Алый полководец: перерождение

POV Ророноа Зоро

      — Вершины даже не видно… — глухо выдохнул я, поднимая голову. Снег бил по лицу, в глаза — ледяной ветер, который выл, будто хотел сорвать нас с места. А гора… Она была не просто высокая — она казалась бесконечной.       Но именно туда нам надо.       Позади Луффи, стоящий с прямой спиной, еще раз проверил повязку на плечах. Нами лежала, плотно прижатая к нему, будто тень. Бледная, почти невесомая…       — Готов, — сказал он коротко. Глаза его были серьезными, как редко бывает. Он почти не улыбался с тех пор, как они упали. Я молча кивнул.       Джерилл…       Рядом, привязанная ко мне так, чтобы не соскользнула, она казалась… не собой. Сутки назад она могла вставить колкость, рассмешить кого угодно, огрызнуться, если я смотрел не так — а теперь…       Она будто растворялась.       Я аккуратно сжал ремни на её плечах, проверяя крепление. Под пальцами — жар. Обжигающий, тревожный. Как она вообще ещё дышит?       — Скоро будет легче. Поднимемся — и всё закончится. Услышь меня, слышишь? — я прошептал, почти губами касаясь её уха. Она не шевельнулась. Только лёгкий вздох. Или ветер. Она казалась ужасно холодной. И это пугало.       Я отвёл взгляд, чувствуя, как что-то сводит в груди. Снял два меча и вогнал их в обледенелый камень перед собой. С ними будет легче карабкаться.       Всё началось, когда она упала.       — ДЖЕРИЛЛ-СУАН!!! — над палубой разнесся отчаянный крик Санджи. Я вздрогнул, инстинктивно сорвался с места, и в следующее мгновение уже несся по лестнице на верхнюю палубу. Сердце металось в груди, будто отбивая тревогу.       Толпа. Все собрались в круг — и в центре… не Нами.       — Что с ней?! — прорычал я, распихивая всех локтями, и влетел внутрь живого кольца. Весь воздух выбило из легких. Джерилл. Лежит на палубе, почти не шевелится. Глаза закрыты. Лицо… бледнее, чем паруса над нами. Кожа… чёрт. Нет, не может быть.       Я присел рядом, инстинктивно положив руку ей на щеку. Горячо. Как огонь.       — Помоги мне разрезать одежду! — Нами уже была здесь, рядом, под её пальцами шуршала аптечка. — Вся кожа повреждена! — а я не мог поверить увиденному. Вся ее кожа была покрыта кровоточащими пятнами, которых буквально только что не было.       Я кивнул. Достал меч из ножен, и остриё дрогнуло. Спокойно. Только не тронь кожу. Аккуратным движением разрезал ткань толстовки, стараясь не смотреть ей в лицо, не сейчас, не в этом ужасе. Она осталась в топе и шортах, а под одеждой открылось то, что…       Вызывало дрожь. Вся кожа покрыта этими кровоточащими пятнами. Ярко-красные, бордовые, фиолетовые — расползались, как пепельные цветы по всему телу. Где-то были трещины, где-то язвы, а где-то казалось, что кожа просто умирает.       — Она дышит? — мой голос прозвучал глухо. Словно я смотрел на кошмар, но не мог поверить в него.       — Да… но очень слабо, почти на грани. — Нами держала её за запястье, считывая пульс.       Не смей умирать, слышишь меня, чёртова упрямая женщина?!       Порыв ветра сдул с палубы капли дождя — циклон уже рвался к нам. Корабль дрожит, словно сам боится.       — Это инфекция! Какая-то быстрая, агрессивная! — голос Нами надламывался, но руки не дрожали. Она обрабатывала раны, даже если понимала, что это — временная мера.       — Мы… мы не справимся без врача. — прошептала Виви, стоя за моей спиной. Я слышал, как кто-то сдерживает рыдание. Санджи. Конечно.       Проклятье…              Тогда и начался мой личный ад. За это время она, сама не осознавая того, приходила в сознание лишь несколько раз. И каждый раз — ее рвало. Кашель до хрипов. Жар такой, что я думал, она просто сгорит у меня на глазах. И снова тишина. Только слабое дыхание.       Температура ее тела оказалась необычайно высока даже для инфекции. Даже Виви не понимает, как она все еще умудряется дышать с такими симптомами.       Оказавшись на острове Драм мы узнали, что единственный врач живет на вершине этой горы и спускается лишь иногда. Поскольку ждать не было времени мы с Луффи решили взобраться на нее своими силами.       Мы с Луффи не спорили. Просто пошли. Потому что выбора нет. Потому что, если она… если они обе умрут, пока мы стоим тут и ждём — я себе этого никогда не прощу.        — Чёрт! Еле успел! — донёсся до меня голос Луффи, срывающийся от усталости и злости на самого себя. Я резко обернулся — он шатался, с трудом удерживая на себе безвольное тело нашего идиота-кока. Санджи, как всегда, лез спасать кого-то первым, а в итоге сам стал обузой.        — Давай его мне! — рыкнул я и шагнул вперёд, перехватывая Санджи за плечи. Тяжёлый, как мешок с камнями, и скользкий — от пота, крови и намерзшего на одежде снега. Луффи, упрямый до безумия, тащил их обоих слишком долго. Ноги у него подгибались, губы посинели, дыхание вырывалось из груди хрипами. Но он не сдавался. Ни за что. Пока я не отнял у него ношу.        Не знаю сколько прошло часов. Эта гора казалась бесконечной. Снег слепил глаза, ветер бил в лицо ледяными кулаками, каждый шаг давался с боем. Казалось, сама смерть идёт следом — не торопясь, зная, что силы на исходе.       Но я не мог — не имел права — остановиться.        Пусть эта девчонка, упрямая, раздражающая до скрежета зубовного, избегала меня в последнее время как чумы. Пусть отворачивалась, как только я входил в комнату. Делала вид, будто меня просто не существует.       Джерилл.       Чёртова ведьма. Заставила меня почувствовать — что-то. Что-то настоящее. А теперь вот валяется без сознания на носилках из плаща и верёвок, а я, чертовски плохо умеющий в чувства, тащу её на себе через ураган.        И всё же я не дам ей умереть. Ни за что.        Я подниму её на ноги. И заставлю посмотреть мне в глаза. Сказать хоть слово. Объяснить, что это было. Почему ты избегала, почему отрицала то, что уже было между нами.        — Мы сделали это… — прохрипел я, когда наконец зацепился руками за плоскую вершину горы. Ноги дрожали от напряжения. Воздух казался жидким льдом — каждый вдох разрывал лёгкие изнутри. Но я не успел отдышаться — заметил, как Луффи заваливается набок.       — Идиот! — я бросился к нему, подхватил в последний момент, не давая ему сорваться вниз, и откинул на снег. Он сразу вырубился. Бледный, мокрый, но живой. И тут… Я замер.       Олень. Огромный. Стоит на двух ногах. Смотрит на нас, как на призраков.       — Ты ещё кто? — я сжал рукоять меча и встал перед Луффи, прикрывая его телом. Хоть сейчас и не в состоянии сражаться.        — Это вы кто? — олень говорил. Он говорил. Не рёвом, не мычанием — по-настоящему. С умом в глазах. Внимательно оглядел нас, шагнул ближе. Я бросил взгляд назад — на Санджи, на Луффи, на Нами и… на Джерилл. Все на грани. Каждый из них. Я медленно убрал катану в ножны. Сейчас — не время для глупостей.        — Мне нужен врач, — тихо, почти с мольбой. Олень подошёл ближе. Его взгляд был серьёзен, почти… профессионален. Он молча осмотрел Нами, потом Джерилл.       — Они умирают, — голос без эмоций, как холодный приговор. — Бери кого-нибудь и заноси внутрь.       В груди что-то сжалось.       Умирают?

***

      Я стоял, прислонившись к грубой деревянной стене, наблюдая, как старая ведьма перебирает свои баночки и колбы. Пахло лекарствами, травами и металлом. В этой комнате было слишком тихо.       — С рыжеволосой девчонкой всё довольно просто, — сказала Куреха, не оборачиваясь. — Её укусило ядовитое насекомое. Кестиа. Благо у меня есть антидот. Отдохнёт — и всё с ней будет в порядке, — я кивнул. Это про Нами. Хорошо. Облегчение скользнуло по спине, но не задержалось. Потому что…       — А ЧТО С…?! — раздался голос Луффи. Он сорвался с места, как только услышал, что речь не про неё. Я сжал челюсти. Именно это я хотел спросить. Только не мог — потому что боялся услышать ответ. Куреха выпрямилась, глядя на Джерилл, лежащую на кровати. Безжизненно. Слишком тихо.       — Со второй… всё гораздо сложнее, — сказала она. — Я не понимаю, что с ней.       — ЧТО ЗНАЧИТ — НЕ ПОНИМАЕШЬ?! — Луффи взорвался. — Так не может быть! Так не должно быть! — я и сам хотел кричать. Тело напряглось, как перед боем. Только врага не видно. А она — вот. Совсем рядом. И я ничего не могу сделать.       — Ее тоже укусило насекомое… и у меня есть антидот от его яда, — задумчиво смотрела на колбу доктор Куреха.       — Так в чём тогда проблема?! — Луффи не отставал. Куреха вздохнула и, наконец, повернулась к нам.       — Ей он не нужен, — произнесла она спокойно. — Её организм уже справился с инфекцией.       — Что?.. — выдавил я. — Тогда в чём же дело?       — Если вы не заметили, ее температура пришла в норму, — она тыкнула пальцем в лоб девушки, — она сама переборола инфекцию, что само по себе кажется мне безумным, — я смотрел на неё. Она была бледна, почти прозрачна. Под глазами — синяки. А кожа… усеяна багровыми пятнами, словно сквозь неё проступила кровь. Кровотечение не сильное, но оно продолжается непозволительно долго…       — А что с остальными симптомами? — я не мог понять, что в голове у этой старухи. Если она сама переборола инфекцию, то значит она сама поправится? Куреха покачала головой.       — Проблема в том, что кровотечение и рвота не являются признаками данной инфекции, — она осматривала ее руки и что-то цокала, — с таким иммунитетом как у нее, она не должна была оказаться в таком состоянии из-за инфекции. А значит тут что-то другое. И я не знаю как ей помочь.       — Но можно же что-то сделать! Если это не инфекция, то ее надо просто подлечить! — не унимался Луффи. Я обессиленно сел, не веря своим ушам. Нет, нет, я отказываюсь в это верить! Это так не закончится!       — Ты спасёшь Джерилл, или тебе не поздоровится! — прорычал я, не осознавая, что делаю. Меч уже был обнажён, и его лезвие касалось морщинистой шеи старухи. Куреха даже не дрогнула. Только подняла брови — удивлённо, почти с интересом.       — Как ты её назвал? — спросила она, словно не заметив холодной стали у горла.       — Что? — опешил я.       — Повтори! Как её зовут?! — резко повысила голос Куреха, отодвигая меч в сторону с неожиданной силой.       — Джерилл… — медленно ответил я, сбитый с толку. Что за черт? В следующую секунду она уже склонилась над ней, резко схватив девушку за подбородок и поворачивая лицо то влево, то вправо. Губы её бормотали что-то несвязное.       — Безумный иммунитет… нестандартная реакция… Неужели и вправду она… — она что-то задумчиво бормотала, — Чоппер! — крикнула она, не оборачиваясь. — Принеси ден-ден-муши! Срочно!        — Что происходит? — я замер, боясь отогнать это наваждение. В груди что-то тоскливо сжалось. Тень надежды — крошечная, но яркая — ворвалась в сознание. Пожалуйста… пусть все будет нормально. Я чувствовал дрожь в руках, которую никак не мог подавить. Ден-ден-муши зажужжал, и спустя пару гудков кто-то взял трубку.        — Чего тебе, старая ведьма? — ответил хриплый мужской голос, раздражённый и сонный.        — Я ещё в самом расцвете сил, пень ты мшистый! — рявкнула Куреха. — Не об этом! Ты помнишь эксперимент Цезаря по приживлению гибридного фрукта? — я вздрогнул. Даже Луффи от неожиданности прикрыл рот ладонью.       — Ты… ты о том чудовищном? — голос на том конце стал напряжённым. — Тем, что был под официальным надзором Доктора?        — Да, именно! Что стало с тем удачным образцом? Как её звали? — я почувствовал, как холод пробежал по позвоночнику. Сердце колотилось, как перед боем.        — Её вроде забрал Доктор… как же её… — голос улитки стал задумчивым.        — Вспоминай! Старый пень! — кричала на него Куреха.       — Шерил? Берил? Нет, что-то не то… о точно! Джерилл! Ее звали Джерилл! — мы с Луффи одновременно распахнули глаза. Мир будто на мгновение остановился. — а что такое? — добавил голос, ничего не подозревая.       — Чёрт возьми! — воскликнула Куреха, со стуком ударив кулаком по столу. На её лице вдруг появилось дикое, почти молодое выражение — смесь безумия и восторга. — Сможешь связать меня с Доктором?       — Ты в своём уме?! — воскликнул мужчина. — Ты вообще понимаешь, о чём просишь?        — Она тут. И она умирает. И я не знаю как ей помочь, — также громко кричала старуха, — попытайся с ним связаться, время на исходе!        — Понял! Понял! Сделаю все, что смогу. Жди, — улитка затихла. Комната погрузилась в напряжённую тишину, где слышно было только дыхание Джерилл и капающую с крана воду. Я не знал, что чувствовать. Страх, надежду, ярость… всё смешалось в один горячий клубок внутри груди.        — Что все это значит? — спросил Луффи, озвучив то, что мы оба думали.       — Хи-хи-хи-хи! — раздался смех Курехи. Она выглядела так, будто только что открыла лекарство от смерти. — Вот это вы мне подарок сделали на старости лет! — она снова подошла к Джерилл, как к ценному экспонату, не как к человеку. В её взгляде не было жалости — только жадное, хищное любопытство.       — Эй! Тебе нужно ее вылечить! Не более! — я начинал злиться от понимания, что ее накрывает какой-то нездоровый интерес.       — Это не тебе решать, мальчик с катаной, — холодно ответила она, не отрывая взгляда от пациентки.       — Эй! Ты нарываешься, старуха! — моя рука снова легла на рукоять меча. Я понимал, насколько это глупо. Единственный врач. Единственная надежда. Но её безумный интерес… он злитл меня. До судорог. До злости, которая грызла изнутри. Она хотела мне что-то сказать, но нас прервал звон ден-ден-муши. но в этот момент резко зазвонил ден-ден-муши, нарушая хрупкую тишину комнаты. Звук был резким, назойливым, как пощёчина.       Куреха, вздрогнув, метнулась к улитке, смахнула с неё пыль и дрожащей рукой сняла трубку. Несколько секунд — тишина. Только хриплое дыхание, как будто по обе стороны линии не верили, что действительно говорят друг с другом.       — Для меня большая честь… — начала Куреха, но её сразу перебили:       — Хе-хе, ближе к делу. Какие симптомы? — улитка высунула язык и захихикала. Голос был насмешливым, ленивым… Но этот смех вызывал в Курехе какое-то нездоровое благоговение. Кто это вообще такой?       — Она без сознания, поэтому я не могу утверждать наверняка, что это она, но…       — Если вы на острове Драм, значит, это точно она, — перебил он снова. Мы с Луффи переглянулись. Он знает, где она? Просто так? Лицо Курехи потемнело. Но она всё же продолжила.       — Её укусила генецианская пчела, жар уже спал, но… по всему телу кровоточащие пятна, рвота, и она не приходила в сознание уже два дня, — перечислила все известные нам симптомы Куреха. Я стиснул зубы. Это он. Тот, кого она называла «отцом». Тот, из-за кого она страдала. Тот, кого, несмотря ни на что, она вспоминала… с теплом.       А теперь — он же может её спасти?       — Хмм… Сколько доз она приняла? — спросил он. Куреха недоуменно посмотрела на нас, явно не понимая его вопроса.       — Четыре, — ответил за нее я.       — Да уж… — пробормотал он. — Быстрее, чем я ожидал, — он замолчал, будто прикидывал в уме что-то сложное. — Проблема не в инфекции. А в том, какой процесс она активировала.       — О чем вы?       — Не буду вдаваться в объяснения. Это займёт слишком много времени. Просто… повысьте ей уровень сахара, — я моргнул. Что? Сахар? Это… всё из-за того, что она не ела свои чёртовы конфеты? — Её иммунитет истощен из-за слишком маленького промежутка времени между дозами. Еще и потратил много сил на подавление инфекции. Грубо говоря дайте ее организму топливо и он перестанет сам себя разрушать. Просто… дайте ей сладкое.       Куреха смотрела на улитку, как будто тот только что предложил ей лечить пулевое ранение чаем с ромашкой.       — Просто повысить сахар? — переспросила она, не веря ушам.       — Хе-хе, я знаю, о чём говорю, — хмыкнул он. На фоне послышался глухой грохот и чей-то крик. — Эх, никакого покоя. Ладно, мне пора.       — Постойте! — не хотела так быстро заканчивать этот разговор докторина.       — Ах, да! Мугивара, верно? — проигнорировал он Куреху. Луффи, который до этого почти не дышал, вдруг оживился.       — Ты папа Джерилл? — спросил он с той беззаботной прямотой, от которой у меня всегда поднимались брови.       — Это она так сказала? — хмыкнул голос в трубке. Улитка будто даже улыбнулась. — Ну… пусть будет так.       — Мы ещё встретимся! — заявил Луффи с уверенностью, от которой у меня по спине пробежал знакомый холод. Он никогда не сомневается.        — Хи-хи-хи! Какая уверенность! — засмеялся он. — Если сможете покорить это море… то я буду вас ждать.