Родственные души...

Pov Мия       — Мия, ты опять в постели? — Тори смотрит на меня с укором, она только пришла с работы, а я так и не поняла, как прошёл день.       — Да, но ведь уже ночь на дворе, спать же пора, — отвечаю невозмутимо.       — Ага, и откуда тебе знать, что там на дворе, если ты весь день не выходила?       — Не было необходимости выходить, у меня выходной, так что, я имею право отлежаться, — продвигаюсь на край кровати. — Иди ко мне и расскажи, как прошёл твой день.       Она смотрит на меня, прищурившись.       — Мия, твоё приглашение звучит двусмысленно, — улыбается подруга. — И это только вопрос времени, когда твой… — она немного задумывается и продолжает, — Когда Лидер узнает, где ты живёшь, и придет по мою душу.       — Ой, да ладно, — машу рукой. — Мы всё равно спим вместе, я вся пропахла твоими маслами, — указываю на тумбочку перед зеркалом. — Он уже знает, где я живу, и, поверь, ему всё равно. Ему от меня нужен только секс, и то, это скорее необходимость, чтобы выжить, чем желание.       — И что, вы теперь будете трахаться, но жить каждый своей жизнью? — спрашивает, присаживаясь на пуф перед зеркалом.       — Да, он предельно ясно расставил приоритеты, я только подчиняюсь, — говорю как можно спокойнее, хотя, чувствую, как боль, которую я пыталась притупить целый день, снова рвётся на ружу.       — И долго ты будешь подчиняться? — приподнимает вопросительно бровь.       — Что мне остаётся? — закрываю лицо руками.       — Не знаю, например, ты можешь жить дальше, а не прятаться тут, как животное, на которое объявили охоту.       — Но, фактически, так оно и есть. Отец немного успокоился, потому что считает, что у нас Эриком уже всё конечно, хотя, в принципе, так и есть. А вот Эрик, думаю, ему вовсе плевать на мои чувства. Он думает только о себе, — вздыхаю устало, падая на мягкие подушки.       — Нет, нет и ещё раз нет! Поднимайся, — она берет меня за руку и тянет. — Вставай, иди в душ, приведи себя в порядок, и мы пойдем отмечать.       — Отмечать? — открываю один глаз, смотрю на нависшую надо мной Тори.       — Да, сегодня моя бывшая вышла замуж. Это стоит отметить, я приношу удачу своим партнёршам, — горького усмехается, и я вижу искреннюю веру в слова, что она произносит с улыбкой, маскируя их под шутку.       — Хорошо, я встаю? — примирительно поднимаю свободную руку.       В баре как всегда людно, Джаред, увидев нас издалека, показывает взглядом на место за баром. Мы проходим сквозь толпу и садимся.       — Вы похожи на близняшек, — улыбается парень. — обе в черном, с длинными волосами и с стрелками на глазах.       — По твоим словам половина женского населения Бесстрашия — мои двойники, — ухмыляется Тори.       — Да нет, вы просто смотритесь как-то ладно, — смеётся, но потом, подумав, как недвусмысленно прозвучали его слова, вдруг становится серьезным. — Что будете пить?       — Как всегда, — отвечаем в один голос.       Парень кивает и отходит. После третьего бокала я чувствую, как меня прямо тянет на танцпол, а вот Тори, кажется, совсем не поддается выпивке. Она выглядит вполне адекватно, в то время, как моя улыбка становится все шире.       Возможно, я так отчаянно хочу расслабиться, что позволяю алкоголю, сделать меня хоть чуточку счастливей. Думаю о чём угодно, только не об Эрике, охотно поддерживаю любую тему разговора, чтобы ни говорила Тори. И наконец, пару часов в таком темпе утомляют меня, и ещё парочка порций виски с колой, кажется, уже грозятся расколоть мою бедную голову. Понимаю, что мне нужно срочно в дамскую комнату.       — Куда это ты собралась? — Тори поднимается со мной.       — Всё в порядке, никуда я от тебя не денусь, — улыбаюсь ей и, чмокнув в щечку, направляюсь к выходу. Очень стараюсь шагать прямо, мысленно злясь на себя за то, что послушалась Тори и нацепила эти высоченные шпильки, видите ли, они идеально подходят к черному платью.       Захожу в туалет и первым делом плескаю в лицо воды, смотрю на своё отражение в зеркале, и стоит мне увидеть свой взгляд, как мне вдруг хочется плакать. Я так сильно скучаю по нему, что, кажется, вижу его в своих глазах.       Встряхнув головой, отгоняю эти мысли, и, закончив женские дела и вымыв руки, выхожу из уборной. Смотрю под ноги, чтобы не споткнуться, но тут же с силой врезаюсь в чью-то грудь. Сразу чувствую боль и понимаю, на кого налетела.       Поднимаю голову и секунду мы просто смотрим друг на друга, тяжело дыша. Его чувства окутывают меня невидимой вуалью, его гнев обжигает, его похоть сводит с ума, и кажется, что он не может сделать выбор, придушить меня или трахнуть. Тогда я делаю выбор за него.       Выйдя из оцепенения, обхожу его и собираюсь уйти, когда вдруг он хватает меня за локоть и заталкивает в дверь, словно внезапно возникнувшую из неоткуда.       Не успеваю возмутиться, как он прижимает меня к стене всем телом. Его руки сразу принимаются исследовать моё тело, он нетерпеливо шарит под моим платьем, и я пытаюсь вырваться из его хватки. В ходе возни я включаю нечаянно тусклое освещение и вижу, что мы в какой-то подсобке. Конечно, это не имеет никакого значения, учитывая, что он уже срывает на мне трусики.       Я упорно молчу, боюсь даже открыть рот. Ведь, сделай я это сейчас, то совсем не протест сорвётся с моих губ, а, скорее, мольба о большем.       Наконец справившись с моим бельем и со своей ширинкой, Эрик снова толкает меня к стене, он входит в меня с глухим рычанием, и я нетерпеливо прогибаю спину сильнее. Понимаю, что бесполезно сопротивляться, я только отставляю попу, чтобы наконец ощутить его в себе как можно глубже, чтобы утолить эту жажду в нём, заполнить пустоту внутри, что с каждым днём становится похожей на огромную дыру, грозящую поглотить меня.       Сжимаю губы, чтобы не кричать от дикого наслаждения, и, не дай Бог, не стонать. Он двигается всё быстрее, опирается рукой на стену рядом с моей. В какой-то момент моё внимание привлекают его часы, вернее, то что выглядывает из-под браслета, это моя резинка для волос. На долгую секунду мой мозг отказывается верить в нечто подобное, но моё сердце тут же сжимается в тиски, готовое взорваться.       Откидываю голову на его плечо и, блаженно застонав, поднимаю руку, касаюсь ладонью его щеки. Эрик замирает, а я, притянув его к себе, впиваюсь в его рот, наконец целую его сладкие губы, умирая от удовольствия. Он возобновляет движения, со страстью отвечая на мой поцелуй. Опускаю руку на его, что покоится на моём бедре, переплетаю наши пальцы и притягиваю к моему животу, заставляя прижаться сильнее. И он подчиняется, Эрик теснее прижимает меня к себе и начинает стонать в мои губы. Мы приходим к пику одновременно и замираем, восстанавливая дыхание.       Но мне чертовски мало его, я хочу ещё. Теперь, когда я увидела и знаю, что он скучает по мне, этот факт воодушевляет настолько, что я резко отстраняюсь, но только для того, чтобы повернутся к нему и посмотреть в глаза.       В них столько чувств, что я захлебываюсь ими, тону во внезапно возникшей нежности и, послав всё к чертям, я снова притягиваю его к себе для поцелуя. Эрик стонет вместе со мной, мы целуемся так страстно и жадно, словно от этого поцелуя зависят наши жизни. Он приподнимает меня, прижимая к стене собой, снова вторгается в моё тело, и я с радостью принимаю его, сцепив ноги на его пояснице. Обнимаю его за шею и растворяюсь в нём, пока он двигается во мне всё быстрее. Чувствую, что задыхаюсь, но я готова умереть, только бы не прерывать наш поцелуй. Эрик чувствует тоже самое, он неохотно прерывает поцелуй, но не открывается от моего рта, и мы дышим как загнанные звери.       Но он мне нужен весь, я снова призывно стону, и Эрик понимает, чего я хочу. Он покорно даёт мне свой горячий язык, и я с блаженным стоном втягиваю его в рот, ласкаю своим и принимаюсь сосать, на что он стонет громче и, сделав ещё пару движений, кончает глубоко во мне. Я тоже разлетаюсь на части, сжимая его внутри себя.       Мы замираем, пытаясь отдышаться. Он слегка отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза, и я так хочу, чтобы он видел, чтобы знал, как сильно я люблю его, но я не могу открыть ему свои чувства, просто вкладываю во взгляд всё, что есть у меня, и вижу в его взгляде понимание, я чувствую, что он понял, он знает.       Эрик касается моей щеки, и я не могу удержать слезу, которая предательски катится по лицу под его теплую ладонь. Не в силах больше терпеть эту муку, я отталкиваю его, и он отпускает меня.       Поправляю платье и выбегаю вон, хотя, мысленно молю его, чтобы он остановил меня, но этого не случается. И, чем дальше я ухожу от него, тем сложнее мне становится дышать. Душу словно разрывают на части, и я всё быстрее пробиваюсь сквозь толпу, не видя толком ничего перед собой из-за слёз. И только его имя под грудью болит так же сильно как и моя душа.

***

***       Просыпаюсь и блаженно потягиваюсь в постели, нечаянно касаюсь теплой руки и замираю. Эрик? Нет, Тори. Девушка сразу мычит и отворачивается.       — Просыпайся, соня, сегодня твоя очередь кофе готовить, — говорю, вздыхая от разочарования, всё ещё хриплым после сна голосом.       — Нееет, — тянет она, накрывая голову подушкой. — Вчера я готовила, сегодня твоя очередь.       Лежу и пытаюсь вспомнить события вчерашнего дня, сразу пропускаю утро, день, и наконец мозг визуализирует в памяти события ночи: бар, подсобка, Эрик… Боже, Эрик! Моя резинка для волос на его запястье!       Блаженно стону, снова закрывая глаза, вспоминаю его прикосновения, его сладкие губы. Понимаю, что это не дело, нельзя доводить себя до такого возбуждения, тем более, когда у тебя выходной, и увидеть Эрика не реально. Конечно, я могу позвонить, но никогда не решусь на такое, по крайней мере, трезвой. Наконец Тори кое-как сползает с кровати.       — И куда тебя унесло вчера? — спрашивает она, бесцельно шагая по квартире, держась за голову.       — Я же уже сказала, — тоже поднимаюсь с постели. — Мне стало плохо, я вернулась домой, — включаю чайник и кладу кофе и сахар в чашки. — Я же ночью уже извинилась, когда ты пришла.       — Думаешь, я сейчас способна вспомнить хотя бы одно слово, из услышанных вчера? — криво ухмыляется. — Детка, я вчера выпила половину полугодовой нормы, но, должна сказать, мне очень жаль, что тебе стало «плоххоо», — как-то странно тянет последнее слово, и я начинаю думать, что Тори, даже будучи пьяной в стельку, всё-таки поняла, от чего я плакала и смеялась одновременно.       — Кофе готов, — наливаю кипяток в чашки и смотрю на подругу, по её взгляду вижу, что мне не избежать подробного рассказа.       — Ну, и как? — она подносит напиток к губам, но не спешит делать глоток, — Было горячо?       — Дааа, — вздыхаю и краснею. — Было божественно, — присаживаюсь за стол, а она опирается на него и смотрит на меня с улыбкой. — Я чуть не сказала ему, что люблю его.       — Я рада за тебя, — вдруг говорит она серьезно.       — Спасибо, родная, — поднимаюсь и обнимаю её.       — Он точно не чувствует тебя? — спрашивает она, смеясь.       — Точно. Если бы чувствовал, сейчас бы уже был здесь.       — Чтобы убить меня?       — Скорее, чтобы наказать меня, — смеюсь. — Кстати, Тори, я хочу кое-что сделать, — отстраняюсь от подруги и сажусь обратно за стол.       — Почему мне кажется, что за это нам влетит? — прищурившись, сверлит меня взглядом.       — Понятия не имею, т ем более, я уверена, ему понравится результат.       Спустя час, мы уже в салоне Тори, и я лежу на кресле, без нижнего белья, и совершенно не чувствую свою киску из-за обезболивающего спрея.       — Значит, цветочек, — говорит подруга, забирая у меня из рук необыкновенно красивую вещицу в пробирке. Пирсинг в форме цветка, его лепестки из сверкающих камней и блестят так красиво, что я уже представляю его реакцию, когда он наконец увидит это.