Родственные души...

Pov Мия       Нет, конечно я не ожидала, что Эрик встанет передо мной на одно колено и протянет мне кольцо с камнем, умоляя, выйти за него. Если бы даже он сделал это, я бы, скорее, и засомневалась в его адекватности. Но он сделал всё по-своему, и именно так, как я люблю.       Сижу за рабочим столом и не могу скрыть довольную улыбку — я буквально захлебываюсь чувством радости и бабочками в животе. Ещё месяц назад он дал мне понять, что пока в его планы не входит жениться и обзавестись детьми, а сегодня утром он впал в ярость, увидев мои таблетки. Возможно, это должно меня настораживать, но я слишком счастлива, чтобы думать о чём-нибудь другом. В конце концов, для нас с ним итог всё равно будет один. Мы принадлежим друг другу, и нет ничего лучшего, чем знать, что он любит меня, что он со мной не потому, что не может физически существовать без меня, а именно потому, что любит.       От раздумий об Эрике и наших возможных детях, которые, я надеюсь, будут похожи на него, меня отвлекает писк мобильника. На дисплее высвечивается имя Тами, и я предварительно держу телефон на почтительном расстоянии от уха, прежде чем ответить на звонок.       — Мия! Надеюсь, твой Лидер готов стать няней моего ребёнка, потому что по его милости я только что рассобачилась с Юраем! Вчера вечером всё было просто волшебно, а на утро он вдруг решил, что должен вынести мне мозг!       — Милая, успокойся, — говорю, стараясь скрыть волнение и медленно поднимающееся во мне чувство вины, — давай, я приду и ты расскажешь, что произошло.       — Я у себя в квартире, — говорит она уже более спокойно, и я сразу срываюсь с места. Выключив телефон и захватив куртку, бегу расхлёбывать кашу, которую, по всей видимости, заварил Эрик.       Смотрю на Тами из-под ресниц и слушаю её рассказ. Из огромного потока слов выхватываю лишь то, что Эрик сказал Юраю про беременность Тами, а тот обиделся, что узнал эту новость именно от Эрика, а не от неё.       Я почти уверена, что мой засранец не просто сообщил парню о том, что тот скоро станет папой, скорее всего он даже подколол его этим в своей манере. Устало закрываю лицо руками, вздыхая, и наконец Тами решает, что с меня хватит.       — Прости, милая, — говорит, садясь передо мной на кофейный столик. — Я не должна была срываться на тебе.       — Всё в порядке, — обречённо улыбаюсь. — Прости, что я сказала Эрику, не представляла, что он расскажет всё Юраю.       — На самом деле, я даже благодарна ему, от части, конечно, — вдруг выдаёт подруга, окончательно запутав меня. — Я бы вряд-ли нашла в себе силы признаться ему сама.       — Я не хочу, чтобы ты злилась на моего будущего мужа, — улыбаюсь ей, и Тами замирает.       — Что?! — подруга таращит на меня свои огромные зелёные глаза. — Эрик сделал тебе предложение?       — Скорее, поставил меня перед фактом, что намерен жениться на мне, — смеюсь.       — Мия, я так рада за вас! — она обнимает меня, и я наконец перестаю чувствовать себя виноватой. Но Эрику сегодня достанется однозначно.       После разговора с подругой возвращаюсь на работу, но Эрика пока ещё нет на рабочем месте. Отправляю ему смс: «Любимый, я обязательно найду, чем занять твой язык, чтобы он не болтал лишнего», и продолжаю работу. Естественно, ответа не дожидаюсь, но я точно знаю, что он увидел моё послание, ведь отчётливо чувствую его возбуждение, которое сразу же передается мне.       Кое-как успокоившись и доработав рабочий день, звоню Коэлу, чтобы сказать, что сегодня мы не увидимся за ужином. Мне не терпится поскорее оказаться дома и наконец увидеть Эрика. И конечно не потому, что мне нужно с ним поговорить, а потому, что я уже соскучилась так сильно, что уже практически не могу нормально дышать. Задыхаюсь от тоски, с каждым днём моя потребность в нём становится всё больше.       Приняв быстрый душ, открываю холодильник, прежде натянув на себя его футболку. Достаю листья салата и помидор; пока готовлю ужин, слушаю музыку на всю громкость и весело подпеваю, когда вдруг чувствую его присутствие. Сразу замираю и поворачиваюсь к двери. Эрик смотрит на меня секунду, после подходит ко мне в плотную, сжимая кулаки.       — Так, что ты там мне писала на счёт языка? — резко прижимает меня к стене, и упёршись коленом в промежность, поднимает меня так, что наши глаза становятся на одном уровне. — А то я прямо сейчас напомню тебе, на что он способен, — проводит горячим языком по моей шее, посылая волну мурашек, усиливая возбуждение, которое вызывает трение моей киски о его колено.       — Господи, любимый, — выстанываю в его шею, не в силах противостоять похоти и огню, что буквально сжигает меня изнутри. Я уже напрочь забыла, что именно хотела с ним обсудить, в голове осталась только одна мысль: скорее заполучить его в себя.       — Я весь внимание, детка, — шепчет, пока его руки блуждают по моему телу под футболкой.       — К чёрту! — отвечаю, задыхаясь. — Возьми меня, умоляю!       Он ухмыляется и впивается в мои губы, целует меня страстно, ласкает мой язык своим, играя с шариком пирсинга, а я нетерпеливо ёрзаю на его его колене, усиливая трение своей изнывающий киски о грубую ткань его штанов, и буквально растекаюсь от боли и наслаждения.       Вдруг Эрик резко отстраняется и ставит меня на ноги. Смотрю на него снизу вверх, тяжело дыша, и не понимая, почему он остановился.       — Отвернись, — говорит он хрипло, и я сразу подчиняюсь, упираюсь руками в стену, прогибая спину, и слышу его довольное рычание.       Эрик притягивает меня к себе, заставляя убрать руки от стены. Я не совсем понимаю, что именно он хочет сделать, но когда его ладонь касается моей спины и слегка надавливает, до меня наконец доходит, и я наклоняюсь.       — Держись за щиколотки, — приказывает он хрипло, крепко сжимая мои бёдра.       Я снова подчиняюсь, не в силах возразить ему, и он входит в меня быстро, одним толчком, причиняя сладкую боль. От его медленных фрикций и от эротичности позы я буквально схожу с ума. Тихо стону, пока он всё больше увеличивает темп. Эрик вбивается в моё тело всё сильнее и глубже, он причиняет боль в такой позе, учитывая его немаленький размер, но одновременно касается во мне тех мест, которых ещё не касался, и дарит такое наслаждение, что я разлетаюсь на части спустя пару минут. Я даже кричать не могу, только повторяю его имя одними губами, наслаждаясь его оргазмом внутри меня. Эрик обвивает рукой мой живот, помогая выпрямиться, и прижимает к себе, не покидая моего тела полностью. Так мы стоим некоторое время, восстанавливаем дыхание.       — Что ещё ты сделаешь со мной? — спрашиваю хрипло, откинув голову на его плечо.       — Всё что захочу, детка, ты моя, — отвечает он так же тихо, целуя мне щёку.       — Хорошо, — отвечаю, отстраняясь от него, уловив запах жаркое. Он неохотно раскрывает объятия, застёгивает ширинку и наблюдает за мной, прислонившись к шкафу.       Я быстро вытираю следы нашего соития, стекающие с бёдер, и вымыв руки, достаю из духовки ужин.       — И всё-таки, ты не имел права так поступать, — говорю, накрывая перед ним стол, когда он садится. — Это их дело, и ты не должен был вмешиваться.       — Прекрати указывать мне, что я должен и не должен, — он открывает бутылку и разливает нам вино. — Я сделал то, что посчитал нужным.       — Я вовсе не указываю тебе, милый, — сажусь перед ним, всматриваясь в его глаза. — Но это было не честно.       — А по-твоему было справедливо с её стороны, ничего ему не говорить? — Эрик сверлит меня суровым взглядом, и я понимаю, что мирного ужина у нас не получится.       — Господи, малыш, с каких это пор ты стал таким справедливым? — ухмыляюсь, удерживая зрительный контакт и скрещивая руки на груди. — Неужели ты вдруг научился сочувствию?!       — Ах ты, маленькая сучка! — он встаёт из-за стола, и я понимаю, что мне действительно пора научиться следить за языком. Pov Эрик       Жуткая боль пронзает всё тело, выбивая весь воздух из лёгких и не позволяя вздохнуть. Особенно сильно болит голова; хочется громко взвыть и сдавить виски руками, но я не в силах выдавить из себя ни звука, ни даже двинуть рукой. На смену физическим мучениям приходят душевные: мои, её, словно смешанные в одном общем чане. «Мы всё выдержим. Главное, что она ещё жива.» И вдруг я отчётливо слышу в голове её крик. Он словно звучит под моей черепной коробкой, грозя разнести на части мой больной мозг, который уже не отличает сон от реальности. Она кричит, зовя меня по имени, и я чувствую новую волну боли, которая сковывает моё тело, словно я нахожусь в симуляции, в одном, из своих страхов.       Вдруг ощущаю на своей груди что-то горячее и влажное, слышу её всхлипывания, и кошмар начинает постепенно отступать, пока вовсе не растворяется в темноте комнаты, оставляя после себя лишь бешенный пульс, щемящее чувство в груди и неприятное послевкусие. Обнимаю рукой её вздрагивающие в рыданиях плечи и целую в макушку.       — Я никак не могла разбудить тебя, — говорит она, продолжая плакать и прижиматься ко мне всем телом. — Ты словно застрял в симуляции, и я чувствовала всю твою боль, но никак не могла до тебя достучаться.       — Я с тобой, маленькая, — шепчу ей сквозь всё ещё учащенное дыхание. — Это был просто кошмар. — Мия поднимает на меня заплаканные глаза, и я сразу нахожу её губы своими. — Я люблю тебя, — шепчу прямо в её сладкий ротик и вкладываю в поцелуй всю нежность, на которую только способен.       Постепенно углубляю поцелуй, лаская языком её язычок с шариком, который сводит меня с ума. Перекатываю её на себя и вместе с ней поднимаюсь с кровати, поддерживая её за попу и не разрывая поцелуя. Подхожу к окну и сажаю Мию на подоконник, оторвавшись от её губ, целую её шею, нежно прикусывая и зализывая языком. Она приглушённо стонет, а я спускаюсь поцелуями к выразительной ключице и наконец накрываю губами твердый, торчащий сосок, втягиваю его в рот, и посасываю, лаская кончиком языка. Мия стонет громче, а я просто умираю от нежности, которая, вперемешку с диким желанием, разливается по венам жидким огнём.       Медленно опускаюсь на колени, оставляя влажную дорожку на её животике, она разводит ножки шире, открываясь моим ласкам, и я провожу языком по её промежности, слизывая сладкий сок, от чего Мия вскрикивает и выгибается в пояснице.       Ласкаю её, едва касаясь и обжигая своим дыханием, и моя девочка нетерпеливо хнычет, вцепившись пальчиками в край подоконника. Ввожу в её тело два пальца, и она снова вскрикивает, а я чувствую, как и моё наслаждение возрастает стократ. Двигаю в ней пальцами, продолжая мягко касаться языком чувствительной точки. Чувствую, что сам уже близок к разрядке, и рефлекторно сжимаю в ладони напряжённый член, делаю несколько движений, и Мия кричит моё имя, извиваясь в оргазме и насаживаясь на мои пальцы. Кончаю в руку одновременно с ней, и мои стоны мешаются с её криками.       — Милый, иди ко мне, скорее! — говорит она тихо, и я поднимаюсь, ещё не успев успокоиться после оргазма.       Сразу устроившись у неё между бёдер, впиваюсь поцелуем в пухлые губки, и Мия направляет мой стояк в свою киску. Толкаюсь со стоном в её горячее тело, входя до упора, и она подаётся навстречу, жарко отвечая на поцелуй, запуская свой язычок в мой рот, от чего я начинаю стонать громче, обнимая её так, чтобы прижиматься к ней всем телом. Двигаюсь в ней, с каждым толчком будто умирая и воскресая заново от наслаждения.       — Любимый, только не оставляй меня, — шепчет она. — Не отдавай меня никому! — из её глаз вырываются соленые слёзы, которые я тут же собираю губами.       — Ни за что! — отвечаю хрипло, заглянув в её затуманенные глаза. — Ты только моя.       Поднимаю её с подоконника, не покидая её тела, она обвивает ножками мою поясницу, и мы возвращаемся в постель. Кладу её на кровать, и навалившись сверху, продолжаю входить в неё, заполняя собой до основания. Мия впивается ноготками в мои ягодицы и ласкает моё ухо, запустив в него язычок, от чего по всему моему телу пробегает крупная дрожь. Кончаю, со стоном прижавшись ухом к её рту, и она приходит к пику вместе со мной, оставляя на моих ягодицах глубокие следы от своих ногтей. Дождавшись, пока успокоятся её сладкие спазмы, скатываюсь и сразу привлекаю её в свои объятия.       — Ты родишь мне сына? — шепчу, припав губами к её ушку.       — Ты правда хочешь ребенка? — отстраняется и испытующе смотрит в мои глаза.       — Хочу. Твоего ребенка, — улыбаюсь уголками губ.       — А если это будет дочка? — приподнимает брови.       — Это неважно. Главное, она будет наша.       Уснуть нам так и не удаётся до самого утра. Я даже помыслить не могу о том, чтобы снова закрыть глаза — слишком свежо воспоминание об этом сне, так похожем на дурное предчувствие. Мы просто болтаем обо всём подряд, вспоминая наше первое знакомство и обмениваясь впечатлениями о том, что почувствовали, встретившись там, на крыше. Мия рассказывает о своей жизни в Искренности, а я просто слушаю, переплетая наши пальцы и впитывая каждый её жест, каждое сказанное слово.       Никак не могу избавиться от этого щемящего чувства в груди, и Мия это чувствует, но старается отвлечь меня, не акцентируя на нём внимания. Впервые за всё время, что мы вместе, мы столько говорим друг с другом.       Утром мы вместе принимаем душ, где я нежно беру её сзади. Понимаю, насколько это для меня странно, но во время секса не перестаю шептать ей нежные слова, склонившись к её ушку.       Когда мы уже стоим в дверях квартиры, Макс вызывает меня по телефону. Мия отправляется на рабочее место в мой (наш) кабинет, а я иду к Лидеру, который в срочном порядке отправляет меня с группой бойцов к дальней границе фракции, где рано утром патрулем, вернувшимся с ночной смены, было замечено подозрительное передвижение изгоев. Командир патрулирующей группы, Гектор, настаивает на том, что видел нечто, похожее на взрывное устройство, поэтому с нами отправляется Фор с дроном-сапером, и Юрай в качестве специалиста по взрывным устройствам.       Прибыв на место по указанным координатам, всё, что мы обнаруживаем среди развалин — это несколько муляжей противопехотных мин, и кучу беспорядочных следов. Понимаю, что что-то тут не так, но не могу понять своего предчувствия. По лицам Фора и Педрада так же вижу, что они напряжены до предела. Принимаем решение, вернуться во фракцию. Только успеваю завести машину, как слышу звонок мобильного. Номер не знакомый, но я все равно отвечаю.       — Мой Лидер, это Коэл, — слышу в трубке напряжённый голос мальчишки, и по затылку снова пробегает предательский холодок. — Мия пропала.