Алый полководец: перерождение

       — Я стану королем пиратов! — воскликнул парень в соломенной шляпе, широко раскинув руки, будто обнимая небо. Его лицо светилось от радости и решимости, а в глазах плясали отблески мечты. Он стоял перед своим молчаливым спутником с розовыми волосами и в очках, и не надеясь услышать хоть какой-нибудь ответ.       Но не успел розоволосый мальчик открыть рот, чтобы что-то произнести, как всё изменилось.       Сзади, всего в десяти метрах от них, с оглушительным грохотом что-то упало на землю. Будто сама земля решила ответить на вызов — последовал мощный удар, и почва под ногами задрожала. Камни посыпались вокруг, а земля в месте падения пошла трещинами, расходящимися, словно молнии, во все стороны.       Розоволосый мальчик вздрогнул и попятился, охваченный внезапным страхом. Его дыхание сбилось, а пальцы затрепетали. Глаза расширились, и в них заскользил первобытный ужас, застывший льдом в зрачках. А вот парень в соломенной шляпе даже не шелохнулся. Его улыбка исчезла, но не от испуга, а от любопытства.

***

      Я открыла глаза — и сразу пожалела об этом. Боль обрушилась на меня, как штормовая волна. Голова раскалывалась, будто я тормозила целый корабль лбом, а тело отзывалось тупой, глухой ноющей болью от каждого даже мельчайшего движения. Протяжный стон сам вырвался из горла — хриплый, слабый, почти чужой.       Первым, что я почувствовала, были запахи. Сильные, спутанные, резкие. Запах пыли, обожжённой земли, чуть горьковатый — остатки дыма. Я медленно привстала, опираясь на одну руку, и с трудом вдохнула воздух. В глазах всё плыло, как будто мир стал акварельным, размытым.       Я закашлялась и прикрыла рот рукой. Голова всё ещё звенела, в горле пересохло, а язык будто прилип к нёбу. Но главное — я была жива.       Я жива. Черт побери, я действительно жива.       Я даже не сразу поверила. Интуиция подсказывала — опасности больше нет. Всё слишком тихо. Подозрительно спокойно. И — удивительно — тело больше не отзывалось вспышками боли. Раны? Ничего. Я могла двигать руками, ногами. Даже дышать стало легче. А ведь я ясно помнила, как хрустели мои кости, как воля Кумы ломала меня изнутри…       — Эй, ты кто? — вдруг прозвучал голос совсем рядом. Мужской, молодой. Прямо у самого уха.       Я вздрогнула и резко повернулась, хотя и не увидела ничего, кроме мутного силуэта. Всё ещё слишком туманно. Я моргнула, прищурилась — бесполезно. Я начала ощупывать землю вокруг в панике. Очки. Мне нужны мои очки. Без них я практически слепа. И пусть сейчас я выгляжу жалко, нелепо, смешно — мне плевать. Я поползла на четвереньках, руками наугад шаря по земле, словно слепой котёнок.       — Это твоё? — раздалось впереди. Кто-то подошёл и что-то протянул мне. Размытый силуэт. Невысокий. Уверенная поза. Что-то тёплое в голосе. Я, не колеблясь, подняла руки и начала ощупывать его ладонь и то, что он держал. Резкий укол узнавания — гладкая оправа, знакомый изгиб. Очки! Мои очки.       Я рефлекторно надела их, и всё мгновенно прояснилось.       Передо мной, уперев руки в бока и беззаботно улыбаясь, стоял парень в соломенной шляпе. Его тёмные глаза сияли, как у ребёнка, нашедшего сокровище. Он выглядел таким живым, таким настоящим, что в первое мгновение я даже не поверила, что он реален. Я застыла, молча хлопая глазами. Он просто смотрел на меня, будто ждал, когда я приду в себя.       Но я не могла отвести взгляд.       Словно удар молнии — я вспомнила всё. Кровь. Предательство. Казнь. Кума. Его хватка на горле. Мои крики. Разрывающее тело… И вот теперь — я здесь.       Я резко опустила взгляд на себя. Вся одежда — на месте. Уже целая белая толстовка, не было ни крови, ни следов ран. Даже боли. Как будто ничего не было. Как будто всё это был сон. Только грязь на лице от недавнего удара доказывали обратное.       Я провела рукой по щеке. Мокро. Я плачу?       — Эй, не плачь! — встревоженно сказал он, присаживаясь передо мной на корточки. В голосе не было ни капли осуждения, только искреннее беспокойство. За его спиной кто-то крикнул что-то непонятное, но я уже не слушала. Слёзы лились без остановки, как прорвавшаяся плотина. Я будто заново проживала каждый удар, каждый выдох, каждый страх.       — Где мы?.. — наконец прошептала я, не поднимая головы. Я выдавила слова, почти не ощущая собственного голоса. Мне нужно было знать. Не просто из любопытства. Если мы далеко от штаба Дозора… значит, всё правда. Меня спасли.        — Мы недалеко от острова Рассвета, в Ист Блю, — спокойно произнёс он, словно не осознавая, какой удар только что нанес. Мир дрогнул. Слова врезались в меня больнее, чем любые атаки. Ист Блю. Это… слишком далеко. Я просто выброшена за пределы Гранд Лайна.       Слёзы хлынули сильнее, будто кто-то прорвал плотину. Я не хотела плакать. Не хотела. Но остановиться не могла. Дрожь прошла по телу, до самых кончиков пальцев. Я впервые покинула то, что стало моим домом. И теперь я никто. Я отвернулась и посмотрела в сторону воды. Она сверкала на солнце, такая спокойная, красивая. Умиротворяющая. Слишком умиротворяющая.       Мысль, к которой я никогда не хотела приближаться, вдруг всплыла с пугающей ясностью.       А может… просто пойти и утонуть?       Какой смысл дальше жить? Всё, что было моим смыслом, у меня отняли. Цель. Стабильность. Семья. Ведь Морской Дозор стал моей семьёй. И именно эта «семья» воткнула мне нож в спину. От меня избавились. Как от мусора.       Зачем тогда жить?       И тут из глубин памяти всплыли слова старика. Его голос — хриплый, но тёплый, как пепел костра:       «Возможно, однажды всё сложится так, что ты поверишь, будто у тебя не осталось ничего. Даже если придёт этот момент… это не конец. Это будет шанс начать заново. Только если ты осмелишься это принять»       Начать заново…? Я тяжело выдохнула и подняла голову.       Они стояли рядом. Эти странные, незнакомые люди. И всё же — они прикрывали меня собой. Даже этот розоволосый парень, трясущийся от страха, не отступал. А парень в соломенной шляпе и вовсе выглядел расслабленным, будто ничего не происходит.       — Кто эта невежливая бабушка? — с наигранной невинностью спросил он, указывая на женщину, что приближалась с весьма недружелюбным видом. Я недоуменно моргнула.       Нарывается, — пронеслось у меня в голове. — Он явно нарывается.       — Луффи-сан! Извинитесь немедленно! — взвизгнул парень в очках, вцепившись в его плечо. — Это же самая злая и противная карга в мире! — паника в его голосе была почти комичной… почти.       Женщина, которую он так описал, излучала едва скрываемую жажду крови. Я почувствовала её — тяжёлую, как груз на плечах. Она шла к ним, явно собираясь атаковать. Я глубоко вдохнула. Всё ещё дрожащими руками опёрлась о землю и, сжав зубы, поднялась. Хоть и медленно, но выпрямилась, расправила плечи.              Они мне помогли. Совсем чуть-чуть. Но всё же… помогли. И я помогу им.       Я сосредоточилась, чувствуя позади себя знакомое напряжение, собирая волю в спине. Сейчас я использую силу своего фрукта и…       Резкая боль пронзила лопатки. Я вздрогнула и зашипела от неожиданности.       — …Что за…? — силы не было. Никакой. Я аккуратно коснулась рогов — они были на месте. А значит, и сила фрукта тоже должна быть. Почему она не работает?       Я зажмурилась, пытаясь вспомнить — когда дьявольский фрукт может быть недоступен, кроме как при смерти? В голову ничего не приходило, совсем ничего. Мой фрукт нельзя назвать обычным, поэтому это может быть не совсем нормальная ситуация.       — Что, не вышло? Я же резиновый! — весело крикнул Луффи, когда женщина с кувалдой врезала ему — и отскочила, будто ударила по мячику.       Я попыталась логически разложить всё по полочкам.       Сила заблокирована. Раны зажили. Одежда цела.       Кто-то… помог мне. Кто-то еще.       — Дайте Коби лодку! Он уходит во флот! Не смейте его трогать! — послышался голос, словно из далёкой памяти.       Я покачала головой. Пока рано делать выводы. Я должна разобраться. Всё ещё слишком туманно, слишком многое неизвестно. Но одно я знала точно: сейчас не время для отчаяния. Сейчас — начало чего-то нового.       Я не знаю, кем я стану. Не знаю, куда пойду. Но теперь… Я свободна. А это значит, у меня есть выбор. Выбор, которого у меня прежде не было.       — Ай да с нами! — крикнул весело брюнет в соломенной шляпе, глаза его сияли задором, в них отражалась безграничная свобода.       Я глубоко вдохнула, позволяя прохладному воздуху заполнить легкие и чуть успокоить хаос внутри. Чего я, спрашивается, истерила? Разве слезами что-то исправишь? Только зря потратила время и силы. Сейчас — тишина. Теперь нужно думать, что делать дальше. Жить заново, да? С чистого листа? Звучит просто, но как же это мучительно трудно — не иметь ни цели, ни мечты. Я ведь всегда жила ради чужих целей…       Внезапно кто-то крепко схватил меня за руку. Я вздрогнула от неожиданности и резко вынырнула из своего внутреннего мира. Вокруг всё казалось ярче, чётче, словно кто-то увеличил контраст действительности. Меня тащил тот самый брюнет с соломенной шляпой, все так же беззаботно улыбаясь, как будто весь мир — это игра, и он в ней главный герой. Где же тот розоволосый? Что происходит вообще? Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: это не шутка.       — Ты что творишь?! — закричала я ему в спину, стараясь замедлить движение. Я уперлась пятками в землю, сопротивляясь, но он будто и не заметил. Тащил дальше, как будто я была не человеком, а тряпичной куклой. Его улыбка по-прежнему сияла, будто ему и в голову не приходило, что может вести себя иначе.       — Куда ты сейчас направляешься? — неожиданно остановился он и обернулся, всё так же держа меня за руку. Его голос прозвучал мягко, почти по-дружески. Глаза блестели искренним интересом, будто он действительно хотел это знать. Я растерялась. Вопрос застал врасплох — слишком простой, слишком прямой. Какая ему вообще разница, куда я иду?       — Не знаю… — пробормотала я, с подозрением вглядываясь в его лицо. В голосе прозвучала растерянность. Я действительно не знала. Мир вокруг стал пустым, как сцена после окончания спектакля. Что мне делать? Куда идти? И что ему до этого? Он вдруг широко распахнул рот в очередной сияющей улыбке.       — Тогда ты теперь моя накама! — заявил он с такой уверенностью, будто только что озвучил судьбоносное решение для всего мира. Что? Что он только что сказал? «Накама»? Я уставилась на него, чувствуя, как раздражение пробегает током по позвоночнику. Перевела взгляд на свою руку — он всё ещё держал её, крепко, будто я могла исчезнуть в любой момент.       — Это ни черта не объясняет! — рявкнула я, рванув руку, но, как и прежде, безуспешно. — Ты кто вообще такой?! С чего вдруг я должна становиться твоей накама?! — Я смотрела на него с гневом, почти сквозь зубы. Он что, думает, может вот так просто ворваться в чужую жизнь и всё перевернуть? Почему он ведет себя так, будто всё под контролем?       — Я Монки Д. Луффи. Я человек, который станет королем пиратов! — снова произнес он, с той же сияющей уверенностью, смотря мне прямо в глаза.       И вот тут что-то щёлкнуло внутри. Его взгляд — тёплый, яркий, как свет костра в темноте — вдруг пробил мою усталость. Откуда-то глубоко в душе отозвались эти слова. Я не знаю, почему, но я ему почти поверила… Почти. Он снова потянул меня за собой, и теперь было ясно — в сторону стоящей у причала лодки.       Шок сменялся одним слоем за другим. Его поведение, его имя, его мечта. Он — внук Гарпа, пират и… абсолютный идиот. Что из этого хуже, я уже и не знала. Но, стоп… Он что, хочет меня сделать пиратом?! Серьезно? Меня?! Я ведь… всю сознательную жизнь служила в дозоре. Я умела только ловить, сражаться, убивать… пиратов. Это — всё, что я знала. И теперь он предлагает мне предать всё, что я отстаивала? Нет уж. Ни за что.       — Я не стану пиратом! — почти закричала я, и на этот раз смогла выдернуть руку из его хватки. Гнев вспыхнул ярким пламенем. Я уставилась на него, дыша тяжело, сжатыми кулаками. — Ты не можешь просто так решать за других! — Он даже не моргнул. И снова — эта чёртова, упрямая, по-детски сияющая улыбка.       — А я всё равно хочу, чтобы ты была моей накама, — сказал он, как будто это что-то само собой разумеющееся. Я почувствовала, как плечи затряслись — уже не от страха или растерянности, а от ярости. Он не понимает? Или делает вид?       — С чего ты вообще взял, что я буду хорошей накама? Что я вообще хоть что-то умею? — рыкнула я, не скрывая раздражения. Серьёзно, он что, всегда так поступает? Подбирает первого встречного и заявляет: «Ты теперь моя накама!» С ума сошёл? Откуда он знает, что я не воткну ему нож в спину в первую же бурю? Что я не стану обузой или, наоборот, угрозой? Люди ведь не игрушки.       — Да мне плевать, что ты там умеешь, — отрезал он спокойно, глядя на меня с таким выражением, будто я — единственная, кто здесь говорит чушь. Его глаза излучали ту непоколебимую уверенность, что обычно видишь только у безумцев… или у тех, кто действительно знает, что делает.       Я медленно выдохнула, осознавая, что он меня совершенно не слушает. Так. Понято. Он идиот. С этим ясно. Буду говорить на его языке.       — М-о-о-нстр! — раздался резкий, испуганный крик у меня за спиной, заставив меня замереть на полуслове. Я резко обернулась, нахмурив брови. Передо мной стоял розоволосый паренёк с округлившимися от ужаса глазами. Его ноги подгибались, лицо побелело как полотно, и он, кажется, вот-вот рухнет в обморок. От удивления я даже слегка приподняла бровь. Серьёзно? Монстр? Это он мне?       На Гранд Лайн моя внешность — не такая уж и редкость. Я видела людей с хвостами, плавниками и рогами, а порой и с чем-то похлеще. Там на внешность давно никто не обращает внимания. Так почему сейчас это слово прозвучало так громко и чуждо? Не обидно, нет. Просто… непривычно.       Я уставилась в глаза мальчику, холодно, спокойно, будто ожидая, что он скажет дальше. Даже подумывала пошевелить пальцами по-особенному, чтобы добавить себе жуткости. Пусть боится по-настоящему, раз уж начал. Но что-то меня останавливало. Он ведь уже видел меня… Почему испугался только сейчас? Возможно, раньше был слишком увлечён происходящим, чтобы заметить. А теперь осознал.              — Коби! — раздражённо прикрикнул Луффи. Его лицо стало неожиданно серьёзным, даже мрачным. Он уже не выглядел беззаботным мальчишкой в соломенной шляпе — нет, сейчас передо мной стоял человек, готовый вступиться. Серьёзный, прямой, с осознанием, что есть хорошо, а что — нет. — Ты не имеешь права так говорить! Извинись немедленно! — голос его звучал как удар колокола. Никакой улыбки. Ни тени веселья. Только железная решимость. Я удивилась. Он умеет быть… вот таким? Настоящим, острым, почти опасным.       Я взглянула на Луффи по-новому. Он — не просто весёлый дурак. Он — тот, кто ценит людей, кого считает своими. Даже если они сами пока об этом не знают. Даже если это — я.       Я провела взглядом по его простой одежде: подранные шорты, жилетка, сланцы. Обычный непримечательный парень. Даже лицо — ничем не выдающееся. И всё же… в нём было что-то. Шарм, который невозможно описать. Глубина, прорывающаяся через простоту. Его глаза светились так ярко, будто внутри горел целый мир. Мир, который он хотел показать другим. Я вдруг поймала себя на мысли, что не хочу забывать это лицо. Не хочу терять из виду этот свет.       Розоволосый мальчик замялся. Его взгляд всё ещё был полон страха, но теперь он метался между мной и Луффи. Очевидно, что брюнет был для него авторитетом. Я почти чувствовала, как он борется с собой. Я вздохнула, пытаясь собраться. Мне надо уйти. И как можно скорее. Пока харизма этого упрямца не взяла верх. Пока я ещё могу думать здраво.       — Не важно, — бросила я отстранённо, махнув рукой, словно стряхивая с себя наваждение. Но внутри всё колебалось.       — Важно! — с жаром возразил Луффи, сложив руки на груди и надув щёки, как обиженный ребёнок. — Я не позволю оскорблять моих накама!       Ох. Ну вот. Теперь он выглядел как тот ребёнок, у которого забрали последнюю конфету. И при этом умудрялся быть страшно убедительным. Как ему это удаётся? Его харизма — как воронка, засасывает, не даёт дышать, мешает думать. Это опасно. Для меня — точно.       — Накама? — переспросил розоволосый с явным удивлением. Он уже собирался что-то добавить, но осёкся. Видимо, понял, что переубеждать Луффи — дело бесполезное.       — Нет, — спокойно, твёрдо сказала я, стараясь подчеркнуть это «нет» всей своей сутью. Он должен понять, что я не из тех, кто идёт на поводу. Но он лишь насупился сильнее, взгляд стал пронзительным, почти вызывающим. Смотрел прямо в душу. А я… не могла отвернуться. Не могла даже моргнуть. Что-то в его взгляде держало меня, как якорь.       — Тебе же всё равно нужно выбраться с этого острова, — вдруг оживлённо произнёс он, и снова — эта заразительная улыбка. Словно в нём переключили рубильник. — До следующего острова мы поплывём вместе. А там… к этому времени ты уже будешь моей накама!       Вот он снова. Этот бред. Эта безумная уверенность. Упертый, как баран. Твёрдолобый мечтатель. Он даже не думает о том, что я могу отвернуться, сбежать, выстрелить ему в спину, в конце концов. Или… остаться.       И вот этого я боюсь больше всего.

***

       Я сидела на самом краю лодки, или, скорее, лежала — подбородок упирался в деревянный борт, а рука рассеянно скользила по воде, будто водила по невидимому холсту. На поверхности рябью отражалось мое лицо — размытое, искажённое движением. Черные волосы, алые глаза, и два рога, мощных и изогнутых.       Я пристально вглядывалась в себя, изучала, словно пыталась разобрать незнакомый рисунок, понять, где я настоящая, а где — маска. С каждым взглядом всё больше казалось, что я смотрю на кого-то другого. Как будто эта внешность — не моя, а навязанная. И чем дольше я смотрела, тем больше ощущала странную пустоту внутри. Почему мне всё это так чуждо?       — …Но все говорят, что Гранд Лайн — погибель пиратов, — доносился голос со стороны. Кто-то из них — Луффи или Коби — говорил с уверенностью, будто знал, что делает. А я… Я просто плыла.       Ветер трепал мои волосы, обдувая лицо лёгкой прохладой. Мелкие капли с брызгами поднимались из-под лодки и касались щёк, как будто напоминали: ты ещё здесь. Ты живая.       Почему я кажусь себе другой?.. — снова и снова возвращалась мысль. Отсутствие погонов так на меня влияет? Я словно собрала себя из обломков, но ни одно из этих звеньев не подходило. Всё чужое. Всё неправильное. И чем больше я пыталась разобраться, тем больше меня захлестывало ощущение чего-то неправильного.       — Слушай, ты же к военным направлялся? Они ещё кого-то поймали… — доносился голос Коби, слегка дрожащий, неуверенный. Я снова провела рукой по воде, наблюдая, как искажается отражение, уходит рябью. Как легко разрушить картинку. Просто коснись — и всё исчезает.       Вода здесь казалась неправдоподобно прозрачной, кристальной. Сквозь неё видно косяки рыб. Небо — пронзительно голубое, с тонкими белыми перьями облаков. Всё будто с картинки из детской книги о морских приключениях.       — Да… вы про Ророноа Зоро? — никогда так себя не чувствовала. Солнце чуть припекает голову, из-за чего тело становится ленивым, хочется лечь и подремать, забыть обо всех проблемах. Уснуть и проснуться уже другим человеком. Тем, кто знает, куда и зачем идёт.       Почему я расслабилась? Где моя вечная бдительность? Где тот внутренний стержень дозорной, что не позволял даже во сне потерять бдительность? Я будто смотрела на себя со стороны и не узнавала.       — Может, он хороший? Может, мы подружимся? — снова голос Луффи, наивный, почти детский. Я медленно подняла глаза к небу. Бескрайнее, высокое. Беспечно красивое. Солнечные лучи слепили, но я не отводила взгляда. В небе — птицы, парящие с лёгкостью, как будто гравитация их не касается. Им не нужно выбирать — они просто летят.       — Он не человек! А сам дьявол! — вскрикнул Коби.       Я тяжело вздохнула и снова посмотрела в воду. Отражение всё ещё было на месте. Такое же чужое. Такое же реальное. Я не удивлялась, не злилась. Скорее, просто… устала. От мыслей, от людей, от самой себя.       Почему я так просто согласилась плыть с ними? Почему не борюсь, не спорю? Что-то внутри меня давно смолкло. Или наоборот — только начало говорить?       Я усмехнулась. Легко, почти незаметно. Один уголок губ приподнялся, как будто сам по себе. Как же это глупо… И в то же время — удивительно легко.       Когда я в последний раз позволяла себе просто быть? Не дозорной. Не дочерью. А человеком?       — И почему вы взяли с собой ещё одного монстра? — злобный голос Коби прорезал воздух. — И почему ты просто молчишь?!       А я действительно молчала. И не потому, что не знала, что сказать. Просто всё, что было важно — уже звучало в моей голове. Я перебирала варианты: дозор навсегда потерян. Революция? Снова — приказы, системы, дисциплина. Мирная жизнь? Я даже не знаю, что это такое. Мне такое не суждено, поэтому не стоит и пытаться.       — Коби, прекрати, — голос Луффи был твёрд и неожиданно резок. И снова я почувствовала, как этот парень, несмотря на весь свой дурашливый вид, может стать якорем. Или парусом.       А пираты? Что если… попробовать? Свобода. Море. Никаких приказов. Только путь вперёд. Всегда вперёд. Я всегда боялась этого выбора. Всегда отмахивалась. Но теперь… может, это не так уж глупо?       А что скажет отец, когда узнает? Я прищурилась. Да ничего он не скажет. Он не из тех, кого волнуют такие мелочи.       — Джерилл, — выдохнула я, не отрывая взгляда от воды. Моё имя. Такое простое, но столько в нём заключено. Это признание, это шаг к свободе.       — Что ты сказала? — удивлённо спросил Луффи. И не только потому, что не расслышал — он, кажется, заметил мой странный тон. Я подняла голову, посмотрела на него в упор и медленно, почти торжественно, повторила.       — Моё имя. Меня зовут Джерилл, капитан.