Алый полководец: перерождение

      Я оставила их в каюте. Пусть немного переварят — я вывалила на них слишком много. В ушах всё ещё стоял гул от чужих голосов, но сейчас он казался далеким и неважным. Мир вокруг стал приглушённым, как будто в вате. Я вышла на палубу и вдохнула солёный морской воздух. Он был прохладным, свежим, но не умел лечить смятение.       — Эх… конфетку бы… — выдохнула я, уставившись в темнеющее небо.       Пальцы непроизвольно дрогнули, как у человека, отвыкшего от простых радостей. Конфета. Такая мелочь. Смешно, что именно она могла бы сейчас хоть немного склеить меня изнутри.       — А тебе не много будет? — голос за спиной прозвучал мягко, но уверенно. Я обернулась — Зоро. Не с мечом, не с бравадой, а с… конфетой в руке и удивительно серьёзным лицом.       Я усмехнулась и протянула руку… но пальцы замерли в сантиметре от сладости. Сердце сжалось. Что-то внутри дернулось, словно предупреждая: не делай это просто так. Не протягивай руку к тому, чего не заслужила.       — Что-то случилось? — спросил он ровно. Ни раздражения. Ни насмешки. Только спокойствие, от которого мне вдруг стало трудно дышать.       — Нет… ничего. — я взяла конфету всё-таки, но не спешила её разворачивать. Вместо этого развернулась, прошла несколько шагов и села на край палубы, свесив ноги в пустоту. Далеко внизу плескалась вода, и где-то на горизонте начинался туман. — Хочешь что-то спросить?       Он не отвечал сразу. Просто подошёл ближе, встал рядом. Молча. Смотрел не на меня, а вдаль, в это бесконечное, качающееся море.       — Я знаю, что не должен лезть… — начал он негромко. — Но…       — Но? — я наклонила голову, не оборачиваясь.       — Что должно было случиться, чтобы ты… не ненавидела человека, который причинил тебе столько страданий? — голос был тихий, почти отстранённый, но в нём была сталь. И я поняла: этот вопрос гложет его. Не просто ради любопытства — он ищет в этом какой-то ответ для себя.       Я усмехнулась, криво. Почти с жалостью. Не к нему — к себе.       — Страдания… — повторила я. — Какое красивое слово. Когда у меня были силы злиться и ненавидеть. Тогда я жила лишь этим… Но это так утомляет. Ненависть никогда не приносит облегчения.       Я на секунду замолчала. Порыв ветра пронёсся между нами, чуть растрепав волосы. Звуки корабля — мачта, скрип дерева, шум волн — заполняли паузу.       — Он дал мне жизнь, — произнесла я тихо, но с силой. — Возможно, не ту, что хотела бы любая девочка. Но если бы я не подходила его эксперименту, я бы уже была мертва. Также как и моя семья.       — И ты не злишься? Не ненавидишь его? — его голос стал грубее, почти сорвался. — Он делал с тобой… что? Эксперименты? Боль, таблетки, мутации — и всё это ты называешь «жизнью»?       Я развернулась и посмотрела на него. Впервые — прямо, без защиты, без привычной насмешки в глазах.       — А ты предлагаешь что? — спросила я спокойно. — Тратить свою жизнь на ненависть? Питаться ею, как ядом? Спать с ней, просыпаться с ней, дышать ею? Я устала от этого…       Он не ответил. Просто опустил взгляд, сжал кулак.       — Пожалуй, ты права только в одном… — наконец выдохнул он. — Пока сам не побуду на твоём месте — никогда не пойму.       Наступила тишина. Никакая не неловкая — просто глубокая, насыщенная. Тишина понимания и непонимания одновременно. Я закрутила конфету в пальцах. Даже не съела. Просто держала, как напоминание, что хоть что-то может быть простым. А сама мысленно всё возвращалась к одному и тому же:       Почему я не могу всё это прекратить? Почему не могу уничтожить это двусмысленность между нами?

***

      Он стоял рядом, по-прежнему уставившись в море, но взгляд его уже давно не цеплялся ни за горизонт, ни за волны. Он вообще ничего не видел. Воздух вокруг был насыщен её голосом, её словами. Они не отпускали.       Вице-адмирал. Эксперименты. Дозор. А теперь она здесь. Сидит на палубе рядом с ним, болтает ногами над водой, словно ничего особенного не сказала. И ещё смеет играться этой конфетой в руке, как будто не разорвала только что полмира в его голове.       Рубашка на его плечах натягивалась с каждым вдохом, и он дышал глубоко, сжав челюсть — будто мог выдохом выгнать из себя этот сумбур. Он знал, что её прошлое будет необычным. Джерилл всегда была… не такой. Слишком наблюдательная. Слишком уверенная. Слишком смелая. И слишком… язвительная.       Проклятье, да она никогда не говорила прямо. Всегда с иронией, с усмешкой, с ехидным прищуром. Насмехалась над ним, когда он терялся в собственных мыслях. Издевалась над тем, как он ставит ноги во время тренировок. Постоянно цеплялась к нему, ведь у него «трава вместо мозга».       И ему это нравилось. Её дерзость. Её острый язык. Её смех после каждого, даже самого тяжёлого боя. Он привык к этому как к соли в воздухе. Он знал, что она опасна. И всё равно тянуло к ней.       А теперь, зная всё это — что она из дозора, что она всю жизнь убивала пиратов, а не была среди них, — его тянуло ещё сильнее.       Он взглянул на неё снова. Она сидела, якобы спокойная. Конфета — сжата в пальцах так, что почти треснула. Плечи опущены. Взгляд куда-то вниз. Она ломалась — он это видел. Хоть и пыталась притвориться прежней: дерзкой, равнодушной, невозмутимой.       И это… задевало.       Она носила свою боль, как броню. Улыбалась поверх ожогов. Хохотала, когда все шипели от ран. Он знал, каково это — скрывать боль. Но у неё это был не выбор. Это было её природа. Для нее это нормально.       Он должен был насторожиться. Он должен был насторожиться ещё тогда, когда впервые поймал себя на мысли, что ему не хочется спорить с ней. Хочется просто… смотреть, как она говорит. Как поднимает бровь, усмехаясь. Как раздражающе хмурится, когда он говорит глупость. Как кидается в бой, не оглядываясь.       Смелая до безрассудства.       И всё равно, когда он увидел ту рану на ней, его сердце пошло ко дну быстрее любого якоря. Он сжал рукоять меча за спиной, крепко. Будто мог удержать себя на месте, на грани.       Ты ещё можешь отступить, Ророноа. Пока не поздно.       Но он уже не хотел отступать. Не сейчас. Не от неё.       Он представлял, как она выглядела в форме дозора. Чёрт, даже в этом — в белом плаще, с надписью «справедливость» на спине — она бы выглядела великолепно. Холодная, расчётливая, сжавшая зубы, чтобы не выдать боль. Прямая, когда надо — и едкая, когда это спасало ей жизнь. Он представил, как она идёт по коридорам лаборатории, притворяясь, что не боится. Как улыбается доктору, потому что некому больше. Как становится монстром, чтобы выжить.       И при этом — остаётся самой собой.       Дерзкой, язвительной, упрямой. Его Джерилл.       Он знал, что всё это — опасность. Она могла в любой момент исчезнуть, закрыться, отбросить его, как что-то лишнее. Она не искала спасения. Не просила его. Она была одна с этим — всегда.       Он скривился. Не от злости. От признания.       Он хотел, чтобы она доверилась ему. Он хотел быть её тихой гаванью — тем местом, где она может наконец не сражаться

***

      — Эй, сладкая парочка! Дуйте сюда! У нас проблема! — оглушающий голос Нами сорвался с мачты. Я дёрнулась, как будто меня окатили ледяной водой, и с лёгким недоумением посмотрела наверх.       Рядом стоящий Ророноа резко дёрнулся, будто пойман с поличным. Уши у него вспыхнули как факелы. Ладно, не буду акцентировать на этом внимание.       — И что там случилось, Луффи уже съел все запасы? — добавила я уже громче, направляясь в ее сторону.       — Ты что, не видишь?! — Нами махнула руками в сторону горизонта. — Мы в мёртвом поясе! — я застыла на месте и посмотрела вокруг. И правда — море будто уснуло. Никакого ветра, ни волны, ни звука. Как будто сам океан затаил дыхание.       — Но погода прекрасная, — философски изрёк Ророноа, опираясь на меч. — Можно расслабиться.       — Ага, умрём молодыми и красивыми, — вздохнула я с театральной обречённостью.       — А где же «с моим любимым травушкой-головушкой»? — съязвила Нами, оглядываясь. Я поперхнулась.       — Я такого никогда не говорила! — пробормотала я, пряча пылающее лицо за волосами. Рядом Зоро хмыкнул, будто довольный. Ну ещё бы.              — Это действительно так опасно? — озадаченно спросил Луффи, почесав щёку.       — Ну, учитывая, что корабль не движется, а запас воды ограничен… мы просто медленно сдохнем от жажды. Самая отвратительная смерть — скучная и липкая, — весело отчиталась я, перебрасывая волосы через плечо. — Но это ещё не всё…       — Землетрясение?! — вдруг воскликнул Усопп, цепляясь за мачту.       — Ты идиот?! — рявкнула я. — Мы же в море, здесь не может быть земл…       И в тот момент нас всех подбросило в воздух. Резко. Я чуть не прокусила себе язык, конфета гулко стукнулась о зубы. Под нами из-под воды вынырнуло что-то гигантское, и мы оказались прямо на его чертовой голове.       — Вот дерьмо… — выдавил Санджи. — Морской король. И здоровенный.       — Как же больно… — сквозь стиснутые зубы простонала я, сжимая челюсть. Мне казалось, что я минимум сломала зуб.       — В этом море водятся морские короли… — пробормотал кто-то из парней, с трясущимися коленками.       — Скорее бы это всё закончилось… — почти простонала я. Хочу просто поспать, в кровати, под одеялом, не на гигантском существе! Тело морского короля качнулось, и стало ясно — он вот-вот сбросит нас обратно в воду.       — ВСЕ ДЕРЖИТЕСЬ! — крикнула Нами. Но в тот момент я почувствовала, как кто-то резко схватил меня за запястье. Сильная, тёплая рука.       Я обернулась — Зоро. Он крепко держал меня одной рукой, другой — вцепился в меч, вонзив его в палубу для опоры. Его лицо было сосредоточенным, но взгляд — мрачноватым. И, чёрт бы побрал, в этом было что-то… слишком личное.       — Травоголовый, я и сама могу, — буркнула я, пытаясь замаскировать дрожь в голосе.       — Молчи, пока не свалились. — хрипло бросил он, не отпуская. Но в его пальцах не было ни раздражения, ни злости. Только решимость. И что-то ещё. Теплое. Опасное.       Я опустила взгляд на свою руку, всё ещё сжатую в его. Надо что-то с этим делать.       Это надо прекращать. Пока я ещё могу. Пока мы оба можем.

***

      — Мы сделали это! — я, схватилась за мачту. Наш корабль стремительно поднимался по восходящему течению, прямо к Гранд Лайну. Ветер рвал волосы, брызги били в лицо, но сердце колотилось от адреналина и восторга.       — ДААА! — подхватил Луффи, размахивая руками, словно хотел обнять небо. Но радость длилась ровно пять секунд. Корабль внезапно дёрнуло — и резко повело вниз. Всё, что было радостным полётом в небо, превратилось в головокружительный спуск в неизвестность.       — Ааа! — кто-то закричал.       — Теперь мы летим вниз! — сообщила я очевидное, щурясь сквозь встречный ветер. Что-то не так… в ушах стоял какой-то странный, низкий гул. Почти вой.       Я побежала к краю палубы, пальцы вцепились в фальшборт.       — Что-то не так! Я слышу… звук. Как будто кто-то… плачет?       — Гора по курсу! — заорал кто-то с другого конца корабля.       — Это не гора! Это… — и в тот момент я увидела. — Кит! Огромный кит! — громадное чёрное тело с белыми шрамами поднималось из воды. Он стонал. Это не просто звук — это крик, глубокий и бесконечно одинокий.       — Придумал! — раздался голос Луффи, и все одновременно вздрогнули.       — Нет, нет, нет… — прошептала я, но было уже поздно.       Капитан с дьявольской искрой в глазах зарядил пушку и выстрелил прямо в кита. В следующий миг — удар. Корабль врезался в огромное тело и весь накренился, носовая часть сломалась с громким хрустом.       — АААА! МОЁ ПИРАТСКОЕ СИДЕНЬЕ! — завопил Луффи, держась за развалившуюся фигуру носа.       — Не надо! — я рванулась к нему, но он уже снова прыгал. — Ты что творишь, псих?! Он нас сейчас съест!       — ПОЛУЧАЙ! — и он, как сумасшедший, ударил кита по глазу. Гигантское существо замерло на миг… и раскрыла пасть. Огромную. Бездонную. Кошмарную.       — О-о-о… — пробормотала я, глядя, как течение уже уносит нас прямо в эту тьму. Я сжала пальцы на борту, отчаянно оглядываясь по сторонам.       — Где капитан?! — паника стеганула по гортани. Где Луффи?       — О СЕБЕ ПОЗАБОТЬСЯ ЛУЧШЕ! — взвизгнул Усопп, пытаясь не вылететь за борт. Мы полетели внутрь.       А потом… тишина. Резкий удар и — всё. Ветер исчез. Корабль замер. Я с трудом открыла глаза… и растерянно осмотрелась.       — Ч… что? — передо мной раскинулся небольшой остров с домиком, деревьями, небольшим озером и мирным небом над головой.       — Идеи? — голос Зоро был тихим, но напряжённым. Я посмотрела на него, потом вокруг… и слабо хмыкнула.       — Мы умерли молодыми и красивыми? — голос дрогнул, в попытке быть язвительным, но прозвучал устало.       — Мы в раю, не иначе, — Санджи прикурил, но пальцы дрожали. — Только почему тут пахнет рыбой?       — А кто это у домика? — Усопп уже тыкал пальцем куда-то. — Старик какой-то.       — Не нравится мне это… — пробормотала я, отступив ближе к мачте. Всё тело ныло. Слишком много адреналина. Слишком много боли. Я бессильно опустилась у мачты и прикрыла глаза. Пальцы машинально потянулись к боку — старая рана. Еще не затянулась окончательно. — Боже, как же я устала… — выдохнула я в никуда. В ушах стоял звон, и разговоры команды звучали будто сквозь воду.       Они говорили с этим стариком, смеялись, переспрашивали, спорили… А я… Я просто сидела. Потому что не могла больше делать ничего.       В ушах звенело от усталости, но я не могла забыть про все и уснуть, потому что неизвестно как все могло обернуться.       — Ты в порядке? — голос Нами прозвучал тише, чем обычно, почти заботливо. Я обернулась. Рыжая уже подошла ко мне, сдвинув брови. — Ты какая-то бледная. Слушай, давай-ка я все же помогу тебе перевязать рану.       Соблазн, конечно, был. Очень даже. Но…       — Это лишнее, — махнула я рукой, сжав зубы. Не хотелось показывать слабость. Особенно перед всеми.       — Идите сейчас. Вы тут не нужны, — внезапно, но спокойно, как всегда, подал голос Зоро. Он не смотрел прямо на меня, но его тон не оставлял места для возражений. — На тебе лица нет. Отдых тебе сейчас нужнее, чем геройство.       — Мне не… — начала я, возмущённая. Но не успела. Нами, с совершенно непрошибаемым выражением лица, уже схватила меня за запястье и потащила к лестнице.       — Вот зачем ты такая упрямая, а? — ворчала она, таща меня за собой. — Ты даже не хромаешь, ты просто идешь, как привидение!       Мы вошли в женскую каюту, и Нами тут же начала рыться в шкафу, ища аптечку. Я молча сняла свою толстовку и села на кровать, скрестив руки на коленях. Было холодно. Или просто казалось.       — Она бы и сама затянулась, — пробормотала я, опуская взгляд. — У меня хорошая регенерация. Плюс фрукт. Это нормально.       — Ага. Нормально. — Нами развернулась с аптечкой в руках и фыркнула. — Вот только ты выглядишь так, будто вот-вот рухнешь на пол. А ещё упрямая, как десяток Ророноа.       Она села рядом и начала аккуратно промывать рану. Я чуть поморщилась — не от боли, а от тишины, в которой всё внутри казалось слишком громким. Корабль иногда покачивало, но теперь казалось, будто мы внутри бутылки, забытой где-то на поверхности воды. Всё было слишком спокойно. И это было тревожнее, чем когда нас втягивало в пасть морского короля.       — Ты уже не злишься? — нарушила я молчание, вспомнив, как Нами кричала на меня сегодня.       — Злюсь, конечно. — она аккуратно наложила повязку, чуть крепче, чем стоило. — Но… знаешь. Я ведь тоже вам врала. Помнишь?       Я кивнула.       — Помню. — Как я могла забыть? Мы все были кем-то другим, когда только встретились. Тишина. Долгая. Слишком долгая. Только скрип дерева и глухие шаги за пределами каюты.       И тут, будто взрывая пространство между нами, она бросила:       — И что у вас с этим тупенем?       Я обернулась, ошарашенная.       — Чего?       — Ты прекрасно поняла. С Ророноа. Что у вас? — её взгляд стал острым. Она мазнула по краю повязки с чуть показной жесткостью. — Уж очень ты на него смотришь. И он на тебя. Притом давно.       Я опустила глаза, разглядывая собственные пальцы. Пальцы, на которых всё ещё были микротрещины от сражения. Лучше бы она продолжала жать на рану. Это отвлекало.       — Ничего, — тихо выдохнула я.       — Прямо вот ничего? — голос Нами стал мягче, но в нём было больше неверия, чем в вопросе.       — Ничего. — Я поджала губы. — И не будет.       Она внимательно посмотрела на меня, в глазах читалась ирония, смешанная с сочувствием. Мы снова замолчали. Но теперь тишина была тёплой. Не давящей.       Я лежала на кровати, смотрела в потолок. Где-то наверху шагал Ророноа. Медленно. Ровно. Будто знал, что я слышу. Или хотел, чтобы я слышала.       И я… почти хотела подняться. Но знала, что ещё слишком рано