Родственные души...

Pov Мия       Мысленно общаюсь с Эриком и понимаю, что мои попытки успокоить будущего мужа успехом не увенчаются. Он на взводе, и его нервы уже натянуты, как струна. Тори возится с моей прической, а я то и дело смотрю на дверь. Жду маму и знаю, что она обязательно придёт, не сможет не прийти. После всего, что случилось, мы говорили с ней всего лишь один раз, и только потому, что я не хотела её расстраивать. Ей пришлось трудно, она с самого начала была против затеи отца, а когда узнала, что он натворил, и вовсе ушла от него.       Конечно, я знаю, что папа молит у неё прощения, и уверена, что рано или поздно она вернётся к нему, просто не сможет не вернуться. У них нет такой связи, как у меня с Эриком, но и их любовь пережила многое и выдержала все испытания.       Наконец в дверь стучат, и Тами уже заметно неуклюжей походкой плетётся к двери. Девушка открывает её и на мгновение замирает.       — Господи, вы так похожи! — слышу её голос и улыбаюсь.       — Мы совсем не похожи, — смеюсь, поднимаясь с кресла и встречая теплый взгляд мамы. — Ты пришла, — шепчу сквозь слёзы радости.       — Конечно, пришла! Как иначе? — она обнимает меня так же крепко и нежно, как в детстве. — Дай-ка посмотреть на тебя, — отстраняется и восторженно осматривает меня с ног до головы. — Ты просто красавица!       — Спасибо, мам, это всё заслуга Тори, — указываю на подругу, и та кивает с улыбкой.       — А блеск в твоих красивых глазах, полагаю заслуга жениха? — выгибает бровь, становясь ну очень похожей на меня.       — Это да, — говорим в один голос с девочками и смеёмся, когда в дверь залетает Трис.       — Всё готово, — говорит девушка. — Все собрались и ждут невесту.       — Дайте нам секунду, — обращаюсь к подругам, и они, поцеловав меня, выходят, оставляя нас с мамой одних.       — Ты счастлива, — говорит она, сжимая мои ладони в своих.       — Очень счастлива, — шепчу.       — Не позволяй этому исчезнуть. В жизни всякое бывает, но если ты любишь, ты должна сделать всё, чтобы твоя любовь жила.       — Да мам, я постараюсь, — обнимаю её. — А как же вы с папой?       — Он засранец, и сегодня я заставлю его поревновать, но в конечном итоге, ты знаешь…       — Знаю, — смеюсь, позволяя ей поправить мне причёску.       — Тем более, он уже и так усвоил урок, — говорит она деловито и открывает нам дверь. Pov Эрик       «Милый, ты должен взять себя в руки и успокоиться. Твоё раздражение передается мне. Я уже не могу сосредоточиться ни на чем другом, кроме того, что хочу придушить всех окружающих.»       «Когда ты это увидишь, то, наверняка, меня поймёшь. Такую хрень я видел только на церемонии выбора. Мия, это просто пиздец! Здесь нет только Отречения и Эрудиции. Вся остальная шелупонь в сборе.»       «Эта шелупонь — мои родные. Отец, если ты помнишь, будет заключать наш брак, а Авель — мой единственный брат. Я всю жизнь буду благодарить Макса за то, что он позволил им присутствовать на свадьбе.»       «Малышка, твой отец притащил сюда половину Искренности! А твой брат — Дружелюбия. Яма вся так и пестрит белым и оранжевым!»       Оборачиваюсь к Фору, и тот ободряюще похлопывает меня по плечу.       — Успокойся, у тебя просто мандраж.       — Блять, хераж! — нервно дёргаю плечом, скинув его руку. — Ты серьезно считаешь, что я боюсь жениться?       — Да, считаю. Я боялся.       — Да ладно! Ты пускал слюни на Трис с момента, как вытряхнул её тщедушное тельце из сетки. А свадьбы боялся?       — Именно так. Мы жили вместе, я был на сто процентов уверен в том, что она для меня единственная. Но когда пришло время всё узаконить, я чуть не сдох от сомнений, которые не давали вздохнуть. Целыми днями мог думать только о том, в какую сторону может измениться наша жизнь.       — И? Что же изменилось?       — По сути, ничего. Только стало спокойнее. Не могу объяснить, почему. Но когда я женился, будущее стало выглядеть менее туманным.       — Я отлично вижу своё будущее и без свадьбы. А вот этот ажиотаж вокруг самой церемонии меня жутко бесит, — переплетаю пальцы, хрустнув костяшками.       — Это странно, — ухмыляется.       — Почему это?       — Ты Лидер. Разве ты не привык быть в центре внимания?       — Мне похуй на их внимание по отношению ко мне. А вот то, что вся эта толпа будет пускать на неё слюни, меня раздражает.       — Эрик, — убогий засранец вдруг начинает смеяться, чем бесит меня ещё сильнее. — Ты серьезно думаешь, что кто-нибудь решится подкатить к ней? Тем более, когда ты рядом?       — Лидер! Ты не отразим! — голос Юрая заставляет нас обоих обернуться. Мальчишка оглядывает меня, поправляя воротник моей парадной формы. — Веселитесь? Я тоже хочу, — скалится во все тридцать два. — Над чем ржем?       — Эрик боится, что кто-нибудь может позариться на Мию.       — Ну… Разве что, у кого-то есть лишние руки, — Педрад делает шутливо задумчивый вид. — Или зубы.       — Ладно, всё, хватит, — машу рукой. — Я вас понял.       Наконец народ потихоньку расходится по краям Ямы, и в центр выходит Джек Кан в своем, неизменно белоснежном, костюме.       Обведя взглядом присутствующих, сталкиваюсь глазами с Максом, читая в них, как ни странно, неподдельную гордость. Коротко киваю наставнику и продолжаю изучать толпу, как вдруг мой взгляд выхватывает блондинистую голову, которая заметно возвышается среди многих. Мужчина стоит ко мне спиной, и с кем-то разговаривает, но мне достаточно даже этого ракурса, что бы понять, кого я вижу. Видимо, почувствовав мой взгляд, как бывало с самого детства, он оборачивается, и на меня смотрит пара вечно смеющихся глаз. Брат кивает мне, улыбнувшись, и в моей груди вдруг что-то странным образом ёкает.       «Любимый, всё в порядке?» — девчонка, уловив моё состояние, мгновенно реагирует.       «Это ведь ты его пригласила?»       «Если ты говоришь о Линкольне, то да. Это я.»       «Тебе ни кто не говорил, что инициатива бывает наказуема?»       «Эрик, он твой единственный на самом деле близкий человек. Думаешь, я не заметила, как ты на него смотрел, когда мы были в Дружелюбии.»       «Напомни мне, отучить тебя совать свой сказочно миленький носик в дела, которые его не касаются.»       «Всё, что касается тебя, теперь относится и ко мне. Тем более, когда речь идёт о твоём душевном состоянии.»       «Что не так с мои душевным состоянием?» — снова начинаю злиться.       «Малыш, успокойся, пожалуйста. Мы поговорим об этом позже.»       «Позже я просто оттрахаю тебя как следует, пока не выдолблю всю эту чушь из твоей прекрасной головки.» — едва успеваю закончить мысль, тут же чувствую, как возрос её пульс, и мне мгновенно передается это состояние, разливаясь по телу сладкой истомой. — «Ты просто маленькая, похотливая извращенка.»       «Разве, не за это ты меня любишь?»       Мое внимание привлекает происходящее в центре Ямы: Кан поднимает руку, призывая к молчанию, и присутствующие быстро стихают, постепенно сведя на нет оглушительный гомон.       — Уверен, мне не нужно напоминать вам, для чего мы все сегодня собрались. Впервые в истории фракций происходит подобное. В этом зале собрались, отпраздновать событие члены не только Бесстрашия, но и ещё двух фракций. Сегодня я буду сочетать узами брака Второго Лидера фракции огня, Эрика Колтера, и бесстрашную, Ламию Кан.       Джек поворачивает голову в сторону, где уже расступается толпа, мой взгляд устремляется туда, и сердце вдруг пропускает удар. Она выходит в центр зала, и среди присутствующих раздается восторженный шёпот. Мия настолько ослепительна, что мои бабочки в животе мгновенно просыпаются и заполняют всё внутреннее пространство, не позволяя сделать полноценный вздох.       — Я очень горжусь тем, что мне выпала честь быть твоим отцом, доченька. Pov Мия       — Я люблю тебя, — шепчу ему в шею и точно знаю, что он слышит, даже сквозь музыку, что заполняет Яму.       Отстраняюсь в его руках, чтобы посмотреть в глаза, естественно, жду ответа, на что Эрик криво ухмыляется. — Ну же, скажи мне, — требую от мужа.       — Маленькая, я танцую, в первые в жизни, на своей свадьбе. Ты действительно сомневаешься, что это любовь? — он выгибает колотую бровь.       — Нет, малыш, но хочу услышать, — хнычу, надувая губки. Он наклоняется ко мне и впивается поцелуем, от которого ноги подкашиваются и, слава Богу, что его сильные руки обвивают мою талию, ведь я уже теряю равновесие. Жадно отвечаю на поцелуй, и только когда он прерывает его, я смущённо улыбаюсь от одобрительных возгласов и прячу лицо на его груди.       — Я люблю тебя, малышка, — шепчет он мне, подгоняя мой пульс до предела.       — Мия, поздравляю, — Коэл обнимает меня, как только мы заканчиваем танец, крепко прижимая к себе.       — Спасибо, дорогой, — отвечаю, пока смотрю на Эрика, он разговаривает с Максом и кидает на меня косые взгляды, от которых у меня бабочки порхают в животе.       — Я сейчас выпью, — Коэл поднимает бокал с виски. — А потом, как осмелею, позову тебя на танец.       От его признания я начинаю смеяться, пока составляю друзьям компанию, в голове прокручиваю момент, когда Эрик подошёл ко мне, и я никогда не смогу вдоволь насладиться. Его тёплым взглядом, его бабочками в животе, желанием и любовью.       Теперь мы официально принадлежим друг другу, теперь он только мой, тогда почему я схожу с ума от ревности, когда очередная девка кидает на него голодные взгляды? Конечно, я не могу винить их, он настолько хорош собой, настолько красив, что от одной мысли, что он мог бы быть не моим, у меня сердце болезненно сжимается, и мерзкие мурашки бегут по всему телу.       Отгоняю от себя грустные мысли и совершенно беспочвенные беспокойства, пытаюсь перестать сходить с ума, но когда к нему подходит очередная смазливая особа, пожирая его взглядом и приторно улыбаясь, я невольно сжимаю кулаки.       А Эрика, видимо, эта компания совершенно не беспокоит, он беспечно болтает с ней, ухмыляется и, кажется, он весьма доволен собой, а моя злость его только забавляет.       — Ламия, — Авель появляется где-то с боку.       — Привет, родной, — улыбаюсь, позволяя брату обнять себя.       — Малышка, ты сногшибательна! — говорит он гордо. — Самая красивая невеста на свете!       — Спасибо, Авель, — переключаю всё своё внимание на брата.       — Пойдем со мной, — он тянет меня к выходу. — У меня есть для тебя сюрприз.       — Надеюсь, это не очередной розыгрыш, — стараюсь не отстать от брата.       — Нуу… Как тебе сказать… — говорит засранец, и не отпуская моей руки, ускоряет шаг.       — Авель, я ведь могу тебе и навалять, — угрожающе рычу в, очередной раз запутавшись в полах платья. — И даже присутствие мамы здесь тебя не спасёт.       — Не, не можешь, ты сегодня невеста, а значит, ты милая и нежная, — он на секунду останавливается, чтобы дать мне подобрать полы. — И ты ошибаешься, если думаешь, что я опять буду прятаться за спину мамы, я уже достаточно силён, чтобы сам дать тебе отпор.       — Милый, не испытывай удачу, может, я и милая, и нежная, а вот мой муж нет, — напоминаю ему, если он вдруг забыл.       — Блин, а вот сейчас действительно страшно, — Авель морщит нос, и я чувствую в его голосе беспокойство, что не может не вызвать у меня приступ смеха.       — Почему так долго? — слышу голос Линка, и теперь моя очередь удивиться.       — Ребята, что вы затеяли? — смотрю вопросительно то на Авеля, то на Линка.       — Я похищаю тебя, — Линк протягивает мне руку. — Это древняя традиция, и уверен, Эрик оценит шутку.       Секунду помедлив и вспомнив Эрика, мило беседующего с блондинкой, я вкладываю свою руку в большую ладонь его брата и улыбаюсь.       — Ты прав, думаю, он будет в восторге, — говорю, представив этот самый «восторг» на прекрасном лице мужа.       Мы втроём направляемся к железной дороге и уже слышим звук приближающегося поезда, когда раздаётся его голос в голове.       «Мия, куда ты пропала?»       «Оу, дорогой, ты наконец вспомнил обо мне!» — отвечаю с иронией.       «Маленькая, хватит нести чушь, скажи где ты, и я приду.» — отвечает он как можно мягче, но я чувствую его раздражение.       «Веселись.» — кидаю коротко, опять собираю подол платья и укрепляю на поясе глядя на поезд.       «Мия, не глупи, если ты не вернёшься сейчас же или не скажешь мне где ты, клянусь, я накажу тебя!» — даже в моей голове его голос звучит устрашающе.       Я не отвечаю, заприметив вагон, и уже бегу к открытой двери позади Линка, а за мной мчится Авель. Линк ловко запрыгивает в несущийся поезд, и я следую за ним. В последний момент, когда я понимаю, что платье — не самая удобная вещь для таких приключений, Линк хватает меня за плечо и затаскивает в вагон. Секунду мы смотрим друг на друга, смеясь и пытаясь восстановить дыхание, но вспомнив, что кого-то не хватает, бросаемся к двери и видим поднимающегося с земли Авеля. Убедившись, что он в порядке мы возобновляем смех.       — А ты молодец, — говорю Линку, когда парень опирается на железную стену.       — Спасибо, — он ещё что-то говорит, но Эрик отвлекает меня.       «Мия, сучка! Когда я доберусь до тебя, оттрахаю так, что ты не сможешь ходить!» — орёт он в моей голове.       — Да пошел ты, милый, — говорю вслух, игнорируя его.       — Прости? — Линк вопросительно смотрит, приняв моё ругательство на свой счёт.       — Ой, извини, я это Эрику, — объясняю парню, присаживаясь на пол.       — Я что-то не заметил у тебя мобильный, — он приподнимает бровь, становясь так похожим на брата, что у меня дух захватывает.       — Мы общаемся ментально, — дёргаю плечами. — Даже не знаю, к счастью или сожалению.       — Ты шутишь? — он меняется в лице, чем забавляет меня ещё больше.       — Нет, в данный момент он описывает в красках, какое наказание меня ожидает. Pov Эрик       — Эрик, что случилось? Ты выглядишь так, словно сейчас кого-нибудь сожрешь, — глаза Юрая выражают неподдельное беспокойство.       — Так и есть, — рычу, стреляя взглядом по сторонам. — Ничего не замечаешь? Не кажется, что на этой гребанной свадьбе кого-то не хватает?       — Невесты? — слышу позади голос инструктора и оборачиваюсь к нему.       — Моей, блять, жены!       — Так спроси ее, где она, — Педрад, как всегда, скалится до своих лапушистых ушей. — Вы же это умеете.       — Серьезно? Да ты гений, дружище! — нарочито приподнимаю брови. — Сам, я бы в жизни не догадался!       — Не признаётся? — мальчишка не обижается на мою иронию и участливо заглядывает мне в глаза, чем просто обезоруживает, сводя раздражение по отношению к нему на нет.       — Нет, — отвечаю уже спокойнее. — Вообще меня игнорирует.       — Надо же! С чего бы это?! — Фор вступает в разговор.       — Хорош, блять, ёрничать. Я не сделал ничего плохого.       — Конечно, не сделал, — Трис улыбается, выглядывая из-за плеча муженька. — С той барышней вы, наверняка, о погоде говорили.       — Представь себе, именно так, — шиплю раздражённо. — А тем, кто мячик проглотил, вообще пиздеть команды не было.       — Судя по тому, что говорят о вас во фракции, твоя жена очень скоро обзаведётся таким же, — подмигивает мне блондинка.       — Как только обзаведётся, вообще сучку за порог не выпущу.       — Есть мысли, где она может быть? — спрашивает Педрад, заметив, как я снова ищу кого-то глазами в толпе.       — Есть парочка. Не где, а с кем, — наконец нахожу одного из тех, кого искал и направляюсь к нему.       Авель выглядит слегка потрепанным и взъерошенным, а его одежда пыльной. Этот сученок точно что-то знает! Увидев меня, сволота резко разворачивается и пытается затеряться в толпе, но я догоняю его в два шага, и схватив за загривок, заталкиваю в первую попавшуюся дверь, сразу прижав его к стене за плечи.       — Эрик, всё не так, как ты думаешь, — мелкий говнюк выставляет перед собой руки, упираясь ладонями мне в грудь.       — Правда? Ты мысли читаешь? Я, блять, ничего не думаю! — рычу, сжимая края его зелёного пиджака. — Где, блять, эти двое?!       — Тут, понимаешь, такое дело… Линкольн вычитал где-то про старые свадебные традиции. В них во время свадьбы невесту похищают, а потом требуют за неё выкуп.       — У гадёныша совсем крыша поехала? Я ему такой выкуп покажу, до старости ходить под себя будет, — снова встряхиваю мальчишку, и тот от страха крепко зажмуривает глаза.       — Эрик, успокойся. Оставь парня, — Фор подходит и кладет мне руку на плечо.       — Убрал граблину, пока я её с корнем не вырвал! — рычу исподлобья, полуобернувшись.       — Отпусти мальчишку, — шипит инструктор, с силой сжимая пальцы, и я сразу чувствую острую боль.       Бросаю Авеля, предварительно приложив его о стену, и резко развернувшись, освобождаюсь от хватки засранца, заламываю ему руку назад и прижимаю его лицом к стене.       — Ты совсем охренел, убогий? — цежу сквозь зубы прямо в его ухо. — Забыл, с кем разговариваешь?       — Он разговаривает с другом, — слышу позади голос Педрада, и мерзкий укол невовремя проснувшейся совести заставляет меня разжать хватку. — Авель, скажи, где сейчас Мия и Линкольн? — Юрай обращается к парню, который всё ещё стоит рядом, как вкопанный. Мальчишка молчит, и бесстрашный подходит к нему ближе и берет его за запястье. — Малыш, ты ведь понимаешь, что моя внешняя дружелюбность не имеет ничего общего с вашей? Я родился в Бесстрашии. С такой же приветливой улыбкой я могу сейчас спокойно сломать тебе руку, — продолжает он улыбаться, и от его приветливого тона даже у меня по спине пробегает холодок.       — Они прыгнули в поезд. Сделают круг по городу и вернутся, — тараторит Авель, испуганно вытаращившись на Юрая, и тот отпускает его, мгновенно потеряв к нему интерес. — Вы все тут ненормальные, — бубнит дружелюбный себе под нос.       — Что ты там пизданул? — поворачиваюсь к нему, сузив глаза.       — Я говорю, что Линку, кажется, не нужен никакой выкуп. Когда он озвучил мне свой план, то напоследок сказал что-то, типа: «Всё равно я заставлю этого засранца извиниться.»       После этих слов у меня за грудиной вдруг что-то ёкает, и воспоминания десятилетней давности сразу дают о себе знать. Криво ухмыльнувшись, никому не сказав ни слова, разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода на платформу, где проходит поезд. Остановившись, достаю мобильный и пишу сообщение Максу, чтобы невздумал поднять на уши всю фракцию и придержал Кана. Нажав кнопку «отправить», возвращаю телефон в карман и оборачиваюсь через плечо.       — Возвращайтесь к девушкам, — говорю, нахмурившись. — Если они поднимут кипишь в поисках своих благоверных, тут даже Макс не поможет.       — Я позвонил Тами. Сказал, что разрулим одно дельце и вернёмся все вместе.       — Ну, как хотите, — пожимаю плечами. — Но даже не думайте, что сможете мне помешать начистить ебальник этому говнюку.       — Не станем и пытаться, — скалится Педрад, и мы направляемся к выходу.       На платформе тихо, поезда ещё не видно и не слышно даже близко. Садимся втроём на обломок старой плиты, и инструктор достает из-за пазухи бутылку.       — Ты ведь знаешь, что я бы с тобой справился? — протягивает выпивку мне, предварительно сделав глоток.       — Знаю, — принимаю бутылку и смотрю, как в янтарном стекле отражаются лучи уходящего солнца. Pov Мия       Смотрю на парня, в его глаза, и ловлю себя на мысли, что хотя они абсолютно идентичны с глазами моего мужа, но, в тоже время, совершенно другие. У Эрика глаза горят только тогда, когда он смотрит на меня, а все остальные удостоены лишь колючих льдинок в его серых глубинах, а у Линкольна же совершенно теплый взгляд, в них всегда присутствует смешинка, в не зависимости от того, кто перед ним стоит.       Совершенно очевидно, что его выбор фракции был самым правильным. Конечно, он мог бы спокойно прижиться в Бесстрашие, учитывая его физические данные. Парень явно не один год провел в тренажёрном зале, но учитывая его природное дружелюбие, фракция огня просто бы стёрла с его глаз этот приятный и теплый огонёк, что буквально окутывает тебя, когда ты с ним рядом.       — Здесь адски жарко, — комментирует Линк, снимая свой смокинг темно зелёного, почти чёрного цвета.       — Конечно, жарко, — говорю, собрав волосы высоко на затылке и махая перьями платья, как веером перед лицом, — Мы сидим в жестяной коробке на приличной высоте и под палящими лучами уходящего солнца.       — Да, надо было обдумать детальней план твоего похищения, — смеётся он, доставая из кармана пиджака бутылку джина, и пересаживаясь ближе к углу, где я сижу.       — О, это нехорошая идея, — киваю на бутылку. — Я совсем не умею пить.       — Да ладно, — смотрит на меня недоверчивым взглядом.       — Я серьезно, стоит мне немного выпить, сразу наломаю дров, — киваю головой.       — Не беспокойся, — он протягивает мне бутылку. — Здесь ты вряд-ли сможешь что-то натворить.       — Наверное, ты прав, — делаю небольшой глоток, и огненная жидкость буквально сжигает мне рот, горло и, кажется, все внутренности, по мере того, как течёт в меня. — Бля! — закашлявшись и прикрывая рот тыльной стороной ладони, протягиваю бутылку парню.       — Расскажи о нём, — прошу его после очередного глотка. — Каким он был?       — Эрик не особо изменился с тех пор, когда мы были семьёй, — говорит он, глядя куда-то в даль, за дверью висящего вагона. — Я слышал, что он стал суровей, и жестче, но ты и так это знаешь.       — Совсем нет, — беспардонно вру, вспомнив всё, что он со мной творил. — Эрик со мной совсем другой, он может быть и милым и добрым.       — Очень рад это слышать, хоть и вертится с трудом, — Линкольн садится поудобней. — Он был ещё тем засранцем в юности, — дёргает плечами. — Он рассказывал, какой мы устроили праздник на его семнадцатилетие?       — Нет, — отрицательно качаю головой. — Он не рассказывает о себе ничего.       — Да, это похоже на моего брата, он и прежде был немногословен, — успокаивает меня парень, видимо, заметив грусть в моём голосе. — Так вот, мы спёрли из лаборатории отца химикаты, сделали самодельный фейерверк, который, наверно, только в Дружелюбии не увидели и не услышали, — улыбается. — Наш отец химик, но ты, наверняка, знаешь.       — Нет, — снова отрицательно качаю головой, на что он поджимает губы, но продолжает рассказ.       — Наш знакомый парень снабдил нас самогоном и, естественно, мы загуляли так, что на следующее утро, зайдя в комнату к Эрику, я обнаружил в его постели не только молодую любовницу отца, но и свою девушку.       — Прости, что? — мои глаза округляются, и я не могу ничего сделать с подступающей тошнотой. Я всегда знала, что Эрик не ангел, но чтобы трахнуть девушку отца и брата одновременно…       — Да, именно, — он грустно улыбается, а я на ватных ногах плетусь к выходу. — Мия, ты в порядке? — он сразу подрывается ко мне, придерживая за руку, пока я пытаюсь вдохнуть глоток свежего воздуха и не сдохнуть от ревности, которая, кажется, совсем не уместна сейчас, после стольких лет.       — Всё нормально, Линк, — сажусь у двери, тяжело дыша.       — Прости меня, я не подумал, что это может причинить тебе боль, — он садится на корточки передо мной, вглядываясь в мои глаза.       — Ты не виноват, просто, я его ревную даже к себе самой, — смеюсь, понимая, насколько глупо это звучит.       — Черт, милая, мне правда очень жаль, — Линк сжимает мою руку. — Но в его оправдание могу сказать, что пойло действительно было адское, я больше, чем уверен, что трезвым он бы не поступил так.       — Он хотя бы извинился? — концентрирую своё внимание на его боли.       — Эрик не из тех кто извиняется. Пробубнил что-то, вроде: «она согласилась, и я был пьян».       — Боже мой, он такой засранец! — касаюсь свободной рукой его щеки. — Уверена, он действительно сожалеет.       — Скорее всего да, но слишком гордый, чтобы признать это.       — Или слишком упёртый.       Наконец мы слышим лёгкий шумок, и поезд снова начинает плавно катиться по рельсам. Подъезжая к платформе, поднимаемся на ноги, в ожидании удобного места для прыжка, когда вдруг Эрик запрыгивает в вагон. От неожиданности я охаю, но не успеваю ничего предпринять, когда он поднимает меня на руки и просто выкидывает из поезда. Pov Эрик       — Ты ненормальный?! — Линк выглядывает из вагона, что бы убедиться, что с девчонкой все в порядке.       — Да! Ты разве не знал?! — хватаю его за полы пиджака и крепко прикладываю к стене вагона. — Тебе сразу шею свернуть, или пока ограничимся переломанными руками?       — Что, братец, не нравится? — отталкивает меня, и я, едва удержавшись на ногах, убеждаюсь, что сил у моего брата с годами не убавилось. — Так ведь, я даже не пытался посягнуть на твою девушку!       — Жену, блять! — ударяю коленом его под дых, и брат сгибается пополам. — Мою, сука, жену! — наклоняюсь к нему и шиплю в самое ухо. — Ты правда считаешь, что это я должен извиняться?       Линкольн вдруг неожиданно выпрямляется, и застав меня врасплох, врезает кулаком мне по лицу, рассекая губу. Сплюнув солёную кровь под ноги, криво ухмыляюсь и с силой толкаю его обратно к стене, выбивая из лёгких весь воздух.       — Как был ты гребанным засранцем без грамма совести, так и остался, — хрипит он, откашлявшись.       — Это я-то засранец?! — снова хватаю его за грудки. — Разве это я пообещал тебе, что перейду вслед за тобой в Бесстрашие, а потом предал тебя? Просто бросил тебя в этом долбаном зале и съебался с припизднутыми нариками, петь песни на полях?       Линкольн, извернувшись, делает мне подсечку, и я с грохотом сгребаюсь на пол. Блядский говнюк в одно мгновение оказывается верхом на мне, удерживая коленями мои руки, а рукой прижимая лицо к пыльному полу.       — Ничего я тебе не обещал, брат, — склоняется надо мной, заглядывая в лицо. — Ты всегда слышал только то, что хотел слышать.       — Слезь с меня, сука! — пытаюсь брыкаться, игнорируя его слова. — Чем вас только кормят в Дружелюбии? Ты весишь тонну!       — Пока ты не угомонишься, я не слезу.       — Ты два года занимался вместе со мной тайком от отца. И даже после того, как тот узнал. Мы договорились, что встретимся на церемонии через год, после моего ухода.       — И мы встретились, — Линк слезает с меня, отползая к стене и прислонившись к ней спиной.       — То есть, ты хочешь сказать, что и не собирался в Бесстрашие? — поднимаюсь и заваливаюсь к стене рядом с ним. — Для чего тогда занимался и готовился вместе со мной?       — Эрик, ты всегда был моим идеалом. И лучшим другом. Я во всем старался ровняться на тебя. Тянулся в учебе, хотя, она мне труднее давалась, делал все так же, как ты. Я правда хотел тебя поддержать, но я не бесстрашный, брат.       — Ты мог бы им стать, — говорю, и сам слышу, как сдавленно звучит мой голос.       — Нет. Не мог бы, — Линк поворачивается и смотрит мне в глаза, достав из кармана платок и приложив к моей разбитой губе. — Я даже против отца не мог пойти, что бы тебя защитить.       — Это я был старшим братом. И моя работа была тебя защищать.       — И ты всегда это делал, — вдруг ухмыляется. — За исключением, конечно, некоторых случаев.       — Понимаю, о чем ты, — опускаю глаза, собираясь силами, и снова смотрю на брата. — Мне жаль, что тогда так вышло. Но то, что я сказал потом — правда. Не будь я пьян, я бы никогда себе не позволил даже посмотреть на Летти.       — Кстати, об этом, — Линк вдруг прячет глаза и подозрительно мнется. — Меня тут слегка разморило на жаре, пока мы висели в этой раскаленной коробке, — возвращает на меня виноватый взгляд, сложив брови домиком. — Кажется, я накосячил.       — Блять, только не говори, что рассказал ей! — откидываю голову назад, приложившись затылком. — Серьезно? Так и есть? — Линк кивает. — Ну, что ж, братишка. Можешь считать себя отомщенным. Одно из двух: либо она меня придушит, либо затрахает до смерти, — впервые за это время прислушиваюсь к её чувствам и чувствую её злость вперемешку с дикой ревностью. — Склоняюсь ко второму варианту.       — Но это же было десять лет назад. Сколько ей тогда было? Лет девять?       — Ты не знаешь Мию, Линк. Она ревнует меня ко всему: к прошлому, к будущему, наверное, даже к себе самой.       — А ты? С тобой всё не так? — спрашивает брат, и я ухмыляюсь.       — Точно так же, — делаю паузу и добавляю: — Нет, гораздо хуже. Pov Мия       Приземляюсь прямиком в объятия Фора, и у меня занимает пару секунд, чтобы переварить — этот сучонок просто выкинул меня из вагона. Вырываюсь из рук инструктора и уже собираюсь бежать за поездом, когда чувствую сильный удар в челюсть, который получил Эрик, и от которого сразу кружится голова. Наверняка, я бы упала, если Юрай не попридержал бы меня за локоть.       — Черт, чёрт! — ругаюсь про себя, но вскоре чувствую ещё один удар, что заставляет меня согнуться пополам. -Твою мать! — шиплю, падая на колени.       — Они убьют друг друга, — слышу голос Фора. — А за одно и её.       — Чертов придурок, — комментирует Юрай, садясь на колени передо мной. — Мия, ты в порядке? — спрашивает парень обеспокоено.       — Буду, когда придушу его, — не могу сдержать слёзы, не столько от физической боли, сколько от обиды. Эрик прекрасно знал, что влезать в драку — не лучшая идея, он знал, что я почувствую каждый удар, не мог не знать.       — Мия, дыши глубоко, постарайся успокоиться, — Фор обнимает меня за плечи, пока Юрай таращится на свежие раны на моей руке, на костяшках пальцев.       — Блядь, а это не совсем круто, — говорит, платок. — У тебя из губы кровь. Черт, мне так жаль!       — Всё в порядке, — вытираю саднящую губу. — Это лишь побочный эффект нашей связи.       Кажется, парни перестают бодаться, и я наконец вздыхаю полной грудью, боль постепенно стихает, как и мои всхлипы.       — Пойдем, Мия, мы заберём тебя в лазарет, — говорит Юрай.       — Ну уж нет! — поднимаюсь с земли и привожу себя в порядок. — Он не испортит мне свадьбу, и тем более не останется без наказания, — улыбаюсь себе под нос, на что Фор обречённо вздыхает, качая головой, а Юрай весело скалится.       Пока ждём поезд, я перекручиваю в голове рассказ Линка. Так и вижу Эрика в постели с двумя девушками, начинаю снова сходить с ума от злости и ревности. Наконец, спустя почти час, мы слышим поезд, и я снова закрепляю полы платья на талии, ожидая нужного вагона.       Как только я запрыгиваю в открытую дверь, парни удивлённо пялятся на меня. Пока я оцениваю их состояние, Линк сразу видит мою разбитую губу, точно в том же месте, как у Эрика, и сразу начинает краснеть.       — Господи, Мия! Прости! — тянет он с сожалением в голосе.       — Пошел вон! — кричу на него, сжимая кулаки, и он незамедлительно подчиняется, обходит меня и исчезает за дверью. — Ты просто умопомрачительный придурок! — рычу на мужа, который неспеша двигается на меня, осматривая моё лицо, и даже не взирая на то, что я сейчас чувствую, как его сердце разрывается от боли и сожаления, я просто не могу остановиться. — Ты совсем свихнулся?! — продолжаю кричать. — Эрик, ты хоть понял, что швырнул меня из поезда на полном ходу? Убить меня собрался?!       — Я знал, куда тебя кидал, — шепчет он, подойдя вплотную. — Мне жаль, маленькая.       — Мне больно, у меня разбита губа, наверняка, сломаны рёбра! — явно преувеличиваю. — Я подпортила платье, и всё, что ты можешь мне сказать, это что тебе жаль?!       — Милая, — он прижимает меня к себе, но я отталкиваю его от себя, даже не представляя, откуда во мне силы, чтобы держать равновесие.       — Не трогай меня, не называй меня так! — он отходит на шаг, всё ещё глядя в мои глаза, его чувства душат, и я начинаю плакать.       — Малышка, прости меня, — Эрик протягивает мне руку, а я поднимаю взгляд на его лицо. Кроме того, что у него запекшая кровь на губах, он ещё выглядит изрядно потрёпанным, а осознание того, что ему сейчас больно гораздо больше, чем мне, наконец отрезвляет меня.       Не говоря больше ни слова, делаю шаг к нему и сразу обнимаю за шею, притягивая его для поцелуя. Эрик реагирует немедленно, он сразу запускает язык в мой рот и начинает жадно целовать, сразу переняв инициативу и переплетая наши языки. Я приглушённо стону, и он поднимает меня на руки, прижимает к вибрирующей стене вагона. Охотно развожу ноги, и он устраивается между моих бёдер, вжимаясь в мою промежность возбуждённой плотью. Замыкаю ноги на его пояснице, нетерпеливо ерзая, трусь об его стояк и чувствую, что если он сейчас же войдёт в меня, кажется, я просто умру.       Муж отрывается от моего рта, собирает губами мои слёзы, он сжимает мою грудь сквозь корсет платья, и я выгибаюсь сильнее, послав к черту дискомфорт в области живота от удара, начинаю призывно стонать и покрываю поцелуями его шею.       — Эрик! — шепчу. — Ты нужен мне, умоляю, сейчас!       — Да, сладкая, — хрипит он мне в ухо, освобождая стояк и сдвинув в сторону мои, уже мокрые трусики, толкается в меня.       — Боже, да! — кричу, сразу получая оргазм, он тоже кончает, замерев глубоко во мне, а спустя пару секунд, начинает двигаться, снова сводя меня с ума своим напором и желанием. Мои чувства смешиваются с его, и от этого я просто растворяюсь в нём, чувствую его наслаждение с моим собственным. Это настолько сильно, настолько ярко, что я буквально задыхаюсь в экстазе. С каждым его толчком, с каждой фрикцией, я всё больше распаляюсь, чувствую, словно плавятся кости, словно мы просто сливаемся в одно целое буквально.       — Любимый! — шепчу, впиваясь в его плечи ногтями.       — Да, детка! — прерывисто рычит он мне в шею, и мы снова приходим к пику.       Замерев на какое-то время, слушаем дыхание друг друга и ровный стук колёс поезда о стальные рельсы.       — Господи, Эрик! — вдруг до меня доходит. — Это наш первый секс в качестве женатой пары, — начинаю смеяться, ведь не таким я представляла этот момент.       — Ничего, я обязательно всё отработаю, — обещает он уверенно, и я снова умираю от счастья, что он Мой. Pov Эрик       — Если ещё кто-нибудь полезет ко мне с поздравлениями, я укушу ЕЁ за руку, — Мия стоит рядом, сложив руки на груди, и изо всех сил старается состряпать сияющую улыбку. Обхожу её сзади и обнимаю, наклонившись к её ушку и отодвинув растрепавшиеся пушистые волосы.       — Они тебе просто завидуют, — шепчу, предварительно лизнув мочку, и по её шее сразу пробегают мурашки.       — Вот именно. У меня ощущение, что каждая твоя бывшая подстилка сегодня считает своим долгом, отметиться и демонстративно меня поздравить.       — Во-первых, ты слишком высокого мнения о моем эго. Далеко не каждая, из подходивших, когда-то была подо мной.       — Конечно, не каждая! Некоторые были НА тебе, или ПЕРЕД…       — Мия, блять! Прекрати! — рычу, сильнее прижимая ее к себе, и моё тело мгновенно реагирует на такую близость тянущим чувством в паху.       — Дааа, — сладко тянет маленькая засранка, прильнув щекой к моему лицу и сильнее отставив попу. — Вот теперь я уже чувствую себя увереннее. Что ты там говорил? Во-первых? А что во-вторых?       — А во-вторых, ты прекрасно слышишь все мои чувства, — говорю хрипло, касаясь губами нежной кожи на её шее. — В том числе те, что я испытываю, когда они все подходят к нам, ко мне, к тебе. Ты ведь знаешь, что кроме, разве что, раздражения, я ничего не испытываю в их присутствии.       — Неправда. Не всегда. Когда вокруг тебя ошивалась та дружелюбная, тебе это вполне нравилось, — Мия дует губки, и я чувствую укол ревности, который исходит от неё.       — Мне правда льстило внимание, не конкретно её, а незнакомой девушки. Маленькая, я мужчина, раньше этого внимания было вдоволь, а сейчас я просто немного от него отвык.       — Хочешь сказать, что я ограничиваю твою свободу? — снова смешно выпячивает губку, и мне до ужаса хочется лизнуть её, что я и делаю, развернув жену к себе.       — Именно так, — шепчу, наклонившись и уткнувшись лбом в её лоб. — И мне это нравится. В жизни бы не подумал, что подобное возможно, но я просто с ума схожу от удовольствия, когда ты меня ревнуешь. Прости, детка, я знаю, что ревность, это мерзкое чувство. Узнал, когда познакомился с тобой.       — Мне тоже льстит твоя ревность, — признаётся Мия, поднимая на меня горящий желанием взгляд. — Хотя, иногда она может оказаться опасной для здоровья, — она улыбается, а я понимающе ухмыляюсь, поцеловав её в висок и судорожно вздохнув.       — Уже довольно поздно. Гости бухают по-полной. Как думаешь, нам удастся ускользнуть незамеченными? Я просто ужасно хочу остаться с тобой наедине!       — Не попробуем, не узнаем, — слышу в её голосе азарт, и он тут же передается мне.

***

      — Милый, кажется, наша квартира в другой стороне.       — Мы сегодня не идём домой, — сжимаю крепче её ладонь, испытывая странное чувство, словно держу её за руку впервые. Кажется, ощущаю отчётливо каждый отпечаток на её пальчиках, и это так сладко, что у меня захватывает дух.       — Малыш, неужели ты решил сделать мне сюрприз? — она игриво улыбается, шагая за мной и придерживая свободной рукой подол платья.       — Решил, — отвечаю коротко, и мы заходим в гараж.       — Доброй ночи, мой Лидер. Мия, — кивает дежурный, кажется, мальчишка из её группы. — Ваша машина готова.       Выходим за ворота, где уже стоит мой джип, и я помогаю девчонке забраться в салон, попутно запустив руку под её платье и сжав упругую попу.       — Аххх… Милый, такими темпами мы далеко не уедем.       — Терпение, сладкая, — подмигиваю ей и захлопываю дверь.       Какое-то время едем молча, только обмениваясь красноречивыми взглядами, но, как только выезжаем на грунтовую дорогу в направлении Дружелюбия, Мия приподнимает брови, глядя на меня с немым вопросом. Улыбнувшись ей в ответ, продолжаю молча вести машину, пока не доезжаю до нужного поворота. Наконец сворачиваю с дороги и чувствую, как ёкает её сердечко.       — Боже мой, малыш! Это то, о чем я думаю?       Глушу мотор и поворачиваюсь к ней лицом. Мгновение просто смотрю в её глаза, читая в них предвкушение, вперемешку с нежностью и желанием, и улыбаюсь, отводя взгляд.       — Дальше пешком, — говорю, вылезая из машины и открыв пассажирскую дверь. — Иди ко мне, — поднимаю её на руки, как пушинку, подобрав длинную часть платья, и захлопываю дверь, замкнув с брелка центральный замок. — Фонарь во внутреннем кармане.       — У меня дежа-вю, — улыбается Мия, включая фонарик и освещая мне дорогу.       Пока идём, она, как и в прошлый раз, ласкает пальчиками моё ухо, посылая волны мурашек по моему телу, а я льну щекой к её ладошке. Заходим в здание, и я открываю дверь подвала картой. Спускаюсь вперёд, подавая ей руку. Зайдя в комнату, сразу обнаруживаем, что в ней слабо горит свет. Вернее, это множество крошечных ночников в форме свечей, они расставлены по всему периметру помещения. Ниша открыта, и постель в ней застелена темно-бордовым бельём.       — Н-да, девушки перестарались с романтикой, — смущённо бубню себе под нос. — Наверняка, это Тами тут хозяйничала, — слышу за спиной слабые всхлипы и оборачиваюсь. Мия мгновение смотрит на меня, и едва я успеваю расстегнуть китель, она кидается мне на шею, крепко обнимая и сцепив ножки у меня за спиной.       — Эрик! — только и может выдавить из себя, начиная плакать навзрыд, и я чувствую, как её сердечко сжимается от сладкой боли.       — Кажется, именно здесь я впервые понял, что люблю тебя, — шепчу, отстранившись, чтобы заглянуть в её заплаканные глаза. — Просто боялся себе в этом признаться, — собираю губами её слёзы, и Мия, всхлипнув, тянется к моему уху. Она начинает ласкать его, сразу запуская язычок внутрь, и я издаю сдавленный стон.       Сжимаю руками её упругую попу под платьем и несу её на постель. Положив её на спину, с рычанием впиваюсь в её губки, запустив в рот язык. Мия жарко отвечает на поцелуй, и я не знаю, как найти в себе силы, оторваться от нее, чтобы избавить нас от одежды. Задыхаясь от желания, лихорадочно шарю руками под её платьем, лаская её тело, такое идеальное, что захватывает дух. Моя девочка откликается на каждое моё прикосновение, выгибаясь и все теснее прижимаясь ко мне.       Наконец заставив себя прервать поцелуй, спускаюсь ниже. Дрожа от нетерпения, расшнуровываю и стягиваю с неё берцы, отшвырнув их в сторону. Мия призывно стонет, и я, поднявшись, запускаю пальцы в вырез её платья. Едва почувствовав её нежную кожу, одним движением разрываю ткань и, скинув с себя уже расстегнутый китель, стягиваю с неё остатки наряда, включая тоненькие черные трусики. Встав на ватные ноги, как могу быстро избавляюсь от берц и штанов, сгорая от возбуждения, и сразу наваливаюсь на неё, раздвигая коленом стройные бёдра.       — Я так люблю тебя! — говорю сбивчиво и хрипло, покрывая жадными поцелуями её шею и плечи.       Мия стонет, и этот стон звучит вперемешку с новыми всхлипами. Моя девочка снова плачет, и я вновь ощущаю её боль, от которой одновременно хочется выть и умирать от счастья. Вхожу в неё, сразу заполнив собой её горячее тело. Начинаю двигаться, и она плачет сильнее, открываясь мне и подаваясь навстречу.       — Ты только мой! Пожалуйста, забудь их всех! Ты мой! — малышка впивается ноготками в мою спину, раздирая в кровь кожу, причиняя боль, которая настолько сладкая, что я начинаю громко стонать, ускорив движения и вбиваясь в податливую плоть.       Впиваюсь в её губки и кончаю, разделив с ней оглушительный оргазм, задыхаясь от наслаждения и наших чувств, которые хлещут через край.       — Моя сладкая девочка. Теперь я точно уверен, что всегда был твоим. До тебя моя жизнь была бесполезной и пресной.       — Когда мы вернёмся в Бесстрашие, всё снова станет, как прежде, ведь правда? — Мия смотрит на меня, но я не вижу в её глазах той грусти и боли, которая была в них, когда она, на этом самом месте, задала этот же вопрос прежде. — Ты снова станешь собой? Моим Эриком, с льдинкой в глазах, которого все боятся?       — Да, малышка, — снова отвечаю ей правду. — Но, главное, ты всегда помни то, что было здесь и сейчас.