Родственные души...

Pov Тами       — Милый! Смотри мне в глаза, в глаза! — сжимаю кулаки со злостью, потому что мой благоверный умудряется напрочь игнорировать моё присутствие даже в самый разгар беседы.       — Я не собираюсь с тобой спорить, — Юрай по-прежнему занят моим животом. Он ласкает его так нежно, и выглядит это так мило, что в какой-нибудь другой раз я бы наверняка растаяла, но только не сейчас, когда я зла на него, как тысяча чертей.       — Нет, ты будешь, если я этого хочу, — пытаюсь звучать ровно и уверенно, но в этот момент малыш пинает меня изнутри, довольно ощутимо и прямо в ладонь папы.       — Вот видишь, он тоже против разборок, — расплывается в улыбке парень. — Так что, давай просто закроем эту тему.       — Так будет всегда, да? — откуда-то вдруг берётся обида, которая полностью заменяет злость, и я начинаю шмыгать носом, не в силах удержать слёзы, — Вы всегда будете с ним за одно, а у меня не будет право голоса.       — Маленькая, о чём ты говоришь? — он поднимается с колен и садится рядом на диване, притягивает меня в объятия. — Ты наша принцесса, мы всегда будем любить и оберегать тебя.       — Но ты уходишь, — всхлипываю, крепче прижимаясь к нему, — И оставляешь нас одних!       — Тами, я иду на работу, — он отстраняет меня, чтобы посмотреть в глаза, а когда я пытаюсь избежать взгляда, берёт моё лицо в ладони. — Скажи мне, что с тобой случилось?       — Ты целый день на работе, и я не знаю, что с тобой. Большую часть времени ты не поднимаешь трубку, не отвечаешь на звонки и смс.       — Родная, ты же знаешь, я и так на больничном провалялся почти месяц. Нельзя, чтобы мои ребята думали, будто я совсем размяк. Как по-твоему это будет выглядеть, если я буду всё делать с телефоном в руке? — его тон мягкий, он смотрит на меня с нежностью, и конечно, я понимаю, что он прав.       — Но ты работаешь без выходных уже месяц, — надуваю губы, не желая сдаваться.       — Хорошо, я возьму выходной, — наконец вздыхает. — И мы проведём весь день вместе. Ты довольна? — шепчет, снова обнимая меня.       — Да, — улыбаюсь и снова плачу. — Мы довольны.       — Вы мои маленькие шантажисты, — Юрай вытирает мне слёзы, целует так нежно, что я снова таю в его руках. И если бы не извечное чувство беспокойства за него, наверное я бы была самой счастливой девушкой на свете.       Как только за ним закрывается дверь, моя тревога снова овладевает мной, с ним что-то происходит, и я не могу понять что. Когда он дома, он старается уделять мне внимание, веселит меня, когда мне грустно, любит когда я нуждаюсь в его теле и страсти. Но есть ещё и те мгновения, когда он уверен, что я не вижу его, в эти минуты он становится задумчивым, грустным и беспокойным. И вот такие моменты и привили мне это ужасное чувство страха.       Неужели он боится стать папой, или может он понял, что не любит меня, но учитывая его благородство, просто не может мне признаться? Что с ним происходит?       Решаю, что сегодня после работы я поговорю с Эриком, кто-кто, а он точно сможет мне помочь. По крайней мере, объяснить мне, что не так с Юраем.       Приняв душ и переодевшись, направляюсь в лазарет, Калеб встречает меня весьма приподнятом настроение, и это хорошо, очень даже, учитывая, что обычно я вижу его угрюмым. Думаю, он всё ещё не может свыкнуться с мыслью, что из главного помощника главы эрудитов он разжалован до обычного врача в лазарете Бесстрашия. У Мии есть куда более лучшее объяснение на счёт его поведения, подруга считает, что Калеба гложет чувство вины. Она думает, что парень сожалеет о том, что не препятствовал Джанин с самого начала, когда та замутила эксперимент с Мией.       Проработав относительно спокойную смену, и так и не дождавшись ответа на свои смс и звонки от мужа, я, усталая и грустная, отправляюсь домой. Окончательно решаю, что нам предстоит серьезный разговор, иду сперва в столовую, забираю ужин. Если уж и разругаться в пух и прах, то сделать это с полным желудком. Как ни крути, моё сладкое пузо не любит, когда мама голодает.       Занятая своими мыслями и составлением монолога в уме, я не сразу замечаю впереди идущих навстречу ребят. В последний момент отхожу, чтобы не врезаться, и моя неуклюжесть даёт о себе знать. Споткнувшись, я чуть не падаю, но в этот момент меня ловят сильные руки.       — Осторожно, — говорит Блеин, бережно отстраняя меня от себя, но парень не спешит меня отпускать.       — Блеин, прости, — говорю, уже задыхаясь чувством сожаления и стыда. Наше с ним расставание было уж слишком быстрым, и он точно не заслуживал к себе такого отношения.       — За что именно ты извиняешься? — хмыкает он, и только сейчас я понимаю, что парень достаточно поддатый.       — За то, что так получилось… — избегаю его взгляда и пытаюсь высвободиться из его рук.       — Думаешь, одного «прости» будет достаточно? — он сжимает мою руку сильнее, и я еле сдерживаю стон от внезапной боли.       — Нет, конечно нет! Но я не знаю, что ещё сказать, — наконец смотрю на него и сразу же жалею об этом, в его глазах такая злость и ярость, что я невольно ёжусь, теперь уже от страха, ведь его огромная рука всё ещё сжимает мою. — Послушай, Блеин, мы попробовали, у нас не получилось, ты должен смириться и…       — Смирится?! — перебивает меня, переходя на крик. — Ты предлагаешь мне смириться?!       — Блеин, успокойся, — снова пытаюсь освободиться, но опять ничего не выходит. — Ты делаешь мне больно! — говорю громко, выдергивая наконец руку.       — Ты уничтожила меня! Надругалась над моими чувствами, выставила меня посмешищем перед друзьями, а теперь смеешь говорить что мне нужно смириться? — орёт он, пока я вжимаюсь в стену и мысленно молю, чтобы хоть кто-нибудь оказался рядом. По инерции закрываю живот руками, я уверена, что Блеин никогда не поднимет на меня руку, но ему и не надо, его ярость, его слова, они делают куда больнее.       — Я не хотела, — шепчу, чувствуя как ноги подкашиваются. — Я просто люблю его.       — Когда, когда ты это поняла? — попрежнему кричит он, сжимая кулаки.       «Не говори этого, не говори!» — вопит внутренний голос, а я не знаю, как соврать парню, ведь он вправе знать.       — С самого начала, — всхлипываю, теснее вжимаясь в стену.       — Сука! — рычит он и направляется ко мне, но вдруг передо мной возникает стена из мыжц, и будь я проклята если, смогла бы спутать эту спину и запах с кем-нибудь ещё. Pov Юрай       — Командир, может, на сегодня хватит? — Дэн садится со мной рядом, положив винтовку на бетонный блок. — В последнее время наши тренеровки всё больше напоминают испытание на прочность.       — Неужели? — сразу завожусь, сам не знаю, почему. — Считаешь, я слишком суров с вами? — сверлю его взглядом, и парень не выдерживает напора, опускает глаза. — Да ты не стесняйся, говори, — повышаю тон, и бойцы, перестав стрелять, все, как один, поворачивают головы. — Может, и вы выскажетесь? Давайте, вперёд. Кто тут ещё перепутал фракции на церемонии выбора?       — Юрай, послушай, — Дэн кивает парням, и они продолжают дальше стрелять по мишеням. Недовольно хмурюсь — да тут, похоже, новый командир намечается. — Я просто хочу поговорить без лишних ушей, — парень словно читает мои мысли.       — Я весь внимание, — хмыкаю с иронией, видимо правду говорят, что мои эмоции написаны у меня на лбу.       — Мы с ребятами понимаем причину тренеровок наизнос. Я в особенности. Я помню Хейла, и Джексона, и про твое ранение тоже, — он смотрит на меня так, словно решил, что и правда может влезть мне в голову. Снова начинаю злиться, отчасти от того, что так оно и есть. — Но в отряде есть новички. Некоторые из них считают, что всё дело в том, что у тебя проблемы дома. Когда я что-то подобное слышу — затыкаю всем рты, но… — он опускает глаза, замешкавшись, чешет затылок и смотрит исподлобья. — Если бы я так хорошо тебя не знал, сам решил бы так же.       Собираюсь было выдать гневную тираду о том, что слишком много думать может стать вредным для здоровья, но неожиданно сдуваюсь. Читаю смс от Тами, которое получил ещё полчаса назад, и понимаю, что, кажется, слегка загнался. Поднимаюсь на ноги.       — Бойцы! — стараюсь звучать громко, чтобы перекричать звук одиночных выстрелов. Мысленно усмехаюсь, стреляли бы боевыми, орать пришлось бы долго. — На сегодня всё, — делаю жест сворачиваться и возвращаю внимание к Дэну.       — Ты прости, если влез, куда не нужно было, — говорит он смущённо, но я его прерываю.       — Забей. Всё путём. После того, как я так глупо подставился в Эрудиции, постоянно об этом думаю. И на вас отрываюсь.       — Ты не подставился, а спас гражданского. Это наша работа.       — Я снял бронежилет, не убедившись в безопасности территории, — напряжённо свожу брови. — Эрик не зря меня тогда отчитал. Я облажался и словил пулю, хотя, мог бы этого избежать, — рефлекторно поднимаю руку к месту едва зажившего ранения.       — Не стану с тобой спорить. Возможно, ты сделал ошибку, — Дэн хлопает меня по плечу. — Но, зная твой послужной список, тебе, как никому, это простительно. Однажды ошибаются все, — коротко улыбаюсь ему в ответ, не желая спорить, и направляюсь к машине. — Командир! — боец окликает меня, и я оборачиваюсь. — И Эрик тебя не отчитывал. Я ведь был там, помнишь? Он просто испугался за жизнь своего друга.       По возвращении с полигона во фракцию, объявляю бойцам выходной на завтра. Под одобрительный бубнёж сдаю винтовку и направляюсь домой. Только теперь понимаю, как на самом деле соскучился за Тами. С головой погрузившись в попытку переосмыслить и разложить по полочкам причины своего депресняка, не сразу слышу доносящийся из-за угла разговор на повышенных тонах. Мужской голос, мне не знакомый, говорит весьма громко и не слишком дружелюбно. Вывернув из-за поворота, первая, кто бросается мне в глаза, это Тами. Моя маленькая девочка вжимается в стену и испуганно таращится на крупного, достаточно высокого парня, который, кажется, скоро превратится в бесполезный мешок с костями.       Не позволив ублюдку подойти к ней ближе, закрываю девочку спиной, вклинившись между ними. Едва нахожу в себе силы, чтобы подавить рвотный рефлекс. От мальчишки так разит спиртным, что ещё минута, и мне придется закусить, чтобы не опьянеть самому.       — Что тут у нас происходит? — сверлю бесстрашного взглядом сверху вниз и теперь понимаю, что он не настолько высокий, как показался вначале. В тот момент, видимо, сыграл роль крошечный рост Тами.       — Юрай… — девушка лепечет испуганно, но я ее перебиваю. В последнее время, для меня это стало в порядке вещей, и не только по отношению к ней.       — Малышка, иди домой.       — Ммм… Значит, малышка, — тянет парень передо мной, совсем недобрым тоном. — Нет уж, пусть малышка, — нарочито выделяет слово, — Поприсутствует при нашей беседе.       — Серьезно? Беседе? — не могу удержать короткий смешок. — Мальчик, ты ничего не путаешь? Если тебе захотелось свести счёты со своей никчёмной жизнью, всегда мог бы прыгнуть с моста. Нахрена тебе понадобились все эти сложности? — ясно вижу, как у бедолаги дёргается глаз, и продолжаю улыбаться своей фирменной улыбкой, с которой способен как ласкать любимую женщину, так и выпустить кому-то кишки между делом.       — Ты ведь понятия не имеешь, кто я. Я прав? — парень наконец подаёт голос, но нервно дернувшийся кадык выдает его страх с головой. — Она тебе не рассказала. Не стала вдаваться в подробности, кому именно она подарила свою девственность. Что ж, будем знакомы.       — Ты жалкий, никчёмный, мать твою, ублюдок, — злобно шиплю засранцу в лицо, беспардонно вторгаясь в его личное пространство. — Плевать я хотел на то, кто ты такой, и кем ты был для неё, и был ли кем-то вообще. Она МОЯ, я в себе уверен, я в ней уверен! А ещё я уверен в том, что если ты, гребанный выблядок, позволишь себе ещё хоть раз появиться на её горизонте, я вырву сначала твои короткие, — криво ухмыляюсь, скользнув по нему взглядом. — Не в меру перекачанные руки, а следом и тощие ножки, и скормлю изгойским собакам на самой грязной помойке, — чувствую на своей спине её ладошки, но не могу остановиться. Тем более, что вижу — не смотря на свое замешательство, парень отступать и не думает. А это значит, что ему необходимо преподать урок, чтобы впредь было больше неповадно. Мальчишка дёргается в мою сторону, но я мгновенно хватаю его за горло уверенным, отточенным годами и богатым опытом, движением.       — Милый, пожалуйста, успокойся, — её голос дрожит, и я, кажется, понимаю, почему именно. Вокруг нас начинает собираться толпа, и никто из присутствующих здесь моим другом не является однозначно. Все эти парни со стены, в основном бывшие переходники. Одного беглого взгляда мне хватает, чтобы понять, что ко мне они точно настроены не дружелюбно. Те, кому выпала совсем не перспективная служба на стене, мягко говоря, недолюбливают всех, кто имеет отношение к элитным штурмовым группам. Боковым зрением выхватываю крупного парня, который сразу отделяется от общей толпы и двигается к нам, и узнаю в нем Коэла.       — Отпусти, сука, — тем временем хрипит мальчишка, вцепившись в мое предплечье. Разжимаю пальцы, и засранец грузно падает на ноги. Но стоит ему сделать полноценный вдох, как чёртов говнюк кидается на меня в драку. Делаю ему подсечку и валю на пол. Опускаюсь на одно колено и прижимаю его мордой в пол.       — Считаешь, у тебя есть повод для злости? — рычу, не забывая краем глаза оценивать обстановку вокруг нас. — Ты не смог удержать девушку. Это твои проблемы. Моя же проблема лишь в том, что я не могу находиться рядом с ней каждую секунду, и такие ублюдки, как ты… Точнее сказать, ты один, имеешь наглость приближаться к ней. И я повторюсь, если ты, тварь, попытаешься ещё причинить ей беспокойство и вред моему ребенку…       — Юрай, прошу, отпусти его, — склонившись к нам, Коэл почти шепчет, поглядывая по сторонам. — Эти ребята все из его отряда. Они это так не оставят.       — Любимый, прошу, давай уйдем отсюда, — по голосу слышу, что, как бы странно это ни звучало в данной ситуации, Тами, кажется, уже почти спокойна.       — Я больше не приближусь к ней, — не успеваю заговорить, как парень на полу снова подаёт голос.       — Вот и отлично, — убираю от него руки и поднимаюсь с колена. — И не путай мою снисходительность с состраданием. Поверь, мальчик, отречения во мне нет ни капли. Пошел вон! — киваю ему в сторону бреши в толпе. — Коэл, отведи Тами домой или подождите меня подальше отсюда, — устремляю свой взгляд на собравшихся, таких же нетрезвых, как чёртов ублюдок, бесстрашных. — Я только потолкую минутку с бойцами, — улыбаюсь парням от уха до уха.       — Думаешь, здесь некому начистить твою урожденную задницу? — один, по всей видимости, самый храбрый, верзила с татуированным рылом, выходит вперёд, но я не позволяю ему больше произнести ни слова. Делаю шаг ему навстречу и сразу бью в переносицу лбом. Помнится, полюбился мне этот удар пару лет назад в исполнении Эрика.       — Так вот в чем дело? — мгновенно потеряв интерес в бойцу в нокдауне, обращаюсь к уважаемой публике. — Урожденную, значит… Что ж, кого ещё тут комплексы заели? — делаю шаг им навстречу. — М? Давайте, ребятки, не стесняется, — ещё один отчаянный вояка замахивается для удара, но я мгновенно перехватываю кулак и выворачиваю парню руку. Слышу отчётливый хруст. Дьявол! Кажется, одним сломанным носом сегодня не ограничится. — Оу, надо же, — морщу лоб, состряпав невинное лицо. Похоже, я начинаю входить во вкус.       — Ребята, угомонитесь! — слышу громкий бас откуда-то, сбоку. Чёртов засранец Коэл никуда не ушел, а значит, и Тами всё ещё рядом. Хотя, я в этом и не сомневаюсь, чувствую её присутствие кожей, к тому же, знаю наверняка, что в такой ситуации она не оставит меня ни на минуту. Вот одно только заставляет моё сердце тревожно сжиматься: до сих пор она ни разу не видела эту мою сторону, да и я в последнее время заметно изменился.       — Коэл, перестань! — рявкаю резко, не оборачиваясь к ним. — Это всё, или будут ещё ко мне претензии? — оттолкнув в сторону покалеченного бойца, вновь обращаюсь к парням. — Вы тратите мое время, — но все остаются стоять… — Отлично. На этом закончим, — улыбаюсь, расправив плечи и хрустнув шеей в обе стороны. — Доброй ночи, бойцы. Если вдруг кто не помнит, лазарет этажом ниже. Пойдем домой, малышка, — подхожу к Тами и беру её за руку. Но на протяжении всего пути просто панически боюсь посмотреть ей в глаза. Pov Тами       За всё время знакомства с Ним, да и совместного проживания, я в первые вижу его с иной стороны. Со стороны, которая скрывалась за добродушной улыбкой и всегда весёлым настроением. И должна признать — то, что сейчас происходит, будит во мне такую гамму чувств и ощущений, что я просто не могу понять, что именно творится во мне. Весь его вид, его голос, движения, то, как он держится — просто невероятно, непривычно, устрашающе и до жути сексуально.       А тот факт, что он защищает меня, свою женщину, возбуждает до такой степени, что это чувство почти притупляет страх за Юрая. То, что Коэл рядом, немного меня успокаивает, хотя, с другой стороны, сомневаюсь, что Юраю понадобится помощь. Сразу понимаю свою правоту, как только первый бесстрашный падает в нокауте. Дальше я ничего не слышу из-за пульса, что стучит в ушах, хочу чтобы это поскорее закончилось. На моё счастье, после сломанной руки второго, чересчур уверенного в своих силах бойца, кажется, остальные всё-таки понимают, что затея учинить драку с младшим Педрадом никого до добра не доведёт.       — Пойдем домой, малышка, — он сжимает мою руку, и только сейчас я выхожу из ступора.       — Милый, — шепчу, пытаясь не выдать своего странного состояния. — Прости пожалуйста, это всё моя вина.       — О чём ты говоришь? — он останавливается, заставляя меня замереть на месте. — Парни решили померятся членами — это одно, и совершенно другое — наезжать на беззащитную девушку, мою девушку! — смотрит мне в глаза, и я понимаю, что это по-прежнему не тот, привычный мне, образ.       — Но, малыш… — пытаюсь хоть что-то сказать, но он перебивает.       — Лучше молчи, я это по-любому так не оставлю. Твой бывший должен усвоить урок.       — Но отчасти это и моя вина, — выдергиваю руку из его ладони. — Я поступила ужасно по отношению к нему, и он в праве злиться.       — Ты защищаешь его? — он выгибает бровь и смотрит на меня так, словно сейчас из его ушей пойдёт пар, а из чёрных глаз посыпятся искры.       — Родной, успокойся, я не защищаю его, просто понимаю, как ему плохо. Ведь я призналась, что была влюблена в тебя изначально.       — Постой, ты хочешь сказать, что ты сказала такое взбешенному пьяному мужчине? — хрипит он мне в шею, опираясь руками на стену позади меня.       — Да, — киваю согласно, не в силах решить, куда деть свои руки, они так и тянутся к его шее.       — Господи, милая, — вдруг он начинает смеяться. — А ты и в правду у меня Бесстрашная.       Поднимаю голову и смотрю в его глаза. Юрай перестаёт смеяться, и наклонившись, впивается в мои губы самым страстным и горячим поцелуем. Отвечаю незамедлительно, сразу сцепляя пальцы под его затылком, и он хрипло стонет мне в рот, прижимаясь ко мне всем телом.       — Милый, я хочу тебя, — шепчу, отрываясь от его губ.       — Я тоже, малышка, но тебе нужно потерпеть, до дома совсем немного, — он упирается лбом мне в лоб и дышит, как загнанный зверь, но только вот я не могу и не хочу ждать.       — Нет, — хнычу, уже во всю шаря в его штанах, пытаясь справиться с ширинкой.       — Черт, сладкая! — выстанывает он, ловя мои дрожащие от возбуждения руки. — Идём!       Я уже собираюсь протестовать, но когда вдруг понимаю, что он тащит меня за угол, в темную нишу. Сразу замолкаю, и стоит ему прижать меня к холодной стене, как я уже буквально срываю на нём одежду, впрочем, он делает тоже самое со мной. Как только я оказываюсь перед ним в белье, Юрай разворачивает меня к стене и заставляет упереться ладонями, и я охотно подчиняюсь, выгибая спину.       Секунду помедлив и грубо сминая мне ягодицы, он наконец толкается в моё тело каменным членом, и я не могу сдержать довольного крика. Где-то, на задворках сознания, я понимаю, что мы находимся практически на улице, стараюсь заглушить рвущиеся стоны, впиваюсь зубами в свою руку, но это мало помогает, когда он начинает двигаться во мне.       Прогнув спину сильнее, насколько могу и насколько позволяет моё положение, я подмахиваю его быстрым толчкам, и спустя пару минут кончаю с громким стоном. Он замирает всего на секунду, чтобы дать мне время передохнуть, и сразу возобновляет движения.       Его руки на мне ласкают и сминают груди всё нетерпеливее и без тени нежности, это совершенно другой секс, именно секс, а не занятие любовью, какое у нас бывает обычно. Опустив руку к моей киске, он сжимает клитор, снова заставляя задыхаться от наслаждения и сладкой боли.       — Любимый, — шепчу, накрывая его ладонь своей. — Я сейчас… — пытаюсь сказать, но уже сама не знаю, что именно, просто замолкаю, отдаваясь ощущениям, растворяясь в его страсти и напоре, в его руках.       — Поцелуй меня, — хрипит он мне в шею, и я сразу поднимаю голову, позволяя его языку ворваться мне рот.       Сделав ещё пару толчков, он рычит мне в губы. Чувствую приятное тепло внутри, и сама получаю оргазм с его именем на губах.       Стоим так некоторое время, неподвижно, восстанавливаем дыхание. Упираюсь в его грудь, и он держит меня, крепко прижимая к себе.       — Господи, это было нереально хорошо! — наконец обретаю способность говорить, и повернувшись, зарываюсь лицом в его шею.       — На самом деле, я боялся, что напугал тебя.       — Напугал? Серьёзно? Я чуть не словила оргазм от одного твоего вида, — улыбаюсь, лаская его спину. — И кажется, теперь я сделала для себя открытие.       — Какое открытие? — спрашивает, слегка отстраняясь, чтобы видеть моё лицо.       — Я теперь понимаю мотивы Мии, когда она вечно выводит Эрика, — говорю серьёзно, без тени намёка на шутку. — Если он каждый раз имеет её именно так, — смотрю на него с восторгом. — То не удивительно, что ей это нравится.       — Стой, то есть, тебе понравилось, что я был в бешенстве и отымел тебя? — выгибает он бровь.       — Даа, — тяну довольно, но смущённо прячу лицо на его груди. — Осталось придумать способы, как тебя бесить без опасности для твоей жизни, да и других людей тоже. Pov Юрай       Надеваю привычно быстро свои шмотки и помогаю девушке одеться. Тут же снова притягиваю её в объятия, такую маленькую и сладкую. Тами поднимает на меня глаза, и кажется, я умираю. Схожу с ума каждый раз, когда она на меня смотрит. Я прекрасно понимаю Эрика и Фора — за один только этот взгляд я готов продать свою душу. Но если до сих пор лишь один эпизод не давал мне покоя, то сегодня их стало два. И они душат. Мне нужно выговориться, просто задать вопросы, но они застряли в горле комом. А домашняя обстановка однозначно не поспособствует разговору. Она расслабляет, заставляет забыться, её объятия заставляют забыть обо всем на свете.       — Милый, ты снова не со мной, — тихий, певучий голос ласкает слух, возвращая меня в реальность.       — Я всегда с тобой, — упираюсь лбом в её лоб. — Даже, когда не рядом, — вдруг идея возникает сама собой, из ниоткуда. — Не желаешь прогуляться? Прокатиться немного.       — Но машина…       — Сейчас всё будет, — отстраняюсь и достаю телефон. Гудок, второй, третий… Ну уж нет, дружище, хрен я отстану. Мне это нужно. Очень. Иначе я просто взорвусь.       — Если ты сейчас не сообщишь мне нечто исключительной важности, советую тебе поскорее валить из города, — Лидер хрипит так, словно только что сделал марш-бросок через весь Чикаго.       — Ой, ладно, не кипятись. Хочу кое-что попросить.       — Не кипятись? Совсем охренел? Ты блять снял меня с жены, так что, будь предельно краток. Мия, чёрт! — слышу в трубку его учащенное дыхание. Засранец даже не подумал прерваться.       — Эти двое не бесстрашные, а просто пара озабоченных кроликов, — стараюсь говорить тихо, обращаясь к Тами, но забываю прикрыть рукой трубку.       — Сука, я все слышу, — глухое рычание на другом конце линии вызывает улыбку. — У тебя три секунды.       — Мне нужна машина.       — Ммм… А мне голова Мэтьюз под стеклянным колпаком.       — Эрик, я серьезно, — складываю брови домиком. Как будто бы он это может видеть.       — Я тоже. Куда ты собрался тащить свой зад на ночь глядя?       — Хотим прокатиться с Тами.       — Романтик, значит? Ну-ну. Сейчас позвоню дежурному.       — Ребята! Я вас люблю! Отдохните как следует! — Мия выхватывает трубку.       — Мы тебя тоже, — продолжаю улыбаться. — Передай спасибо Эрику.       За пределами фракций вокруг совершенно темно, дорога на Дружелюбие ни как не освещается. Машина стоит на обочине, я полулежу на бронированном капоте, облокотившись спиной на лобовое стекло. Между моих колен устроилась Тами. Звёзд на небе столько, что свет от них серебрит всё вокруг. Хочется вздохнуть полной грудью, впустить в лёгкие ночную свежесть и вместе с ней ЕЁ аромат. Но вопросы всё ещё не заданы, а пульс уже возрос до предела. Ещё пара минут в таком темпе, и я просто передумаю. Снова спрячу их в дальний ящик. Нет! Так не пойдет.       — Почему ты сама не сказала мне о ребенке? — едва нахожу в себе силы, чтобы подавить шумный выдох. Тами садится, повернув ко мне лицо.       — Я думала, мы давно закрыли эту тему, — даже в серебряном свете заезд я могу видеть, как наливаются румянцем её щеки.       — В тот день ты так и не дала мне определенного ответа. Мне более менее прояснил ситуацию Эрик, но от тебя я так ничего и не добился, — чёрт, кажется, сердце собирается выскочить через рот.       — Ты ведь сказал мне, что всё хорошо, — она растерянно пожимает плечами.       — Как только я понял, что вынудил тебя защищаться, — принимаю вертикальное положение. — Мне расхотелось развивать эту тему. Но сейчас я понимаю, что больше не могу. Я должен услышать, пожалуйста.       — Я боялась, — она опускает глаза. — Ты больше ни разу не сказал, что любишь меня, и я…       — Тами, я привел тебя в свой дом! Каждую секунду рядом с тобой задыхался от любви, а в твоих объятиях забывал даже собственное имя. Я старался быть самым нежным на свете, — повышаю голос, но совсем немного. В груди болезненно щемит. — Откуда вообще взялись твои сомнения? Чем я их заслужил, малышка?       — Ничем, — она начинает плакать, и мне от этого хочется самому завыть.       — Не плачь. Сладкая. Я не сержусь, правда, — слезаю с капота и сажаю её перед собой, устроившись между её коленей. Начинаю покрывать поцелуями её шею. — Мне просто нужно было знать, — шепчу, уже задыхаясь от желания. — Скажи, что любишь меня. Пожалуйста! Если я не услышу этого сейчас, то просто умру.       — Я люблю тебя, милый! — её голос звучит так тихо и нежно. Она часто и рвано дышит, прижимаясь ко мне. — Люблю больше всего на свете!       — Иди ко мне, — снимаю девушку с капота, позволяя ей обнять мое тело ногами, и несу её в салон машины. Посадив Тами на заднее сиденье, сдвигаю передние кресла вперёд. От возбуждения меня начинает трясти, но последний вопрос всё ещё давит на грудь.       Недосказанность сегодняшнего вечера. Когда я понял, что ревную её к бывшему? В тот момент, когда брал её там, в коридоре Бесстрашия. Когда слушал её стоны и плавился от них, словно льдинка. И вдруг неожиданно в голове возникла картинка: она под ним, стонет так же сладко. Твою мать! Я готов был сдохнуть на месте, от ревности и отчаяния, что вообще посмел себе это представить.       Её реакция, восторженные слова успокоили, увели мои мысли в другое русло. Но, как оказалось, только на время. И теперь она здесь, со мной, на краю этого звёздного неба, и я снова умираю от ревности. Да что за черт?! Откуда вдруг взялся весь этот кретинизм?       Безуспешно пытаюсь подавить проклятый тремор и стягиваю с неё штаны. Глажу ладонью округлившийся животик. Прости, мой сладкий, но папочка слегка на взводе. Хотя, нет, нихрена не слегка. Папочку, блять, уже клинит по-полной! Гребанные её леггинсы никак не поддаются.       — Бля! — с силой дёргаю ткань, и она рвется с треском.       — Любимый, что случилось? Посмотри на меня, — игнорирую её просьбу, нетерпеливо воюя со своей ширинкой. Как же бесит уже эта трясучка! — Юрай, посмотри на меня! — она говорит громче, и я поднимаю глаза. — Господи, родной, да что с тобой такое?       — Тсс… — подношу палец к губам, чувствуя, что уже задыхаюсь. — Встань на колени. Боюсь придавить животик.       Судорожно вздохнув, Тами подчиняется. Моя послушная девочка. Да, именно моя! ТОЛЬКО моя! Пристраиваюсь сзади, и стянув с неё трусики, вхожу в её тело сильным толчком. Из груди вырывается хриплый стон, и девушка вскрикивает. Дьявол! Кажется, я причинил ей боль. Но как остановиться — хрен его знает. Чувствую, что ещё немного, и я просто потеряю контроль над собственным телом. Над своей головой я утратил его уже давно.       — Почему, Тами? — запускаю руки под её майку и сжимаю заметно налившуюся грудь. — Какого чёрта ты не рассказала о нем? — вхожу в неё резкими толчками, прижимая девушку к своей груди.       — Ахх! Разве это важно? — откидывает голову мне на плечо и закрывает глаза.       — Считаешь, нет? — начинаю злиться сильнее, и это позволяет мне на мгновение взять себя в руки. Прекращаю движения, но остаюсь глубоко в ней. — Ты отдала ему свою невинность. Если это неважно, тогда что? — шумно дышу в её ушко и ощутимо прикусываю мочку.       — Ай! Ты тоже кому-то отдал свою. Что-то я не слышала от тебя откровений о бывших, — она начинает делать движения попой, но я не позволяю. Прижимаю рукой её бедра плотнее к своему паху.       Находиться в ней и не двигаться становится почти невыносимым, но таким же мучительно сладким. С агонистическим наслаждением я продлеваю для нас эту пытку. Но крышу всё еще рвет со страшной силой. Подобный эпизод впервые случается со мной за всю жизнь, но и влюблен я, собственно, впервые. И оказывается, это не настолько прекрасно, как мне показалось сначала. Не спорю, сама любовь бесподобна, тем более, когда она взаимна, а в этом как раз я не сомневаюсь. Но ревность настолько омерзительна, что меня вдруг накрывает чувство гадливости, отвращения к самому себе.       — Я никого не любил до тебя! — возобновляю движения. Трусь щекой о её щёку, и она льнет ко мне, стонет. — Пожалуйста, просто скажи, что с ним было просто по глупости! Что ты его не любила! Мне этого будет достаточно.       — Милый, прошу, сильнее! — она словно меня не слышит, извиваясь от страсти. Трётся попой о мой пах, стараясь ещё глубже вобрать в себя мой член.       — Тами! — толкаюсь в неё до упора и кончаю, едва успев ощутить, как пульсирует её плоть. От оглушительного оргазма меня трясет крупной дрожью, мой громкий стон заглушает даже её. Кажется, наслаждению не будет конца, но оно настолько сильное. Слишком. Стон превращается в скулёж, и мне остаётся только крепче вцепиться в неё, плотнее прижаться к ней, маленькой, хрупкой и самой любимой. Просто невыносимо любимой!       — Даже представить не могла, что ты у меня ревнивец, — говорит она тихо осипшим от стонов голосом, всё ещё не выпуская меня из своего тела. — Я люблю только тебя. Одного. И любила я только тебя, и буду любить всегда. Если бы ты только мог увидеть себя моими глазами! Ты бы сразу всё понял, — Тами закидывает ручки назад, ласкает пальчиками мой затылок. Блаженно мурчит и трётся о меня, как кошка.       И это заводит с пол-оборота. Её слова заставляют снова стонать от непередаваемого блаженства. Мгновенно твердею внутри её горячего, тесного тела. Глажу такой сексуальный и сладкий животик и начинаю двигаться, ощущая каждый миллиметр нежной, податливой плоти.       — Я так люблю тебя! — шепчу в самое её ушко. — И никогда не хочу больше ревновать. Это так мучительно! Я не хочу! Хочу только тебя. Любить тебя и знать, что ты меня любишь.