Родственные души...

Pov Эрик       Усталой походкой шагаю по коридорам фракции, весь в пыли, с перевязанным плечом и разорванным в клочья, окровавленным насквозь рукавом. Мечтаю только о том, как сейчас наконец окажусь дома. С самого раннего утра мы мотались по полям Дружелюбия, гоняя мерзкое отродье. Каким-то образом нескольким тварям удалось спрятаться и не показываться некоторое время, но голод сделал свое дело и выгнал их в поле, на поиски пищи. В результате Зелёная фракция лишилась одного рабочего, а мне с небольшим отрядом, включая на этот раз Педрада, пришлось телепаться по полям целый день, пока последний зверь не был ликвидирован.       Калеб строго настрого запретил Мие некоторое время участвовать в подобных заданиях. Даже не смотря на то, что мальчишка исполняет обязанности Лидера Эрудиции, он все равно находит время на то, чтобы наблюдать за беременностью моей жены, чем несказанно меня бесят они оба. Но препятствовать этому я не могу, потому что, не смотря ни на что, понимаю, что лучше Калеба с этой задачей не справится никто. Поэтому мне приходится молчать, стиснув зубы, и самому лично привозить его в Бесстрашие, потому что ездить в Эрудицию Мия категорически отказывается. Зато, благодаря моей жене в Бесстрашии теперь есть все самое новейшее оборудование, которое касается беременности и родов.       Захожу в квартиру и только успеваю кинуть на пол рюкзак, как на меня набрасывается маленькая, взъерошенная ведьмочка, едва не сбив меня с ног, обхватив мое тело руками и ногами, как обезьянка. От её радости, которую я чувствую, мой собственный пульс резко начинает зашкаливать, и я сразу впиваюсь поцелуем в её сладкий ротик.       — Скучала? — разворачиваюсь и прижимаю её спиной к стене. Трусь колючей щекой о её щёку, вдыхая такой родной аромат, и девчонка сладко мурчит.       — Ты не представляешь, как сильно.       — Конечно представляю, — смотрю в её глаза. — Я тоже соскучился, — только от того, что сжимаю её в объятиях, мгновенно начинаю заводиться и уже чувствую знакомое томление в паху.       — Я знаю, — она улыбается, но вдруг замечает повязку на моем плече. — Что это? — спрыгивает на пол, заставляя меня, сделать полшага назад, и начинает меня беспокойно осматривать с ног до головы. — Ты ранен? Тебя укусили? Почему я не почувствовала боль?       — Успокойся, всё нормально, — беру её лицо в ладони и снова смотрю в глаза. — Слышишь, всё хорошо. Меня лишь оцарапали, — отхожу назад и расстегиваю остатки кителя. — Ещё один сюрприз, который упустил Линк. У них под когтями есть какая-то там железа. Я понял, что ранен только, когда увидел, как кровь капает на землю.       — Последствий точно не будет?       — Не думаю. Я в норме. Только устал немного, а ещё, — скинув на пол пыльную, окровавленную тряпку, снова поднимаю её и прижимаю к стене. — Ещё я жутко голоден, — прикусываю нежную кожу на её шее и тут же зализываю языком, от чего девчонка начинает тихо постанывать, мгновенно откликаясь на мои ласки. — Просто ужасно хочу тебя! — шепчу между поцелуями. — Только, наверное, сначала мне нужно в душ.       — Даже не думай! Ты всё испортишь! — шепчет она, впиваясь в мои губы и запуская язычок в мой рот, от чего уже я начинаю стонать.       Сильнее прижимаюсь к ней, практически впечатав в стену её хрупкую фигурку. Мия жадно исследует мой рот своим язычком, лаская пальчиками мой затылок, и я чувствую себя на седьмом небе от удовольствия. За исключением лишь того момента, что стояк уже болезненно упирается в ширинку плотных штанов и причиняет значительный дискомфорт.       Задыхаясь от похоти, продолжаю придерживать одной рукой её сладкую попу, второй же лихорадочно расстегиваю молнию штанов и наконец освобождаю изнывающий от моего желания член. Сдвинув в сторону тонкую полоску её стрингов, сразу вхожу в её тело, и продолжая прижимать её к стене, начинаю двигаться в ней, срывая с её губ такие сладкие стоны, что от них кружится голова.       Моё возбуждение уже так привычно мешается с её желанием, и от дикого наслаждения я снова и снова схожу с ума. Чувствую её нежную, шелковистую плоть, которая ласкает мой член, но мне мало только этого.       — Сними это, пожалуйста, — хриплю, помогая ей, стянуть с неё мою футболку, и наконец ощутив прикосновение её упругой, теплой груди к своей, едва не взвываю от новой волны наслаждения.       Дыхание становится поверхностным и рваным, тянущее чувство напряжения в паху предупреждает о близкой, нашей общей, развязке, и я, оторвавшись от её губ, смотрю затуманенным взглядом на её прекрасное лицо.       — Открой глазки, детка. Посмотри на меня, — шепчу ей сбивчиво, и Мия подчиняется. — Я люблю тебя, — говорю почти одними губами, продолжая входить в её тело глубокими толчками.       «И я тебя, малыш», — слышу в голове и кончаю, чувствуя, как ритмично сокращается и пульсирует её плоть изнутри.       Приняв вместе душ, идём в постель. Не хочу ужинать, даже бар с вискарем меня не привлекает. Мия садится, облокотившись на изголовье кровати, а я ложусь рядом, устроившись головой на её коленях. Она ласкает мою макушку, зарываясь пальчиками в волосы. Рассказываю ей, как прошел день, не забываю передать привет от Линка и Авеля, а параллельно думаю: если то, что происходит между нами здесь и сейчас не есть счастье, тогда его нет и вовсе.       Наша идиллия продолжается около часа, уже чувствую, как начинаю снова заводиться, как вдруг раздается звонок мобильного Мии.       — Милый, это Трис. Я должна ответить. Фор сегодня на дежурстве, вдруг что-то случилось, — передаю ей телефон с тумбочки. — Да, милая. Я слушаю. Стоп, как, уже? Ты позвонила Фору? — вытирает лёгкую испарину, выступившую на лбу, и я чувствую её беспокойство в перемешку с радостью. — Жди нас, дорогая. Я звоню Калебу, и мы идём к тебе, — отключается и смотрит на меня восторженными, взволнованными глазами. — У Трис отошли воды.       В следующее мгновение я уже почти бегом тащу через всё Бесстрашие взъерошенный блондинистый колобок, а Мия несётся рядом, сжимая ручку её сумки. Трис, устроившись у меня на руках и периодически болезненно морщась, набирает Фору.

***

      — Где она?! — дружище влетает в ординаторскую и выглядит так, что я всерьез начинаю беспокоиться о его душевном здоровье.       — Блять, если ты сейчас в таком виде завалишься к Трис, то она родит очень быстро, — смешок выходит добрым, но с тенью издёвки.       — Серьезно? Совсем пиздец? — подходит к зеркалу над умывальником. — М-да, — щурит один глаз и плескает в лицо водой.       — Кто тебя сменил?       — Попросил Зика. А где Мия?       — Она там, с Трис и Калебом, — киваю на дверь в родильный зал. — Давай, вали уже, — рот растягивается в улыбке. Ещё год назад я, кажется, и вовсе не умел так улыбаться. Кривая ухмылка или звериный оскал не в счет. — Смотри там, в обморок не грохнись, — едва успеваю договорить, как в глазах вдруг темнеет и нестерпимо болит голова.       Не имею понятия, на сколько времени я выпал из реальности, но прихожу в себя, чувствуя дикий озноб. Мия дремлет, свернувшись калачиком на краю моей койки, и периодически вздрагивает мелкой дрожью. Моя девочка. Обнимаю её, прижимаясь всем телом к ней, такой уютной и теплой. Смысл моей жизни потягивается и сладко стонет.       — Эрик? — повернувшись лицом, сонно потирает глазки. — Тебе тесно. Я сейчас перелягу.       — Даже думать забудь, — притягиваю её обратно, сгребая в охапку. Сердце ёкает от её мурчания. — Малыш, какого хрена со мной случилось?       — Калеб сказал, это реакция на яд. Скоро температура выжжет его, и все пройдет. А пока мы побудем здесь. Только до утра. Pov Мия       За окнами уже давно ночь, но я никак не могу уснуть. Мысли заняты недавними событиями, да и за мужа волнуюсь так сильно, что вряд-ли я в ближайшее время смогу спокойно вздохнуть.       Осторожно поднимаю голову, смотрю на него и не могу оторвать взгляд. Он такой красивый, но его сон совсем беспокойный, наверное, это из-за температуры. У него жар, а то, что я ещё прижата к нему вплотную, никак не способствует тому, чтобы ему полегчало.       Пытаюсь встать и проверить температуру, но он только сильнее обнимает меня, крепче сжимая в объятиях.       — Не уходи, пожалуйста, — шепчет он, не просыпаясь. Часть меня протестует, знаю, что нужно дать ему жаропонижающее, но другая часть заставляет оставаться с ним, словно если я сейчас оставлю его хоть на минуту, какая-то невидимая связь между нами оборвется.       Кладу голову на его грудь, закрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание. Мне необходимо знать, что с ним происходит, и вопреки доводам разума я проникаю в его сон.       Словно падая в лабиринт, я наконец оказываюсь перед ним. Вижу себя его глазами, то, что он видит, причиняет мне адскую боль. Ему снова снится, что я больше его не люблю, что отталкиваю его, говорю, что он больше не нужен. Его отчаяние смешивается с моим, понимаю, что должна сохранять спокойствие, но не знаю как. Не знаю, каким образом убедить его в том, что он моё всё, что я не смогу его разлюбить.       В данный момент он твердо уверен в том, что видит. Ему так плохо, он разбит, и как бы я не кричала, как бы не пыталась достучаться до него — ничего не выходит. Не выдержав больше этой пытки, я буквально вырываюсь из его сна в реальность. Открываю глаза и дышу как загнанная. Что это такое? Откуда у него такие мысли? Пытаюсь переварить увиденное, но тщетно. Его боль плотно засела в моей душе и в сознании. Так и мучаясь предрассудками, в какой-то момент, кажется, просто отключаюсь.       Просыпаюсь от того что он целует меня, так нежно, и я блаженно стону в его губы.       — Доброе утро, — шепчет. Его рука уже по-хозяйский ласкает мой живот, опускаясь ниже.       — Доброе, — отвечаю с блаженным вздохом, развожу бёдра, выгибаясь навстречу его пальцам, и вдруг в памяти возникают события ночи, его сон. — Малыш, стой, — сжимаю бёдра, пытаюсь вырваться из его объятий.       — В чём дело? — он смотрит на меня с беспокойством и даже с испугом. Н-да, Мия, молодец, своей тупостью ты только убеждаешь его в том, что его сон не на пустом месте возник. Кляну себя мысленно и сразу притягиваю его для поцелуя.       — Я подумала, — говорю между поцелуями. — Что это не самое лучшее место для секса, — улыбаюсь. — Но с другой стороны, с тобой все места лучшие.       — Ммм, — тянет он, зарываясь лицом в мою шею. Трётся носом в изгиб и втягивает воздух. — Сладкая, — шепчет, возобновляя ласки пальцами, вводит их глубже в моё тело, и я уже буквально сгораю от нетерпения принять его в себя.       — Эрик, — хнычу, опуская руку между нами и сжимая его стояк. — Ты нужен мне внутри.       — Как скажешь, малышка, — он разводит мне бёдра, опираясь на руку, и устраивается поудобней. Обнимаю его ногами и сама ввожу в себя его плоть, Эрик толкается в меня до основания, и я не могу сдержать крик блаженства.       — Да! Боже, как хорошо! — приговариваю, пока он набирает темп. Койка под нами жалобно скрипит, с каждым толчком изголовье ударяется о стену, но нам уже всё равно, единственное, что важно — это утолить жажду в друг друге.       Впиваюсь ногтями в его ягодицы, выгибаюсь, подставляя его рту изнывающую грудь, и он довольно рычит, вбирая в горячий рот торчащий сосок. Эрик ласкает вершинку языком, втягивает в рот и прикусывает, все его действия, его учащённое дыхание, его хриплые стоны, его плоть во мне, доводят меня просто до исступления. В какой-то момент мои собственные стоны переходят в крики и всхлипы.       — Я Люблю тебя! Так сильно люблю! — шепчу, хмурясь от боли. Его сон оставил во мне такой горький привкус, что я не могу удержать слёзы.       — И я тебя люблю, — выстанывает он, толкаясь глубже, и изливаясь в моё тело, как только я сжимаю его плоть внутренними мышцами. Извиваясь в оргазме, крепче прижимаюсь к нему всем телом, не хочу и не могу отпускать. Он падает на меня, но я не позволяю ему отстраниться, я готова быть раздавленной его мощным телом, но не готова отпустить.       — Малышка, — шепчет он, всё же скатываясь с меня. — Ты в порядке?       — Да, да, я в порядке, — обнимаю его крепко, закинув ногу на его бедро. — Ты самый лучший, самый любимый! И ты только мой, — поднимаю голову и смотрю в его глаза.       — Конечно твой, — он наклоняется ко мне, целует щёки, нос, губы, а я тихо всхлипываю. — В чём дело, малышка? — спрашивает снова с беспокойством в хриплом голосе.       — Я испугалась за тебя, — опускаю глаза и продолжаю. — Я так сильно перепугалась, что даже забыла про Трис, — шепчу с улыбкой, вспоминая вчерашний вечер. — Я оставила её бедную на попечение Фора, который выглядел так, словно готов был словить сердечный приступ.       — Да, это я заметил, — смеётся муж приглушённо. — Прости, сладкая, — меняет тон на серьезный. — Я постараюсь больше не пугать тебя.       — Обещаешь? — переплетаю наши пальцы и снова вглядываюсь в самые красивые глаза на свете.       — Обещаю, что постараюсь.       Полежав ещё немного, мы поднимаемся с койки и быстро натягиваем одежду. За дверью уже заждались, мы проигнорировали стук три раза. Думаю, если мы сейчас же не откроем дверь, здесь соберётся всё Бесстрашие, желающее справиться о здоровье их Лидера.       Застегнув наспех ширинку, Эрик открывает дверь как раз, когда Юрай собирается снова постучать.       — Что? — рычит он на друга. — Уже спокойно заболеть нельзя?       — Привет, Мия, — игнорируя вопрос Лидера, парень улыбается мне через плечо мужа, и я тоже улыбаюсь, машу ему рукой. — Макс волнуется, — наконец он смотрит на Эрика, и видно, как старается сдержать улыбку.       — Что смешного? — Эрик явно начинает злиться.       — Да ничего, просто… — он оглядывается назад, и мы прослеживаем взгляд парня. Некогда оживленный коридор, совершенно пуст. — Док не решился сам попросить, — теперь он скалится во весь рот. — Чтобы вы перестали, хм, смущать пациентов.       — О, Боже, — прячу лицо за спиной у Эрика, а муж только хмыкает самодовольно.       — Ничего, им на пользу. Пусть берут пример с Лидера, как надо проводить время с женой.       — Можно подумать, они не знают, — шепчу за его спиной, и Эрик берёт мою ладонь в свою, что обнимает его живот, переплетает наши пальцы, и я обречённо вздыхаю — даже в лазарете мы отметились. Просто супер!       Проведав Трис и маленького, мы собираемся домой, как вдруг Эрик заворачивает в другую сторону.       — Куда мы, малыш? — начинаю снова беспокоиться.       — Мне нужно пройти пейзаж, — говорит, останавливаясь. — Малышка, мне снится один и тот же сон.       Его признание заставляет меня замереть. Чувствую его волнение и страх, очень надеюсь, он не поймёт, что я подглядывала за его сном. Сейчас не время разбираться в моих новых способностях.       — Какой сон? — спрашиваю как можно спокойнее.       — Кошмар, — говорит, снова продолжив путь и при этом крепко прижимая меня к себе.       — Ты не хочешь рассказать? — спрашиваю, когда мы уже стоим перед входом в комнату для пейзажей.       — Не сейчас, малышка, — согласно киваю, Эрик отпирает замок, приложив карту допуска, и мы входим в кабинет.       В помещении слишком тихо, да и кому, собственно, здесь быть в такое время? Он подходит к шкафу, достаёт препараты, набирает шприц. Делает это всё такими лёгкими движениями, словно проделывал это не один раз, возможно, так оно и есть.       Сажусь на стул, принимая из его рук автоматический инъектор, и он садится в кресло. Смотрит на меня с таким обожанием, что у меня коленки дрожат, но взгляд снова меняется, становится настороженным. Улыбаюсь ему, оставляя лёгкий поцелуй на его губах, и вкалываю препарат в его шею.       — Прости, родной, — шепчу, хотя, он даже не дернулся от укола, словно ничего не почувствовал.       Пока Эрик лежит в отключке, борется со своими страхами, я сражаюсь с гребанным компьютером. Наконец мне удается подключить монитор к процессору, и на экране появляюсь я сама. Как и в его сне, я холодна, отталкиваю его, говорю, что любовь прошла, что он не нужен мне, что сожалению, что вообще встретила его в своей жизни. От этого вида и одного взгляда на мужа моё сердце снова сжимается, чувствую его переживания, его боль и молю, чтобы он по-скорее выбрался.       В какой-то момент эмоции, его, мои, наши общие, становятся просто невыносимыми, и я оседаю на пол, не в силах больше терпеть эти муки. Не знаю, сколько я так сижу плача, закрыв лицо руками, когда он подрывается ко мне, падая передо мной на колени.       — Маленькая, прости меня, я не подумал, — притягивает меня на свои колени и крепко сжимает в объятиях, пока я тихо плачу.       — Я люблю тебя, милый, — шепчу, задыхаясь от слёз и всхлипывая. — Ты не должен бояться этого! Ты не должен!       — Ты настроила монитор, — целует меня в макушку, и я понимаю, что он специально отсоединил его, чтобы я не видела его страхи.       — Да, — шепчу. — Только лишь моя смерть сможет разрушить это чувство, хотя, я уверена, что даже после смерти буду любить тебя.       — Моя сладкая девочка, — Эрик поднимается вместе со мной на ноги, открывает дверь и забирает нас из этой комнаты кошмаров. Только вот мои кошмары уже поселились в душе, и теперь они следуют за мной, тихо шепча мне: «Это только начало».