Алый полководец: перерождение

       — Джерилл-сан, — голос Смокера звучал тяжело, но уверенно, — несмотря на моё былое уважение к тебе… мне придётся тебя арестовать.       Я фыркнула. Былое уважение? Да от него осталось столько же, сколько чести у верхушки дозора — пустой звук. Но всё же, эта фраза… щелкнула где-то внутри, оставив горечь. Он знал, кем я была. А теперь видит лишь преступницу. Как лицемерно.       — И ты правда думаешь, что это будет так просто? — я усмехнулась, чувствуя, как под кожей начинает вибрировать энергия моего фрукта. Он отозвался. Слабее, чем раньше — но и этого достаточно.       Смокер вздохнул и шагнул ближе, а густой дым закружился вокруг него, расползаясь волнами, как туман перед бурей.       — Это мой долг.       — Я — больше не дозорная, — тихо ответила я. — И давно не обязана играть по вашим правилам.       Он не ответил. Только сжал дзюттэ — и тот засиял слабым светом кайросеки на наконечнике. Я провела ладонью по шее и распределила волю по телу — тонким слоем, как невидимую броню. Мир вокруг будто стал чётче, звук дождя стих, осталась только пульсация силы.       — Драго-драго усиление. Уровень первый… — прошептала я, закрывая глаза.       Боль разлилась по телу, как жидкое железо. Чёрные татуировки медленно поползли по коже, завиваясь в незнакомые глазу узоры, а за спиной с треском развернулись крылья — тёмные, почти кожистые, огромные, как паруса.       Я открыла глаза. Красные, яркие, горящие изнутри.       Смокер дернулся, когда я пропустила руки сквозь его дым — не теряя формы, не ослабевая. Не каждый может сделать это. Но я не просто зоан. Я — гибрид.       Мой фрукт — зоан дракона, скрещённый с парамецией. Биологически невозможное сочетание. Усиление тела, ускорение, жар, огнестойкость, безумная регенерация и крепкость тела. Всё это — в моей крови. Пусть фрукт и ужасно нестабилен.       Резко из дыма проступила его фигура, и в тот же миг дзюттэ рванулся к моему боку. Я извернулась, отступая — оружие прошло рядом, но не задело. Моя когтистая рука пошла в ответ, но он увернулся с нечеловеческой скоростью.       Грохот. Взрыв. Молниеносные удары.       С каждым столкновением я чувствовала, как тело перегревается, как кровь кипит. Сердце не билось — оно гремело, будто было из железа. А в голове пульсировала боль от силы и передоза.       Он атаковал хладнокровно, точно, без ненужных движений. А я — с яростью и оскалом, с когтями, рассекающими дым. Битва змеилась по улицам, мы крушили фасады, разбивали витрины, шли друг на друга в лужах дождя и крови.       В один миг я рванулась вперёд, когти обрушились на его грудь, оставляя пять глубоких полос, впившихся в плоть сквозь китель. Кровь брызнула, тёмная, почти чёрная под дождём.       Я только было ощутила удовлетворение, как всё рухнуло. Он вскользь улыбнулся. И я поняла — это ловушка.       — Чёрт… — выдохнула, но уже было поздно. Дзюттэ вонзился мне в живот. Вглубь, до самых мышц. Я почувствовала, как силы начали ослабевать, будто высасываться их меня… кайросеки.       Мир будто стал тише.       — А ты и правда уникальна, — спокойно сказал он, глядя на меня сверху вниз. Его грудь была залита кровью, но лицо оставалось невозмутимым. — Вот только ты словно стала… слабее. С нашей последней встречи.       Я, едва держась на ногах, выдернула оружие из живота и отпрыгнула назад, сдерживая стон. Крылья не исчезли, когти остались — его кайросеки не подействовали так, как он ожидал. Он смотрел на меня с лёгким удивлением.       — Не слабее, — выдохнула я, прижимая ладонь к ране. — Просто не хотелось опускаться до избиения.       — Да? — он двинулся на меня снова. Без жалости. Без колебаний. Всё так же, как учил меня когда-то. Удары продолжились — мой разум уже плыл, движения становились менее точными, но инстинкты вели меня вперёд. Мы скользили друг вокруг друга, почти как в танце, только с разлетающейся кровью и грохотом разрушенных улиц.       И вдруг… я услышала голоса.       — Капитан?! — где-то далеко. На соседней улице. Мои накама. Они возвращались. Бежали к кораблю.       — Пора заканчивать, — прошептала я, собирая последние крохи воли и силы. Я поднялась в воздух — взмах крыльев разогнал дождь, а мои когти вспыхнули слабым черным светом. Я вложила всё в этот удар — и ударила.       Удар пришёлся в грудь, сбивая Смокера с ног. Он отлетел назад, врезавшись в каменную стену. Раздался хруст, и вся улица содрогнулась от удара. Дождь хлестал сильнее. Сквозь пелену я не видела — поднялся ли он. Может быть да. Может быть нет. Но останавливаться нельзя.       Я тяжело вздохнула, зажала рану и, поднимаясь в воздух, взмыла в небо. Мир кружился, тело трясло, но я не остановилась. Пролетела над улицами, над дымом и кровью. Корабль был уже близко.       Я врезалась в мачту с сухим глухим ударом. Боль вспыхнула в голове, и прежде чем я успела среагировать, рухнула на палубу, уткнувшись лбом в доски. Руки автоматически потянулись к ране на животе — тёплая, скользкая кровь текла между пальцами. Всё тело будто горело изнутри, но я всё ещё дышала. Значит, жива. Пока что.       — ДЖЕРИЛЛ! — крикнули сразу несколько голосов, и в следующий миг на палубе возле меня уже суетились мои накама. Паника в их глазах резала сильнее, чем боль от раны.       — Я в норме… — прохрипела я, едва подняв голову и выплюнув сгусток крови, которая уже стекала по подбородку. Крылья начали растворяться в воздухе, когти — втягиваться обратно в ладони. Татуировки медленно «стекали» по коже, исчезая. Только красный свет в глазах ещё не совсем угас.       — Ты совсем не в норме! — воскликнул Зоро, присев рядом и схватив меня за плечо. Его голос дрожал — этого от него нечасто услышишь. Но сейчас и он не знал, что делать.       Я кашлянула снова. На этот раз — кровью, и схватилась за голову, потому что всё вокруг стало слишком ярким, слишком громким. Как будто я была внутри колокола, в который кто-то яростно бил.       — Чёрт… — простонала я, — чтобы я ещё раз получила передоз…       Говорила вслух, хотя и не особо осознавала, что все вокруг это слышат. Голоса будто звучали сквозь вату. Руки дрожали, как после ледяной воды, а в ушах звенело так, будто Смокер всё ещё стоял надо мной.       — Санджи… сахар… пожалуйста… и побольше… — с трудом выдавила я и опустилась спиной к мачте, чувствуя, как доски холодят рану.       — Успокойся, — Зоро попытался говорить ровно, но голос у него дрогнул. — Нами уже принесёт аптечку… мы всё исправим.       — Смокер нас не отпустит. Он начнёт преследовать, — пробормотала я, глядя в мрачное небо. — Я знаю его. Он не остановится.       — Рана… Джерилл, она глубокая. Слишком глубокая…       — Пустяковая, — прошептала я, убирая руку от живота. Слишком много крови. Слишком темной. Я приподняла ладонь, пытаясь разглядеть.       — Вот же ублюдок… — голос мой стал тихим, почти срывающимся.       — Что случилось? — Нами уже подбежала с аптечкой, ее волосы прилипли к лицу от дождя.       — Кайросеки… у него была пыль из кайросеки на дзюттэ, — прошипела я, откидываясь назад. — Теперь она в ране…       Я взяла марлю из аптечки и, игнорируя их испуганные лица, начала втирать ткань прямо в рану, пытаясь вычистить частицы. Боль была адская, но я знала, что по-другому никак. Пока она внутри — мои силы не восстановятся.       — Ты совсем с ума сошла?! — Зоро схватил меня за руки, удерживая, а Нами судорожно пыталась понять, что делать с раной.       — Отпустите! Я ЗНАЮ своё тело! — рявкнула я, пытаясь вырваться, но моё тело не слушалось. Головокружение стало таким сильным, что мир поплыл. В этот момент Санджи вернулся с мешочком и двумя упаковками сахара.       — Вот, держи! Что-то ещё нужно?!       — Сахар… нужен сахар… — я вырвалась из их рук и с жадностью начала запихивать в рот кубики сахара, даже не жуя. Один за другим, запивая кровью из разбитых губ и десен. Тело дрожало, зубы стучали. С каждым кубиком боль чуть утихала, а в голове появлялась ясность.       — Царапины! — вдруг воскликнул Луффи и начал прыгать вокруг, указывая на меня. — Смотрите! Раны исчезают! Только белые полоски остались!       Нами уже заносила по нему кулаком, но Зоро её остановил.       — Что ты несёшь, Луффи?!       — Посмотрите сами!       Зоро резко развернулся ко мне и сел рядом, внимательно разглядывая моё лицо. Его руки осторожно коснулись моего подбородка, щёк, потом — рванул вниз за подол моей толстовки.       — Сними. Быстро.       — Эй! Отстань, извращенец! Не буду я раздеваться! — я возмутилась, но сил оттолкнуть не было. Он стаскивал ее в меня, чуть не сломав очки. Я их только починила!       — Усопп, глянь! — выдохнул кто-то за спиной. Вся команда замерла.       На теле, кроме одной свежей, но уже не кровоточащей раны, не было ни одного пореза. Ни рваных ран, ни следов когтей. Только свежие белые полоски, начавшие бледнеть. Даже синяки уже были на стадии исчезновения.       — Я же говорила… — вздохнула я, с трудом выжимая мокрую толстовку. Бесполезно. Слишком промокла от дождя, крови и пота. Рана на животе еще болит, но проще просто переждать и дать ей затянуться самой. Сахар помог. Голова болела меньше, и я наконец могла собраться.       — Давайте пойдём внутрь. У нас будет долгий разговор…

***

      — Итак… — я глубоко вдохнула и сразу перешла к делу, не давая себе времени на сомнения. — Отвечу на все ваши вопросы.       В комнате повисла гнетущая тишина. Даже Луффи, обычно такой беспечный, сидел напротив и молча жевал еду — хотя она, похоже, ему не лезла в горло. Остальные смотрели на меня с разной степенью недоверия, тревоги, настороженности. Но никто не перебивал. Они ждали.       Я не боюсь своего прошлого. Я не прячусь от него, не бегу от того, кем была или кем стала. Если они не смогут принять меня такой, какая я есть… это будет больно, да. Но я переживу. Ложь и страх — плохой фундамент для команды. Лучше пусть правда сотрет всё до основания, чем строить отношения на хрупком фарсе.       Я посмотрела прямо на Зоро. Его челюсть была сжата, а глаза — горели яростью. Он первым нарушил молчание.       — Что ты себе вколола? — произнёс он глухо, глядя на меня исподлобья. — Та чёрная дрянь. Что это было?       Он резко кинул что-то на стол, и четыре шприца с характерной мутной жидкостью упали передо мной, глухо стукнувшись. Видимо, вытащил из толстовки, пока я валялась на палубе с ужасной головной болью.       — Ты что, стащил их у меня? — я не ожидала, что он начнёт именно с этого. Думала, скорее будет о Смокере.       — У тебя их ещё хватит на пару доз. Собираешься добить себя?       Я выдохнула. Спокойно, Джерилл. Не огрызайся.       — Не волнуйтесь. Это не наркотики… Наверное, — хмыкнула я, пытаясь разрядить атмосферу, но никто даже не улыбнулся.       — Не наркотики, ага. — Ророноа даже не моргнул. — Ты уверена?       — Ну… может и наркотики. Я не знаю. — Я пожала плечами. — Моя сила нестабильна. Недавно она просто… отключилась. Без предупреждения. Без причины. Эти шприцы — единственное, что хоть как-то её восстанавливает.       Зоро стиснул зубы. Его руки были сжаты в кулаки.       — Ты сама не уверена в том, что колешь, но продолжаешь травить себя?       — Я не уверена в препарате. Но я уверена в человеке, который его создал, — я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. — Он не стал бы губить меня просто так. Он никогда не заставлял в нем сомневаться, и я не собираюсь.       Эта фраза вызвала тяжёлое молчание. Мне не нужно было объяснять, что за человек стоит за этим «лекарством». Но никто из них не знал, что означает быть «дочерью» всемирно известного доктора.       От хорошей жизни к нему не попадают.       — И твое состояние в Арлонг-парке было связано с этим препаратом? — осторожно спросил Санджи, разглядывая шприцы.       — Да, — кивнула я. — Я тогда сразу вколола себе сразу два шприца, чтобы уйти от Арлонга.       — Так, может, выбросим это к чёрту? — невинно предложил Луффи, как будто речь шла о просроченной еде. Я усмехнулась.       — Капитан, — спокойно ответила я, — я знаю, что меня ждёт после этих доз. Я должна восстановиться полностью. Но не знаю, как поведет себя мой фрукт, если я от них откажусь.       Пауза. Гнетущая. Я почти слышала, как в головах каждого проносились свои догадки, страхи и вопросы.       — Почему ты считаешь, что твой фрукт так опасен? — Санджи смотрел на меня внимательно, но не осуждающе.       — Потому что он — неестественный, — я замолчала на мгновение, собираясь с духом. — Он был создан искусственно. Лабораторно. Это эксперимент. Я опустила взгляд на стол, на эти шприцы. — Когда-то этот фрукт был попыткой соединить два типа сил. Зоан и парамецию. Усиление тела и трансформация в существо, которое существовало только в легендах. Дракон, — я снова усмехнулась, но уже горько. — Фрукт был слишком нестабильный. Его попытались привить ста детям. Девяносто девять из них он просто… уничтожил. Изнутри. Это было сродни тому, что случается с фруктовиком, если он съест второй фрукт. Кого-то мгновенно, кого-то долго и мучительно. Я была единственной, кто выжил.       Нами зажала рот рукой. Усопп побледнел.       — Я выжила… но сила во мне все еще нестабильна. Она либо подчиняется, либо начинает меня разрушать.       — ЧТО?! — одновременно вскрикнули все, как один. Нами выронила кружку, Санджи едва не выронил сигарету, а Усопп от неожиданности завалился назад вместе со стулом.       — Подожди! Подожди! — в панике замахала руками Нами, глаза у неё были как у перепуганной кошки. — Это… это же… это же попахивает экспериментами над людьми! Над детьми! — я невинно захлопала глазами, как будто только что услышала какую-то чепуху, и пожала плечами.       — Ну да, — протянула спокойно, будто речь шла о прививках в детстве. — А что такого?       — Ты так спокойно об этом говоришь?! — Нами вскочила с места, почти переходя на визг. — Это же чудовищно!       — Джерилл-сан… вы… вы пережили… такое… — Санджи опустился на одно колено рядом со мной, будто я уже лежала в гробу. Его голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. — Вы…       — Да не надо делать из меня мученицу! — резко оборвала я его, отшатываясь. — Не нужно этих жалобных глаз и надрывных голосов. Я не жертва. Сильно бы страдала — давно бы шагнула в море.       Мне не нравилось, куда катится разговор — в жалость, в слёзы, в морализаторство. Нет, я не для этого раскрывала правду. Мне не нужны были сочувствие и сожаления. Я жила с этим всю жизнь и успела научиться не воспринимать это как трагедию.       — Я доверяю препарату, потому что его создал человек, который знает моё тело лучше, чем я сама. — махнула я рукой, словно отбивая волну очередных обвинений. — Он следил за моими реакциями с детства. Всё, что во мне нестабильно, он уже видел и изучил.       — Он ещё и жив после такого?! — взревел Ророноа, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Его же… его же убить мало!       — Охлади свой пыл, Ророноа, — я закатила глаза. — Это не он проводил эксперименты. Это был его коллега. Он, наоборот, забрал меня оттуда. И много лет поддерживал меня в стабильном состоянии. Дал крышу, еду, знания, силу. Возможность жить.       — Ты оправдываешь того, кто позволил это с тобой сделать? — мрачно уточнил Зоро.       — Если бы не он, я бы давно гнила в какой-нибудь могиле, вместе с семьей, которая даже не успела понять, что произошло, — мой голос стал тише, но твёрже. — Жизнь — не сказка. Не у всех есть выбор.       Некоторое время никто ничего не говорил. Только слышно было, как за бортом хлопает по парусам ветер.       — Хи-хи-хи, а ты же говорила, что дорожишь тем, кто тебя вырастил! — вдруг влез Луффи, сияя от наивной добродушной логики, будто ничего страшного и не обсуждалось. — Так ты про него говорила?       Все хором уставились на него с выражением «зачем ты это сказал», но я, наоборот, покивала.       — Да, капитан. — я смотрела на него с лёгкой улыбкой. — Он один из немногих, о ком я действительно думаю с теплом. Потому что именно он подарил мне возможность стать собой.       Усопп опустил взгляд, Нами нахмурилась. Санджи молча прикурил новую сигарету.       — А Смокер? — Ророноа вдруг поднял взгляд. — Как ты с ним познакомилась? Он что — был частью всего этого?       — Смокер… — я прищурилась, прокручивая в голове старые, уже пыльные воспоминания. — Он появился в моей жизни позже. Уже в дозоре. Был тогда младше по званию — принципиальный, слишком правильный для того мира. Я несколько раз прикрывала его на заданиях… тогда это было привычным делом.       Я остановилась, чтобы сделать глоток воды — в горле пересохло. Внутри всё дрожало, хотя лицо оставалось невозмутимым. Пора было признаться. Пора — или никогда.       — Подожди, подожди… — Нами нахмурилась. — Ты сказала «в дозоре»?       Все мгновенно напряглись. Даже Луффи прекратил вертеться на месте и внимательно уставился на меня.       — Ты служила в морском дозоре? — Ророноа недоуменно смотрел на меня, сложив руки на груди. — Ты из них?       — Служила, — кивнула я, не отводя взгляда. — И довольно долго. Пока кое-что не произошло.       — Ты… скрывала это от нас всё это время?! — Нами резко поднялась со стула, сжав кулаки. — Почему?!       Я только устало вздохнула, не желая разыгрывать драму. Но эмоции уже начинали подниматься внутри.       — А вы и не спрашивали, — развела руками. — Капитан даже имени моего не спросил, когда в команду звал! Ему повезло, ведь я была без пары часов дозорная. Если бы не была так шокирована, наверняка попыталась бы его арестовать.       — Ахахах! — Луффи захохотал, почесывая затылок. — Так и было! Она упала прямо с неба, и я подумал: «О, она крутая, беру!»       — Ну и ну… — пробормотал Усопп, округлив глаза. — Ты ведь всегда была немного… осведомленной.       — Хорошо. Тогда скажи прямо, кто ты, — Зоро встал. Не угрожающе, но с требовательным взглядом. — Без выкрутасов. Прямо сейчас.       Я глубоко вдохнула. Медленно поднялась с места, выпрямившись в полный рост. И, впервые, без маски, без полутонов, без ухмылки на лице — просто я.       — Меня зовут Джерилл. — голос прозвучал чётко, как выстрел. — Я — бывший вице-адмирал морского дозора.       Комната будто вымерла.              — Я одна из выживших в проекте по созданию гибридного дьявольского фрукта. Экспериментальная модель. То, что во мне — не совсем «фрукт», каким вы его знаете. И теперь… — я бросила взгляд по кругу, на друзей, команду… семью. — Теперь я пират. Один из вас. Пират соломенной шляпы.       На миг все просто сидели и смотрели. Ни дыхания. Ни шороха.       Санджи чуть не выронил сигарету, та угрожающе повисла на губе. Нами смотрела на меня с лицом человека, которому под ногами развалился привычный мир. Усопп сглотнул, будто в горле застряла целая гирлянда слов. Даже Зоро — он, казалось, впервые за долгое время не знал, что сказать.       Только Луффи с самым широким в мире детским восторгом поднял руку и восторженно выкрикнул:       — КРУУУУУТООООО! — он подпрыгнул на месте, размахивая руками, как ребёнок, которому подарили торт с фейерверком.       — Чего?! — выдохнули все хором, оглядываясь между собой, будто он сошёл с ума.       — Ну это же круто! — засмеялся капитан, хлопая по коленям. — Вице-адмирал! Прямо как мой дед!       — Ты вообще понял, что она сказала?! — взорвалась Нами. — Какой ещё дед, Луффи?! — я прикрыла глаза, устало выдохнув сквозь нос.       — А… твой дед, — пробормотала я. Мы с Луффи синхронно переглянулись, абсолютно одинаково скривив лица в страдальческой гримасе. Это совпадение всех добило.       — ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗНАЧИТ?!