Алый полководец: перерождение

       Мы снова сидели в трактире. Деревянные столы, запах жареного мяса и дешёвого рома, гомон голосов — всё смешалось в уютный, шумный хаос. Я сидела, откинувшись на спинку стула, и наблюдала, как эти двое — Луффи и Зоро — с аппетитом уничтожают всё, что попадётся под руку. Похоже, желудки у них были чёрными дырами. Луффи даже не пережёвывал, кажется. Просто… втягивал пищу, как пылесос. А Зоро ел медленнее, но с не меньшей яростью — он явно был слишком долго без нормальной еды.       Я тяжело выдохнула, покрутила леденец в пальцах и довольно ухмыльнулась. С утра я нашла местную лавку сладостей, и теперь мои карманы были плотно набиты конфетами. Жизнь налаживается.       — Ну что, куда теперь? — спросил Зоро, откинувшись от тарелки. Он выглядел сытым, но не расслабленным. У него в глазах всегда стояло напряжение, даже в спокойные моменты.       Я приподняла бровь. И правда — я так и не спросила, куда Луффи собирается вести нас дальше. Хотя, зная его, ответ будет… зрелищный.       — Вперёд, в Гранд Лайн! — воскликнул капитан с такой радостной ухмылкой, что мне захотелось одновременно и рассмеяться, и схватиться за голову. Ну конечно. Какой ещё ответ мог быть? Он был слишком счастлив, выкрикивая этот безумный курс, словно речь шла не о самом опасном море на свете, а о прогулке за рыбой. Я вздохнула. Надеюсь, этот идиот хотя бы вспомнит, что у нас пока нет ни штурмана, ни плотного экипажа, ни нормального корабля. Но мечты, как говорится, бесплатны.       — Опять? — раздался раздражённый голос сбоку. — Вы что, серьёзно? Втроём — и сразу в Гранд Лайн? Это же самоубийство!       Ах да. Коби.       Я даже не обернулась. Услышать его голос — это как услышать, как скрипит ногтем по стеклу. Утомительно и бесполезно. Я взяла зубочистку и начала медленно ковырять в зубах, демонстративно не реагируя. Этот розоволосый раздражал меня пуще любого морского чудовища. Его морализаторство, паника и постоянные попытки учить нас жизни — всё это действовало мне на нервы. Прямо-таки зуд в голове.       — Неужели вы не понимаете? Там собираются самые опасные пираты мира! — не унимался он. Я закатила глаза. Ага. Мы такие наивные, конечно. Думаем, что в Гранд Лайн нас будут встречать тортиками и цветами. Правда, Коби?       — Ну и что? — лениво отозвался Зоро, в голосе которого проскользнула лёгкая насмешка. — Нам всё равно туда рано или поздно. «Ван Пис» ведь не у берега лежит.       — Зоро-сан! — воскликнул Коби, как будто его предали лично. — И вы туда же?!       С каждой секундой он раздражал всё сильнее. Я вообще могу терпеть почти всё: истерику, крики, даже глупость… Но навязывание. Вот это — худшее. Никто не просит тебя спасать нас, Коби. Никто не просит вообще говорить.       — А тебе-то что? — произнесла я, холодно и тихо. И этого было достаточно, чтобы он обернулся ко мне, напрягся, как натянутая струна. Я сломала зубочистку пополам, уставившись на неё. — Был бы ты поосторожнее… В дозоре не любят таких, как ты, — добавила я с ленивой усмешкой.       Я представила, как Коби пытается «вдохновить» какого-нибудь сурового капитана Морского дозора. Как его вежливо — или не очень — отправляют мыть палубу. Да, что-то такое его точно ждёт.       — Таких как я?! И откуда вам знать, кого там любят, а кого нет?! — выкрикнул он, разъярённый, как испуганный щенок. Я наклонилась вперёд, оперлась локтями на стол, глядя на него пристально. Мягко. Почти дружелюбно. Почти.       — Таких. Как. Ты, — произнесла я с нажимом. Не хочу ему пояснять очевидное. Если доберется до дозора, вспомнит мои слова. Он побледнел, но не замолчал. Кричал ещё что-то, но я уже не слушала. Я наблюдала, как внутри него всё ещё живёт иллюзия — светлая, глупая мечта. Она погибнет. Вопрос только — скоро ли и насколько больно.       Я усмехнулась. Но внутри скребло что-то странное. Не жалость — скорее, скука. Он был слишком прост, слишком предсказуем. И всё же… удобно. Его идиотизм создаёт контраст. Без него было бы скучно.       — Да кто вас вообще будет слушать?! — выдал он напоследок. — Вы ничего не знаете о дозоре! — я медленно повернула к нему голову, медленно — почти театрально — ухмыльнулась. Боже, он был идеален в своей наивности. Но прежде чем я успела что-то сказать, Зоро выдохнул:       — Хватит собачиться.       Он выглядел усталым. Не физически — морально. Я видела, как он смотрел на Коби. Не злобно. Просто… знал. Он знал, что этот мальчишка пока не выдержит мира, в который собирается шагнуть.       Я откинулась на спинку стула, снова сунула в рот леденец и прикрыла глаза. Пусть болтает. Этот мир научит его молчать. И если нет — ну что ж, будет ещё один глупец, которого вымоют волны.       — Луффи-сан, мы знакомы всего пару дней, но уже успели подружиться! — снова затянул Коби, тоном, будто собирался просить разрешения остаться на ночёвку. Я лишь фыркнула, перекатывая в пальцах леденец. Слащавые речи — не мой стиль. Пусть развлекается, если ему это так нужно. Не моя проблема. Я развернула фантик, сунула леденец в рот и прикрыла глаза. Сладость медленно растекалась по языку, и я на мгновение позволила себе расслабиться. Только на мгновение.       — Конечно! — бодро отозвался Луффи, сияя как утреннее солнце. — Ты всегда будешь моим другом!       Его улыбка была настолько искренней, что в другое время я бы усомнилась в его здравии. Сейчас же — просто молча наблюдала. Луффи казался слишком… чистым. Почти неправдоподобным. Слишком добрый. Слишком наивный. Как ребёнок, который ещё не понял, что мир может ломать кости и души одновременно.       Коби продолжал разглагольствовать про «ценность дружбы», но мои мысли ушли в другое русло. Вот он — розоволосый малыш, грезящий о карьере в дозоре. Только вот он был юнгой на пиратском корабле. Пусть даже по воле случая. Как он собирается объяснить это начальству? Начать путь к правосудию со лжи… Слишком иронично. Или печально. Впрочем, его проблемы.       Дверь таверны скрипнула.       — Добрый день, — раздался уверенный голос. Дозорный в стандартной форме, с идеальной осанкой и напряженным взглядом. За ним выстроились в ряд остальные солдаты базы. Разговоры в зале стихли, а воздух стал тяжелее. — Вы ли те, кто называет себя пиратами? — спросил он. Спокойно, без угрозы. Но в его голосе слышалась усталость. Он не был рад приходить сюда. Просто делал то, что должен. Клятва — штука упрямая. Даже если душа против.       — Точно! — весело ответил Луффи, будто речь шла о приглашении на праздник. — Теперь нас трое. И мы — пираты!       Ах, Луффи… Ты и правда не понял, зачем они здесь? Или просто не придаёшь значения? Я сдержала вздох и встала. Время уходить. Проверила карманы — леденцы на месте, остальное не важно. Хорошо. Надо быть готовой к отплытию.       — Я не могу снять с вас обвинения в пиратстве, — продолжил дозорный. Его лицо было каменным. — Но вы оказали огромную услугу базе и городу. Это нельзя отрицать. От имени гарнизона — благодарю. Мы не будем сообщать в штаб. Однако вы должны немедленно покинуть остров.       Скучная, официозная речь. Закон, долг, честь… Всё это — фасад. Я зевнула, не особо скрываясь, и лениво посмотрела, поднимутся ли остальные. Луффи встал, потягиваясь, как будто после сна. За ним — Зоро. Тяжёлый взгляд, напряжённая спина, рука на рукояти меча, как всегда.       — Ну, пойдём. Спасибо за угощение, — сказал капитан, поворачиваясь к выходу. Я тоже была готова уйти. Одна нога уже шагнула за порог, когда в спину ударили слова дозорного:       — Ах, и ещё кое-что…       Я замерла.       — Во время инцидента кто-то проник в кабинет капитана Моргана и устроил там… хаос. Кабинет разгромлен. Некоторые документы, по его словам — строго засекреченные, исчезли.       Воздух словно сгустился. Я чувствовала, как взгляды Луффи и Зоро вонзились в спину. Холодок пробежал по позвоночнику, но я осталась спокойна. Вдох. Выдох. Свидетелей быть не должно. Морган без сознания. А значит, всё, что он скажет, — только слова.       — Так это навер… — начал было Коби. Нет. Только не это.       Я молнией подскочила к нему, и зажала ему рот рукой. Схватила крепко, почти машинально. Он замотал головой, пытаясь вырваться, но я не отпускала. Он не понимает. Его глупость может стоить очень дорого.       — Правда? Какой ужас… — прошептала я сочувственно, посмотрев на дозорного, который явно не ожидал этой сцены. — Надеюсь, никто не пострадал?       Мои глаза были полны обеспокоенности. Настолько искренней, что я почти сама поверила в то, что сказала. Даже голос задрожал на нужной ноте. Уж что-что, а играть мне не в новинку.       — Ах да, — добавила я, как бы вспомнив, — нам же нужно отплывать. Вы говорили, это были важные документы? Может, это что-то из личных дел капитана Моргана? У него ведь, насколько я слышала, было… своеобразное руководство, — я говорила мягко, словно между прочим, но в каждом слове был ядовитый намёк. В них слышалось: возможно, документы были чем-то, что вам бы не хотелось показывать начальству.       — Возможно… — пробормотал дозорный, чуть прищурившись. Он явно задумался. Мозг у него был, это точно. А вот веры в идеальную систему — всё меньше. Зоро рядом качнул головой, будто мысленно ставя галочку: «Очередной повод пожалеть, что я связался с этой девчонкой». Я уловила этот взгляд. Что ж… пусть жалеет. Пока я прикрываю их задницы — пусть терпит.       — Ты тоже из его команды? — обратился дозорный уже к Коби. Я отпустила мальчишку. Дальше — его проблема. Он стоял растерянный, весь красный, с трясущимися руками, как школьник, которого поймали с исписанным шпаргалками рукавом. И вот теперь — посмотрим, как он выберется.       — Какого чёрта? — прошипел Зоро, схватив меня за руку. Он резко наклонился, чтобы прошептать эти слова мне на ухо. Мы стояли у самого выхода из таверны, стараясь держаться в стороне от дозорных. К счастью, те были слишком заняты перепалкой между Луффи и Коби, чтобы обращать на нас внимание. Я медленно повернулась к нему, с наигранной невинностью на лице и пухло надутыми губами. Даже ресницами хлопнула — театрально и чуть нарочито.       — Что? — выдохнула я сладким голосом. — Я просто заблудилась… пока искала твои железяки, — фыркнула, стараясь говорить едва слышно. — Или ты хочешь сказать, что они сами должны были ко мне прийти?       Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.       — Что ты делала в его кабинете? И зачем разгромила его? — голос мечника был ледяным, как лезвие в морозную ночь. Говорил тихо, но угроза в интонации чувствовалась ясно. Ну всё, включился в режим «мамочки». Сейчас ещё морали начнёт читать. Я вздохнула, перекатала леденец во рту, закусила его уголок зубами — хруст. Сладость на вкус была малиновая. Или клубничная? Какая разница?       — Пыталась убить муху, — прошептала я с самыми честными глазами на свете. — Огромную, мерзкую, зловещую муху, — добавила с воодушевлением. — Я её, кстати, убила. Всё чисто, — он даже не отреагировал. Просто смотрел. Лоб нахмурен, губы сжаты, рука всё ещё сжимает моё запястье. Ну не умеет он играть в абсурд. Не из таких.       — Хватит, — процедил он. — Что ты там нашла?       — Да какая тебе разница? — уже раздражённо ответила я, вырывая руку. — Я всё подчистила, всё замяла. Ты же не хочешь, чтобы весь остров выгорел до пепла?       — Говори, — его глаза сузились.              Я закатила глаза, но всё-таки наклонилась к его уху, едва шевеля губами:       — Морган был в сговоре с революционерами. Документы это доказывали. Я… убрала улики. Чтобы никто не нашёл. Ни выжившие, ни штаб, — голос мой был тихий и отрывистый, словно я сама с трудом решалась это произнести. — Думаешь, им бы понравилось, что вся база проглядела такое? Неизвестно кто будет заниматься расследованием дел Моргана, может дойти и до показательных казней.       Он отстранился и на мгновение замер. Вид у него был такой, будто кто-то вмазал ему по затылку неожиданной правдой. Молчал, переваривая услышанное. Я видела, как в его взгляде промелькнуло что-то… похожее на уважение. Или, по крайней мере, понимание.       — …Чёрт. — Он отпустил мою руку. — Если бы штаб это узнал…       — Они бы могли сровнять всё с землёй и на месте базы построили столовую для высших чинов, — закончила я за него. — Вместе с жителями. Без суда. Без расследований, — он выругался сквозь зубы. Потом отвёл взгляд в сторону выхода, где Луффи всё ещё бодро разговаривал с Коби, будто ничего не произошло. Проклятый оптимист…       — Неплохое у нас путешествие выходит, — пробормотал Зоро, убирая руку на пояс и нехотя усмехаясь. — Во флоте нас уже ненавидят. Будто мы настоящие пираты.              — Потому что мы ими и стали, — спокойно ответила я, снова доставая из кармана леденец и отправляя его в рот. — Просто… не такие, как они привыкли видеть.       Он не ответил, только посмотрел в сторону океана. Волны бились о берег, лёгкий ветер раздувал плащ у дозорного. Капитан уже разбирался с лодкой, мы были готовы вот-вот отплыть.       — Луффи-сан! — раздался голос, который моментально вернул меня в реальность, словно кто-то щёлкнул пальцами у самого уха. Увы, слишком знакомый голос. Конечно, как я могла подумать, что он затих навсегда. — Спасибо большое! Я никогда не забуду, что вы сделали для меня! — воскликнул Коби, вытянувшись по стойке «смирно» и отдав честь. Его глаза блестели от искренности, голос звенел юношеской наивностью.       Но меня удивило не это. А то, что за его спиной, один за другим, в молчаливом единстве, стояли дозорные. И… тоже отдали нам честь.       Я застыла.       Что… вы… творите?       Они отдают честь пиратам. Пиратам. Словно мы какие-то герои. Словно весь их устав — пустая бумажка. Неужели ни один из них не понимает, насколько опасен этот жест? Что будет, если об этом узнают? Уж точно не благодарность. Им всем не сносить головы, когда правда доберётся до штаба.       Я сощурилась, взгляд медленно скользнул к Коби. Он стоял гордый, словно сделал нечто великое. Даже не осознаёт, как своими словами толкает других к безумию.       — Бесит… — вырвалось у меня почти шёпотом. Слова сорвались, прежде чем я успела их сдержать. Я смотрела на него пристально, с тем напряжённым спокойствием, что возникает в человеке, когда он не может решить — выругаться, уйти или ударить. Эти дозорные — взрослые, да. Но зачинщик всё равно он. Подстрекатель. Мягкий голос, который говорит: «Это правильно» — и ведёт остальных к гибели.       — Джерилл… — неожиданно раздался голос сзади. Я почувствовала, как чья-то рука мягко обняла меня за плечи. Пальцы — тёплые, лёгкие, без нажима. Луффи. Он подошёл близко, почти вплотную. Его голос был тихий, спокойный, будто мы стояли вдвоём посреди шторма.       Он посмотрел на дозорных, на Коби — с той же наивной, обезоруживающей улыбкой, как всегда. Но в этом взгляде было больше — тепло, принятие, доброта, от которой у меня внутри всё сжалось.       — Разве люди не могут совершать глупости? — мягко произнёс он. Я нахмурилась и отвернулась, глядя на стройную шеренгу в синих мундирах. Они до сих пор стояли по стойке «смирно», отдавая нам честь. Без страха. Без сомнений. Меня передёрнуло.       — Эти глупости могут привести к ужасным последствиям, — тихо, но жёстко ответила я, всё ещё не глядя на него. — Я знаю устав дозора. Они нарушают его на каждом шагу. Они заплатят об этом, если кто-то доложит…       Он молчал. Потом тихо выдохнул, не отводя взгляда.       — Но в чём смысл жизни, если не совершать эти маленькие глупости? — сказал он с лёгкой усмешкой. Не споря. Не отрицая. Просто… делясь своим миром. Я моргнула. Внутри что-то кольнуло. Он говорил так просто, словно цитировал любимую фразу из старой книги. Или, может, это был его собственный путь. Вряд ли он читает книги.       — Кто тебя научил этому? — спросила я чуть тише. Луффи, всё так же глядя вперёд, немного сжал пальцы на моём плече.       — Так всегда говорит мой старший брат, — и от одних этих слов его голос потеплел, а в глазах мелькнул свет, тёплый, как летнее солнце. — Он… всегда верил, что если не рискуешь глупостями — не живёшь.       Я отвела взгляд. Его брат. Значит, оттуда и эта вера в невозможное. Он держится за неё, как за компас. Я вздохнула. Горечь подступила сама собой.       — А мой… — голос сорвался, и я быстро сглотнула. — Мой всегда говорил, что ошибаются лишь глупцы, — фыркнула, но как-то глухо. — Говорил… — добавила уже почти шёпотом, будто каждое слово резало по внутренностям. Вспоминать не хотелось. И не надо было. Но… вырвалось.       Я почувствовала, как Луффи замер рядом. Ни слова сожаления. Ни пафосных утешений. Только короткое, почти незаметное движение — он поднял руку и осторожно погладил меня по голове, прямо сквозь капюшон. Мягко. Тепло. Почти заботливо.       Без слов. Без лишних взглядов.       И почему-то это подействовало сильнее любого сочувствия. Он не заставлял меня говорить. Не просил объяснений. Просто был рядом. И этого оказалось достаточно.

***

       flashback              — Помогите! — детский голос, резкий и сорванный от отчаяния, эхом пронёсся по металлическому коридору. Я замерла на месте, не вынимая леденец изо рта. Он на этот раз был менее горьким — с интересной, почти фруктовой ноткой. Настроение немного улучшилось. Но голос… выбивался из общего унылого фона этих серых, стальных стен, где всё давно умерло — кроме боли.       Из-за поворота, будто сама тень страха, выскочила девочка. Едва семи лет. Моя ровесница. На лице — паника, в глазах — слёзы. Одежда изорвана, пропитана кровью, на теле — синяки, будто поставленные особенно тщательно. Она увидела меня и, будто ухватилась за соломинку посреди шторма, метнулась вперёд.       — Пожалуйста, помоги! Они… они… — девочка захлёбывалась, пытаясь выговорить слова, — они ставят на нас опыты! Пытают! Я не хочу умирать!       Я просто смотрела. Молчала. Ни один мускул на моём лице не дрогнул. Пусть говорит. Мне не мешает. Я даже немного наслаждалась — не её отчаянием, нет. А тем, как оно звучит в этих мёртвых стенах. Разбавляет скуку.       — Мы можем убежать! Если будем действовать вместе — у нас получится! — в голосе появилась надежда. Она начала тянуть меня за руку, будто забыв, что я — часть этого места.       Я чуть склонила голову, будто оценивая её. Глупая. Глупая и наивная. — Убежать? — переспросила я с еле заметной усмешкой и оглянулась. Ни души. Тишина в коридоре, даже воздух казался застывшим. — Ну пошли, — с фальшивой теплотой улыбнулась я. Улыбка с примесью чего-то… зловещего. Девочка не заметила. Надежда делала её слепой.       — Ты знаешь, где выход? — её голос дрожал, но в глазах сияло что-то чистое. Вера. Сейчас я для неё — спасение, свет в туннеле, ангел.       — Да, — кивнула я, разворачиваясь и ведя её прочь от мнимого спасения. Она пошла за мной, как послушная овечка. И мне это даже начинало нравиться. Она ещё верит в людей. В доброту. В честность. И не подозревает, что здесь — всё это давно умерло.       — А как тебя зовут? — нарушила она тишину, голос звенел, будто звуки выстрелов в этих мрачных стенах. Леденец во рту треснул с сухим щелчком, отразившись эхом. Я скосила на неё взгляд, полный раздражения.       — Джерилл, — отрезала коротко, сухо. Надеялась, она поймёт и заткнётся.       — А я — Моника! Мне семь. Я хочу стать учителем, когда выберусь отсюда! Я буду учить детей, чтобы никто… никогда… не чувствовал себя, как здесь!       Она говорила и говорила. Мечты. Семья. Любимые игрушки. Её голос бил по ушам, как капли воды, точащие камень. Я шла молча, отгородившись. Но где-то внутри… где-то очень глубоко… я поняла: она сильная. Пока ещё. Умудрилась сохранить надежду. Она ещё верит. И именно поэтому… мне было её жаль. Потому что такие, как она, ломаются громче всего.       Я вот уже не верю, поэтому мне и не больно.       Наконец я увидела знакомую дверь. Осталось всего несколько шагов.       — Мастер, тут беглянка, — громко произнесла я, входя внутрь. Девочка резко дёрнулась за моей спиной, её пальцы впились в мою ладонь. Она пыталась вырваться, словно вдруг поняла, что не туда идёт. Поздно.       — Сколько раз повторял — не тащи сюда всякий сброд, — отозвался раздражённый голос из глубины лаборатории. Я не ответила. Просто ждала. — Веди её. Как раз есть сыворотка, которую нужно протестировать, — появился он. Мужчина в белом халате. Очки. Тонкие пальцы. Дьявольская улыбка. Его взгляд скользнул по девочке, как нож по маслу. Он был доволен.       — Нееееет! Почему?! — закричала она. Ревела. Билась. Била меня кулачками, ногами, царапалась. Но стоило мне чуть сильнее сжать её запястье — хруст. Она закричала, сотрясая стены, а кость сломалась, как сухая ветка. Взгляд — полный предательства. Она не понимала. Почему я? Почему помогла? Почему… предала?       Но ей не суждено это понять.       — О-о, впечатляюще, — заметил Цезарь Клаун, приближаясь. — Эта сыворотка и правда дала интересный эффект. Ни один ребёнок в здравом уме не смог бы так легко ломать кости…       Он рассматривал Монику, как очередную пробирку, новый образец. А я… я смотрела на неё, и внутри не было ни сожаления, ни гордости. Только усталость. Ведь даже самые яркие из нас здесь — просто расходный материал. И в этом аду всё, что мы можем — научиться быть частью системы. Или сгореть в ней.       А она… уже сгорела.       Ведь перед ней стоял сам Цезарь Клаун.       И никакой надежды больше не было.               end flashback       Я резко открыла глаза. Грудь сотрясалась от тяжелого, рваного дыхания, будто я только что вынырнула из ледяной воды. Холодный пот липким покрывалом стекал по спине, смачивая рубашку и заставляя кожу покрыться мурашками. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его мог бы услышать кто угодно, даже в нескольких метрах. Паника. Настоящая, вязкая, обволакивающая. Как будто всё в том сне… было правдоподобнее самой реальности.       — Сон… просто сон… — зашептала я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Раз за разом повторяла эти слова, как молитву. Будто от них зависело, останусь ли я в этом мире или вернусь в тот — тёмный, пропитанный болью и криками.       Прошло несколько долгих минут, прежде чем дыхание выровнялось. Я медленно села, опираясь на руки, и огляделась. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное миллионами звёзд. Ни облачка, ни шума, кроме тихого плеска волн о деревянный борт корабля. Воздух был свежим, солёным, и пах морем. Всё было… мирно. Слишком мирно, будто в насмешку над тем, что творилось внутри меня.       Рядом, спал Луффи, свернувшись в одеяле, которое накрывало уже только голову. И Зоро, который подпирал затылком мачту. Их лица были спокойны. Безмятежны. Как будто они действительно верили в завтрашний день. Как будто… ничего плохого не могло случиться. Как будто мир вокруг — не такой уж и страшный.       Я прижала ладони к лицу, пытаясь унять ноющий шум в голове. И всё же он не уходил.       — Накама… — прошептала я почти беззвучно, глядя на тех, кто спал рядом. Слово, что звучало слишком громко для моего сознания. Слово, которое до сих пор казалось чужим.       Смешно. Почти нелепо. Неужели… что-то действительно может измениться?       Я тихо усмехнулась, но даже себе эта усмешка показалась больше похожей на треснувшую маску. В груди защемило, как будто откуда-то из глубин души поднималось что-то забытое. Надежда? Или очередной самообман?       Ночь продолжалась, а я так и не сомкнула глаз. Только слушала — дыхание моря, дыхание накама, и собственное сердце, что медленно возвращалось к нормальному ритму.