы выйти, но он хватает меня за локоть и тянет на себя, другой рукой приподнимает меня за талию и сажает на свои колени. — Отпусти меня немедленно!       — Лучше заткнись, детка, и может тогда я тебя только трахну, — шипит мне в губы, запуская руки под куртку, и сразу замирая. Приподнимает брови, зло ухмыляясь, поняв, что под курткой ничего нет. — Маленькая сучка, ты ведь пришла потрахаться, а не говорить со мной?!       — Отпусти меня! — упираюсь в его грудь, пытаясь слезть с его ног, но он сажает меня обратно, прижимая крепче к своему телу, и я вскрикиваю от боли, его возбуждённая плоть упирается мне в голую киску, причиняя боль.       — И не подумаю, — он впивается в мои губы в жёстком поцелуе и начинает двигаться, сильнее надавливает на мои бёдра, вжимаясь в мою промежность.       Я уже начинаю постанывать, задыхаясь от нахлынувших чувств. То, что я хочу его до безумия, никак не отменяют той боли, что причиняют его слова, но ему, похоже, всё равно. Он грубо целует меня, трахает языком мой рот, пока продолжает терзать мою плоть, ускоряя движения.       Понимаю, что уже близка к разрядке, впиваюсь ногтями в его плечи, почти плачу от наслаждения и боли. Наконец он отрывается от моих губ и приподнимает меня, быстро расстегнув ширинку, достаёт уже давно каменный член и резко сажает меня на себя. Я вскрикиваю, сжимая его в себе, впиваюсь поцелуем в его шею и тихо постанываю. Как только он входит до основания, я получаю оргазм, от которого в глазах темнеет и, кажется, я сейчас просто умру от блаженства.       Эрик тоже кончает глубоко во мне, и мы замираем, восстанавливая дыхание. Как только немного успокаиваемся, он поднимает меня и сажает обратно на пассажирское сиденье.       — Иди домой, Мия! — говорит, не глядя на меня, и я не могу не подчиниться.