Алый полководец: перерождение

      — Знаю, что это бесполезно, но всё же спрошу, — голос Гарпа прозвучал на удивление серьёзно. Он мог не озвучивать это, я и так прекрасно понимала, зачем он здесь. И он прекрасно знал, чем это все закончится. Но это было своего рода формальностью. За спиной Гарпа стояла толпа дозорных, которые были напряжены, которые ждали, что же будет дальше.       — Спроси, старик. Только заранее приготовься: ответ тебе не понравится, — я говорила спокойно, ровно, даже чуть насмешливо.       — Вице-адмирал Джерилл, — сказал он официально, будто бы и не стояли перед ним его собственные внуки и их команда, — ты уже знаешь, что твоё разжалование было ошибкой. Мы признаем это. Вернешься ли ты в ряды дозора? Адмирал Сенгоку… готов закрыть глаза на это недоразумение, — он очень красноречиво посмотрел на пиратов соломенной шляпы, не заставляя сомневаться кого именно он называет недоразумением.       — Эй, дед! Ты что несёшь?! — рявкнул Луффи, срываясь с места. Его голос эхом разнёсся по двору, а ярость в нём была почти ощутимой. — Она моя накама! Я не отдам её! — он пытался вырваться, но Санджи крепко держал его за плечо, не давая вмешаться — потому что даже он понимал: сейчас не тот момент, чтобы мешать.       Я перевела взгляд на старика. Он не двигался, только губы тронула знакомая усмешка. Вот только в этот раз — с еле заметной горечью.       — Надо же, какая щедрость, — не могла не усмехнуться мысли, что эти блюстители справедливости готовы простить мое «предательство». — Тяжело им наверное без меня, — дозорные за его спиной вздрогнули, понимая мой намек.       — Да, замену тебе найти сложновато! — смеялся старик, как будто и не понимает подтекста своих слов. Ну да, кто же согласится на такую «грязную» работу. У меня то, в силу обстоятельств, и выбора тогда не было… А потом я просто привыкла. Потом не было смысла что-либо менять. Руки уже было не отмыть…       — Но я вынуждена отказаться от такого щедрого предложения, — улыбнулась, чувствуя какую-то легкость. Надо же, я ни капельки не жалею, — И да, передай кое-что адмиралу, — я достала леденец изо рта, тяжело вздохнула, собираясь, наконец, это произнести. — Пусть в жопу себе засунет свою чертову справедливость и сам подчищает за собой!       Луффи выдохнул первым — шумно и облегчённо, как будто сдерживал дыхание всё это время. Усопп, застывший в напряжённой позе, медленно выпрямился. Робин улыбнулась едва заметно. Зоро не сводил с меня взгляда.       А Гарп?.. Гарп просто рассмеялся. И покачал головой, будто знал, что всё именно так и закончится.       — Ну и ведьма ты, Джерилл, — хрипло пробормотал он, не скрывая гордой усмешки.

***

      — Нами-суаан! Джерилл-суаан! — с характерным вихрем пыли и сердечек вокруг глаз к нам примчался Санджи, балансируя на одной ноге и неся поднос с двумя коктейлями, украшенными ломтиками апельсина и бумажными зонтиками.       — Спасибо, Санджи-кун, ты лучший, как всегда, — Нами улыбнулась так сладко, что я на мгновение удивилась, как у него не расплавились шнурки на ботинках от этой улыбки. Кок, естественно, взлетел на крыльях любви, оставляя за собой облачко розовых сердечек и ароматов ванили.       Я, в это время, безмятежно откинулась на шезлонге, щурясь от солнца и подставляя лицо легкому ветерку, доносившемуся с моря. Мы с Нами расположились возле бассейна. Вокруг, как и следовало ожидать, царила типичная для нас атмосфера — шумная попойка, бесконечные тосты, смех, кто-то кого-то роняет в воду, кто-то кого-то вылавливает, и все, как всегда, счастливы.       — Кстати, Джерилл… — протянула Нами, потягивая свой коктейль. — Почему ты такая ханжа?       — И в чём именно, по-твоему, это проявляется? — я лениво повернула к ней голову, бровь медленно поползла вверх.       — Ну посмотри на себя! — она чуть приподнялась на локтях, драматично махнув рукой в мою сторону. — Кто вообще так одевается на вечеринку у бассейна?!       Я скользнула взглядом по себе — белая теннисная юбка, легкая хлопковая рубашка, закатанные рукава, солнцезащитные очки и ноги, болтающиеся в воде. Ну и да, ни грамма купальника.       Зато она сама сидела в вызывающем красном бикини с золотистой отделкой, словно только что сошла с обложки модного журнала. Её влажные от воды волосы были небрежно перекинуты на плечо, а взгляд был абсолютно беззастенчивым.              — Ну, например, я не могу плавать, — скептически отозвалась я, сделав глоток коктейля и вновь откидываясь назад. — Какой смысл наряжаться, если я даже не собираюсь лезть в воду?       — Ты все ещё ничего не понимаешь, бедная душа, — злорадно хихикнула рыжая, поднося бокал к губам. — Это же всё для Ророноа! Чтоб он пыхтел, смотрел, злился, не мог сосредоточиться, — так вот почему она так агрессивно хотела надеть на меня купальник некоторое время назад, но была вынуждена сдаться, так как я совершенно не видела в этом смысла.       — Я думаю ему хватит и того, что ты заставила меня надеть юбку, — усмехнулась я, вспоминая как он себя в последнее время ведет. Все равно что подросток в период пубертата, который постоянно возбужден. Или у мужчин пубертат заканчивается только тогда, когда уже поздно об этом думать.       — Ну да, смотрится шикарно, — я закатила глаза на ее слова и вновь поерзала ногами. Если честно мне немного некомфортно от мысли, что одно неправильное движение в этой белой теннисной юбке и кто-то может увидеть то, что не предназначено для его глаз.       — Честно говоря, я чувствую себя жертвой твоего маниакального плана, Нами. Я просто хотела полежать в тени с печеньем и не думать о том, как моя задница выглядит под этим углом и кто на нее пялится.       — Ты недооцениваешь силу визуальных провокаций, дорогая, — подмигнула она.              Почему я вообще согласилась надеть эту чертову юбку? Могла бы ведь сбежать от угроз рыжей ведьмы, от ее коварного «давай, просто примерь»… Но нет, сама позволила заманить себя в ловушку.       Потому что не смогла отказать себе в маленьком удовольствии — увидеть его реакцию. С виду — я просто развалилась на шезлонге, коктейль в одной руке, журнал в другой, веду беззаботную беседу с Нами. Со стороны — картина спокойствия и расслабленности, идеальная обложка для модного летнего выпуска.       Но на самом деле я прекрасно ощущаю на себе этот прожигающий взгляд. Он, конечно, пытается делать вид, что расслабленно потягивает ром и наслаждается послеполуденной атмосферой. Но я слишком хорошо его знаю.       Он старается не палиться, старается вести себя как обычно — оперся спиной о стену, чашка с ромом в руке, будто ему всё до лампочки. Но руки он сжимает чуть сильнее, чем нужно, взгляд задерживается на моей юбке слишком надолго, и даже бровь вздрагивает, когда я в очередной раз перекидываю ногу через ногу.       Мне ведь даже не нужно на него смотреть — я знаю, что он смотрит на меня. Знаю, что он не отведет взгляда, что в его голове сейчас явно происходят совсем не безобидные мысли. От этой уверенности у меня дрожат пальцы на ногах, а где-то глубоко внизу живота начинает нарастать странное, невыносимо тягучее тепло. Я даже дышу тяжелее — и это сводит меня с ума.       Я мгновенно покраснела от мыслей, которые унеслись не в том направлении, в который раз поерзала ногами, что, очевидно, заставило его тяжело вздохнуть и выпить очередную кружку алкоголя.       — Ты в порядке? — голос Нами вырвал меня из этого опасного водоворота мыслей.       — Да… Просто… жарко стало, — пробормотала я, быстро опуская взгляд в журнал и поднимая его повыше, словно могла спрятаться за глянцевыми страницами. Как ребенок, который думает, что если он не видит — значит, его не видно. Щеки пылали       Но я знала — он всё ещё смотрит.       Твою мать… Что, черт возьми, я творю?..       Я понимала, что я не на шутку возбудилась от одних своих мыслей и его взгляда, скользившего по мне. Мне хотелось либо исчезнуть, испариться, провалиться сквозь землю, либо — что, пожалуй, было бы логичнее — нырнуть в ледяную ванну с головой, чтобы хоть как-то остудить разбушевавшийся разум. Но ни один из вариантов не представлялся мне реализуемым. Но ни первое, ни второе не было возможным. Я просто сидела, цепенея, будто тело мое перестало слушаться.       Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя, но даже кислород не спасал — мысли все равно убегали не в том направлении. Я пыталась сосредоточиться на чем-то, на ком-то… хоть на чем-то нейтральном, но все возвращалось к одному — к нему.       Я вспомнила тот вечер на лодке. Ветер, пахнущий солью, тихий плеск волн. Его горячие руки на моей груди, его губы, скользящие по моей шее, оставляя за собой след, от которого тело покрывалось мурашками. Я помню, как сердце билось с такой силой, будто хотело вырваться наружу — из груди, из ребер, из самой меня. Стоило ему проявить чуть больше напора, чуть больше решительности — и я бы, не раздумывая, позволила ему все. Несмотря на обстоятельства.       И теперь я спрашивала себя: сделает ли он это снова? Повторит ли он ту же дерзость, как только мы останемся наедине? Прижмет ли к стене, прикоснется ли снова… зайдет ли дальше?       Нет. Нет. Нет. О чем я, черт возьми, думаю?!       Я резко подняла глаза — и встретилась с его взглядом. Я перестала дышать. Просто… забыла, как это делается. Он смотрел, и я не могла понять — знает ли он? Не знаю, видел ли он по моим глазам то, что твориться у меня в голове, но его глаза казалось гипнотизировали.       — Я… я отойду, проветрюсь, — вырвалось у меня, прежде чем я успела все обдумать.Я вскочила с места, даже не посмотрев на рыжеволосую — она, возможно, заметила мое странное состояние, но не сказала ни слова. За это я была ей благодарна.       Я шла быстро, почти бежала, не разбирая дороги. Шла в случайном направлении, даже не смотря вперед. Я могла не оборачиваться, прекрасно зная, что он тоже придет. Он всегда приходит.       Я оказалась в одном из кабинетов, что-то вроде маленькой библиотеки или архива — пыльная, тихая, с книгами, стоящими плотными рядами до самого потолка. Ни стульев, ни столов, только книги и окно. В нем отражалось море — темное, почти черное, с редкими бликами ночных волн. Оно было таким же беспокойным, как и я.       Что я творю?       Резко пробудившийся разум закричал и настоятельно призывал меня убираться отсюда пока не поздно. Да и может я просто себя накрутила, и он не придет… Я уже делала шаг назад, уже тянулась к дверной ручке — и в этот момент дверь открылась сама. Я дернулась, уткнувшись взглядом в такую знакомую грудь и тяжело сглотнула.       Блять.       Он смотрел на меня молча, оценивая мою реакцию. Его взгляд был тяжелым, давящим, но не в пугающем смысле — скорее в том, от которого сердце начинало биться где-то под самой кожей, а ноги с трудом держали меня в вертикальном положении. Я сглотнула, чувствуя, как горло пересохло, будто я стояла в пустыне под палящим солнцем. Разум тщетно пытался кричать, умолять меня одуматься, но тело предавало его с предательской легкостью.       — Зоро… — неуверенно прошептала я. Я надеялась, что голос прозвучал ровно, но он предал меня, дрогнув на середине слова. Он, без сомнений, это услышал.       Парень сделал шаг в мою сторону, отчего я невольно дернулась и сделала шаг назад, но комната в которой мы находились была слишком уж мала, и отступать было некуда. Я упёрлась спиной в подоконник, прохладное стекло коснулось лопаток, будто природа сама пыталась меня одернуть. Но уже было поздно, ведь он был слишком близко. Парень тем временем закрыл дверь за своей спиной и сделал еще один шаг, сокращая итак небольшое расстояние между нами.       — Ты знала, что опасно вот так себя вести? — хрипло спросил меня парень, пустив поток мурашек по позвоночнику. Он поставил ладони по обе стороны от моих бедер, блокируя мне путь к отступлению. Его тело нависло надо мной, пахнущее алкоголем и железом, чем-то таким притягательным до безумия.       Мысли, которые я так яростно собирала по пути сюда, рассыпались в прах.       Действительно… о чем я только думала?       — Я… вовсе не… — я пыталась сказать хоть что-то, но язык заплетался. Сложно трезво мыслить, когда над тобой написает парень, кимоно которого распахнулось из-за позы. Свет луны мягко ложился на его торс, подчеркивая силу мышц и шрамы. Мне было тяжело не смотреть. Ещё тяжелее — не думать.       — Ты знала, что ты делаешь, Джерилл, — его голос стал чуть мягче, но от этого только опаснее. Он усмехнулся краем губ, и его рука опустилась, легла на моё колено. Пальцы, как огонь, медленно двинулись вверх, вызывая дрожь.       Я затаила дыхание, наблюдая, как он подцепил край моей юбки одним пальцем. Его движения были такими медленными, будто он наслаждался каждым мгновением, каждым миллиметром моего смущения, моей беспомощности перед его действиями. Даже двинуться не могу…       — Знала… — прошептала я, и в этом признании было всё: страх, возбуждение, интерес. Он и сам всё прекрасно понимал. Он чувствовал это во мне.       Его пальцы проникли под ткань. Горячая ладонь сомкнулась на внутренней стороне моего бедра, вызывая у меня приглушённый выдох, который сорвался с губ и упал ему на плечо.       И тогда он провёл рукой по моим трусикам — нежно, почти не касаясь. Но этого было достаточно. Я покраснела до кончиков волос потому что он даже прикоснуться ко мне не успел, потому что он теперь прекрасно знал, какие именно мысли меня одолевали все это время.       — Даже оправдываться не будешь? — его голос звучал с явной насмешкой, но в нём была и искра возбуждения, едва скрываемая за иронией. Он взял меня за подбородок, заставив поднять взгляд и посмотреть ему в глаза.       — А ты хочешь? — хрипло уточнила у него. Это уже не я говорила — это говорила та часть меня, которую я прятала, сдерживала. Разум решил, что он тут бессилен, поэтому сейчас я думала только о том, почему он так медлит и еще не набросился на меня, как обычно. Но Ророноа только смотрел на меня, будто чего-то ожидая.       Но сил гадать больше не было, я резко села на подоконник, холод дерева пробежал по бедрам сквозь ткань, словно последний призыв одуматься. Но уже было поздно. Я протянула руки и потянула его к себе, обвивая за шею, и, не давая ни секунды на реакцию, впилась в его губы. Я видела эти шок и ликование в его глазах. Он не ожидал, что я сорвусь первой. Но я не дала себе времени сомневаться — если бы я позволила себе подумать хотя бы секунду, решимость рассыпалась бы прахом.       Он не заставил себя ждать. В следующее мгновение его руки вцепились в мои бёдра, и он вжал меня в холодное стекло, с силой, будто хотел оставить след на теле. Поцелуй углубился, стал жадным, а наши губы сплетались, не оставляя за собой лишних мыслей. Я чувствовала, как те с каждой секундой ускользают всё дальше, растворяются в ощущениях.       Знакомые, мозолистые руки скользили по моим бокам, вызывая мурашки по всему телу. Я выгнулась навстречу, прижимаясь ближе, хотя между нами и так не осталось даже намёка на дистанцию. Мои пальцы зарылись в его жесткие волосы.       Его пальцы пересчитали мне ребра, прежде чем сорвать меня хаори и бросить его куда-то к своим ногам. Затем резким движением задрал мой топ, обнажив грудь, но не стал снимать — видно, что с одеждой он сегодня не собирался церемониться. Он был сосредоточен только на мне. На моих реакциях.       Поцелуй внезапно прервался, и я чуть не всхлипнула от потери тепла его губ. Он отстранился — всего на пару сантиметров, но и этого хватило, чтобы кожа вздрогнула от прохлады. Его взгляд опустился, скользя по моему телу — медленно, тщательно, с нескрываемым вожделением.       Мне стало жарко и стыдно одновременно. Представляя, как я сейчас выгляжу — с растрепанными волосами, полуобнажённая, с дыханием, сбитым до хрипоты. Я хотела было притянуть его обратно, закрыться поцелуем, но он не дал.       — Не смущайся, — его голос был чуть хриплым, с невероятно для него редким оттенком нежности. — Ты… невероятно красива, — и с этими словами он провёл кончиками пальцев по моим соскам — медленно, дразняще. Я прикусила губу, а спина покрылась мурашками.       Я хотела большего.       И он это чувствовал, он это видел.       Но это ублюдок не торопился что-либо предпринимать.       — Прикоснись ты уже… — голос, дрожащий от напряжения, вырвался сам собой. Я даже не верила, что сказала это вслух — и тем более так. Мягко, с какой-то отчаянной мольбой. Мне казалось, я не умею так говорить.       Зоро усмехнулся — низко, хрипло, с тем самым уверенным оттенком, от которого у меня перехватывало дыхание. Он склонился к моей шее, оставляя горячие поцелуи. И тогда, медленно, почти лениво, его руки легли на мою грудь.       Я выгнулась навстречу, и стоило его ладоням сомкнуться — всё внутри сжалось от наслаждения и напряжения одновременно. Он мял её, будто изучал заново, хотя уже знал большинство реакций. То ласково, почти нежно, то грубо, сдавливая пальцами, вызывая у меня тихие всхлипы. Затем пальцы переместились к соскам — и началось настоящее безумие.       Он щипал их, выкручивал, теребил, заставляя меня буквально терять контроль над телом. Я не успевала привыкнуть, не успевала расслабиться — он всё время менял ритм, силу, технику, будто чувствовал мои реакции быстрее, чем я сама их осознавала. Стоило мне подумать, что я привыкла, как он резко менял всё — и мои ощущения снова накаляются. Я уже даже не думала, где он такому научился и как так легко читал мои эмоции в такой момент.       Черт… в тот раз он так не делал…       Я хрипло вздыхала, кусала губы, ерзала под ним, вжимаясь в холодное стекло спиной и одновременно прижимаясь к нему грудью. Я не могла привыкнуть, постоянно металась в острых ощущениях, хотелось уже хныкать и просить его… о чем просить?       И вот, когда я уже готова была лезть на стенку от его рук, от того, как их много. Он вновь поцеловал меня, грубо, страстно, заставляя дрожать от одного только движения его губ. Его язык вплетался в мой, а затылок вжимался в окно.       В это же время его руки вновь коснулись бедер, медленно — так мучительно медленно — начав задирать ткань моей юбки вверх. Пальцы скользнули по бедрам, и от одного этого прикосновения мои ноги начали дрожать. От предвкушения, страха уже не было.       Чёрт, да я не просто позволяю ему это — я готова на коленях умолять, лишь бы он не останавливался.       — Это рыжая надоумила тебя её надеть? — прошептал он в мои губы, едва касаясь. Он слегка отстранился, не убирая рук, не отходя, стоя всё так же близко, между моих ног. Его взгляд — темный, прожигающий, цеплялся за обнажённые бедра. Он почти лениво, будто играючи, поглаживал внутреннюю сторону бедер. Его прикосновения сводили с ума именно потому, что он не спешил.       — Она хотела очень откровенный купальник, — усмехнулась я, с трудом справляясь с речью, вспоминая те микроскопические ниточки, — но мы… сошлись на этом.       — Блять…       И в этом одном слове было всё: и похоть, и восхищение, и желание сорвать с меня этот выбор прямо сейчас. Его пальцы впились в мои бёдра с такой силой, что я резко втянула воздух, издав сдавленный стон. Захватывающе больно, приятно… до сумасшествия. Я не удивлюсь, если у меня останутся синяки — в точности по его отпечаткам.       Я даже хотела бы этого.       Его пальцы опустились и начали тереть моё белье — прямо по центру, по самому чувствительному месту, которое давно было влажным от возбуждения. На секунду мне стало по-настоящему страшно. Всё это — его близость, касания, напряжение в воздухе — вдруг накрыло с головой, словно волна, и я инстинктивно попыталась свести ноги, будто хотела спрятаться, закрыться, вернуться туда, где ещё могла что-то контролировать. Но его тело между моими бедрами не позволяло такого маневра.       И вот он потянулся к резинке моих трусиков. Я встала, будто в трансе, позволяя ему стянуть с меня последнюю преграду. Трусики с мягким шелестом упали на пол, и я, затаив дыхание, осталась стоять перед ним — почти голая, открытая, уязвимая… дрожащая от предвкушения и смущения.       Но сесть обратно на подоконник я не смогла.       Стало неловко от вида, который ему откроется если я это сделаю. Я краем глаза следила за его действиями, думая, что он уберёт и юбку заодно — логично же? Но вместо этого Зоро только приподнял меня за талию и усадил обратно, не удосужившись стянуть юбку. Этот чертов фетишист, похоже, получил от вида куда большее удовольствие, чем я могла представить.       — И что началось? — раздражённо бросил он, когда понял, что я не горю особым желанием разводить ноги и уже крепко сжала колени. Те подрагивали от внезапной неловкости.       — А можно как-то… — я даже не знала, что пыталась этим сказать. Просто несла несвязный бред. Хоть вокруг было ужасно темно, но глаза уже давно привыкли и было неплохо так видно. Я чувствовала, как он смотрит — и от этого хотелось исчезнуть. Или… чтобы он всё-таки продолжил.       Парень не стал ничего отвечать, просто опустился руки ниже, подхватил мои ноги под коленями и… с силой развел их, заставив меня пискнуть — от неожиданности, от шока, от укола смущения. Я зажмурилась, резко отвернула голову, как будто это спасёт. Как будто если я не увижу, то и он ничего не увидит.       — Если будешь от меня закрываться, — голос его был низким, насыщенным, срывающимся на хрип, — я вылижу тебя с ног до головы, чтобы у тебя даже мысли такой больше не возникало.       Я резко затаила дыхание. Вновь покраснела — до кончиков ушей, даже грудь будто налилась жаром. Я прекрасно понимала, что он имел в виду. Мысль закрутилась в голове, выжигая остальное. Появился соблазн — назло ему снова свести ноги, посмотреть, сдержит ли он обещание. Проверить, насколько он готов идти до конца. Но… что-то внутри уже сдалось.       Я медленно выдохнула, позволив себе расслабиться, бедра сами собой разошлись чуть шире, пульс гремел в ушах. Я больше не мешала ему.       Но это все равно ужасно смущало! И зачем я только на это согласилась?       — Хорошая девочка… — усмехнулся он с такой ленивой, уверенной насмешкой, что у меня всё внутри сжалось. Я чуть не подавилась воздухом от такого его обращения, а внизу живота начало просто болеть от нетерпения.       Он определенно знал что делает и как это на меня влияет.       — Хватит болтать, — недовольно посмотрела на парня, который все это время просто меня разглядывал. Тот, очень довольный собой, медленно и лениво провёл пальцами по внутренней стороне бедра. Кожа в этом месте была особенно чувствительной, и от его прикосновения по телу пробежала дрожь.       Я затаила дыхание, когда почувствовала, как он пальцами осторожно раздвигает мои складки. Губы разом приоткрылись, и из груди вырвался тяжёлый, сорвавшийся выдох.       Зоро склонился к моей шее, и, не давая мне передышки, снова начал целовать — влажно, медленно, с едва заметными прикусами. Его язык обводил чувствительную кожу за ухом, а в это время пальцы между моих ног становились более смелыми, более настойчивыми.       Он гладил меня большим пальцем именно там, где нужно было. Он то надавливал, то едва касался, перебирая ритмы, меняя угол, силу, наблюдая, как меняются мои реакции. Хотелось уже умолять его перестать меня мучить, но его губы на шее не давали на этом сосредоточиться.       Ноги подрагивали. Пальцы вцепились в подоконник.       Мозг отказывался думать о чем либо, особенно когда его средний палец толкнулся внутрь, сразу же заходя до второй фаланги. Мой стон едва не вырвался — я зажала его зубами, кусая губу до боли, и вцепилась в его плечи, как в последнюю точку опоры. Ощущение было непривычным, новым для меня.       — Чёртов маримо… — прошипела я сквозь зубы, ощущая, как он начинает двигать пальцем внутри, и тут же вводит второй. Я резко втянула воздух, а возбуждение немного упало из-за неизвестного до этого дискомфорта. Не боль, но непривычное вторжение, к которому я пыталась приспособиться. В то же время возбуждение обратно нарастало из-за пальцев, что растягивали меня изнутри.       — Черт, какая же ты… — выругался он под себя, все еще двигая пальцами внутри, пока я окончательно не привыкну. Его ладонь тёрлась о клитор, в то время как пальцы внутри всё глубже изучали меня. Я застонала, на этот раз уже не скрываясь. Это было странно, непривычно… Но хотелось, чтобы он продолжал.       — Зоро… пожалуйста… — вырвалось из меня, хрипло, почти со стоном. Я больше не могла сдерживаться. Эти слова сорвались прежде, чем я успела подумать, прежде чем разум успел остановить. Он шумно выдохнул, будто мои мольбы выбили его из привычного хладнокровия.       В следующий миг он подхватил мою ногу под коленом и медленно, но уверенно отвел в сторону, приподнимая и укладывая так, чтобы открыть меня для себя полностью. Я резко вскинула взгляд, дыхание сбилось. Смятение, возбуждение и стыд вспыхнули разом, сливаясь в одно безумное чувство. Я прижалась к его плечам, вцепившись пальцами, пытаясь собрать мысли по кусочкам.       И тогда он почти полностью вывел свои пальцы из меня, а затем загнал обратно — по самое основание.       — А-а-а-х! — резко вскрикнула и попыталась свести ноги от неожиданных и таких сильных ощущений. Но его рука все еще держала меня под коленом и это не представлялось возможным.       Так он знал, что так бу…       — Охтыжбоже! — прошипела, не успев закончить мысль, так как он начала монотонно двигать пальцами во мне. Его пальцы трахали меня в ровном, обжигающем темпе и я чувствовала как меня растягивало изнутри при каждом его движении, кусала губы, в попытках быть потише. Неудачных попытках.       Вот только это были такие сильные и яркие ощущения, что эти мысли где-то терялись.       Я даже не заметила, что парень, вместо того, чтобы держать мою ногу, закинул ее себе на плечо и закрыл мой рот освободившейся рукой. И не успела я начать паниковать, так как он не сделал это бы просто так, как его большой палец начал проезжать по клитору каждое его движение, а угол проникновения поменялся. Я захлебнулась в собственном стоне, подавленном его ладонью, и с силой вцепилась ногтями в его плечи, в кожу, оставляя следы, потому что тело больше не справлялось.       Он прекратил менять темп, прекратил играться. Он трахал меня чертовыми пальцами, пока я не могла только дрожать под этим напором. Ноги подрагивали, дыхание рвалось, глаза слезились, а внизу раздавался влажный, громкий хлюпающий звук, предательски откровенный, сводящий с ума от стыда и восторга.       И вот, оргазм начал медленно захватывать меня до кончиков пальцев. Я впилась зубами в его палец, не зная, как ещё сдержать стон, тело вздрогнуло в предоргазменной дрожи, и бедра сами сжались вокруг него, будто не хотели отпускать. И вот, он остановился, когда понял, что я практически обмякла, теряя остатки реальности.       Лишь его рука, всё ещё обнимающая моё бедро, и его пальцы, нежно скользнувшие наружу.       Не зная сколько я отходила от этого расслабленного и обмякшего состояния. Единственное, что я ощущала, — это его губы на моей шее. Мягкие, тёплые, осторожные. Он будто возвращал меня обратно к реальности. Я едва открыла глаза, как он чуть отстранился… и показательно облизал пальцы, те самые, что только что были глубоко во мне.       — Ты что творишь?! — вскрикнула я, голос сорвался на испуг и смущение.              Но он только усмехнулся — с такой откровенной довольной ухмылкой, что у меня внутри снова дернулось. Прежде чем я успела сказать ещё хоть слово, он наклонился и затянул меня в поцелуй. Все следы стеснения исчезли — осталась только приятная пустота в голове, тепло в груди и легкая дрожь в животе.       И когда он взял мою руку, мягко направив её вниз, на внушительный бугорок под тканью брюк, я не отпрянула. А только сжала, исследуя через ткань. Он был твердым, пульсирующим. И все из-за… меня. И это осознание пронеслось по телу разрядом жара.       С его помощью я расстегнула ремень. Пальцы дрожали, но я не останавливалась. Кимоно соскользнуло с его плеч, ткань шелестнула, и он остался в одних тёмных, слегка спущенных брюках. Боже, неужели я и вправду это делаю?       — Ты уверена? — неожиданно спросил он, голос чуть охрип от возбуждения. Он тяжело дышал, и я чувствовала, как пульсирует его член под тканью. Но даже в этом состоянии он всё ещё спрашивал…       Я сглотнула. С трудом. Не из-за страха — а потому что эмоции встали комом в горле. Я сначала не ответила. Просто медленно просунула руку внутрь брюк… и достала его. Он с тихим всхлипом выдохнул, запрокинув голову, а я замерла, поражённая тем, насколько он тёплый и твёрдый одновременно. Он пульсировал у меня в ладони.       Такой большой…       Я не то чтобы видела многое, нет… но даже без сравнения стало понятно — это будет непросто. Я вспомнила тот внутренний дискомфорт от всего лишь двух его пальцев. И по спине тут же побежали мурашки.       Пелена возбуждения начала отступать и я стала прикидывать, что же почувствую… Сердце всё ещё билось быстро, но в груди появилось неприятное напряжение. Словно где-то глубоко внутри кто-то включил голос разума.       Я уверена? Точно? Это может быть больно. Я не знаю, как будет дальше. А если не смогу? А если не понравится?       — Я… — начала я, но голос предательски дрогнул. Рука всё ещё была на нём, и я чувствовала, насколько он хочет. Он был на грани. Но при этом он не давил.       Мне стало… страшно. Не из-за него… из-за себя. Страшно, что не справлюсь. Что разочарую его.       — Я… — вновь начала я, но куда более неуверенно. Если не откажусь сейчас, то потом уже будет поздно. Мне страшно… И я не уверена. Но он столько сделал для меня, что будет как-то несправедливо…       Что же делать?       Кажется парень заметил мои метания и тяжело вздохнул.       — Ты можешь сделать это только руками, — он положил свою руку поверх моей, заглядывая мне в глаза. Он, кажется, понимал, что я чувствую, и решил отступить.       — Прости… — мне стало стыдно от этой слабости. И почему я становлюсь такой слабачкой, когда дело касается его?       — Если хочешь попросить прощения, то сделай это по-другому, — он усмехнулся и сжал свою руку на моей. Я тяжело сглотнула, понимая, что он имеет в виду. Это же не должно быть очень трудным?       Я неуверенно начала двигать рукой, отслеживая его реакцию.       — Сожми сильнее, — шептал парень, уткнувшись мне в плечо. Я сделала как он и сказал. Внимательно наблюдая за органом в моим руках. — Используй вторую руку, — в какой-то момент прошептал он, после чего я сделала как он и сказал. Я двигала двумя руками, увеличивая площадь соприкосновения.       Ророноа тяжело дышал, что говорило мне о правильности действий. Я начала чувствовать, что его член стал куда тверже прошлого, немного увеличиваясь. Это значит, что он близок к тому, чтобы кончить?       — Продолжай, но быстрее, — Зоро запустил руку в мои волосы на затылке, оттягивая их, чтобы поцеловать меня. Он был немного рассеянным, его мысли явно не были сосредоточены на этом поцелуе. Я продолжала свои движения, хотя мышцы рук уже ныли. Изредка поглядывала вниз, пока он облизывал мои губы. Изредка из прямо на мои губы он срывался на тихие хрипы и стоны.       — Твою же… — его рука на моем затылке сильно стянула мои волосы, он укусил мою шею и сильно напрягся. Его член начал дергаться в моих руках, но я продолжала движения, пока он меня не остановит. — Джерилл… — прошептал он в тот момент, когда я почувствовала слишком много влаги на руках, парень затрясся и в какой-то момент перехватил мои руки, останавливая.       Я не могла не напрячь бедра из-за того, как именно он произнес мое имя. Я старалась не показывать, как меня возбудило произошедшее, пока Ророноа тяжело дышал и приходил в себя. Надеялась, что он не услышит то, как быстро бьется мое сердце.       Кажется, я больше не смогу смотреть ему в глаза.       Из-за не очень удобной для такого позы в сперме было практически все: мои руки, бедра, юбка, а также его торс. Но кажется парня это ни чуточки не волновало. Он зарылся носом в мои волосы и все еще неровно дышал.       — Нас наверное потеряли, — я тяжело сглотнула прежде чем прошептать эти слова.       — Подождут.