Алый полководец: перерождение

      Увы, даже моё упрямство оказалось не вечным. Каку всё-таки дотащил меня до какого-то изолированного помещения в глубине башни. Я боролась до последнего — каждый шаг давался ему с боем. Когда он пытался закинуть меня на плечо, я извивалась, как рыба, захваченная в сеть. Пиналась, брыкалась, царапалась, и на прощание оставила глубокую борозду от ногтей у него на скуле. Пусть помнит.       — Всё как обговорено, — ровно сказал он, без особых эмоций, швыряя меня на пол. Я глухо шмякнулась между двумя массивными кожаными диванами. Грудь тяжело вздымалась от ярости и усталости, а запястья ноющие от наручников.       Комната была странно… уютной, по меркам Эниес Лобби. Книжные полки, зашторенное окно, запах дорогого табака и пыли. В углу стояла пара старых чемоданов, наглухо закрытых. Я подняла взгляд, медленно и осторожно, будто от этого зависела моя жизнь. Он стоял у окна. Силуэт в длинном плаще, он не двигался, просто смотрел наружу. Я напряглась, вжавшись в пол, как натянутая струна.       — В уговоре было «целая и невредимая», — холодный и стальной голос. Он обернулся и медленно подошёл ближе. Тяжёлые шаги, гулко отдавались в груди. Он сел на корточки прямо передо мной, и протянул не по-человечески холодную руку. Пальцы сомкнулись на моей челюсти, заставляя поднять голову. Его лицо оставалось в тени капюшона, но я замерла…       Потому что увидела кольцо на правой руке. Еще и этот голос…       Нет, нет, нет…       Это бред! Я замотала головой, вырываясь, стараясь не дышать. Отрицание затопило всё внутри, я не хотела верить — в эту тень, в этот голос, в этот знакомый до дрожи жест.       — Она очень не хотела на эту встречу, — пробурчал Каку, прикладывая пальцы к порезу на щеке, и бросив взгляд в мою сторону с явным раздражением.       — Всё как договаривались, — тот в плаще холодно кивнул в сторону чемоданов. Я лишь мельком уловила — они действительно набиты до верха. Каку молча забрал груз и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Осталась только холодная и удушающая тишина.       И он.       — Слава богу, ты в порядке! — голос раздался слишком резко, слишком близко, и в следующее мгновение меня стиснули в крепких объятиях. Холодные руки обвили мои плечи, пальцы ласково заскользили по моим волосам, а дыхание обожгло ухо. — Как эти ублюдки посмели так грубо с тобой обращаться! — в голосе была не ярость, а болезненная, почти судорожная обида.       Я застыла. Несколько секунд просто не могла поверить, что это происходит наяву. Всё казалось нереальным, второсортным сном, где лица знакомы, но ведут себя пугающе чуждо.       — Но не волнуйся, всё закончилось! Всё теперь в порядке! — голос стал тише, почти ласковым. Почти… если бы не сдавленный надрыв за ним. Я медленно, почти механически подняла руки — и резко оттолкнула его от себя. Он отшатнулся, а я отползла назад, пока не ударилась спиной о диван, ощущая, как каждая мышца кричит от напряжения.       — Что ты здесь делаешь, ублюдок?! — мой голос сорвался. Он застыл, но не обиделся, просто не понял.       — Как что? Я пришёл тебя спасти от этих гнусных пиратов! — его голос звучал так, будто он действительно верил в то, что говорит. — Я был уверен, что ты в плену. Что они заморочили тебе голову. Подобрали момент, когда ты была особенно уязвима, и увели тебя с собой… — он говорил с такой убеждённостью, что казался пастырем, молящимся за заблудшую душу. Шатен с кудрявыми волосами. Вице-адмирал Ромеро Барт.       — Спасти? — недоуменно прошептала я, не совсем понимая его ход мыслей. Он встал на ноги, начал ходить по комнате туда-сюда, жестами отмахиваясь от каких-то внутренних призраков, которых видел только он.       — Ты не представляешь, как мне было плохо. Когда я думал, что ты умерла, я… — он сжал кулаки, — я ведь столько сделал, чтобы вытащить тебя из лап Дозора!       — Ты… — во мне что-то сдвинулось. Пустота сложилась в ответ. — Так это всё был ты… — прошептала я, ощущая, как холод медленно ползёт вверх по позвоночнику. У меня было несколько претендентов на эту роль по трем критериям: мотив, возможность, время. И по второму и третьему подходил лишь он… но он единственный, у кого, как мне казалось, нет мотива.       Он остановился. На миг показалось, что что-то щёлкнуло в его взгляде.       — Я не хотел тебе вреда! Если бы не этот идиот Кума! — голос его надломился, стал резким. Он начал размахивать руками, словно споря с кем-то невидимым. — Это всё они! Они копают под меня, обвиняют в несуразных преступлениях! Хотя я… я!.. — он задыхался, — мне даже пришлось пойти на сделку с этими ублюдками агентами, чтобы избежать их взглядов.       Он опустился на колени, припал ко мне, уткнулся в живот, обвив руками мою талию, как будто это могло его спасти.       — Но теперь всё будет по-другому… — прошептал он. — Теперь ты будешь в безопасности. Здесь, со мной. И ни Дозор, ни пираты… никто не найдёт тебя. Ты больше не одна.       Я застыла. Его дыхание билось в мой бок. Руки дрожали. Он был не просто взволнован — он был опасен. Его пальцы всё крепче сжимались на моём теле, голос — всё выше, тоньше, почти детский. С ним что-то не так… неужели он…       — Ты… ты снова сорвался… — прошептала я, уже зная ответ. Он отстранился и посмотрел на меня. Лицо его было… улыбающимся, глаза — совершенно пустыми.       — Я просто очень люблю тебя. А теперь, наконец, ты здесь, со мной. И теперь все хорошо, — он склонился ближе, пальцы нежно скользнули по моим волосам. Я не могла пошевелиться. — Теперь ты будешь в безопасности!       — Но мне нравится моя нынешняя жизнь… — я говорила тихо, но уверенно, — я хочу быть в его команде, и… — фраза оборвалась сама собой. В груди что-то сжалось. Воздух стал плотным, будто слипался в горле. Хоть они и сменили мои кандалы на обычные наручники из кайросеки, благодаря чему дышать теперь легче, но я не могла никак себя защитить в случае чего. А кажется это тот самый случай, потому что он поднял на меня такой взгляд, от которого волосы на затылке встали дыбом. Он псих, и я совсем не знаю, на что он способен. Потому что он снова сорвался на травку, а значит полностью непредсказуем.       — Почему ты всегда такая… — стиснул он зубы, приподнимаясь до моего уровня. — Безразличная ко мне?! Всегда! — голос сорвался, переходя в крик, в то время как его руки резко сомкнулись у меня на горле.       — Роме… — выдавила я, инстинктивно дёргаясь прочь.       — Не произноси это паршивое имя! — он почти зарычал, сжимая пальцы сильнее, вдавливая меня в пол. Паника вспыхнула во мне, как спичка. Я дёргалась, хваталась за его запястья, в попытке ослабить хватку, но он даже не дрогнул. В затылок ударила тупая, глухая боль.       — Голо… — хотела сказать, что кружится голова, но он снова перекрыл мне воздух. Лёгкие горели, каждый вдох был как нож, мир начал медленно переворачиваться. А он всё продолжал.       — Это не мое имя! И ты это знаешь! — я бы хотела возразить, но даже вздохнуть не могла. А воздуха катастрофически не хватало. Я пыталась пинать его ногами, дергала коленями, царапалась, но он даже не дёрнулся. Его тело будто окрепло под влиянием его собственной ярости. — Но ты такая эгоистичная… — прошипел он, нависая надо мной, — что даже не можешь вспомнить моё настоящее имя!       Настоящее имя? О чем он… о чем он вообще говорит…? Мысли расплывались. Все происходящее теряло связь с реальностью.       — Прекрати… — прошипела я, больше в надежде, чем с требованием. Мои пальцы ослабевали, хватка уходила, тело начинало дрожать. Каждая клетка кричала о нехватке воздуха.       Он не слышал. Или не хотел слышать.       — Как же я тебя всё это время ненавидел за это! — выкрикивал он, будто выплёвывая яд. — Я надеялся, что если буду добрым, если защищу тебя… ты поймёшь. Ты полюбишь меня! Что я стану твоим, а ты — моей! — слова летели, как удары кулаками, всё более бессвязные, всё громче, всё ближе к истерике. — Я для тебя… всё… делал… Я в дозор вступил из-за тебя! Ты ещё ребенком… никогда не смотрела на меня!       В ушах гудело. Я слышала стук крови, темнело в глазах. Казалось, я падаю сквозь пол, куда-то вглубь себя.       — Во…зд… — прошептала я, бессильно извиваясь, но это была последняя попытка. Руки обмякли, всё тело стало ватным. Только в глубине сознания что-то упрямо билось, крик… крик, который я больше не могла произнести.       Я не хочу умирать. Не сейчас. Не так.       — Но ты всё это время даже не смотрела на меня! Никогда! Не оборачивалась! Тебя вообще никто не волнует! — его голос дрожал и срывался, будто каждое слово обжигало ему рот. Он был на грани. Уже перешёл грань.       И вдруг — резко отпустил. Я начала с хрипом жадно глотнула воздух, будто вернулась из-под воды после долгого погружения.       — Кха-кха-кха… ублюдок… — голос был сорван, гортань саднила. Я закашлялась, дрожа всем телом, не сводя с него взгляда — в котором стояла чистая, беспримесная паника. Не страх — бешеное, сдерживаемое отчаяние.       — Господи… что же я… что я натворил… — проговорил он тихо, с ужасом глядя на свои руки, словно те только что были в крови. А потом — резко поддался ко мне и обнял, вжимая меня в себя. Я застыла, как парализованная. Может все же не стоит его злить… Жить мне еще хочется.       — Давай… поговорим… — старалась говорить ровно, хоть внутри всё кричало. Я слышала стук сердца — глухо, как пульс в висках. Мне было не по себе. Он сам себя не контролирует, нельзя давать ему повод для ярких эмоций.       — Теперь всё будет иначе! Мы будем вместе. Я буду нежным. Я обещаю! — горячо бормотал он, прижимаясь ко мне щекой. — Никто больше нас не найдёт. Никакой дозор, никакие пираты… мы будем в безопасности. Только ты и я.       — Ты… ты, кажется, торопишься, — я выдавила улыбку, как треснувшую маску. Пыталась сохранить рассудок. Играй. Не зли его. Главное — дождаться кого-то. Очень хотелось послать его на чем свет стоит, но шея все еще болела, поэтому я не рисковала делать что-то подобное.       — Я?! Тороплюсь?! — он вдруг отпрянул, рассмеявшись — как-то резко, хрипло, с перекатом сумасшествия. — Да я, наоборот, опоздал! Я должен был давно… давно это сделать! — он погладил меня по щеке, и меня передёрнуло от холода его пальцев. Они были бесчувственные, как лёд, и мерзко липли к коже.       — Думаешь? — истерично усмехнулась я, быстро прикидывая в голове, что же мне, черт возьми делать.       — Я знаю. Только ты и я, — он как-то неожиданно поменял свое настроение, приблизился ко мне и поцеловал. Естественно, самосохранение покинуло меня, и я вскинулась, как обожжённая, и начала яростно вырываться. Попыталась ударить его коленом, но он среагировал. Схватил, опрокинул меня на пол и сел сверху, вдавив в ковёр весом. Он потянул за цепи кайросеки, приподняв мои руки как можно выше. Я взвыла от неприятного чувства, но не могла даже двинуться. А он, как назло, разжимал мою челюсть, не давая мне сомкнуть зубы и откусить ему что-нибудь. Как же мне хочется его убить!       — Слезь с меня, ублюдок! — зашипела я, вырываясь. Но он был слишком спокоен.       — Ты всё ещё отрицаешь, но это не страшно. Ты скоро всё поймёшь… полюбишь меня. — прошептал он, склонившись к самому уху, и погладил мою щёку, заставляя всю меня вздрогнуть от отвращения. Его глаза были неестественно мягкими, стеклянными. Как у человека, который потерял связь с реальностью. Это звиздец! Нужно что-то делать и срочно! Иначе он меня прямо тут изнасилует! Лучше бы Ророноа в отеле тогда отдалась, или на кухне. Хоть не так мерзко было бы!       — Давай… не будем торопиться, ладно? — прошептала я дрожащим голосом, чувствуя, как его рука сползает к моей талии. Он вдруг замер. Потом… улыбнулся.       — Если ты боишься… я подожду. Конечно, подожду, — сказал он почти нежно, и лег мне на грудь, обнимая за талию, уткнувшись лбом. Как ребёнок, как взрослый псих, играющий в утешительную сказку. Я постаралась сдержать этот облегченный вздох, чтобы лишний раз не разозлить его. И даже не дышала. Только смотрела в потолок, стараясь не чувствовать его дыхания на своей коже.       Они же найдут меня… Они должны… Робин… ты же знаешь, что со мной, правда? Я прикрыла глаза, борясь с дрожью, что бил по позвоночнику. Осталось только… тянуть время. И надеяться, что эти идиоты вовремя свалятся с неба.       Прошло не больше пяти минут, как он вдруг резко вскочил, будто что-то его ударило током, и руки снова сомкнулись на моей шее — куда сильнее, чем раньше. В его глазах не было ни ярости, ни боли — только леденящее, мёртвое спокойствие, от которого по коже пополз мороз.       — Что это? — холодно спросил он, отодвигая мое хаори в сторону. Я недоуменно хлопала глазами, так как не знала, что он там такое увидел, что его так взбесило.       — А?       — Что. Это. Такое, — процедил он, проводя большим пальцем по коже чуть выше ключицы. И выглядел он так, будто был готов убить меня на месте. — Кто это сделал? — я повернула голову, и к своему сожалению обнаружила там чертово красное пятно. Если я отсюда выберусь, проедусь по этому придурку газонокосилкой!       — К-к-комар? — выдавила я, отчаянно пытаясь изобразить удивление и невинность. Но по его лицу было видно — он не купился. Совсем.       — Подождать просишь? — он резко сжал мою челюсть, приблизив лицо вплотную, его дыхание было обжигающим, а взгляд — потемневшим и одержимым… — Кто из мугивар посмел это сделать? Он насиловал тебя? — я вздрогнула — не от слов, а от того, как он внезапно распахнул мое хаори полностью, обнажая плечи и грудь. Его глаза впились в мою кожу, ищущие, грязные, полные одержимого, болезненного желания докопаться до «правды», которую он сам же и придумал.       — Это… ничего! Это просто… — я пыталась что-то сказать, хоть как-то его остановить и успокоить, но он перебил меня срывающимся криком.       — Молчи! — рука снова сомкнулась на моей шее, перекрывая дыхание. Я захрипела, глаза распахнулись, в голове потемнело. Я дёргалась, пыталась извернуться, но он был крепче, злее и… слишком уверен, что имеет на меня право. — Хватит дергаться! — зарычал он. — Где он тебя ещё трогал?! Где, Джерилл?!       — НЕТ! — выкрикнула я, вспыхнув от ярости, когда его руки скользнули вниз, хватая меня за бёдра. Он приподнял край шорт, заглядывая ниже, словно искал улики против кого-то, кого нарисовало его безумное воображение. Отвращение захлестнуло меня с головой. И в этот момент…       Он отстранился — всего на секунду. Рука на шее ослабла, он сместился, чтобы лучше рассмотреть, и именно этим моментом я воспользовалась.       Я резко оттолкнула его, вскакивая на ноги. Мир затрясся и поплыл, голова закружилась, перед глазами пошли темные пятна, я понимала, что у меня нет лишней секунды прийти в себя. Бежать! Надо бежать! Я сорвалась с места, метнулась к двери, распахнула её с такой силой, что петли затрещали, и вылетела в коридор, спотыкаясь и цепляясь за стены. Куда угодно. Только бы подальше от него. Только бы успеть, только бы кто-нибудь заметил.       Я бежала вперед, не разбирая своего пути. Может повезет и столкнусь с кем-то? Я чувствовала, что он преследует меня, но оборачиваться времени не было. Чудом не упала на лестнице, так как с нее я фактически слетела. На пути встретились какие-то коробки, которые я опрокинула, пробегая их. Надеюсь это его хоть немного задержит.       Очередной поворот и… тупик… Твою же! Я навалилась на ближайшую дверь. Она поддалась, туго, с неприятным скрипом. Кажется, кухня. Полутемная, с одиноким окном в дальнем углу. Я захлопнула дверь, оглянулась и заметила нож — бесполезный против него. Но все же схватила.       Времени на разборчивость не было.       — И куда ты собралась? — дверь в щепки разлетелась от его удара до того, как я успела что-либо сделать. Я хотела проскользнуть через него и выбежать из кухни, но меня схватили, затягивая внутрь. Нож предательски выпал их рук. Я схватилась за дверной проем, не желая так просто сдаваться. В голову пришла не самая умная идея, но других попросту не было. Я вдохнула побольше воздуха в легкие.       — МАААРИИИМООО! — во всю глотку закричала, пока он не затащил меня внутрь, надеясь привлечь хоть чье-то внимание. Черта с два я так просто сдамся!       — Да замолчи ты! — прорычал он и рванул меня назад, заталкивая вглубь помещения. Я вцепилась в дверной косяк, ногтями, костяшками — до боли. Он рывком оторвал меня, и меня швырнуло на пол — затылок ударился, мир закружился и потемнел. Но я держала себя в сознании, так как он нависал сверху. Выгнул локти под невероятным углом и впился в губы. Его губы мне кажутся холодными, склизкими… совсем неприятными. Я дергала ногами, надеясь его сбросить, но он не обращал на это внимание.       — Отпусти!       — Настолько хочешь вернуться к этому пирату, — он укусил меня за губу до металлического вкуса крови, в то время, как я почувствовала одну его руку у себя под топом. Было ужасно, неприятно, когда его холодные руки с ужасающей силой сжимали мою грудь. Я не чувствовала ничего кроме отвращения и боли.       Хотелось его оттолкнуть, отмыться от этих прикосновений, но я не могла его столкнуть.       Его губы впились мне в шею, явно оставляя множество засосов, а рука спускалась ниже. Он провел рукой от колена к бедру, запуская руки под шорты. Я готова была расплакаться прямо тут, но держалась на невероятной воле. Пыталась сжать ноги и оттолкнуть его.       — Хватит сопротивляться! — рыкнул он, сжимая одной рукой мое горло, а другой ягодицу.

***

POV Ророноа Зоро

      Этот чертов жираф наконец-то упал. Слишком много времени потратил на его дурацкие фокусы, на прыжки, вращения и гримасы. Он тянул бой, будто намеренно… А у меня нет времени. Черт подери, у меня нет времени!       Я тяжело дышал, стоя над ним с мечом, опущенным к полу, и злился не потому что бой оказался трудным — нет, он был просто утомительным. Потому что ее нигде нет. Словно провалилась сквозь землю.       Я допросил каждого из этих чертовых дозорных, кто попадался под руку. Вежливо, конечно… ну, по-своему. И каждый из них отвечал одно и то же.       Никого не видели. Никого с рогами. Никого с красными глазами.       Бред! Она не может пройти незамеченной. Не она. А они на одном поезде ехали! А не заметить такое нереально!       — Ххаа… и еще… тебе сообщение от одного плотника из Галлей-ла, — резко вспомнил я. — Он сказал «вы уволены».       — Кто, Паули? Проклятье… какая жалость. Бывший убийца вряд ли найдет хорошую работу, — с трудом шептал длинноносый.       — Ты всегда можешь пойти в зоопарк, — у меня не было времени на его глупости. О Робин пусть Луффи заботится. Я доверяю ему. Но Джерилл… черт. Мои пальцы невольно сжались. Я не могу отделаться от ощущения, что что-то не так. Что она где-то рядом, и одновременно — слишком далеко.       А еще… тот силуэт, у окна. Мелькнувшая фигура в плаще… Я бы не стал думать об этом, если бы не глаза. Холодные, голубые, почти прозрачные. В этих глазах было слишком много…       — Ахахах… как смешно! — он достал из кармана ключ и протянул мне. — А еще… о палаче, — резко заговорил он, но я не совсем понял, к чему он клонит. — Но я скажу тебе это только потому что она… когда-то мне даже нравилась… славная была девочка, — что-то странное бормотал он.       — Не знаю никакого палача, — я собирался уйти, так как у меня не было времени слушать его треп. Я обещал ее защитить, а сам даже не знаю где она! Ни за что себе не прощу, если мы так и не найдем ее.       — Палач… так называли Джерилл, — я резко обернулся, вновь подходя к нему.       — Ты знаешь где она? — стальным голосом спросил у него.       — О чем ты? Она ведь всё это время была тут, — усмехнулся Каку, сквозь кровь на губах. Его голос звучал так, будто он только что рассказал мне какую-то забавную шутку. Я же стоял, не двигаясь, пытаясь осознать услышанное.       Она была здесь? Всё это время? Я обыскал половину проклятой башни, опросил десятки дозорных, заглядывал в каждый угол… А она была здесь?       — Но я спрашивал каждого, кого только мог, — прошипел я, стиснув зубы. — Никто даже не слышал о девушке с рогами и красными глазами!       Я судорожно перебирал в голове все мельчайшие сцены, взгляд, детали… и снова всплыло то видение — силуэт в плаще, рядом с Робом Луччи. Плащ скрывал всё… почти всё. Кроме глаз. Эти глаза…       Блять.       — Ха… ха-ха-ха… — надрывно закашлялся Каку, приподнимаясь на локте. — Ты… серьезно? — усмешка скривила его разбитое лицо. — Стоило скрыть рога и глаза, и ты уже ее не узнаешь?       Мой кулак сам сжал рукоять меча крепче. Пальцы побелели от напряжения. Как же я мог?! Как, черт возьми, я мог так ошибиться?!       — Где она?       — Сделка была завершена, — прошептал он, а я сразу вспомнил слова о том миллиарде… нет… не верю, — ох и трудно мне было привести ее к месту ее проведения! Она боролась отчаянно, как в последний, даже я утомился, — Он рассмеялся, с трудом сгибаясь от боли. — Вот уж бойкая…       Я едва сдержал себя. Клинок дрожал в руке от сдерживаемого желания всадить его в него. Но я не мог. Я не имел права терять ни секунды. Сейчас она была важнее.       — Не заставляй меня спрашивать еще раз, — я направил меч на лежащего противника, намекая ему, что ему лучше не тянуть.       — Но увидев силуэт заказчика… она отчего-то испугалась, побелела вся… — посмеялся он. — Возможно, ты еще успеешь, я передал ее перед самым нашим боем.       У меня сжалось сердце. Узнала? Кто, черт возьми, мог ее так напугать?       — Где?       — Он был на верхнем этаже, один, куда пошел дальше, я не знаю, — этих слов мне хватило, чтобы сорваться с места и побежать наверх. Я опоздал. Но, черт возьми, я не позволю, чтобы это опоздание стоило ей жизни.       Хоть бы успеть!       Я бежал все выше и выше, перескакивая через проломы и обломки, не встречая на пути никакого сопротивления, только тишину и следы прошедшего боя. Все давно либо были побеждены, либо сбежали. И вот, я оказался так высоко, что выше некуда, и начал бегать по коридорам. Но нигде ее не было…       — Да где они черт возьми? — забежал за очередной поворот.       — МАРИИИИМОООО! — услышал я тихий крик, но достаточный для того, чтобы я его услышал. Этот голос я не перепутаю ни с чем! Но она явно ниже меня. Я резко развернулся, перескакивая сразу через несколько ступеней вниз, срываясь в бег. С каждым поворотом сердце колотилось все сильнее. Где она? Где он?       Поворот за поворотом, но я все еще не понимал, где они.       — Хватит сопротивляться! — до меня донесся мужской голос, и в груди всё перевернулось. Я сорвал ножны с пояса, выхватывая сразу два меча. Пробежав мимо полуразрушенной двери, я влетел в кухню. Вот только увиденная картина меня отнюдь не порадовала. Я ожидал увидеть девушку, что была максимум побита, а в идеале просто ждала меня.       — Ублюдок… — прошептал я, и ярость затмила всё остальное. Я не стал спрашивать, не стал требовать объяснений. Какие еще объяснения можно требовать от парня, что нависал над МОЕЙ женщиной? И я не слепой, чтобы не видеть его мерзкую руку у нее на груди, вторую под шортами. Её тело в синяках, на шее красные следы — от зубов? От пальцев? Губы разбиты. Глаза красные. И слёзы… Черт, слёзы.       А у него — расцарапанное лицо, шея вся в бороздах её ногтей.       Я был не в настроении что-либо обсуждать, поэтому сразу же напал на него. Я хотел убить. Он едва успел увернуться. Послышался лязг металла — он схватил какой-то массивный шест, что стоял у стены, и блокировал мой удар. Только его руки чуть дрогнули, и пятки скользнули по полу.       Обычно я бы сразу заметил, что он сильнее меня. Не намного, но достаточно, чтобы понять: с ним нужно быть осторожным, сражаться с расчетом. Обычно именно холодная точность делает мои удары смертельно эффективными.       Но не сегодня.       Сегодня всё внутри горело.       Ярость сжигала логику. Каждое движение становилось резче, грубее, опаснее. Я чувствовал, как трещат мои собственные сухожилия под натиском силы, которую я сам в себя вбивал. Удары были слишком мощными, чтобы называться искусными. Я не фехтовал. Я — рубил. И это вдвойне злило.       — Ророноа Зоро, так это был ты… — резко прошептал неизвестный, и я почувствовал ярость, не меньшую, чем исходит от меня. Что-то в его тоне взорвалось. Не страх — ненависть. Взаимно.       Я не знаю, сколько времени мы дрались. Всё слилось в один непрекращающийся удар. Я больше не думал. Я — атаковал. И чем дольше он держался, тем сильнее я злился.       Почему он всё ещё дышит? Почему его кровь не на полу?       Боковым зрением я видел, что Джерилл держится за голову и как-то странно себя ведет. Ее лицо было бледным, в глазах металась пустота и паника. Кажется, ей плохо. Черт!              Я намеревался закончить это прямо сейчас, почувствовав какую-то неведомую силу, которая наполнила меня и мои клинки. Во мне что-то сорвалось с цепи. Я атаковал этого ублюдка, который хотел защититься своим шестом, но я разрубил его пополам.Клинок скользнул по его груди, рассекая плоть — и он отшатнулся, оставляя за собой капли крови. Наконец-то.       Обычно я бы закончил бой, но этого было недостаточно. Я хотел большего. Хотел его смерти. Я вновь занес меч, собираясь его добить, но парень уклонился и кинулся к Джерилл.       Он хотел ее забрать и сбежать. Я опередил его, пресекая его путь клинками. Но не успел я его убить, как меня что-то ослепило, я сразу же оказался рядом с девушкой, чтобы он не дай бог не забрал ее. А когда зрение прояснилось, то он исчез.       — Сбежал… — процедил сквозь зубы, опуская клинки. С каждой секундой ярость отступала, уступая место отчаянию.       Я сел рядом с девушкой, осматривая ее. Она с трудом сидела на полу и странно пошатывалась, явно не удерживая себя. Волосы спутаны, губы треснули, лицо в ссадинах. Её руки — в крови, покрыты ссадинами и глубокими царапинами. На запястьях вдавленные следы кайросеки, синяки на животе, на ногах. Но самое страшное — в глазах. В них не осталось ни привычной ехидности, ни дерзости, ни злости. Только усталость.       — Ты пришёл… — едва слышно прошептала она, протягивая ко мне измождённую руку. Я молча сел рядом, убрав мечи, и придвинул её к себе, так бережно, как только мог. Она рухнула в мои руки — холодная, уставшая, вся в синяках, но живая.       — Прости… что так долго…       Если бы я только узнал её сразу, если бы не дал себе засомневаться, если бы пришел раньше и не допусти этого…       Слишком много если..