Родственные души...

Pov Эрик       Не могу припомнить лучшего утра в своей жизни. Даже не смотря на то, что после вчерашней встряски, вызванной чувствами Мии, моя голова просто готова расколоться надвое. Даже несмотря на невыносимое чувство вины, которое съедает меня изнутри. Всё равно оно самое лучшее, потому что она снова рядом, в моей постели, сладко сопит, перевернувшись на животик и обняв подушку. Она продолжает меня любить, несмотря ни на что, позволяет обнимать её ночью, делится своей лаской и нежностью, от которой я схожу с ума.       Приподнявшись на локте, откидываю одеяло и любуюсь зрелищем. В квартире тепло, поэтому Мия не реагирует на то, что я раскрыл её. Жадно пожираю взглядом её обнаженное тело. Длинные волосы перекинуты на одну сторону и разметались по подушке, гибкая спинка слегка выгнута. Перемещаю взгляд на её идеальную, упругую попку, натренированные бедра, на одном из которых виднеется часть татуировки, и понимаю, что спать моей девочке осталось недолго.       Судорожно вздохнув и закусив губу, протягиваю руку и медленно веду ей вверх по стройной ножке, и кожа Мии сразу непроизвольно покрывается мурашками. Поглаживаю и сжимаю поочереди аппетитные ягодицы. Моё дыхание становится более глубоким и неровным, а девочка, пошевелившись, но оставшись в той же позе, начинает довольно мурчать. Этот сладкий звук заставляет моё сердце ускориться так, что, кажется, я слышу его стук о грудную клетку. Опускаю руку к её промежности и раздвигаю губки, между которыми уже влажно.       — Эрииик, — сладко стонет Мия и сильнее прогибает поясницу, приподняв попу.       Уже буквально сгораю, задыхаюсь от желания, но продолжаю ласкать её между ног. Ввожу два пальца в её киску, и Мия разводит бёдра, с громким стоном подаваясь навстречу моим ласкам. Чувствую, что скоро подведу её к вершине, и убрав пальцы, сразу оказываюсь сверху. Вхожу уже изнывающим членом в её горячее, влажное тело и сразу начинаю двигаться в ней, стараясь не трогать самые чувствительные точки, чтобы растянуть удовольствие и для неё, и для себя.       Каждой клеткой чувствую её наслаждение, двигаюсь медленно и нежно, растягивая её, заполняя собой до упора, а потом почти полностью покидая её тело. Стоны Мии уже переходят в нетерпеливые всхлипы, и она старается ускорить темп, подмахивая попой, сжимая подушку пальчиками.       Продолжая двигаться, нависаю над ней и отрываю её ручки от смятой ткани, подставив ладони и сцепив, переплетая, наши пальцы. Ускоряюсь, уже не в силах терпеть эти сладкие пытки. Жажду разрядки и сам начинаю громко стонать от подступающего пика. Мия кричит, извиваясь в оргазме и с силой сжимая своими пальчиками мои пальцы, и я кончаю вместе с ней, со стоном глубоко толкнувшись в её пульсирующую плоть. Замерев и немного отдышавшись, скатываюсь, растянувшись рядом с ней и сразу привлекая её в свои объятия.       — Давно у меня не было такого чудесного утра, — говорит она осипшим от стонов голосом, поднимает ко мне лицо, и я сразу нахожу её губы.       — У меня тоже, — шепчу в её сладкий ротик и целую так нежно, как только способен.       Продолжаю целовать её и вдруг чувствую её боль. Она почти физическая и для меня становится настолько невыносимой, что я начинаю стонать, углубляя поцелуй. Чувствую во рту соленый привкус и понимаю, что это её слёзы. Они уже буквально душат её, и мне приходится оторваться от её губ, чтобы позволить Мие вздохнуть.       — Я не успел ничего сделать, — говорю хриплым голосом, прижимая её к себе. — Пришел Коэл и врезал мне хорошенько. А потом я узнал, что тебе стало плохо.       — Кто она? — её голос звучит так подавленно, что я буквально начинаю захлебываться чувством вины.       — Мия, не надо, — болезненно морщусь и сильнее сжимаю её в объятиях, не в силах заглянуть в её глаза.       — Я должна знать, — она упирается ладошками мне в грудь, и я позволяю ей отстраниться, не смея удерживать насильно.       — Линн, — почти шепчу, осмелившись наконец посмотреть на неё.       — Ты хотел её?       — Я умирал от ревности, не чувствовал тебя и хотел только заглушить боль и злость, которые не давали мне дышать. — переворачиваю её на спину и смотрю на ссадины, которыми покрыто её нежное тело.       В груди всё сжимается со страшной силой, и я начинаю покрывать поцелуями каждый шрам и царапину, забирая, впитывая в себя её боль. Столько всего хочу ей сказать, попросить прощения, сказать, как сильно люблю её, но ком, застрявший в горле, не позволяет произнести ни слова.       — Я прощаю тебя, малыш, — она зарывается пальцами в мои волосы, перестает плакать, и я поднимаю на неё глаза. — Больше всего на свете я хочу поскорее забыть весь этот кошмар, и я смогу, с твоей помощью. Мне нужна только твоя любовь, Эрик.       — Она у тебя есть, — шепчу, и навалившись сверху, впиваюсь в её губы.       Мия со стоном отвечает на мой поцелуй, а я, устроившись между её бёдер, вхожу в неё, толкаясь сразу до упора. Она вскрикивает, обвивая ножками мою поясницу, а я начинаю двигаться, с глухим рычанием вбиваться в податливую плоть, снова сходя с ума от наслаждения. Мы одновременно приходим к пику, наполнив комнату своими стонами, и ещё долго лежим в том же положении, не в силах разъединить разгоряченные тела.       — Я никому тебя не отдам, — шепчет она, устраиваясь головой на моей груди, когда наконец я нахожу в себе силы, выйти из её сладкого тела и лечь рядом.       — Не думаю, что на такое сокровище, как я, стоит очередь, — криво ухмыляюсь, поглаживая её по голове и пропуская между пальцами мягкие волосы. Pov Мия       Наконец весь этот кошмар позади, и теперь я снова могу дышать свободно, не сходя с ума от боли и тоски по нему. А главное, теперь я точно знаю, что он меня любит, и факт того, что он мне всё-таки не изменил, буквально окрыляет.       Эрик ушёл сразу, как только мы вышли из ванной, Макс вызвал его в срочном порядке. Как я поняла — наш отряд вернулся из Дружелюбия.       Закончив домашние дела и разложив свои вещи по местам, я переодеваюсь и выхожу из квартиры. Сегодня у меня выходной, а значит, я могу провести время с Тами, а потом и с Тори, пока Эрик занят. Пока иду к подруге, набираю номер Коэла, после нескольких гудков он поднимает трубку.       — Мия, ты в порядке? — спрашивает обеспокоено. — Что-то случилось?       — Милый, успокойся, я в порядке, хотела узнать, как твои дела.       — Всё хорошо, мы поужинаем вместе? — спрашивает настороженно.       — Надеюсь, да. Я сейчас иду к Тами, — судя по его молчанию, понимаю, что Блеин где-то рядом, и парень знает, что у неё уже есть Юрай.       — Я перезвоню тебе, — Коэл ещё секунду молчит и добавляет. — Когда закончится смена.       — Хорошо, осторожней там.       Стою перед дверью Тами минут пять, но дверь никто не открывает. Наконец набираю её номер, хотя, я уже догадываюсь, где она может быть.       — Мия, — девушка как всегда почти кричит в микрофон. — Дорогая, как ты? Коэл сказал, что тебе не здоровится, — продолжает подруга взволнованно, а я пытаюсь понять, что именно рассказал ей друг, и как именно я буду оправдывать своего Лидера перед друзьями.       — Солнышко, ты где? — перебиваю её. — Я расскажу тебе всё, когда наконец увижу тебя, — продолжаю с улыбкой от радости, что увижу подругу.       — Я у Юрая, сейчас назову адрес, — лепечет она тихо, и я по голосу понимаю, что что-то её беспокоит.       Квартира парня находится невдалеке от салона Тори, и я естественно иду сперва к ней, чтобы поздороваться и убедиться, что она в порядке после всего, что произошло. Открываю дверь и нахожу подругу за уборкой, она выстраивает приборы в ряд, чтобы протереть пыль, но увидев меня, замирает.       — Мия, Господи! — она подходит ко мне, и я буквально прыгаю в её объятия. — Ты в порядке, — это даже не вопрос, и в нём звучит облегчение.       — Да, милая, ты как? — спрашиваю, наконец перестав висеть на девушке.       — Я? Это тебя чуть не придушили вчера, — улыбается устало.       — Не напоминай, — морщу нос. — Я только забыла весь этот кошмар, — машу рукой, на что она смеётся.       — Ты живёшь с этим кошмаром, — качает головой, но злости в её словах нет, и я невольно думаю — интересно, что она чувствует к Эрику? Видимо поняв мой взгляд, Тори перестаёт смеяться.       — Ты никогда не спрашивала, и я не рассказывала, — вдруг говорит подруга. — Но то, что было между нами с Эриком, это прошлое. Очень далёкое и почти не реальное. И чувств в нём не было, это однозначно.       — Знаю, прости, — опускаю виновато взгляд. — Иногда я ревную его даже к себе, — признаюсь подруге.       — Я понимаю, Мия, но поверь, ко мне тебе не нужно его ревновать.       Поговорив немного с Тори и убедив её, что со мной всё будет хорошо, я отправляюсь в квартиру Юрая, где меня встречает взволнованная Тами.       — Где ты была? Я вся извелась в ожидании! — говорит она, надувая губки.       — Прости, дорогая, я зашла к Тори по-пути, — снимаю куртку и по привычке оцениваю обстановку вокруг.       — У него просторно, даже в ванную поместится вся моя квартира, — смеётся Тами, проследив мой взгляд.       — Это чудесно! Так теперь вы будете жить вместе? — спрашиваю, присаживаясь на диване.       — Да, но… — она опускает глаза, и наконец я решаю, что пора спрашивать.       — Что между вами происходит? — смотрю на подругу, и та начинает краснеть.       — Давай, сперва ты расскажешь, что у вас с Лидером? — пытается сменить тему.       — У нас с Эриком всё как обычно, — приподнимаю плечи. — Мы убиваемся в пух и прах, и в итоге всё заканчивается жарким сексом, — улыбаюсь, впервые понимая, что это действительно так: чтобы ни случилось между нами, мы потрахаемся и забудем обо всём до следующего раза. — Рассказывай уже, — тянусь и беру её руку в свою.       — Мия, я беременна, — замираю, не зная, что сказать. Новость конечно чудесная, но по её тону я не понимаю, как отреагировать — поздравить или утешить.       — Это ведь хорошо? — сжимаю её руку. — Юрай наверное на седьмом небе от счастья? Уверена, он будет отличным отцом.       — Он пока не знает, — Тами начинает плакать, и я сразу обнимаю её, уже напуганная не на шутку. Надеюсь, это лишь гормоны, и парень не обидел подругу.       — Милая, почему ты плачешь? И почему ты не сказала ему? — спрашиваю тихо, когда она немного успокаивается.       — Я не знаю, как сказать, — говорит подруга, задыхаясь. — Он чудесный и милый, он хочет жить со мной, но Мия… — Тами замолкает, и сделав глубокий вдох, продолжает: — Он не говорит о чувствах. Так ни разу больше и не сказал, что любит меня. А вдруг он передумал? Вдруг он не захочет ребенка? Господи, Мия! Что мне делать?       — Во-первых, милая, успокойся, тебе нельзя нервничать. А во-вторых, может он уверен, что ты знаешь о его чувствах, и не считает нужным каждый раз говорить о них? — убираю с лица подруги влажную от её слёз, прядь. — Мужчины вообще странные создания. — улыбаюсь ей, и она улыбается мне в ответ.       — Эрик сказал, что любит тебя? — вдруг спрашивает она, и я замираю.       — Откуда… Как ты поняла? — пытаюсь правильно сформулировать вопрос, но выходит неважно.       — Я видела его в тот день, когда он приехал в Дружелюбие, — начинает объяснить подруга, и я вспоминаю как звонила ему, и наш секс по телефону. — По нему было видно, что он тоскует по тебе. Думаю, он действительно любит тебя.       — Странная ты девушка, Тами, — смеюсь. — Даже по такому, как Лидер, ты поняла, что он меня любит, а по своему парню, что заделал тебе ребёнка, признался в чувствах и пригласил жить вместе, ты не понимаешь?       — Он не приглашал, — шмыгает носом подруга. — Он просто поставил меня в известность.       Продолжаю смеяться. Интересно, все Бесстрашные, такие властные засранцы, или только нам с подругой так повезло?       После того как ухожу, предварительно успокоив и накормив подругу, иду в сторону дома, но вдруг прислушиваюсь к чувствам Эрика и понимаю, что до дома я вряд-ли дойду. Теперь понимаю, что он чувствует, когда я «балуюсь». Бегу к его кабинету, не видя ничего и никого перед собой, открываю дверь и при виде его взгляда и довольной улыбки у меня дух захватывает. Он такой красивый, сидит за столом, откинувшись в спинку кресла, одна рука на папках с бумагами, а другая под столом, и я прекрасно знаю, где именно.       Влетаю внутрь, толкая дверь, не обращая внимания на то, как бедная деревяшка бьётся о стену, и вот я уже на коленях перед ним, нетерпеливо расстегиваю болтик на ширинке. Быстро достаю его возбуждённую плоть и сразу начинаю ласкать пальцами, размазывая по головке выступившую капельку, и пытаюсь не захлебнуться слюной и волной такого острого желания и наслаждения от моих ласк, что начинаю громко стонать и жадно вбираю в рот его член.       Эрик рычит что-то невнятное, подаваясь навстречу моим ласкам, он зарывается пальцами мне в волосы, и я просто схожу с ума. Как могу расслабляю горло и практически заглатываю его ствол, снова выпуская и вбирая в рот, каждым разом всё глубже.       — Господи, маленькая, — выстанывает Лидер, двигаясь ко мне навстречу, практически трахая мой рот, и от этого я ещё больше распаляюсь.       Делаю ещё пару движений, чувствую, что уже скоро получу оргазм, и сжимаю бёдра. Рукой цепляюсь за его руку, и он взрывается во мне. Горячая влага растекается на мой язык, и я с наслаждением глотаю всё до капельки. Сквозь свою кульминацию игнорирую сладкие спазмы, что проходят по всему моему телу, облизываю его головку, а после свои губы. Эрик притягивает меня к себе на колени.       — Ты такой сладкий, — шепчу ему, всё ещё дрожа.       Он поднимается со мной, ставит меня на ноги и стягивает мои штаны с мокрыми трусиками вниз.       — Теперь моя очередь, — прикусывает губу, и сажая меня на стол, он садиться на кресло и разводит мои бёдра, а я сгораю от нетерпения. Pov Эрик       Несколько секунд любуюсь открывшимся мне зрелищем и понимаю, что не смотря на разрядку, всё ещё схожу с ума от похоти. Двигаю девчонку к краю, и наклонившись, провожу языком между мокрыми губками, облизываю блестящий цветочек пирсинга. Её сладкий сок действует, как мощный афродизиак на мой, и без того воспалённый, мозг. Мия стонет, облокотившись на руки и запрокинув голову, раскрываясь почти до шпагата навстречу моим ласкам. Ввожу два пальца в её тело и медленно двигаю ими, наблюдая из-под ресниц затуманенным от желания взглядом за девушкой.       Никогда раньше не считал себя эстетом, но сейчас понимаю, что более прекрасного зрелища в своей жизни никогда не видел. От осознания того, что она моя, по спине пробегают приятные мурашки, поднимаюсь на ватные ноги, и продолжая ласкать её киску, запускаю свободную руку под её футболку. Сжимаю грудь, поглаживая большим пальцем твердый сосок через тонкий гипюр лифчика, и впиваюсь в пухлые губки, заглушая её сладкие стоны. Чувствую, что она уже на грани, как и я сам, и убрав пальцы, вхожу в неё, задыхаясь от наслаждения и поймав губами её вскрик.       Медленно заполняю её собой до упора, Мия обвивает ножками мою поясницу и прижимается всем телом, её нежные ручки гуляют под моей футболкой, поглаживая разгоряченную кожу и оставляя царапины, которые лишь добавляют удовольствия. Ускоряю темп и продолжаю ласкать её грудь, плоский животик, уделяя внимание каждой ссадине, расположение которых знаю наизусть.       — Мия! — выстанываю её имя и кончаю, толкаясь до боли в её горячее тело. Она, получив оргазм, с силой впивается ноготками в мою грудь, и я рычу от дополнительной дозы наслаждения.       — Как считаешь, можно умереть от избытка секса? — ухмыляюсь, подавая ей с пола штаны и застегивая ширинку. — Не слышал о таком, но надо всё же спросить у Дока, — делаю задумчивый вид, и она звонко смеётся.       В столовой за обедом Мия рассказывает мне о своей подружке. Мелкий Педрад успел заделать ей ребёнка, а эта дурочка боится ему об этом сказать. Видите ли, о любви он ей больше не говорит. Тут моя умная девочка выдвигает верную теорию о том, что он просто не считает нужным, повторяться. Абсолютно его понимаю в этом случае. Нахуя говорить десять раз об одном и том же, если это уже было сказано и услышано? Если бы не риск, совсем потерять Мию, я бы, наверное, и вовсе не сказал ей о своих чувствах. Хотя, если рассуждать по уму, то эти розовые сопли можно очень грамотно использовать для лёгкого достижения некоторых целей. Но, по всей видимости, Тами — не Мия, и мальчишке может просто не приходится напрягаться, чтобы достигать каких-то своих целей. Поэтому, один раз сказав ей о чувствах, он теперь молчит. И это вовсе не удивительно. В этом весь Юрай — эдакая святая простота.       Пока Мия продолжает свой рассказ, я сижу, уставившись в стакан с горячим кофе. Так значит, скоро во фракции станет одним Педрадом больше. Фор тоже потрудился над продолжением рода. Каков парадокс — двое отречённых произведут на свет бесстрашного.       Криво ухмыляюсь своим мыслям. С тех пор, как мы вернулись во фракцию, мы пересекались с инструктором от силы пару раз, и то в кабинете у Макса. И каждый раз этот убогий засранец пытался задавить меня своим неподъёмным взглядом. Всё ещё злится на меня за Мию, и как ни странно, меня это от чего-то даже не раздражает. Я сам не понял, когда именно это случилось, но в какой-то момент моя неприязнь к нему постепенно сошла на нет. Остаётся только надеяться, что сердобольный говнюк наконец угомонится сам, потому что я уж точно не намерен извиняться перед ним за то, что по сути его вовсе не касается.       — Любимый, ты меня слышишь? — её голос выдергивает меня из раздумий. — Ты сейчас проглядишь дырку в этом стакане. Я задала вопрос, но ты не отреагировал, — мнется в нерешительности.       — Задумался, — улыбаюсь одними губами. — Повтори.       — Я спросила, ты отпустишь меня к Тами? Ты всё равно говорил, что должен пообщаться с Юраем, а мы хотим устроить небольшой девичник, — закусывает губку и смотрит выжидающе.       — Эта сучка Ву конечно будет с вами, — не спрашиваю, скорее утверждаю, и Мия виновато морщится. — Почувствую на тебе её духи, притащу её и заставлю отсосать мне у тебя на глазах, — цежу сквозь зубы, начиная заводиться от одной мысли о том, что они снова проводят время вместе.       — Эрик, ты неисправим! — Мия закатывает глаза, и я чувствую её злость вперемешку с жуткой ревностью.       — Ты моя, не забывай об этом, — рычу, поднимаясь со стула.       Мия, сжав кулачки и гневно поджав губки, поднимается следом. Обойдя стол, резко дёргаю её за руку на себя и впиваюсь губами в её ротик. Она сразу напрягается, но вопреки её ожиданиям я целую её так нежно, как только умею. Прервав поцелуй, смотрю в её глаза. Ничего не говорю, но стараюсь вложить во взгляд всё, что чувствую к ней, и сразу же ощущаю бабочек в животе, на этот раз не только своих, но и её. Бегло оглянувшись, замечаю, что на нас пялится добрая половина фракции, некоторые даже перестали жевать. Криво ухмыляюсь, и взяв её за руку, выхожу с ней из столовой. Отпускаю Мию, и вернувшись в кабинет, первым делом набираю Педрада.       — Приветствую, Лидер, — слышу в трубке как обычно веселенький голос. — Только собирался к тебе.       — Должен был ещё сутра, — рычу недовольно.       — Так я приходил. Почти сутра, чуть ближе к обеду.       — И?       — Мммм… Нууу, ты был занят. Вы. Вместе, — слышу за трубкой короткий смешок.       — Ясно, — отвечаю мгновенно осипшим голосом. — Значит жду тебя сейчас.       Блять! Надо прекращать трахаться в кабинете. Если бы ещё это было так легко сделать, как сказать. Провожу ладонями по лицу и поднимаюсь с кресла, которое жалобно стонет под моим весом. Достав из сейфа бутылку бурбона и два стакана, ставлю их на стол и падаю обратно в кресло. Слышу за дверью нарочито громкие шаги, которые замирают напротив двери, и усмехаюсь. Обычно Юрай двигается так тихо, что его шаги не возможно услышать, даже учитывая то, что пацан носит берцы с металлическими носами.       — Входи уже! — из-за двери показывается довольный ебальник. И как ему только удается, вечно вот так скалиться? Мои челюсти бы свело судорогой уже к середине дня. — Сказал же, что жду.       — Ну, мало ли, — пожимает плечами и садится на диван.       Ухмыляюсь, качая головой, наливаю вискарь, и захватив стаканы, подхожу и сажусь рядом. Ебись оно всё конем. Пока во фракции всё тихо, я могу себе позволить закончить рабочий день по-раньше.       — Значит, у разлома всё тихо, — протягиваю мальчишке стакан.       — Так нет же разлома, — разводит руками, предварительно сделав глоток. — Уже трава по-колено выросла. Вторую группу ввели в курс дела. Макс назначил Зика командиром.       — Не Макс, я, — достаю сигарету и закуриваю. — Блять, хоть бы читали, кем приказ подписан. А то скоро тут Мэтьюз или Кан распоряжаться начнут, и нихуя никто не заметит.       — Кстати, о Мэтьюз, — смотрит вопросительно, но я лишь пожимаю плечами. — Получается, наши бойцы там за хрен крысиный полегли? — сжимает кулаки и от довольного выражения на лице не остаётся и следа.       — С такими делами нужно быть осмотрительными, — затягиваюсь и выдыхаю дым, запрокинув голову. — Мы не можем просто так заявиться в Эрудицию с такими обвинениями. Тут нужна как минимум поддержка Кана, а её у нас нет.       — И сколько ждать? Может она и не появится вовсе.       — Я над этим работаю, — тушу сигарету и вздыхаю. — Пока теоретически.       — Ты? А что же Макс? — приподнимает бровь.       — Макс тут бессилен. В том, что мы в контрах с Джеком, виноват не он.       — Эрик, да о какой вине ты говоришь? — закатывает глаза. — Вы не просили для себя того, что имеете сейчас. Кстати, — снова улыбается, меняя тему. — Кажется, у вас всё наладилось? — подмигивает.       — И почему всем так не терпится сунуть свой ебальник в наши дела? — усмехаюсь. — Всё наладилось. Правда, я уже думал, сдохну, пока этого дождусь, — поднимаюсь, и забрав со стола бутылку, возвращаюсь обратно. — А вот у вас, по всей видимости, не так все гладко.       — В каком это смысле? — мальчишка напрягается и щурит глаза. — Сутра всё было отлично. Тебе Мия что-то рассказала?       — Серьезно? Сутра? — ржу. — Блять, ладно. Это не моё дело. Разбирайтесь сами, — машу рукой и делаю глоток.       — Нет уж, Лидер, не смог удержать свою метлу за зубами, так выкладывай теперь.       — Если бы не хотел, не сказал бы ни слова, — рычу недовольно.       — Вот и говори, раз начал. Потому, что Тами не говорит со мной. Ничего не спрашивает и не рассказывает. Кажется, я так и не стал для неё близким человеком, — Юрай как-то, не типично для него, сникает, и мне даже становится от этого не по себе.       — Даже не представляешь, насколько ты далёк от истины, — ухмыляюсь. — Она беременна, дружище.       — Почему же она не сказала мне? — голос парня звучит так подавленно, что мне на самом деле становится его жаль. — И давно?       — Ну, в вашем случае давно. Около месяца по тесту.       — Значит, с самого начала, — растерянно чешет затылок, разглядывая свои берцы. — Значит, она мне не доверяет? — поднимает на меня глаза.       — Она боится, что ты её не любишь.       — Но я же сказал ей, что люблю!       — Сколько раз ты ей об этом говорил? — приподнимаю брови.       — Один, — говорит, словно это само собой разумеется.       — Сука, Юрай, ты что, вчера родился? Мне едва удалось выдавить из себя эти слова, но даже я понимаю, что одного раза не достаточно.       — Но она тоже не говорит мне больше ничего подобного!       — Скажи, ты сходишь с ума от одной только мысли, что она может разлюбить тебя? Ревнуешь её даже к её собственным трусам? Думаешь о ней каждую секунду, когда вы не вместе? А эти блядские бабочки в животе, когда она на тебя смотрит! Знаешь, что это такое?       — Да! Да! Да! — мальчишка откровенно психует и повышает голос. — На всё ответ да!       — Блять, тогда какого хуя ты язык в зад всосал? Ты же гребанный няшка!       — Я тебя понял, Лидер, — невесело ухмыляется и вздыхает. — Кажется, я ещё и долбаёб.