Родственные души...

Pov Мия       Когда мне было пятнадцать, отец изменил маме. Он пришёл домой и всё ей рассказал. Сказал, что ему очень жаль, и он всю оставшуюся жизнь будет делать всё, чтобы она только его простила. Помню её слёзы, она была разбита. В тот же вечер отец переехал в комнату для гостей, а мама словно погасла.       Мы с Авелем старались веселить её, даже не ругались и не делали пакости друг другу. А однажды утром я проснулась и увидела, как отец выходит из их общей с мамой спальни.       После его ухода на работу я спросила маму, простила ли она отца, на что мама ответила: «Знаешь, дорогая, боль когда-нибудь уходит, но мысли всё равно остаются». Тогда я не придала значения этим словам, просто полностью их не осознала, но, думаю, она имела ввиду, что если ты любишь человека, то даёшь ему шанс, пусть даже никогда не забываешь о предательстве.       Эрик изменил мне — это то, что я знаю точно, но как с этим жить, я понятия не имею. Открываю глаза, в комнате пусто, наверное уже утро, а может и вечер. Может я и вовсе умерла, хотя, нет, тогда я бы не чувствовала сейчас этой боли. Всё тело горит, как после ожогов, встаю кое-как, придерживаясь за изголовье кровати. Это действие так утомляет меня, что я еще минуту пытаюсь отдышаться. Наконец мне удается, и сделав свой первый глубокий вдох, я замираю.       Мой бедный мозг, видимо, сошел с ума, раз я чувствую его запах. Конечно в комнате с эфирными маслами не трудно и запутаться, но я отчётливо слышу запах Эрика. Приседаю на пол и тихо плачу. «Он тебя сломает» — слышу в голове слова Авеля. Как же ты был тогда прав! Тихо всхлипываю, обнимая себя, даже не взирая на то, что мои собственные прикосновения к своему телу причиняют адскую боль. Тори возникает в дверях ванной.       — Боже, милая! — она падает передо мной на колени. — Я не думала, что ты так быстро проснешься. Зашла всего на несколько минут.       — Всё нормально, Тори, мне уже лучше, — шепчу, понимая, что мой голос восстановится не скоро.       — Тогда почему же ты плачешь? — она старается не прикасаться кл мне, и я знаю, почему, но хочу увидеть собственными глазами, что я с собой сделала.       — Оплакиваю свою поломанную душу, — смеюсь сквозь всхлипы.       — Дай ему почувствовать! Он должен знать, что сотворил с тобой!       — Нет, — поднимаю на неё взгляд, внезапно перестав плакать. — Нет, Тори.       — Но почему, Мия?       — Ему будет больно, — приподнимаю плечи, но сразу же жалею об этом. Морщусь от боли и пытаюсь подняться на ноги, Тори помогает, берёт меня за руку.       — Он не достоин твоей любви, — шепчет она как-то надломлено.       — Он достоин кого-то, намного лучше и сильнее меня, — улыбаюсь. — Мне нужно искупаться, а то мой больной мозг решил, что на мне есть его запах, — говорю и тихо шагаю в ванную.       Кое-как приняв душ, стою перед зеркалом, оцениваю урон. Лицо исцарапано не сильно, шея больше, на груди глубокие ссадины, его имя представляет собой багровую надпись, покрывшуюся коркой запекшейся крови. Царапины спускаются вниз, но ниже живота чисто, видимо, я не успела дойти туда.       Мне нужно поговорить с ним. Это первая адекватная мысль, что сегодня посетила мою голову, но вот Тори с этим не согласна.       — Ты не пойдешь к нему! — говорит она строго, пока я накладываю повязку поверх его имени что при движении начинает кровоточить.       — Дорогая, давай будем откровенными, мне нужно с ним поговорить, тем более, и секс с ним мне необходим для выживания, — говорю спокойно, натягивая водолазку, что скрывает почти все мои увечья.       — Ты будешь с ним спать? — не унимается подруга. — Серьёзно?       — Нет. Сегодня точно нет, но нам нужно как-то решить этот вопрос, — натягиваю джинсы. — ещё одной его измены я не переживу.       — И что ты ему скажешь? — она скрещивает руки на груди.       — Пока не знаю, но по пути в его кабинет что-нибудь придумаю.       Тори больше ничего не говорит, я как могу, маскирую свои ссадины на лице мейкапом, и забрав свою куртку, выхожу.       Стою перед его дверью и не знаю, что делать — стучать нет смысла, это и мой рабочий кабинет тоже, войти без стука тоже страшно. Мои мысли слишком запутаны, и я не слышала его, поэтому не знаю, с кем его застану. Наконец делаю глубокий вдох и прислушиваюсь. Чувствую боль, ему больно. Интересно, почему, неужели член прищемил? Улыбаюсь этой мысли и открываю дверь. Эрик сразу поднимает на меня взгляд и замирает, рассматривая меня с ног до головы. Я знаю, что одета не по погоде, сегодня слишком жарко. Он останавливает взгляд своих чертовски красивых глаз на моём лице.       — Здравствуй, Лидер, — говорю тихо. — Прошу прощения за опоздание.       — Мия… — это всё, что он выдавливает из себя.       — Да, это я, — улыбаюсь холодной, безжизненной улыбкой. — Прежде, чем я начну свой рабочий день, я бы хотела кое о чём поговорить с тобой, если ты не против.       — Говори, — отвечает Эрик хрипло.       — Не мог бы ты, пожалуйста, в следующий раз, когда соберёшься трахнуть кого-нибудь, дать мне знать заранее? — он удивлённо приподнимает бровь. — Видишь ли, я не уверена, что смогу пережить ещё один такой инцидент, поэтому я просто запасусь морфином у Дока и побуду в отключке, пока ты будешь наслаждаться. Не думаю, что тебе пойдет на пользу моя смерть. А я действительно почти умерла, — а может и я в правду умерла, по крайней мере, та Мия кем я была вчера.

***

      Боль начинается в груди и постепенно растекается по всему моему измученному тренировками и голодом по Эрику телу. Сжимаю рукой рот, чтобы не застонать, а вот со слезами не могу ничего поделать. Скатываюсь на мраморный пол и пытаюсь отдышаться, игнорируя душащие меня всхлипы. Сворачиваюсь калачиком, обнимая себя и начинаю часто дышать.       Сейчас я почему-то уверена, что умираю. Именно так, мне кажется, и умирают люди, чувствуя эту невыносимую агонию, боль, разрывающую душу на части. Сама не понимаю, как перехожу на крик, и Тори оказывается рядом в следующую секунду. Девушка обнимает меня, прижимая к себе, и я расслабляюсь в её руках.       — Я умираю, Тори, -шепчу ей.       — Нет, малышка, это просто боль, она пройдет. Просто дыши, — так и сидим на полу, я пытаюсь дышать, как и говорит подруга. Спустя какое-то время я наконец перестаю рыдать.Тори вытирает мне слёзы. -Может, тебе так больно, потому что ты чувствуешь и его боль и свою? Но только ты ведь не делишься с ним, — пытаюсь переварить её вопрос, возможно, девушка права.       — Не знаю Тори, возможно, — снова позволяю ей обнять себя. У меня такое чувство, что если она сейчас отпустит меня, я развалюсь на миллион частичек. — Но в любом случае, я не хочу, чтобы… — не успеваю договорить, как дверь с грохотом открывается, ударяясь об стену. Мы обе поднимаем головы в шоке и видим такого же шокированного Эрика.       Он секунду смотрит на нас, и я предполагаю, что сейчас творится в его голове. Я в нижнем белье, обнимаюсь с Тори, которая в своём маленьком халатике. Вот же чёрт! Наконец отмерев, он делает шаг в нашу сторону. Мы сразу встаём, Тори делает шаг назад, я же встречаю его бешенный взгляд, гордо вздернув подбородок.       — Гребанная сука! Если ты сейчас же не упиздишь домой, то я трахну тебя прямо здесь и сейчас! — шипит он, уничтожая меня взглядом. — Хотя, мы всегда можем устроить групповушку. С радостью сделаю это для тебя, если ты этого так жаждешь. — широко раскрываю глаза, пытаясь переварить его слова.       — Эрик, совсем охренел?! Ты что себе тут позволяешь?! — не выдерживает Тори. Эрик подходит к ней, хватает за горло, прижимая к стене, и цедит сквозь зубы ей в ухо: — Что такое, Тори? Раньше ты была не против групповушки с моим участием. Что же изменилось теперь?       — Отпусти! — девушка царапает его татуированную руку, и Эрик сжимает челюсть до скрипа зубов.       — Отпусти её немедленно! — кричу ему, задыхаясь от вновь нахлынувшей боли. Теперь к моим мукам добавилась и ревность. От одной мысли о моем мужчине с несколькими женщинами, стонущем и трахающем их, я готова умереть. -Хочешь групповушку?! Так давай, я готова! Не сомневаюсь, что у тебя на всех встаёт, ведь тебя кроме траха ничего не волнует!       — Сука! — Эрик отпускает её и переводит взгляд на меня. — Только не говори, что ты не дала ей трахнуть себя!       — У меня вообще нет проблем, ты же знаешь. В случае чего, я всегда могу использовать смазку, — намекаю на то, что у меня ничего не должно стоять. Не понимаю, где нахожу силы, чтобы дразнить его, но Тори явно в шоке, и девушка напугана, в отличие от меня.       Эрик подходит ко мне вплотную, сжимая кулаки, и тут я позволяю ему почувствовать себя. Он замирает. Всего секунду, вижу его шок, боль, свои чувства, что проходят через него. Улыбаюсь, снова закрываясь, и выбегаю из квартиры в одном белье и босиком. Но мне уже всё равно. Конечно же, не успеваю сделать и пары шагов, как он хватает меня за локоть.       — Маленькая сучка! Я ненавижу тебя за то, что ты со мной делаешь! — прижимает меня к стене коридора всем телом, не позволяя пошевелиться. — Я надеялся, что всё ограничится одной зависимостью, но ошибся. Ошибался с самого первого дня. Я попал ещё тогда, когда впервые увидел тебя на крыше, — смотрит в мои глаза, пытаясь хотя бы по ним прочесть мои эмоции, но я не пускаю его. — Я люблю тебя! Не понимаю, как ты могла этого до сих пор не понять. Я так сильно люблю тебя, Мия!       — Любимый, — шепчу ему, не в силах больше терпеть эту пытку, и впиваюсь в его сладкие губы, с привычным вкусом алкоголя и табака. Целую его, и он жадно отвечает на поцелуй, опускает руки мне на попу, поднимая мне ноги, вжимаясь стояком в мою промежность, я сразу замыкаю ноги на его пояснице, вжимаясь в него сильнее, и стону от наслаждения.       — Блять, совсем с ума сошли! — слышим голос подруги и с недовольным рычанием Эрик прерывает поцелуй. Тори стоит рядом, уже одетая, и уперев руки в бока, смотрит на нас, как на сумасшедших. — Зайдите в квартиру, вас вся фракция услышит. Да и не зачем ей тут в белье расхаживать.       Лидер молчит, видимо, принимая решение, а я пытаюсь не сдохнуть, на этот раз от радости. Он любит меня! Это всё, что мне нужно знать. Любит!       — Уходи, — говорит он Тори, уже немного успокоившись, и добавляет: — Пожалуйста!       Она подчиняется молча. Как только стук её каблуков теряется в дали коридора, Эрик прижимает меня к себе, отделяя от стены, и со мной на руках заходит в квартиру Тори. Pov Эрик       Захожу в квартиру с Мией и захлопываю за нами дверь ногой. Злюсь на себя, за то, что проявил слабость и не смог удержать за зубами свой язык; злюсь на неё, за то, что она вызвала во мне эти чувства, зато, что она появилась в моей жизни и вообще родилась на этот свет такой красивой, сексуальной и охуенно желанной. Но моя злость на удивление быстро угасает, уступая место дикой страсти и, в то же время, нежности, которая априори раньше мне была несвойственна, но в последнее время, всё чаще даёт о себе знать. Прижимаю к себе Мию, и снова задыхаюсь, готовый выть в голос от избытка чувств.       — Откройся, детка! — шепчу ей, сквозь поцелуи, посадив её на стол. — Пожалуйста!       — Не могу, — её голос от страсти звучит сипло и сексуально, выбивая из меня остатки выдержки. — Я не могу, Эрик, — впивается ноготками в мои плечи в то время, как я срываю с неё нижнее бельё.       — Почему? — отстраняюсь и заглядываю в её глаза. — Мне это нужно, Мия! С тех пор, как я перестал тебя слышать, у меня как будто вырезали часть души, — беру в ладони её лицо и продолжаю смотреть в её затуманенные глаза. — Я просто схожу с ума!       — Малыш, я впервые так сильно ощущаю твои чувства. И они настолько сильны, что я боюсь взваливать на тебя ещё и свои.       — Ты не о том беспокоишься, — хриплю, нетерпеливо избавляясь от одежды. — Я задыхаюсь, Мия. Ты как будто рядом, но в то же время, так далеко. Я просто медленно загибаюсь, и не могу ничего с этим сделать, — сильнее развожу её ножки и вхожу в её плоть, которая тесно обхватывает мой, до боли напряжённый, член.       Сразу начинаю стонать, и Мия обнимает ножками мою поясницу. Двигаюсь внутри неё с таким чувством, как будто от этого сейчас зависит моя жизнь. Хотя, по сути, я вовсе не уверен, что это не так. И вдруг меня буквально накрывает лавиной. Её чувства обрушиваются все и сразу. И глубочайшая обида, и ревность, которая мне самому знакома, как самое мерзкое, испепеляющее чувство. Всё это мешается с невыносимой болью и просто дикой нежностью и любовью. Впиваюсь в её губы, чувствуя, как меня начинает трясти, как будто в конвульсии. Понимаю, что не могу дышать, чувствую на своём лице и губах её слёзы и просто начинаю выть, как раненный зверь, с силой сжимая её ягодицы и прижимаясь к ней пахом так сильно, что сам чувствую, как причиняю ей боль.       — Эрик, — шепчет она в моё ухо сквозь стон, оторвавшись от моих губ. — Потерпи, родной, должно стать легче. Просто потерпи. Постарайся не слушать всё сразу.       — Я не могу! — вою, продолжая испытывать эту жуткую агонию, вперемешку с физическим наслаждением от нашего соития. — Мия, прости меня! — рваное дыхание со свистом вырывается из груди.       От мысли, что она всё это время справлялась со всем этим одна, мне просто хочется сдохнуть. Когда я злился на неё за то, что она не прислушивается к тому, что чувствую я, оказывается, и понятия не имел, насколько глубоки и сильны её собственные чувства.       С силой сжимаю зубы, чтобы подавить очередной вой, рвущийся из груди. Начинаю вколачиваться в неё, и Мия льнёт ко мне обнажённой грудью, откинув голову назад, и громко стонет. Постепенно чувствую, как сокрушительная волна её эмоций начинает отступать, уступая место одному только дикому желанию и страсти. Продолжаю двигаться, скользя внутри её тела, чувствуя каждый миллиметр шелковистой, горячей плоти. Наконец кончаю с таким громким стоном, что, наверняка, слышит половина Бесстрашия, и Мия получает оргазм, как обычно, одновременно со мной. — Я понятия не имел, детка, — говорю тихим, в конец охрипшим голосом, уткнувшись носом в её шею. — Пожалуйста, прости меня!       — Просто люби меня, малыш, — шепчет она, лаская пальчиками мой выбритый затылок. — Умоляю, только люби! Мне больше ничего не нужно, только твоя любовь!       Отстраняюсь, чтобы снова заглянуть в её глаза, и снова искупаться в этой нежности, от которой я сам плавлюсь всё сильнее, с каждой секундой. Впиваюсь поцелуем в её сладкие губки, запустив язык в её горячий ротик. Снова твердею внутри неё и понимаю, что Тори сегодня, кажется, придётся провести ночь в салоне. Ведь до нашей квартиры мы уже точно не дойдём. Но Мия, по всей видимости, думает по-другому. Она вдруг напрягается, и я снова чувствую неприятный укол в груди.       — Эрик, остановись, — упирается ладошками в мою грудь. — Прошу, пожалуйста, — говорит умоляющим голосом, и я останавливаюсь, болезненно поморщившись.       Первое, что приходит на ум — она сейчас снова закроется и оттолкнёт. Эта мысль причиняет такую боль, что я издаю глухое рычание. Сделав над собой усилие, выхожу из её тела, хотя мой пульс всё ещё зашкаливает, как и желание, граничащее с безумием. А самое главное, что я чувствую, как то же самое исходит от неё, и не могу понять причину того, что она снова меня отталкивает. Начинаю злиться, скорее, наверное, на себя, что совсем не понимаю свою женщину. Поднимаю с пола свою куртку и выудив оттуда пачку сигарет, закуриваю, повернувшись к девушке спиной.       — Эрик, посмотри на меня, — тихо лепечет Мия. — Милый, пожалуйста.       При слове «милый» вдруг странно вздрагиваю, и по спине пробегают приятные мурашки. Мия все ещё открыта, я продолжаю её чувствовать, и на этот раз чувствую тепло и нежность, исходящие от неё. Но к ним всё же примешивается боль. Оборачиваюсь, и сделав затяжку, смотрю на неё из-под упавшей на глаза чёлки.       — Я хочу домой, — смотрит на меня умоляющим взглядом. — Давай уйдем отсюда.       — Почему прямо сейчас? — спрашиваю спокойно, склонив голову на бок.       — Я не могу заниматься с тобой любовью и постоянно думать, на каком из этих столов ты до меня трахал другую, — отвечает девушка, и я слышу раздражение в её голосе.       — Ты жила тут почти месяц. Почему вспомнила об этом только теперь? — снова начинаю злиться.       — Я старалась об этом не думать. До этого момента у меня получалось, — лепечет она, и я слышу, как дрожит её голос.       — Собирай свои вещи и пошли, — вздыхаю, натягивая джинсы, поднятые с пола.       — Ты совсем меня не понимаешь? — робко спрашивает Мия.       — Не понимаю, — признаюсь честно. — Но мне и не обязательно. Я хочу, чтобы ты наконец вернулась домой, и мне достаточно знать, что ты хочешь того же.       Мия подходит и с улыбкой обнимает меня, прижавшись обнаженной грудью. Это сразу же заставляет мой пульс снова участиться, а дыхание сбиться с ритма.       — Если ты сейчас же не оденешься, то мы никуда не уйдём, — говорю, уткнувшись лбом в её лоб — Я просто снова трахну тебя, невзирая на твои уговоры и доводы.       — Ты возьмёшь меня силой? — отстраняется, приподняв брови и отправившись за одеждой. — Ты не посмеешь, — говорит натягивая топ.       — Я посмею, Мия. Хотя, не думаю, что сопротивление будет долгим.       — Господи, ну почему тебе обязательно всегда быть таким засранцем? — вздыхает, и натянув джинсы и кроссовки, вручает мне свою спортивную сумку.       — Потому что я такой и есть, — принимаю сумку и направляюсь к выходу. — Жаль, если я дал тебе ложную надежду, позволив заблуждаться на мой счёт.       — А то, что ты сказал мне сегодня?       — Это правда. Да ты и сама знаешь, — достаю мобильник уже в коридоре. — То, что я последняя сволочь, не мешает мне, любить тебя, — набираю Тори. — Мия возвращается со мной домой, — говорю, чеканя слова.       — Надеюсь, по собственной воле? — спрашивает девушка спокойным тоном.       — Спроси у неё сама, — протягиваю мобильник Мие.       Она почему-то смотрит на меня злым взглядом, и я сразу чувствую, что девушка буквально готова накинуться на меня с кулаками.       — Милая, у меня всё в порядке, — говорит она в трубку, продолжая уничтожать меня взглядом, а я удивлённо приподнимаю колотую бровь. Попрощавшись с Тори, Мия возвращает мне телефон, с силой хлопнув им по моей ладони.       — Теперь то, что не так? — спрашиваю, убирая мобильник.       — И скольких ещё бывших у тебя сохранились номера? — спрашивает, едва не начиная дымиться от злости.       — Всех, — отвечаю спокойно. Эта ситуация начинает меня забавлять, а Мия сжимает зубы так, что я удивляюсь, как ещё не слышу их скрип. — Не понимаю, почему ты злишься. Ты же сама сделала Тори своей подругой, — пожимаю плечами.       — Да, сделала! — срывается на крик. — Но я до этого не трахалась с ней, — делает паузу и добавляет. — Хотя, теперь вот начинаю об этом жалеть, — настырно задирает подбородок, когда я уже открываю нашу квартиру.       — Ах ты маленькая сучка! — шиплю, кинув сумку на пол и прижав девчонку к стене рядом с дверью. — Даже думать об этом не смей! — наклоняюсь к её лицу и шумно втягиваю воздух носом рядом с шеей.       Её запах, который я чувствую даже на приличном расстоянии, сейчас заполняет все рецепторы моего обоняния, и по телу растекается приятная истома. Мия начинает постанывать под тяжестью моего тела, и от её стона моя крыша начинает быстро сползать набекрень.       — Я умираю от ревности при одной только мысли, что кто-то другой может касаться тебя, — шепчу в её ушко, и девушка сразу покрывается мурашками.       Стягиваю с себя футболку и помогаю ей раздеться. Мия снова стоит передо мной обнаженная, и я никак не могу насладиться зрелищем её идеального, точенного тела, смуглой бархатистой кожи, сексуальной татуировки на бедре и блестящего цветочка на её киске, который заставляет меня сгорать от похоти и ревности при одной мысли о том, как она его сделала. И только ссадины и шрамы заставляют меня снова застонать от боли.       Быстро избавляюсь от остатков одежды, и подхватив девушку на руки, несу в постель. На кровати Мия сразу становится на четвереньки и разводит ножки, упираясь киской в мой стояк. С глухим рычанием толкаюсь, проникая в её податливое, горячее тело. Мия стонет, и я начинаю стонать вместе с ней. Двигаюсь в ней медленно, растягивая тесную плоть. Снова и снова задыхаюсь от наслаждения, хрипло выстанывая её имя. Наклоняюсь и начинаю ласкать её грудь, пощипывая нежный сосок, от чего Мия стонет громче и подмахивает бёдрами, сильнее насаживаясь на мой стояк. Хочу сменить позу и выхожу из её тела, на что она протестующе хнычет.       — Ложись на спинку, — говорю осипшим голосом, и девушка подчиняется.       Наклоняюсь над ней и коротко целую в губы, пройдясь языком по её бархатному язычку с шариком в центре. Поднимаю её стройные ножки и кладу к себе на плечи. Снова вхожу в неё одним движением и мы оба издаем блаженный стон. Сразу начинаю быстро двигаться, вколачиваюсь в её плоть, заполняя собой без остатка. От мысли, что наконец закончился этот кошмар, в котором я жил целый месяц, в груди что-то сладко трепещет. Чувствую, что уже близок к развязке, ласкаю клитор, не в силах отвести взгляд от места соединения наших тел. Мия кричит и извивается, получив оргазм, и я кончаю вместе с ней с громким стоном. Ставлю её ножки обратно на кровать и скатываюсь, упав с ней рядом и сразу сгребая её в охапку.       — Я тосковал по тебе, — шепчу, зарывшись лицом в её волосы.       — Я знаю, — тихо отвечает Мия. — Твоя тоска не давала мне спать по ночам. Но ведь мы занимались сексом каждый день, и не по одному разу. Почему ты все равно скучал?       — Ты правда думаешь, что мне от тебя нужен только секс? — спрашиваю, почувствовал болезненный укол собственной обиды.       — Прости, малыш, — говорит она, сильнее прижимаясь спинкой к моему телу. — Теперь я знаю, что это не так.       Облегчённо вздыхаю, зная, что сегодня я наконец посплю. Балансируя где-то, на грани сна и реальности, я прислушиваюсь к её чувствам и понимаю, что Мия не просто любит меня. Она принимает меня любым, какой бы сволочью я ни был. Любит все мои недостатки, хотя сама так часто от них страдает.       — Только не переставай любить меня, — шепчу едва слышно и засыпаю.