Родственные души...

Pov Юрай       Сказанное Лидером не выходит у меня из головы. И дело тут не только в том, что, как оказалось, я скоро стану отцом семейства, к этому, как раз, я абсолютно готов. Меня больше волнует то, что я не заметил, как переживает Тами. Понимаю, что от части в этом есть моя вина, но дурацкая обида прямо душит и не даёт свободно вздохнуть.       Раздевшись только до половины, лежу поперёк кровати в форменных штанах и тяжёлых берцах, свесив ноги. Не могу удержаться от непроизвольной улыбки, малышка Тами умещается поперёк моей постели целиком. Моей… Блять, нашей! С той самой ночи в Дружелюбии не осталось ничего моего. Даже сердце теперь принадлежит ей. И мне ужасно жаль, что я до сих пор не смог это до неё донести.       Слышу тихий скрип двери, которую я оставил открытой. В квартире темно, и моя малышка, не видя, что я не сплю, крадётся на цыпочках. Сажусь на постели и включаю ночник, волнуясь, что она может споткнуться в темноте. Тами застывает на месте и сдавленно вскрикивает от неожиданности.       — Прости, детка, я тебя напугал, — вскакиваю с кровати и быстро подхожу к ней. Все раздражение и обида куда-то испаряются, как только я заглядываю в её, полные нежности, глаза. Почти падаю перед ней на колени и обнимаю, прижавшись к ней лицом и закрыв глаза.       — Почему ты не спишь? — тихо спрашивает она, лаская мою голову и плечи своими маленькими пальчиками.       — Я скучал. Не мог уснуть.       — Нужно было позвонить. Я бы пришла. — Хотел дать тебе, отдохнуть от меня. Пообщаться с Мией.       — Ты считаешь, я могу от тебя устать? — слышу укор в её голосе и поднимаю глаза.       — Я не знаю, — говорю едва слышно. — На самом деле, я ужасно этого боюсь, — болезненно хмурюсь, но Тами наклоняется и оставляет на моих губах короткий поцелуй.       Отстранившись, берет меня за руку и тянет в сторону кровати. Поднимаюсь и послушно плетусь за ней, судорожно вздохнув и облизав вдруг мгновенно пересохшие губы. Сажусь на край кровати, а она становится между моими коленями. Вдруг понимаю, что не в состоянии выдавить из себя ни слова, только сижу и смотрю на неё щенячьими глазами. Она такая красивая, маленькая и ладная, в коротком черном платьице, в котором, кстати, я вижу её впервые. Тами поворачивается спиной, и я расстегиваю длинную молнию, касаясь кончиками пальцев её спины, она запрокидывает голову и шумно вздыхает.       Поднимаюсь, и спуская платье, начинаю покрывать поцелуями её шею и плечи. В это время расстегиваю лифчик у неё за спиной. В штанах уже давно стало тесно, и я прижимаюсь к ней пахом, издавая приглушённый стон. Снимаю с неё лифчик, и Тами тут же разворачивается ко мне, её грудь касается моей разгоряченной кожи, а пальчики уже ловко расправляются с массивным ремнем и молнией на ширинке. Она запускает ладошку в мои штаны, обхватив напряжённый член, и я начинаю стонать, уже задыхаясь от желания.       — Детка, мне нужно разуться, — говорю хрипло, снова прижимаясь к ней пахом, зажав её ладошку между нами.       — Я помогу, — отвечает она тихо и собирается достать ладошку из моих штанов.       — Нет, только не убирай, — хнычу, как мальчишка, не позволяя ей двинуть рукой.       — Иди сюда, — она улыбается и обходит меня сзади, продолжая ласкать меня в штанах.       Тами залезает на постель, а я сажусь на край, сразу наклонившись и начиная судорожно развязывать проклятые шнурки, и стягивать берцы, которые никак не желают поддаваться. Она прижимается к моей спине упругой грудью, посылая волны мурашек по моему телу, и наконец избавившись от обуви, я резко разворачиваюсь и ползу по кровати, подминая её под себя.       — Малышка, я сейчас взорвусь, — шепчу, прерывая поцелуями её тело, пока она стягивает с меня штаны.       Впиваюсь поцелуем в её сладкий ротик, нахожу мягкий язычок своим языком, и рычу от возбуждения, стаскивая с неё, совершенно неуместные сейчас, тонкие трусики. Нежно провожу пальцами между влажными складочками, и Тами стонет мне в губы, подаваясь навстречу моей ласке. Не могу больше терпеть и вхожу в её горячую, тесную киску, прервав поцелуй и с силой прикусив губу, чтобы не забыть от наслаждения.       — Моя маленькая, — хриплю между поцелуями, которыми покрываю её шею. Начинаю двигаться в ней, лаская её грудь рукой. Стараюсь быть таким нежным, каким только умею, но чувствую, что мне самому этого чертовски мало. — Я люблю тебя, малышка. Я так тебя люблю! — выстанываю, толкаясь в податливую, нежную плоть, заставляя её громко стонать и раскрываться мне навстречу.       — И я тебя, милый! Пожалуйста, быстрее!       Едва сдерживая на месте свою крышу, ускоряю темп, стараясь при этом быть осторожным и не причинить ей боль. Стараюсь прижаться пахом к её чувствительной точке, стоны Тами становятся рваными и отрывистыми, она сжимает пальчиками мои ягодицы, и я утробно рычу, сходя с ума от наслаждения. Наконец она кричит, получив оргазм, а я продолжаю толкаться в её пульсирующую киску, пока сам не кончаю, изливаясь в неё с громким стоном.       — Скажи, что любишь. Пожалуйста, — шепчу в её ушко, скатившись с неё и немного отдышавшись.       — Я люблю тебя, — говорит она, прильнув щекой к моим губам.       — И я тебя, маленькая, — чувствую, что вырубаюсь, и кладу руку на её животик. — Вас обоих. Pov Мия       Открываю дверь и стараюсь бесшумно пройти в комнату, но не рассчитав силу, громко хлопаю ей, закрывая. Сразу замираю, чертыхаясь про себя, и вслушиваюсь в темноту. Раз такой громкий хлопок не разбудил Эрика, значит его и вовсе нет дома. Облегчённо вздыхаю, снимаю каблуки и куртку, пьяной походкой направляюсь к ванной, но не заметив в полумраке столик, который почему-то стоит не на своём месте, ударяюсь о край, и всё его содержимое с грохотом сыпется на мраморный пол.       — Твою же мать! — бурчу, протирая ушибленное бедро.       И в этот момент неожиданно включается свет, ослепляя меня. Прищуриваюсь, чтобы хоть как-то видеть, растерянно смотрю по сторонам, и разглядев его силует, поднимаю взгляд. Лидер стоит у стола рядом с выключателем, в одних джинсах, скрестив руки на груди и с суровым взглядом.       — Блядь, Эрик. Не мог раньше свет включить? — шиплю, пытаясь справиться с волнением. Судя по его виду, мне сейчас достанется.       — Ну почему же, мог, — он опирается об стол, и вытягивает ногу перед собой, упорно делая вид, что не чувствует моей боли на своём бедре. — Но тогда я бы отказал себе в удовольствии, увидеть как ты крадешься в нашу квартиру, как какой то неопытный воришка.       Эрик издевается надо мной, но то, что он говорит, заставляет моё сердце биться быстрее. Слово «наша «, а не «моя», приятно ласкает слух, и я уже жалею, что ослушалась его и пошла на эту «вечеринку». Подхожу к нему, ещё пару раз спотыкаясь о собственные ноги, и Лидер притягивает меня в свои объятия.       — Ты такой красивый, — провожу ладонями по его обнаженной груди, пытаясь отвлечь его. — И так сладко пахнешь, — это чистая правда, так бы и съела его, а ещё я знаю, что моё уже возрастающее желание передается и ему.       — Сколько ты выпила, Мия? — спрашивает Эрик, одной рукой расстегивая мне молнию на спине. Другой обвивает мою талию, но упрямо сохраняет строгий вид.       — Пару бокалов красного, — отвечаю честно.       — Ты едва стоишь на ногах из-за двух бокалов красного? — отстраняется, глядя подозрительно мне в глаза. Я согласно киваю, прикусывая губу, Эрик убирает руки, и моё платье падает к ногам. Перешагиваю через него и снова тянусь к нему, чтобы почувствовать его горячую кожу на своей уже обнаженной груди, вернуть приятное тепло, что исходит от него.       — Ммм, — стону, целуя его шею и игнорируя его вопрос. Сейчас, когда я уже вся горю от желания, мне не до разговоров, и судя по его дыханию, ему уже тоже.       Эрик обнимает меня и меняет нас местами, он приподнимает и сажает меня на стол, устраивается между моих ног, прижимаясь стояком туда, где я сейчас жажду его почувствовать. Я сразу развожу бёдра шире, притягивая его ближе, вжимаясь сильнее. Стону от наслаждения, впиваясь поцелуем в такие сладкие, желанные губы.       — И кто кого теперь затыкает поцелуем? — шепчет он, оторвавшись от моих губ.       — Ты такой сладкий, — шепчу ему, покрывая поцелуями его шею и спускаясь к груди.       — Маленькая, ты же понимаешь, что наказания тебе не избежать? — хрипит он мне в ухо, посылая мурашки по всему телу.       — Дааа, — тяну блаженно, выгибая спину, подставляя ему грудь для ласки. — Обожаю твои наказания.       — Ах ты, маленькая сучка, — он прикусывает мочку уха, сразу лаская языком, и больно сжимает мне соски, срывая крик с мои губ.       — Любимый, пожалуйста! — уже задыхаюсь от нетерпения и ёрзаю на столе, пытаясь увеличить трение с изнывающей точкой в моём теле.       Но он намеренно отстраняется, и я уже почти плачу от потери такого нужного давления на киску. Он нужен мне так сильно, что я умолять готова, лишь бы Эрик дал мне разрядку. Его руки по-прежнему на моей груди, и губы терзают нежную кожу на шее, тем самым увеличивая моё возбуждение до предела.       — Хочешь кончить? — он тяжело дышит, и его дыхание обжигает меня.       — Да, — согласно киваю головой, сжимаю бёдра крепче вокруг него, пытаясь притянуть его ближе, вернуть в исходное положение, но он не поддается ни на миллиметр. — Я не могу больше, — хнычу, но не оставляю попыток прижаться к нему сильнее.       — Я дам тебе то, что ты хочешь, — шепчет он, и я почему-то думаю, что за этим что-то непременно последует.       — Эрик, — я уже вовсю лапаю его тело, чувствую его возбуждение не меньше своего.       — Но у меня одно условие, — говорит он, продолжая дразнить меня, а я не знаю, чему удивиться больше — его заявлению или его выдержке.       — Всё, что угодно, любимый, — почти уже кричу, задыхаясь. — Только возьми меня.       Он довольно ухмыляется, и наконец стянув в сторону моё белье и освободив свою плоть, Эрик входит в меня. Я тут же кричу, извиваясь в его руках, получив долгожданный оргазм. Он медлит, ждёт, пока успокоиться моё тело, и вопреки моим ожиданиям, выходит из меня. Стягивает меня вниз, и от неожиданности я чуть не падаю, но он держит меня за талию. Смотрю на него затуманенным взглядом, готовая встать на колени, но он поворачивает меня, заставляя упереться руками в стол.       — Прогни спинку и попытайся расслабиться, — шепчет мне в ухо, прижимаясь к моей спине грудью.       Я с радостью выполняю приказ, но когда до меня доходит, что он собрался сделать, я замираю в растерянности. Он прижимается с головкой к моему входу, только не в киску.       — Эрик! — пытаюсь отстранился, но он сжимает мне руки одной своей, заломив их у меня за спиной.       — Расслабься, любимая, — его тяжёлое дыхание и напряжение заставляют меня ещё больше напрячься. — Я буду нежен, — продолжая шептать, он опускает другую руку к моей киске и нежно ласкает клитор. От этой ласки я прогибаюсь сильнее, невольно прижимаюсь попой к его плоти.       — Умоляю, малыш, не надо! — шепчу, задыхаясь.       Но он молча продолжает, его ласки на чувствительной точке становятся более интенсивными, и я уже не могу думать ни о чём, кроме как о нём во мне. Эрик вводит в меня два пальца, и я вскрикиваю от наслаждения. В этот момент он толкается в меня, чувствую, как его массивная головка проникает внутрь моего тела, причиняя боль в перемешку с удовольствием от его ласки рукой.       — Эрик… — чувствую, как горячие слёзы капают из глаз.       — Моя маленькая, нежная девочка, — он шепчет мне, продолжая ласку пальцами. — Прошу, впусти меня.       — Не могу, — отвечаю, сильнее сжимая его в себе, чувствую, что причиняю ему боль, но не могу ничего сделать.       — Мия, я люблю тебя, сладкая, — его слова звучат отдалённо из-за моего пульса в голове, но то, что он говорит, заставляет меня буквально растекаться. — Я не могу остановиться, прошу, маленькая.       Я согласно киваю головой, он отпускает мои руки, и я тут же упираюсь об стол. Эрик ласкает мою грудь и тихо стонет, но не двигается, хотя, я чувствую, что он уже готов взорваться от напряжения. Прикусив губу я осторожно подаюсь назад, расслабляясь и вбирая его в себя, насколько могу.       — Да сладкая! Боже, Мия! — он рычит, сильнее сжимая мою грудь, и я, вдохновлённая его реакцией, продолжаю насаживаться на его плоть, пока боль не становится нестерпимой.       — Любимый, больше не могу, — хнычу, замерев.       — Да, малышка, — он наклоняется ко мне и начинает целовать мою шею, плечо, его нежные поцелуи, его дыхание и пальцы во мне — постепенно забирают мою боль, и остаётся только он, только наслаждение. Новая волна желания обрушивается на меня с такой силой, что я начинаю призывно стонать и двигаться, увеличивая трение, и сходить с ума от похоти, моей, его, нашей общей.       Наконец он перенимает инициативу и толкается в меня глубже, на этот раз срывая крик блаженства с моих губ.       — Эрик, — шепчу его имя, подмахивая бёдрами ему навстречу, и спустя пару движений, я буквально разлетаюсь на части от невероятного оргазма. Эрик тоже кончает в меня, с глухим рычанием и с моим именем.       — Блять! Прости, детка, — шепчет, когда мы наконец немного приходим в себя. Он осторожно покидает моё тело, чтобы не причинить боли, и притягивает к себе, обнимая и прижимаясь ко мне.       — Ты такой козёл, — шепчу ему, когда он поднимает меня на руки и топает со мной в ванную.       — Я знаю, — ухмыляется, ставит меня на ноги и включает воду. — Но тебе же понравилось.       — Совсем нет, — прячу лицо у него на груди, чтобы скрыть смущение.       — Я ведь чувствую твои эмоции, не забыла? — продолжает, намыливая мне спину, пока я теснее прижимаюсь к его груди.       — Ты сказал, что любишь меня, а эти слова для меня, всё равно, что зелье дружелюбия.       — Тогда я буду говорить тебе это всегда, когда буду трахать твою горячую, тесную попку, — шепчет он, и я чувствую улыбку в его словах.       -Так не честно, — хнычу обиженно. — Получается, мне нужно отрабатывать эти слова своей… — запинаюсь на слове, и теперь Эрик уже смеётся.       — Я люблю тебя, — наконец говорит он, и я довольно улыбаюсь, расслабляясь в его руках. Pov Эрик       Чувствую жуткую боль в груди и не могу сдержать стон. Кажется, моё сердце сейчас разорвет на части от тоски, и я готов самопроизвольно перестать дышать, только бы прекратить эту агонию. Но я точно знаю, что не могу этого сделать. Пока она жива, я не имею права. Обхватив голову руками, просто начинаю тихо стонать, но постепенно этот едва слышный скулеж перерастает в вой. Мне вдруг кажется, что я слышу её голос, как будто издалека, сквозь вату.       — Милый, успокойся, проснись, — зовёт меня Мия, и наконец я понимаю, что это только сон.       Сделав над собой усилие, разлепляю свинцовые веки и трясу головой, отгоняя остатки тяжёлой дрёмы.       — Тебе приснился кошмар, — шепчет она, положив голову мне на грудь и дрожа всем телом. — Он разбудил меня, а потом ты начал стонать. Малыш, что это было? Мне никогда не было так плохо.       — Всё в порядке, — обнимаю её и целую в макушку. — Это просто плохой сон. Спи, — поворачиваюсь на бок и сгребаю её в охапку, прижимая её спинку к своей груди.       — Я люблю тебя, — шепчет она, и поцеловав моё плечо, снова засыпает.       Какое-то время боюсь уснуть, чтобы снова вдруг не вернуться в этот странный сон, но усталость берет свое, и видимо, я все же вырубаюсь.       Когда снова открываю глаза, обнаруживаю, что за окном уже светло. Продолжаю лежать, стараясь выкинуть из головы дурацкое видение. Слушаю размеренное дыхание Мии, и наконец мне удается успокоиться.       Мысленно возвращаюсь в события вчерашнего вечера и улыбаюсь сам себе, зарывшись лицом в мягкие волосы на её макушке. Просто огромная удача, что мы с ней можем успокаивать боль друг друга. Это какой-то странный замкнутый круг, но всё же реально работает, к моему счастью.       Не понимаю сам, что вдруг на меня вчера нашло, но меня словно переклинило. Казалось, если я не трахну сейчас же её сладкую попку, то просто сдохну от похоти. Но как только оказался в ней, я чуть не крякнул от такой жуткой боли, её боли, что за несколько секунд пожалел о том, что делаю, раз сто. Слава Богу, тут пришла на помощь наша необъяснимая природа — я смог на миг сконцентрироваться на том, чтобы заглушить её боль, и мои старания были вознаграждены. На её смену пришло такое дикое удовольствие, что я едва не завыл и не начал вбиваться в её тело, как сумасшедший. Но всё же сумел вовремя включить мозг и подумать о том, что так могу навредить ей, и взяв себя в руки, просто отдался наслаждению, которое испытывает она, постепенно справляясь со своим собственным безумием.       Осторожно вытаскиваю руку, чтобы не разбудить Мию, и поднимаюсь с постели. До звонка будильника ещё остаётся около часа. И какой черт меня дёрнул, проснуться в такую рань? Зеваю и плетусь в сторону ванной. По дороге задеваю столик, и с него с грохотом падает некоторое содержимое, в основном всё, что девчонка снова расставила там вчера утром. Морщусь, застыв на месте, но обернувшись, вижу, что Мия продолжает спать, только втянув под одеяло босую ножку. Оцениваю уровень ущерба, нанесенного моей утренней неуклюжестью, и собираю всё, что свалилось на пол.       Беру в руки что-то, типа сумочки, кажется, это называется косметичкой. Она оказывается открытой, и я, криво ухмыльнувшись, заглядываю внутрь. Конечно, косметичка моей девушки — это своего рода нечто. Мне и раньше доводилось видеть, какую хрень иногда таскают с собой женщины. Даже самые жёсткие железные леди из Бесстрашия все равно стараются поддерживать свою красоту. Хотя, у подавляющего большинства это скорее можно назвать разве что имиджем.       В косметичке Тори всегда можно найти целый букет из ароматических масел. Для неё это своего рода фетиш, на котором она сдвинута заметно здорово. Даже в квартире у пацанки Линн, в которой я конечно же бывал, и не однократно, есть нечто подобное. Но в маленькой сумочке, которую я сейчас держу в руках, всё совершенно по-другому.       В ней я нахожу только маленький тюбик, кажется бальзам для губ, какое-то масло, наверняка подаренное ей Тори. Кручу пузырек в руках и непроизвольно хмурюсь. Поднеся его к носу, вдыхаю знакомый запах, и сморщившись, возвращаю его на место. Нужно непременно сказать, чтобы выкинула эту, пахнущую азиаткой, хрень.       Достаю следующий предмет и подозрительно щурю глаза. Это пузырек с мелкими таблетками. Прочитав надпись на этикетке, снова хмурюсь. Для меня вовсе не новость, что Мия принимает их, но сейчас, почему-то, этот факт меня вдруг начинает раздражать. Лично я уверен в себе на сто процентов. Я знаю, что в любом случае намерен остаток жизни провести рядом с ней. Но похоже, что девчонка вовсе не уверена в моих намерениях. Хотя, я понимаю, что точно не имею права её за это осуждать, но ничего не могу поделать с нарастающим гневом.       Поднимаюсь и ставлю на место косметичку, сжимая в руках пузырек. Вдруг чувствую на себе взгляд и её беспокойство, и оборачиваюсь.       — Почему ты злишься? — спрашивает Мия, свешивая ножки с края кровати.       — Я не злюсь, — цежу сквозь зубы.       — Серьёзно? Эрик, ты ни о чем не забыл? — приподнимает бровь. — И кстати, если ты сейчас раздавишь этот чёртов пузырек, то поранишь руку, — кивает на мой сжатый кулак.       — Ты больше не будешь это пить, — говорю, показав ей таблетки, встряхнув стеклянную ёмкость.       — Мы, кажется, это уже обсуждали, — поджимает губки.       Чувствую её раздражение, и моё собственное начинает расти в геометрической прогрессии.       — Теперь это не обсуждается, — отворачиваюсь и иду в ванную, а Мия, подскочив, несётся за мной.       — Эрик, не смей! — кричит она, пытаясь отобрать у меня таблетки, но я открываю пузырек и смываю всё пилюли в раковину. — Да что, черт возьми, с тобой происходит?! — девчонка разгневанно ударяет меня в грудь кулачком.       — Ничего! — стараюсь говорить спокойно. — Ты моя, и значит будешь делать всё так, как я скажу. Пора тебе это уяснить, — сжимаю её плечо, и наклонившись, шиплю в её лицо. — А попытаешься ещё раз исчезнуть из моей жизни или закрыться, я притащу тебя домой силой, обколюсь обезболивающим и буду трахать твою сладкую попку, пока ты не вырубишься и наконец не присмиреешь.       Чувствую, что начинаю задыхаться, понимаю, что моя злость давно переросла в возбуждение. Скольжу взглядом по её обнажённому телу, и навалившись, прижимаю её к стене.       — Нет! — Мия пытается оттолкнуть меня.       — Да, детка, — шепчу в её ушко и сжав её запястье, накрываю её ладошкой свой стояк.       Она судорожно всхлипывает, но сжимает пальчиками ствол. Утробно рычу, наслаждаясь тем, как моё тело реагирует на ее прикосновения, и опустив руку, сразу ввожу два пальца в её влажную киску. Мия стонет, расставив ножки шире, и уткнувшись лбом мне в грудь. Сильнее сжимает мой член, медленно двигая ладошкой, и я начинаю трахать пальцами её горячее тело, стараясь вводить их как можно глубже. По всему телу словно разливается жидкий огонь, который заполняет каждую клеточку, заставляет меня стонать вместе с ней, подаваться навстречу её нежной ладошке. Чувствую, что мы оба близки к разрядке, и начинаю ласкать клитор, задевая маленькую штангу с цветочком, массируя пальцами нежную плоть изнутри. Мия выкрикивает моё имя, и мы вместе кончаем, продолжая ласкать друг друга, продлевая наслаждение.       Стоим, отпустив друг друга, успокаивая дыхание. Медленно наклоняюсь ниже и тянусь к её губам, как вдруг мне прилетает хлесткая пощёчина.       — Не смей так со мной обращаться! — её осипший голос срывается на крик. — Я тебе не вещь! Не домашний питомец и не наложница! — из её глаз вырываются слёзы, и у меня внутри снова всё болезненно сжимается. — Я люблю тебя, Эрик! Не поступай так со мной, не ломай, — она выдергивает руку из моей и сползает по стене на холодный кафель.       — Мия, — сажусь напротив неё на корточки. — Я такой. В этом вся моя сущность, — поднимаю её лицо, взявшись за подбородок. — Я просто не умею по-другому.       — У нас никогда не будет всё гладко? — её голос звучит едва слышно, Мия смотрит мне в глаза, и по моей спине пробегают мурашки от этого взгляда.       — Нет, малыш, — отвечаю охрипшим голосом. — Как бы я ни хотел, я просто не смогу так измениться. Но это вовсе не значит, что у тебя есть повод, сомневаться в моих чувствах.       — Эрик, мы с тобой пол жизни проводим, занимаясь сексом, — говорит она, обняв свои коленки. — Если я не буду принимать таблетки, я очень быстро забеременею, — смотрит на меня испытующим взглядом.       — Мия, я уже говорил тебе, что хорошо знаю анатомию и репродуктивную систему. Я тебе не мелкий Педрад, и не стану делать вид, что ничего не происходит.       — Но ребенок, это очень серьезно!       — Разве я похож на клоуна? — снова начинаю злиться.       — Любимый, пожалуйста, успокойся, — она кладет свою теплую ладошку на мое татуированные предплечье. — Ты Лидер фракции. Как будет выглядеть, если тебе придется усыновлять собственного ребенка? Или если он будет носить мою фамилию?       — Наш ребенок будет носить МОЮ фамилию, — поднимаюсь на ноги и протягиваю ей раскрытую ладонь. — И ты тоже.       Мия принимает мою руку и поднимается, уставившись на меня ошалевшим взглядом.       — Мне показалось, или ты только что сделал мне предложение?       — Тебе не показалось, — едва успеваю договорить, как она запрыгивает на меня, и обвивая меня, словно маленькая обезьянка, уверенная в том, что я её держу, впивается поцелуем в мои губы.