Алый полководец: перерождение

      Мои пальцы сделали последний, почти машинальный поворот лезвия, и в тот же миг в воздухе щёлкнуло — звонкий, чистый, долгожданный звук, который разлетелся по округе, словно фанфары победы. Замок поддался. Я выдохнула тяжело, почти надрывно, и позволила себе слабую улыбку — наконец-то.       — Ура-а-а-а! — радостно закричал Луффи, вскакивая, как пружина, когда дверь клетки чуть приоткрылась. Его крик был настолько громким, что, казалось, разбудил бы мертвецов, если бы те были рядом.       Услышав победный крик, Ророноа, который волоком тащил клетку по узким улочкам, остановился. Он молча опустил конструкцию на землю, и это выглядело так, будто гора с плеч не только сползла — она буквально рухнула. Мы уже отошли от места боя с пиратами Багги, углубившись в один из извилистых переулков города. Но далеко ли это — сказать трудно.       Я поднялась с колен и уступила место капитану, чтобы тот мог выбраться наружу. Заодно аккуратно вернула лезвие обратно в дужку своих очков — лучше не терять привычку быть готовой ко всему. Тем временем Луффи, выбравшись из клетки, начал радостно скакать, как ребёнок на ярмарке. Его ликование гремело на всю улицу, и мне не понадобился звериный нюх, чтобы почувствовать, как все враги в радиусе квартала наверняка уже знают, где мы.       Зоро в это время тихо опустился на землю, откинувшись на спину. Его лицо выдавало не боль — нет — а чистую, вымученную усталость. Он выложился на все сто двадцать. И заслуживал хотя бы минуту покоя.       — Эй! А чего она не двигается? — внезапно подал голос Луффи, указывая на странную собаку, неподвижно сидевшую у порога одного из зданий. — Может, она мёртвая? — с сомнением протянул он, наклоняясь ближе. Я даже не успела подумать, чем всё это закончится, как пес резко дёрнулся и бросился на Луффи, с явной агрессией, будто защищал что-то важное. Или кого-то. Ну, кто бы сомневался… Дразнить пса — не самая гениальная идея, особенно, если ты капитан, пусть и крайне харизматичный.       — Что вы делаете? Ждёте, пока Багги вас найдёт? — раздался новый голос. Он возник внезапно, словно из воздуха, и заставил меня вздрогнуть. Это была та самая рыжая девушка, наша навигатор, если верить Луффи.       У неё была усталая, но вытянутая в недовольстве физиономия, и в глазах — укор.       — Это было глупо. Я не выкрала никаких сокровищ… — пробормотала она, будто оправдываясь перед нами, но взгляд отвела в сторону, с нотками стыда и усталости. Я вскинула бровь. Что-то не сходится. Слишком много противоречий. В ней сквозит опыт, но и желание казаться безобидной. Не доверяю. Не могу.       У неё на лбу будто написано: предаст за звон монет.       Я развернулась и на четвереньках подползла к Зоро, не желая поднимать себя на измотанные ноги. Он заметил меня сразу, но ничего не сказал — просто закрыл глаза. Ему и не нужно было слов. Он знал, зачем я рядом. Мы оба знали, что это молчаливое «спасибо».       — Кто вы, мистер? — у Зоро оказалось не меньше вопросов, чем у меня. Его голос прозвучал спокойно, почти лениво. Он лежал, вытянувшись на земле, и смотрел на старика с таким равнодушием, будто тот был обычным прохожим, а не странной фигурой в нелепых доспехах, появившейся из ниоткуда.       Я же не могла оторваться от самого Зоро. Мои пальцы непроизвольно потянулись к его плечу — я тихо ткнула его пару раз, будто проверяя: он точно настоящий? Недавно, глядя, как он тащит на себе клетку, я на секунду подумала, что он просто… не человек. Без воли, без фрукта. На голой силе. Которой слишком много.       Но дело не только в силе. Я видела таких. Те, в ком пульсирует огромный потенциал, зарытый под слоем грубой дисциплины, упертости и инстинктов. Не каждый, даже сильный, способен на рост.       А он… Он способен. И это пугало.       — Я глава деревни! Или, проще говоря, мэр! — гордо заявил старик, внезапно забыв, что всего минуту назад швырял в нас обвинения. Сказать, что он был странный — ничего не сказать. Но зато — полезный. Дал передышку. Возможность собраться. Отдохнуть.       — Ты что творишь? — прошептал Зоро, чувствуя мои тычки. Он открыл один глаз и бросил на меня вопросительный взгляд. Я молчала. Что я могла сказать? Что ты слишком силён для обычного человека? Что у тебя — неограненная мощь, в которой я вижу монстра. И монстра не в том смысле, которое в это слово вкладывают трусы. А монстра, который способен стоять на вершине.       Нет. Это бы прозвучало странно. А я и так начинала вести себя… ну, чудаковато. Пока Луффи, рыжая и старик что-то обсуждали, я всё ещё сидела рядом с ним, не в силах унять собственные мысли. И вдруг из груди вырвался смешок.       — Хи-хи-хи… — сдержанный, будто пощекотало изнутри. Я вдруг ясно осознала: я действительно среди монстров. Но не таких, которых бьют и сажают в клетки. Монстров, которых невозможно измерить обычными мерками.       — Ты в порядке? — Зоро приподнялся и приложил ладонь к моему лбу. Его брови нахмурились, в глазах проскользнула тень тревоги. Наверное, он подумал, что я повредила голову.       Может, так и есть.       — Хи-хи… прости… Просто это всё… хи-хи… чертовски странно… — я выдохнула, чувствуя, как в груди одновременно бурлит смех, растерянность и лёгкая эйфория. Я была дозорной. Холодной, расчётливой, опасной. А теперь — пираты, сражения, кровь, безумие… и вот я, сижу над напарником, смеюсь, как будто мне четырнадцать и я впервые дала в нос адмиралу просто потому что бесил.       — Если бы кто-то сказал мне об этом неделю назад, — я покачала головой, — я бы… пустила пулю в лоб. А он бы, оказывается, был прав.       Зоро не ответил. Он просто смотрел. Сомневался. Но не в моих словах — в себе, во мне, во всём происходящем. Это молчание оказалось самым бережным, что он мог мне дать. Не стал рушить мой срыв словами. И за это — я была благодарна.       Я встала, стряхнув с себя остатки смеха и напряжения. В груди было легче.       — Тебе нужно отдохнуть, пока есть возможность. Пошли к капитану и мэру, — сказала я, скрестив руки за спиной, следя, как он поднимается.       Молодец, Джерилл. Теперь он точно считает тебя чокнутой.       Но он вдруг выдернул мою руку вперёд — аккуратно, чтобы не задеть свежую рану. Его взгляд уставился на багровое пятно, проступающее сквозь ткань.       — Помощь тут нужна не мне. — Его голос стал тихим, но в нём звучала сталь. Он всматривался в кровь, как будто пытался понять: чем ты думала, когда сделала это?       И теперь я молчала. Что это? Вина? Злость? Забота? Мне было неясно. Я ещё не научилась читать его эмоции, не чувствовала, что имею на это право.       — Зачем ты это сделала? — Он посмотрел прямо в глаза. Пронзительно. Без упрёка. Он хотел знать правду.       — Это очевидно. — Я смотрела на него, будто он задал вопрос, понятный даже ребёнку. — Было два исхода. В одном случае ранило бы тебя. В другом — меня. Ты важнее. Ты сейчас сильнее. Если бы ты упал… мы бы не вышли оттуда.       Он продолжал смотреть. Глубоко. Сомневаясь. Не веря. Я же говорила спокойно. Не было жалости к себе. Это была привычка. Я так поступала всегда. Взвешивала, сравнивала, выбирала. Даже если цена — я сама.       Зоро отвёл взгляд, будто эти слова были слишком чужими для него. Он приоткрыл рот, словно собирался что-то сказать — и, возможно даже возразить мне. Но в этот момент…              — Девушка, ваш капитан сказал, что вам нужна медицинская помощь? — голос старосты заставил меня вздрогнуть, выдернув из сосредоточенного взгляда на Зоро. Тот сразу же отпустил мою руку и отвернулся, будто разговор и не происходил. Я коротко кивнула, стараясь придать лицу нейтральное выражение, будто всё в порядке и никакая кровь не сочится сквозь рукав. — В этом доме аптечки нет, но я могу вас проводить и обработать рану. Пока ваши товарищи здесь — пусть отдохнут, — старик тепло улыбнулся. Зоро лишь хмыкнул, развернулся и направился к Луффи, даже не обернувшись.       Так, как и сказал староста, двое остались отдыхать в относительно безопасном месте. Я же шла следом за проводником, чуть прихрамывая. Рука начала гудеть, жгут жёстко врезался в кожу, и я чувствовала, как пальцы постепенно немеют. Рана, в сущности, не фатальна. К тому же моя регенерация сделает свое дело. Но не буду же я отказывать от помощи.       Да, я не обычный человек. Но боль — она не спрашивает, кто ты.       Пока я шла, старик болтал. Увлечённо, задорно, почти по-доброму. Он рассказывал о городе, о том, как его разорили, как раньше тут был рынок, и как его собака — Шушу — охраняет пекарню умершего хозяина. Он явно пытался заполнить тишину, отвлечь меня от боли. Но я почти не слушала. Только краем уха.       Мир вокруг стал как будто глухим. Я чувствовала… что-то.       — И знаете, что он тогда сказал? — старик обернулся ко мне, улыбаясь, уже готовый поделиться очередной историей. Он ждал реакции. Смеха. Хмыканья. Хоть какого-то отклика. Но всё, что он увидел — мой взгляд, застывший, как у хищника.       Я резко остановилась, вглядываясь куда-то сквозь него. Он заметил, как резко изменилось моё лицо — и улыбка сползла с его губ.       — Что-то случилось?.. — обеспокоенно произнёс он.       Мои зрачки сузились. Триста… может, триста пятьдесят метров. Быстро. Кто-то очень тяжелый. Четвероногий. Тигр? Нет. Лев? Рёв слишком глухой, дыхание прерывистое — это хищник, натренированный к бою. Точно. У пиратов Багги был… Моджи, с его зверюгой.       Он идёт. На запах моей крови. Я шагнула в сторону и произнесла хрипло, коротко:       — Прячьтесь.       И сорвалась с места. Переулок. Быстрее, глубже, дальше от старика. Он будет только обузой. Если он побежит звать помощь — хорошо. Но мне на это рассчитывать нельзя.       Я неслась вперёд, чувствуя, как сердце начинает выбивать бешеный ритм. С каждым шагом моё тело отзывалось болью — рана начала сочиться заново. Жгут уже не помогал. Адреналин пытался заглушить всё это, но он не вечен.       Он почует меня. Тварь почувствует мою слабость, мой запах. У них — нюх, чутьё, и, возможно, приказ убить. Я чувствовала его тоже. С каждой секундой расстояние сокращалось. Как будто огромный огненный клубок страха приближался сзади, и я слышала, как его лапы царапают землю, как воздух перед ним дрожит.       Чёрт.       Я не успею уйти. У меня нет сил для долгого боя. С фруктом сейчас — плохо, как назло. Мои шансы? Невелеки. Но у меня есть инстинкт, и есть время. Немного, но достаточно, чтобы…       Чтобы принять бой. Остановиться, встать, взглянуть в глаза зверю, который вырвался на охоту.       Я резко свернула за угол, выскочив на пустырь за старыми складами. Дальше идти нельзя — он догонит, и я встречу его спиной. Значит, встретимся лицом к лицу.       Я перевела дыхание. Кровь стекала по пальцам. Сердце било в висках.       — Ну, были ситуации и похуже… — пробормотала я сквозь зубы. Руки дрожали, но взгляд был холодный.

***

       — Помогите! — в тишину утра ворвался голос. К ветхому дому подбежал старик, едва дыша, хватаясь за сердце. Его лицо было смертельно бледным, а взгляд — растерянным и диким. Он отчаянно оглядывался по сторонам, будто сам не верил, что успел.       — Что случилось? Где Джерилл? — на шум, зевая и потирая глаза, вышел Луффи. Его соломенная шляпа была сдвинута на затылок, и он всё ещё выглядел сонным. Следом — Зоро, хмурый, с мечом на плече и растрепанными волосами. Они только проснулись, но на лицах уже начинал проступать вопрос: что-то не так. Старик согнулся, упираясь руками в колени, с трудом хватая ртом воздух.       — Моджи! — хрипло выдавил он. — Её преследует Моджи!       Эти слова вырвали сон из них с корнем, как удар в живот. Лица пиратов вмиг помрачнели.       — Она почувствовала это раньше меня… Я только понял, когда он пробежал мимо, следуя по её следу, как по запаху крови… Он — правая рука Багги! С ним этот зверь! Огромный лев! Она одна — она не справится! — старик почти кричал, надрывая голос, и в этих словах была паника, которую он не мог контролировать. Он бежал сюда изо всех сил, и теперь его ноги дрожали, будто вот-вот откажут.       — Куда?! — Луффи резко выпрямился. Глаза, ещё секунду назад полуприкрытые, теперь горели решимостью. Его голос был как удар хлыста — короткий, резкий, прицельный.       Зоро не сказал ни слова. Он просто шагнул вперёд, бросая взгляд в сторону улицы, где исчезла Джерилл. Его рука уже легла на рукоять меча.

***

      Я забралась на крышу одного из зданий, с трудом удерживая равновесие — раненая рука пульсировала болью, но разум был предельно ясен. Я вглядывалась вдаль. Он там. И он тоже меня видит. Прятаться бесполезно — запах крови выдает меня с головой, как ни пытайся его перебить. И всё же я нашла переулок, где стены плотно сжимают пространство. Там у меня будет хоть какое-то преимущество. Эта зверюга не сможет развернуться — и это шанс.       — Наконец-то закончилась эта игра в кошки-мышки? — раздался знакомый, самодовольный голос. Моджи подъехал верхом на своей махине прямо к краю крыши, задрав голову. Он сидел на огромном льве, будто на троне, не скрывая своей уверенности.       Я спокойно встретила его взгляд, не выказывая ни тени страха. На губах появилась лёгкая, наглая улыбка.       — Я бы не назвала себя мышкой.       Мой голос звучал спокойно, даже немного насмешливо. Я ударила зубами по оставшемуся леденцу, будто назло ему, и оценила его. Уверенный в себе, с кнутом на поясе. Явно считает, что победа уже у него в кармане. Отлично. Пусть так и думает.       — Я Моджи, укротитель зверей из банды Багги! — гордо представился он. — Твои друзья тебя бросили, бедняжка. А ты так старалась…       Я прищурилась, храня молчание, а затем сказала с детской наивностью:       — Да я просто вышла прогуляться.       Он опешил — замер на секунду, не ожидая такой наглой реакции. И этой паузы мне хватило. Я прыгнула вниз, прямо на него. Всё произошло в одно мгновение: моё колено с хрустом врезалось ему в висок. Его голова дернулась вбок, изо рта брызнула кровь, и он рухнул с льва.       Но я не учла зверя. Лев взревел и, в одно мгновение, ударил меня лапой с такой силой, что я отлетела в стену. Тело пронзила боль, как будто внутри меня взорвалась граната. Из носа пошла кровь, дыхание сбилось. Я упала, с трудом удерживаясь в сознании.       Он обманул меня…       Этот зверь — не укрощённый. Он не связан с ним волей. Он просто питомец. Я ошиблась. Глупо. Моджи поднялся, шатаясь, с кровью на лице. Его глаза пылали яростью.       — Ты заплатишь за это! Это твой последний день на этом свете!       Он обошел льва и пошёл прямо ко мне. Я подняла глаза, разглядывая собственные ладони. Почему он стал таким серьёзным противником? С каких пор я так боюсь?       Ты не можешь использовать силу фрукта, — говорил внутренний голос.       Ты боишься, — добавил он чуть позже.       Да. Я боялась. Убедила себя, что без своей силы я никто. Что без фрукта — пустая оболочка. Но… разве не я побеждала до этого? Разве не я выходила из боёв, где шансов не было вообще?       Я поднялась, опираясь о стену. Боль была в каждой клетке тела, но внутри — что-то проснулось. Что-то, что я когда-то забыла в себе. Я сжала кулаки, и вместе с этим движением будто ударила волна. В груди вспыхнуло тепло, как костёр. Оно поднималось вверх — в плечи, в глаза, в дыхание.       Моджи снова бросился на меня с кнутом. Я позволила ему обвить мою талию, дала себя подтянуть. Он уже видел себя победителем. Он уже замахнулся для удара…       — Сейчас ты будешь молить о смерти! — прошипел он, ослеплённый яростью.       Мои кулаки сжались, и в этот момент кожа потемнела — словно металл накрыл мои руки. Волна воли вооружения покрыла их с точностью, отточенной десятками боёв. Как старая привычка, как второе дыхание, как родной голос, который я когда-то заглушила страхом.       Кнут ударил, но я подняла руку — просто подняла — и он отскочил, с резким треском, как будто врезался в камень. Моджи не понял, что произошло. Он замер, остолбенев, глаза расширены.       — Ч… что?!       — Ты не понимаешь, с кем связался, — сказала я спокойно, с новой, тихой яростью в голосе.       Он сделал шаг назад, но было поздно.       Я двинулась вперёд — быстро, решительно. Он попытался замахнуться снова, но я уже была рядом. Вскользь уклонившись от удара, я вбила кулак ему в бок — с такой силой, что хрустнуло что-то под кожей. Вооружённая воля прошла сквозь ткани, как удар молота.       Моджи отлетел в сторону, упал, захрипел. Он хотел встать — я подошла ближе.       — Это не твой бой. Ты проиграл ещё до того, как начал.       Я обернула левую руку в волю и ударила ребром ладони в его грудь, точно и безжалостно. Он вздрогнул, задохнулся, и вырубился, как выключенный светильник. Без крови, без крика. Просто — конец. Я выпрямилась. Моё тело всё ещё болело, но разум был кристально ясен.       Лев замер, смотрел на меня, оскалившись. Но я сделала лишь один шаг вперёд — и отпустила волю, вспышкой, направленной. Он заскулил и, поджав хвост, опустил голову.       — Вот и правильно, — пробормотала я.       Медленно опустилась на колено, закрыла глаза и, наконец, позволила себе сделать первый ровный вдох за всё это время.       Я сильная. Без фрукта. Без подачек. Сама по себе.       И я не должна была это забывать.