Алый полководец: перерождение

      — Мы собираемся украсть золото и сбежать! — именно после таких слов Луффи обычно и начинается всё дерьмо. У него ведь дар: объявить очередное гениальное решение так, будто это абсолютно нормально. А через пять минут нас уже сносит лавина, мы сражаемся с каким-нибудь монстром, или на нас падает храм. Ну иначе и не объяснишь тот факт, что я, держа факел перед собой, лезу в глотку здоровенной спящей змеи — по доброй воле!       Нами впереди, Луффи позади, и только за моей спиной хлопает хвост рептилии, которую мы, по идее, не должны были будить. А Зоро и Усопп остались снаружи караулить. Кто бы знал, насколько я им завидую прямо сейчас.       Я хотела пожаловаться — атмосфера, мягко говоря, не располагающая. Воздух влажный, тяжелый, в ноздрях запах земли, золота и чего-то… змеино-протухшего. Но стоило только мне опустить взгляд вниз, как мой рот сам собой приоткрылся: на полу, между извивающихся корней и обломков колонн, сверкало золото. Сотни, нет, тысячи монет и драгоценностей. Массивные кольца, ожерелья, браслеты, сверкающие от старинной пыли и всё ещё хранящие неподдельный блеск.       — Ох… — только и выдохнула я. Кажется, мои аргументы насчет опасности испарились.       Нами уже купалась в этой сокровищнице — в прямом смысле. Она вцепилась в мешок, загребала в него всё, что попадалось под руку, и при этом издавала какие-то победные звуки, вперемешку с тихими, счастливыми всхлипами. Я сначала фыркнула, но через пару секунд сама повесила на себя три ожерелья и кольцо с изумрудом размером с виноградину. Ну а что? Не грех полюбоваться, пока есть возможность. Даже если нас потом проклянут до седьмого колена. Хотя… кто не рискует, тот не плавает в золоте!       — Мы что, в раю?.. — пробормотала я, чувствуя, как душа отказывается верить в происходящее. А золото всё не заканчивалось. Мешки пухли, руки оттягивало, но мы не могли остановиться. Луффи с каким-то детским восторгом напихивал в рюкзак всё подряд: «Это возьму! И это! А вот это — точно на голову Нами пойдет!» В любой другой ситуации я бы сказала, что он ведет себя как дурак… но сейчас мы все были дураками. Счастливыми.       Спустя время, на фоне далеких звуков, будто кто-то начал шевелиться, мы с воплями выбежали обратно на свет, таща за собой добычу. Я не знала, зачем мы бегаем, если, кажется, змея так и не проснулась. Но Луффи кричал: «Быстрее!», Нами тащила два мешка на себе, как будто родилась вором, а я — ну что мне оставалось — уносила то, что успела унести.       По пути я уже не чувствовала ни ног, ни плеч — один мешок умудрился зацепиться за пояс и бил меня по бедру при каждом шаге. Руки ныли, волосы путались, украшения звенели и лязгали, словно мы устраивали целый парад награбленного добра. Смех Луффи оглушал, он прыгал, радовался, кричал, что теперь мы настоящие пираты!       Правда у меня такое ощущение, что бежать не смысла, нам бы на дорожку еще дали. Но ладно, не буду прерывать это ликование Луффи, который чувствует себя настоящим пиратом.

***

      И вот мы снова плывём по Гранд Лайну. Море спокойное, небо ясное, лёгкий ветер гоняет ленивые облака по горизонту. Казалось бы — мечта, но на деле это… скука смертная. После той неразберихи с золотом, змеёй и богом, корабль словно выдохся — как и мы все. Только вот безделье на палубе оказалось куда тяжелее, чем любое сражение.       Сокровища, добытые с таким энтузиазмом и риском для жизни, вчера торжественно было решено вложить в капитальный ремонт Мерри. Это оказалось единственным решением, по которому мы все сошлись. Даже Луффи, хотя он пытался внести в список приоритетов «гигантское мясо из золота». Санджи, разумеется, добавил туда «личный холодильник с замком». Робин — целую библиотеку редких книг. Зоро, не моргнув глазом, включил в список четыре бочки элитного рома. А вот я… я просто молча кивнула на корабль. Потому что если его сейчас не подлатать — все наши драгоценности отправятся ко дну вместе с нами.       Я потянулась и сонно перевернулась на живот. Разложившись на удобном диване, который специально вытащила на палубу ближе к зоне тренировок, я лениво наблюдала за тем, как Зоро снова и снова поднимает свою штангу. Сотый раз? Тысячный? Я уже сбилась со счёта. Только один и тот же скрип досок под ним и глухой стук тяжёлого веса, когда он возвращает его на место.       — Ну тебе не надоело, — зевнула я, прикрывая рот рукой. — Я её выкину за борт, спорим? — я похлопала по обложке журнала, который стащила у Нами, и отложила его в сторону. Смотреть, как он в сотый раз поднимает это железо, вызывало больше раздражения, чем интереса. К тому же он больше не ведется на этот трюк со спором.       Он не ответил сразу. Лишь поднял вес, задержал дыхание, медленно опустил… И только тогда, коротко, словно отсекая всё лишнее, произнёс:       — Я должен стать сильнее.       — Способ у тебя очень нудный, — пробормотала я, перекатываясь на спину и закинув одну ногу на подлокотник. — Тебе бы креативности добавить, или хотя бы музыку организовать…       Он вдруг резко остановился и выпрямился. Я подняла брови — такое бывало нечасто. Он уставился на горизонт, будто обдумывал что-то давно зреющее.       — Слушай, — начал он. Его голос был серьёзным, тише обычного, — ты способна наносить удары логиям, — издалека начал он. Но я сразу поняла, что он имеет в виду. — Это из-за твоего фрукта?       Я приподнялась на локтях и с интересом посмотрела на него. Вот это уже был разговор.       — Если бы это было только из-за фрукта… — я задумчиво закусила губу. — Тогда Луффи тоже мог бы это делать. Но нет. Он способен был ударить Энеля только потому, что резина — естественный антагонист для молнии. С другими логиями… — я пожала плечами. — Он бы просто прошёл сквозь них.       Он повернулся ко мне, уже внимательно. Глаза прищурены, брови сдвинуты — он что-то взвешивал. Я знала этот взгляд. Это когда он решает, что должен освоить что-то новое, что-то важное.       — Тогда как?       Я тихо вздохнула и снова откинулась на спину.       — Нуу… Это сложно объяснить, — тяжело вздохнула, не зная, что и сказать. Не думаю, что смогу научить его пользоваться Хаки. Я и сама владею только Хаки вооружения. С Хаки наблюдения у меня не сложилось — мой фрукт сбивает восприятие. Все чувства обострены слишком сильно, и в какой-то момент я просто перестала пытаться.       — Но есть какой-то способ.       — Ну, ты ведь тоже уже умеешь, — небрежно бросила я, лениво вытянувшись на шезлонге, словно это само собой разумеющееся. Он замер. Медленно повернул голову в мою сторону с выражением полного непонимания, как будто я только что сказала, что он умеет летать.       — Что?       — Ты просто не осознаёшь этого, — пояснила я, приподнявшись на локте. — Но я замечала за тобой… проявления слабого Хаки. Инстинктивные. Особенно в бою, — он нахмурился, как будто пытался припомнить что-то конкретное.       — Хаки?       — Да. И не только Хаки вооружения, — добавила я, задумчиво уставившись в небо. — Хаки наблюдения тоже. Не всегда, но… оно проскакивало. Иногда в самый нужный момент, когда ты уходил от удара, который не мог увидеть. Да и Луффи тоже иногда… — вспомнила я некоторые моменты, которые иначе объяснить не получается.       — А вот с этого момента поподробнее.       — Ну а как ты думаешь, откуда у него эта проклятая интуиция? — я рассмеялась, но больше от изумления. — Особенно когда дело касается врагов или чего-то опасного. Он будто чувствует всё за секунду до того, как это случится.       — Я думал, он просто… — он замялся. — Ну, это Луффи.       — Да, «это Луффи» и есть, — кивнула я. — Только он использует Хаки наблюдения неосознанно, на уровне рефлекса. У него сильная связь с инстинктами, поэтому оно прорывается без тренировки. Как и у тебя, кстати.       — Но я ведь не… — он нахмурился ещё сильнее. — Разве это не просто вопрос силы? Как, например, рубить железо?       — Господи, за что мне это… — простонала я, театрально закатив глаза. — Нет, Ророноа, это не тупо сила.       Я встала, сняла очки, достала из оправы свою отмычку — тонкую, лёгкую, почти игрушечную на вид. Подошла к его гантели, поставленной у борта, и со вздохом махнула отмычкой по металлу. Тот разрезался. Не раскололся, не сдвинулся — а именно рассёкся. Глубокий ровный след остался на железе, как будто его коснулась не закалённая проволока, а лезвие с невидимой силой. А сама отмычка осталась целой. Ни изгиба, ни скола.       Он замер, нахмурился и медленно взял её у меня из рук.       — Что?.. — недоверчиво пробормотал он, будто боялся, что у него в ладони просто волшебный реквизит.              — Ну что, физическая сила? — я не сдержала усмешку от такой его реакции. — Вот это и есть Хаки, — я усмехнулась. — Вооружение. Я покрыла ею отмычку и усилила её настолько, что она может прорезать металл. А теперь скажи мне снова, что всё дело в мышцах?       Он медленно кивнул, всё ещё разглядывая маленький предмет. И в следующую секунду, не предупредив, начал её гнуть. Я только рот открыла от ужаса.       — Эй, постой, стой, ты что творишь! — кинулась к нему, но было поздно. С сухим звуком хрусть моя несчастная отмычка переломилась пополам, как веточка. Он виновато посмотрел на меня, будто только что случайно раздавил любимую чашку.       — Ой… Я думал, она прочная, — попытался он оправдаться, но сам понял, как глупо это прозвучало.       — Прочная?! Это ж не твой меч, чтобы им кости давить! Это была хрупкая, идеально сбалансированная отмычка с подстройкой под мои руки! — я стукнула его кулаком в плечо — не очень сильно, но от души. Еще одну такую я уже не найду, только если отец даст. Но до него еще плыть и плыть… — Больше никаких экспериментов с моими вещами! — буркнула я и ушла обратно на диван, дуться и жалеть свою бедную отмычку. А он, кажется, даже не знал, смеяться ему или переживать за свою жизнь.       — Но как ты это сделала? — в голосе Зоро звучала искренняя заинтересованность.       Я зевнула, беззастенчиво растянулась на диване, как кошка, и снова устроилась поудобнее под теплым солнцем, позволив ему немного погреть спину. Волны лениво шептали где-то внизу, а легкий бриз приятно трепал мои волосы.       — Вернёмся к нашему старому разговору… о том, что ты иногда, сам того не замечая, показываешь чудеса силы, — лениво бросила я, прикрыв глаза. Он нахмурился, медленно опуская гриф на палубу, но не спешил садиться. Было видно, что он полностью сосредоточен на мне, его тело всё ещё дышало ритмом тренировки, но разум уже был в другом месте.       — Ты хочешь сказать…       — Хаки владеет каждый, но не каждый может научиться ей пользоваться, а кто-то и вовсе применяет ей неосознанно, — намекала я на конкретных лиц.       — Тогда…       — Научить тебя… — я чуть вздохнула, перевернулась на спину и прикрыла глаза от солнца рукой. — Вряд ли получится. Я умею использовать только один из трёх типов Хаки. И, честно говоря, освоила его скорее интуитивно. Просто… как будто тело само решило, что ему нужно выжить. И вот… получилось. А потом — дело привычки.       Он молчал, и я почувствовала, как его тень склонилась ближе ко мне.       — Есть еще два типа?       Я чуть кивнула, не открывая глаз.       — Хаки вооружения — то, что я тебе показала. И то, что ты, кстати, использовал сам, когда принимал удар на себя. Усиливает тело, удары, делает кожу прочнее. Позволяет касаться логий… — я подняла правую руку, глядя на неё в просвет солнца, и как бы машинально сжала в кулак. — Только что я покрыла волей свою отмычку и нанесла удар по железу. Эффект ты видел сам.       Он кивнул, всё ещё стоя, не отрывая от меня глаз.       — Второй — Хаки наблюдения, — спокойно пояснила я. — Насколько я знаю, с его помощью можно ощущать присутствие других людей, их силу… Иногда даже предугадывать движения. Будущее. Точнее, вероятное будущее. Энель владел ею блестяще. Помнишь, как он всё предугадывал? «Голос Бога», — я издала тихую насмешку, но беззлобную.       Зоро на мгновение сжал пальцы. Он всё ещё переваривал услышанное.       — С ней у меня действительно проблемы, — честно призналась я, уже не видя смысла скрывать. — Мой фрукт… он усиливает все чувства — зрение, слух, осязание, обоняние. И эти сигналы… они перекрывают всё. Когда я пыталась использовать Хаки наблюдения, казалось, будто я начинаю сходить с ума. Все звуки, запахи, дыхание птиц, скрипы дерева — всё одновременно, без фильтра. Мозг просто перегружался.             Я вздохнула, чуть сжав ладони на груди, и отвела взгляд в небо.       — Я пыталась. Но в какой-то момент решила, что… слишком высокая цена за столь хрупкую силу. Не то чтобы я сдалась — скорее, поняла, что у меня есть другой путь. Не обязательно уметь всё, чтобы быть сильной.       Он медленно опустился рядом, опершись на одну руку, вторая всё ещё лежала на его колене. Я почувствовала, как он пристально смотрит на меня сбоку.       — А третий тип?       — Третий тип… — я задумчиво приподнялась на локте, уставившись в синеву неба, — с ним всё куда сложнее. Его называют… Королевское Хаки.       — Королевское? — он приподнял одну бровь, почти скептически. Я же кивнула.       — Я как-то слышала, что лишь один из нескольких миллионов способен ее пробудить, это что-то вроде врожденной способности, — и я не думаю, что мне она светит. Конечно она всегда появляется очень и очень неожиданно, но учитывая, сколько я в жизни повидала… если бы она у меня была, я бы уже десять раз могла ее пробудить.       — И всё же… в чём суть этой силы? — на его лбу залегла морщина. Я на мгновение замерла, вспоминая то, что до сих пор вызывало у меня холодок под кожей.       — Я однажды видела, как использует её Сэнгоку-сан, — сказала я тише.       — Это еще кто?       — Адмирал флота, тот, кто выше даже адмиралов, — как приятно вспоминать его вот так, не когда он мой начальник. — В тот день он просто вышел вперед и посмотрел на толпу пиратов. Только посмотрел. И самые слабые упали замертво. Те, кто покрепче — начали дрожать и вставали на колени. Это была… не сила. Это было присутствие, давление, воля. Словно он заставлял тебя чувствовать себя ничтожеством. Даже меня пробрало, хоть это и было лишь отголоском того, что чувствовали они.       — Это всё… из-за одной только воли? — Зоро немного напрягся. Даже его, привыкшего к смертельным битвам, впечатлило это описание.       — Я плохо знакома с этим типом воли, но все, кто им владеют, считаются сильнейшими на Гранд Лайне, — не хотелось бы с ними встречаться. Хотя у меня такое чувство, что если капитан однажды ее пробудит, то я буду совсем уж не удивлена.       — Так ты хочешь сказать, — протянул он, слегка потерев подбородок, — что я должен научиться пользоваться какой-то туманной, непонятной силой внутри себя, которая, может быть, у меня и есть… а может, и нет?       — Больше ничем не могу помочь! Может кто и сможет тебя научить, но я училась так! — я развела руками, показывая, что на этом мои полномочия все. Кажется, он слишком серьезно воспринял вопрос своей силы… Хотя он всегда отличался серьезностью, особенно в нашей команде.       Он тихо фыркнул. Как всегда — его всё ещё мучила его одержимость стать сильнее. Но прежде, чем он успел что-то сказать, над головой зашелестели крылья, и к нам опустилась почтовая птица. Я лениво поднялась, взяла у неё трубку и достала пару листовок. И всё настроение моментально испортилось.       На одной — довольный, дико усмехающийся Луффи с внушительной наградой. На второй — Зоро, вечно угрюмый. За него назначили награду…       — Что-то не так? — спросил мечник, когда заметил, что я слишком уж долго смотрю на эти листки.       — Просто… — я медленно откинулась назад и со злостью отбросила листовки на другой конец дивана. — Я просила Хину сделать мне крутую листовку. Ну, с пафосом. С большой цифрой. С красивым фото… — пробурчала я, нахмурившись.       — Хину? — переспросил он. — Ты что, специально просила?       — Ага. Я, между прочим, специально разгромила три корабля в Арабасте. Ради этой проклятой награды! — я скрестила руки на груди, глядя вдаль, будто сама ждала ответа от Небес.       — ТАК ТЫ РАДИ ЭТОГО ЭТО ДЕЛАЛА? — возмутился он.       — Ну я надеялась, что мне дадут крутую награду! — сложила я руки на груди. — А они даже поленились что-либо с этим сделать! — ну хватает же наглости людям!

***

      Тем временем в штаб-квартире Морского Дозора проходило экстренное собрание высшего состава. Воздух в зале был густой, словно натянутый до предела канат, готовый оборваться от любого неверного слова. Напряжение было таким, что обычного офицера раздавило бы одним присутствием. Но даже здесь, в этом сборище из лучших умов и самых жестоких сердец правосудия, не удавалось прийти к единому решению.       — То есть, вы мне хотите сказать… — голос Сенгоку разносился гулом по залу, будто каждый слог был ударом молота, — что после всего этого цирка… вы называете это недоразумением?!       Его сверлил взглядом вице-адмирала Ромеро Барт, который стоял прямо, но внутри него всё кипело. Впервые за всё это время его не заботили звания и субординация — только фото, которые лежали у него в руках. Фото, на которых она… была жива.       — Какого недоразумения, Сенгоку-сан? — холодно поинтересовался Сакадзуки, словно желая подлить масла в огонь.       — Кхм… Я имел в виду фальшивый доклад о гибели вице-адмирала Джерилл, — сквозь стиснутые зубы процедил адмирал флота, всё ещё удерживая с трудом на поводке бурлящий гнев. Он кинул невероятно разозленный взгляд на вице-адмирала Ромеро Барта. И если бы он не был в таком шоке, просматривая все ее фотографии с Арабасты, а также отчеты дозорных, то Сенгоку бы точно решил, что мальчишка его обманул. Но он не мог понять, хороший он актер, или же действительно верил в ее смерть… Но тот ничего не говорил, никак не оправдывался. Его словно это все и не волновало. Его интересовали лишь фотографии с ее лицом.       Но лишь внешне он выглядел спокойно и удивленно. Внутри бушевала ярость. Его пальцы слегка дрожали от напряжения, ногти врезались в бумагу. Он смотрел только на неё. Она была там. С жителями Арабасты. Живая. Настоящая. С глазами, в которых ещё пылал тот огонь, который он помнил лучше всего.       Она… жива?       — Тот фальшивый доклад мы разберем позже, — вмешался вице-адмирал Фудзитора. — Сейчас нам нужно решить, что делать.       — При всём уважении, Сенгоку-сан, — тяжёлым, рассудительным тоном начал Сакадзуки, — но Джерилл большую часть своей сознательной жизни служила правительству. И нельзя забывать… о её связи с Доктором.       — Её ценность… — Сенгоку опустил взгляд в бумаги, — сложно выразить в цифрах. Она была эффективна, быстра, предельно предана делу. Дозор обязан ей многим.       — Но опасность, которую она теперь представляет, невозможно измерить цифрами, — холодно добавил Сакадзуки. — Мы не знаем обстоятельства при которых она вступила в команду мугивары Луффи, но это не отменяет того факта, что теперь она — пятно на нашей репутации, — прямо сказал Сакадзуки.       Гарп хмыкнул, полусидя в тени, скрестив руки на груди. Он вспомнил её, маленькую, упрямую, полную ярости и воли. Ему было забавно слышать про «пятно на репутации», когда она не один год выполняла самые грязные приказы правительства. Теперь же, когда она — всего лишь пиратка, все вдруг стали моралистами.       — Слишком высокая награда привлечет к ней слишком много ненужного внимания со стороны других пиратов, и тем более революционеров, — в который раз им повторял Фудзитора, — им не составит труда определить ее личность, а она знает уж больно много.       — И этим мы можем накалить отношения с доктором Вегапанком, — впервые вмешался Ромеро. Он не мог позволить им наброситься на нее, точно стервятникам, когда она только объявилась живой.       — Но слишком низкая не даст никакого толка! Вам ли не знать, на что она способна! — повысил голос Сакадзуки.       — Тишина! — гневно ударил по столу Сенгоку. Его голос разнёсся по комнате, поглощая любые возражения. — Действуем так. Её награда не превысит награду её капитана. Мы не поднимаем шум, не раздуваем конфликт. В то же время — мы не позволим этому остаться без внимания.       Он перевёл взгляд на Гарпа, потом — на Ромеро, в котором всё ещё кипела боль.       — Гарп. Ромеро. Вы отправляетесь за ней. При первой возможности — вернуть. Сделайте это любой ценой, но не слишком агрессивно. Сначала попытайтесь уговорить, напомнить, где её место.       — Но она уже предала нас!       — Она всегда была более, чем предана. Возможно она сбилась с пути, но мы вернем ее на путь истинный. Пока не объявляйте ее ни в какой розыск, — Гарп усмехнулся, услышав про «путь справедливости». Ему ли не знать, какой для нее был этот путь?       — А что делать в случае, если она откажется возвращаться? Убить? — резко спросил Акаину.       — Пока не надо, сейчас не время провоцировать доктора Вегапанка. Пока что будем надеяться на ее благоразумие, — Сенгоку был уверен, что кто-то вроде нее еще вернется, и все встанет на свои места. Он не был наивным, но он знал, какой она человек. Она всю жизнь жила дозором, к тому же нельзя отрицать влияние на нее Вегапанка. Ее место тут, на службе у мирового правительства. А также они не могли позволить упустить такой рычаг давления при обостряющихся отношениях с Доктором.       А в это время некоторые дозорные переглядывались, молча. В их взглядах читалось слишком многое. Кто-то из них знал куда больше, чем говорил. И эта тишина была страшнее любого приказа.