Родственные души...

Pov Эрик       — Помоги застегнуть, — надеваю защиту на предплечье.       — И не подумаю, — Мия складывает ручки на груди, закрываясь, и отворачивается, задрав подбородок. — Сам застегивай.       — Мия, мне не удобно одной рукой, ты же видишь.       — Ты позволишь мне ехать?       — Нет. Это даже не обсуждается.       — Блять. У меня дежа-вю. Ты ведь помнишь, чем закончился твой предыдущий запрет?       — Сучка! Пугать меня вздумала? — шиплю ей в ухо, сжав плечо и притягивая к себе. — Значит, не поможешь, — смотрю в её глаза, но она демонстративно отворачивается. — Хорошо. Тогда пойду просить кого-нибудь другого. Заодно и эту помогут надеть, — забираю с кровати защиту, которая закрывает бедро до самого паха.       Девчонка нервно выхватывает амуницию из моих рук и швыряет всё обратно на кровать.       — Ты не можешь оставить меня тут, — начинает застёгивать нарукавник на моей правой руке, но трясущиеся пальчики её не слушаются. Чувствую, как болезненно сжимается её сердечко, и моё начинает болеть вместе с ним.       — Посмотри на меня, — накрываю её ладошки одной своей. — Мия, — наконец поднимает глаза, и я вижу, что она плачет. — Я не могу рисковать тобой. Вами, — опускаю руку, накрывая ладонью её, пока ещё плоский, животик.       — Эрик, пожалуйста, — она начинает всхлипывать, и я притягиваю её в свои объятия. — Там мой брат. И там будешь ты. Если ты не вернёшься, нам все равно не выжить.       — Ты должна выжить, — целую её в макушку. — Чтобы выжил наш ребенок.       — Господи! Да что ты несёшь?! — отталкивает меня, сделав шаг назад. — Ты должен был сказать: «хорошо, милая, поехали», или хотя бы: «конечно я вернусь». Тебя что, из полена выстрогали?!       Ничего не отвечаю, понимая, что разговоры сейчас бесполезны, да и я, как оказалось, тот ещё мастер успокоить. Молча забираю всё с кровати, и оставив на её губах короткий поцелуй, выхожу из квартиры.       Направляюсь прямиком в оружейку, которая под завязку забита бойцами, и первым делом натыкаюсь на Макса, который крепит на бедре запасной пистолет.       — Если тварь удачно вцепится в него, то ты рискуешь прострелить себе ногу, — киваю на оружие, приподнимая бровь.       — Главное, чтобы не яйца, — усмехается Лидер, застегнув кобуру.       — Ты серьезно собрался ехать? Мы бы справились без тебя.       — Это не обсуждается. Должен же я наконец размять свои косточки.       — Ты хотел сказать, задницу?       — Не зарывайся, сынок! — хлопает меня по плечу и уступает место у окна.       Забираю свой автомат и пистолеты, и разворачиваюсь, едва не столкнувшись лбом с инструктором.       — Наушники всем бойцам раздали? — спрашиваю вместо приветствия. После разговора с Мией, который явно не заладился, совершенно нет настроения на беседы по душам.       — И тебе доброго утра, — нарочито учтиво кивает. — Всё сделано. Бойцы готовы и ждут в гараже, — оглядывается по сторонам, словно кого-то ищет.       — Она с нами не едет.       — Вот так просто решила остаться дома? — приподнимает бровь, улыбаясь и глядя исподлобья.       — Непросто, — вздыхаю, почесывая затылок. — Кажется, я снова облажался.       — Что на этот раз?       — Она боится, что я могу не вернуться, — сажусь на край ящика со световыми гранатами и начинаю разглядывать свои берцы. — Я сказал ей, что если это случиться, она должна жить дальше, ради нашего ребенка, — поднимаю на него глаза.       — Так, ну на счёт ребенка мы ещё поговорим… Позже, — кивает, присаживаясь рядом. — А сейчас скажи, твоего отца, случаем, не Карло зовут?       — Блять, иди на хуй, — поднимаюсь на ноги. — Вы с ней даже мыслите одинаково. Твой папуля, случаем, не Джек Кан?       — Нет. Может даже к сожалению. Так говоришь, она осталась дома?       — Да.       — Ты прямо точно в этом уверен.       — Да что ты приебался? Конечно уве… Твою мать! Мия! — понимаю, что умудрился отвлечься и не почувствовать, что у мелкой засранки что-то на уме.       — Как там говорили? И в жизни, и в здравии, — крепит нож на бедре, с внутренней стороны, где нет защиты. — Прикуёшь меня к батарее?       — Какое, из слов «ты останешься» ты не поняла? — подхожу, и наклонившись, рычу в её лицо, но Мия нисколько не смущается и даже не напрягается.       — Эрик, я бесстрашная. И я пришла в эту фракцию, чтобы жить с людьми, близкими мне по духу, а не для того, чтобы только согревать постель Лидера.       — Тебя во втором случае что-то не устраивает? — приподнимаю бровь, выпрямившись.       — Как раз в постели меня всё более, чем устраивает, — смущённо улыбается, понимая, что нас слышат другие. — Но за её пределами ты слишком меня оберегаешь.       — Мия, ты беременна…       — Вот именно! Я не больна, а беременна. Все женщины через это проходят, и бесстрашные в том числе. У меня небольшой срок, и пока я ещё могу — хочу участвовать в жизни фракции, — берет меня за руку и накрывает её второй ладошкой.       — С Авелем всё в порядке. Я же тебе сказал. Он укрылся вместе с другими под Куполом, — пытаюсь гнуть свою линию, но она поднимает руку, останавливая меня.       — Милый, ты меня не слушаешь. Сейчас речь не о моем брате, — чувствую, что она уже начинает сердиться, и понимаю, что этот бой я, кажется, проиграл. — Ты должен перестать так трястись за меня. Твой страх не даёт тебе полноценно работать да и жить тоже. Я обещаю беспрекословно выполнять приказы, — поднимает руку вверх в клятвенном жесте. — Конечно, если ты не прикажешь мне, влезть к тебе за пазуху в качестве карманной собачки, — улыбается.       — Хорошо, — обречённо вздыхаю и протягиваю ей автомат и наушники. — Но будешь постоянно рядом со мной.       — Так точно, мой Лидер, — шутливо отдает честь, разбудив моих пресловутых бабочек, которые уже вовсю порхают у меня в животе. — А это мне не нужно. Будет только мешать, — отказывается от оружия и наушников, прикрепляя к обмундированию ещё нож и второй пистолет.       Мгновение не могу отвести от неё взгляд и судорожно вздыхаю. Главное, во время ожидающей нас заварушки стараться поменьше думать о том, насколько она сейчас сексуальна.       Из женской половины Бесстрашия Мия была единственной, кому было позволено участвовать в операции. Остальные, в силу большей восприимчивости к «пению» проклятых зверей, вынуждены были оставаться во фракции.       Так же пришлось остаться Юраю, потому, что на этом настоял Док. Мальчишка ещё окончательно не оправился после ранения в Эрудиции. С ним мы оставили его отряд, и как оказалось позже, не зря.

***

      За годы в Бесстрашии я повидал много всего. Всякого зверства на моем веку было предостаточно, многое творил и я сам. Вспороть в бою живот и выпустить кишки изгою, будь то мужчина, старик, женщина или даже подросток — да, как нехуй делать! Превратить лицо человека в месиво из крови и костей, оставив целыми только руки, чтобы он смог написать интересующую меня информацию и выпросить наконец долгожданную смерть… Но то, что мы видим сейчас, по приезде в зелёную фракцию, выходит даже за собственные рамки моей, от природы серой, морали.       — Блять, а я то думал, что дохрена в жизни видел, — голос Фора в моём динамике звучит до неузнаваемости хрипло.       Вокруг Купола, абсолютно везде, валяются тела, вернее сказать, различные их части. Земля, трава, длинные столы со скамьями — всё вокруг залито кровью и застелено ковром из внутренностей и оторванных конечностей. Даже стволы деревьев сплошь покрыты кровью. Видимо, люди, не успевшие укрыться под защитой здания, в попытке избежать ужасной участи быть растерзанными в клочья, лезли на деревья, но, в основном, не успевали добраться даже до нижних веток.       Главное здание Дружелюбия плотным кольцом обступают безглазые твари. Те, что стоят вплотную у стен, усиленно роют подкопы, остальные сидят чуть дальше и издают тот самый звук, который сливается в самый тошнотный унисон, который я когда-либо слышал. Краем глаза за считанные секунды пытаюсь оценить наши шансы. Гадливо кривлюсь. Заебись! Как минимум каждый пятый из бойцов, согнувшись пополам, стоит и блюёт себе под ноги.       Времени у нас совсем нет, как и шансов остаться незамеченными. Поднимаю вверх руку, отдавая приказ приготовиться. Наушники от этой мерзости помогают слабо, поэтому нам приходится наступать нахрапом, не успев скоординировать действия. Те, кто оказался наиболее восприимчив к проклятому ультразвуку, падают на скользкую землю, сдирая с себя единственную защиту, закрывая уши руками. У кого-то из бойцов, кровь идёт носом, у других из-под наушников вытекает тонкими струйками, говоря о серьезной контузии.       Мия постоянно находится со мной бок о бок, не отходя ни на шаг. Девчонка косит тварей больше, чем, пожалуй, все мы, вместе взятые. Их вопли ни как на неё не действуют, поэтому она одна остаётся в полном адеквате. Несколько животных, видимо, каким-то образом поняв, что ее нужно убрать первой, рискуют подобраться к ней поближе, но все они падают замертво, нещадно покромсанные ножом, либо остаются лежать у нее под ногами с отстреленными мной головами.       «Детка, всё в порядке?» — успеваю мысленно посылать ей короткие фразы, продолжая нещадно уничтожать проклятых тварей.       «Не волнуйся, я в норме.» — внезапно чувствую её страх и понимаю, что пропустил одну из крыс. Чертовой паскуде удаётся вцепиться в защиту на моём предплечье, но она тут же оказывается отброшенной к своим сородичам со свёрнутой шеей, а к Мие сразу же возвращается азарт охоты.       Наконец бойня стихает, постепенно сходя на нет.       — Фор, пусть бойцы, кто более-менее в норме, обойдут ещё раз Купол.       Инструктор кивает, делая жест бесстрашным обойти территорию. Слышим один единственный выстрел, после чего парни возвращаются, снимая на ходу наушники, и мы все следуем их примеру. Бойцы отчитываются Фору, а инструктор, в свою очередь, докладывает мне:       — За зданием оставалась последняя, — тут же из горы кровавых останков позади него показывается тупая морда. К счастью, крыса не успевает завизжать — Мия метким броском втыкает ей в черепушку метательный нож. — Вот теперь точно последняя, — Фор измученно улыбается и кивает девчонке в знак благодарности.       — В следующий раз я бы хотел услышать более точную информацию, — хмурюсь. Одно ухо, кажется, не слышит, во втором всё ещё нещадно звенит. Мия смотрит обеспокоенно, почувствовав меня, тянет ручку и стирает тонкую струйку крови, стекающую по моей шее. — Всё в порядке, — коротко улыбаюсь. — Так! Отдыхать некогда! У нас ещё поля. Один чёрт знает, сколько этой хуйни там прячется.       Народ начинает потихоньку выползать из здания. Большинство, лишь только увидев, что здесь творится, тут же разворачиваются и валят обратно. Кто-то не успевает и блюёт на ботинки соседа. Пфф… Слабаки! Жрать надо меньше. И сам бы обрыгался, да нечем.       «Милый, они дружелюбные. Кишки под ногами — не их профиль.»       «Что-то новенькое. Теперь ты роешься в моих мозгах?»       Охренеть! Только этого не хватало. Колотая бровь ползёт вверх. Даже не знаю, злиться мне или охуевать от очередной её новой способности.       — Эрик. Успокойся. Пренебрежение было написано на твоём лице, — Мия улыбается, и я понимаю, что, возможно, рано запаниковал. — Вовсе не обязательно читать твои мысли. Ты и так их не умеешь скрывать. Авель! Линк! — машет, глядя за мою спину. — Надеюсь, вы с нами? Нужно зачистить поля.       Единственной удачей на сегодня оказывается то, что ничего из урожая сильно не пострадало, мерзких крыс не интересует растительная пища. Но люди, вышедшие с утра на работу в полях, полегли почти все. Парочка выживших, чудом сумевших укрыться в уборочных машинах, рассказали, что всех мужчин растерзали сразу и кого смогли, по частям утащили прочь, а вот женщины ушли за ними по собственной воле. Ну, или почти по собственной. Если можно так выразиться, имея ввиду неосознанное передвижение ногами.       Перед тем, как отправиться к разлому, из своей машины отправляю Кану отснятый у Купола и в полях материал и вместе с ним все то, что мы накопали в тоннелях. Лидер на месте приказывает Педраду быстро собирать свой отряд, и отправляется вместе с ними и Джеком в Эрудицию, чтобы помочь умникам взять под стражу и сопроводить Джанин Мэтьюз в Искренность, где она будет ждать заседания Совета и допроса под сывороткой правды.       — Никогда не страдал таким пороком, как зависть, — Фор недовольно морщится, откинув автомат за спину. — Но сейчас завидую Юраю до усрачки. Хотел бы я видеть лицо Мэтьюз, когда они ввалятся в её кабинет во главе с Максом.       — А ведь когда-то она явно имела виды на старика, — вспоминаю годы слишком уж нежной дружбы Первого Лидера и Джанин. Видимо, удалось таки ему вовремя раскусить хитрую сучку. Иначе, давно бы Бесстрашию волочиться за ней на поводке и жрать объедки из-под ног.       Прибыв на место, в основном следуя по кровавым следам, мы находим ещё один, совсем свежий разлом. Он, скорее всего, образовался во время недавнего подземного толчка, который почти никто не заметил. Вокруг нового провала везде лежат тела молодых женщин. Их всех загрызли, но ещё не успели затащить внутрь.       Плюнув на то, что может обрушиться часть земли, на которой находятся поля, мы все же рискуем и отправляем на летающих дронах в тоннель куда более серьезные заряды, чем использовали прежде. На наше счастье тоннель обваливается, но его ветви не достигают плодородной земли.       Слишком занятый всей этой возней с дронами, не обращаю внимания на перемены в настроении Мии. Когда я возвращаюсь с обхода территории, то застаю её, сидящей на земле и рыдающей над телами двух светловолосых близняшек, с которыми ей довелось познакомиться прежде*.       Вернувшись к Куполу и пообщавшись с Джоанной, мы выясняем, что фактически, Дружелюбие лишилось основной части женщин репродуктивного возраста. И если всё это Эрудиция затеяла умышленно, осознавая все последствия, то это ни что иное, как геноцид.