54 Ожидание
24 января 2025 г., 19:19
Фрэнки пообещал, что наш новый корабль — его личное детище, корабль мечты — будет готов через каких-то пять дней. Пять дней, чтобы ничего не делать. Пять дней свободы. Отпуск, как он есть.
И я искренне пыталась наслаждаться этим временем. Правда. Но когда ты привыкаешь к постоянным сражениям, побегам и адреналину, медленный ритм жизни начинает раздражать. Особенно в книжном магазине, где я уже минут десять пыталась найти хоть что-то интересное, но ничего, кроме уныния, не находила.
— Джерилл! Джерилл! Смотри! — раздался знакомый голосочек, полный восторга. Я обернулась и увидела, как Чоппер отчаянно прыгает под высоким стеллажом, тыча копытцем куда-то вверх, будто пытается достать звезду с неба. Его глаза сияли, как будто он нашёл лекарство от всех болезней разом.
— «Траволечение для чайников»? — лениво предположила я, прищурившись и прочитав название книги на самой верхней полке.
— Я похож на чайник?! — возмутился он так, что чуть не взлетел. Маленький пушистый комок обиды подпрыгнул ещё выше, взъерошив мех.
— Нет-нет, Чоппи, — усмехнулась я, подойдя ближе и потрепав его между ушками. — Ты не чайник. Ты — лучший доктор среди всех оленей, которых я знаю.
Он расправил плечи — вернее, крошечные лопатки — и гордо задрал нос. Его глаза загорелись ещё ярче, как будто я подарила ему орден. Даже не подозревал, бедняга, что я других оленей-врачей в жизни не встречала. Но что с того?
Я машинально провела пальцами по корешкам книг на полке. Названия сливались в сплошной поток: «История Альбасты», «Основы ботаники», «Как выжить в море с одним веслом»… Уныние накатывало, с очередным скучным названием. Здесь меня совершенно ничего не интересует.
— Уф… — тяжело вздохнула я, убрав руки в карманы своего хаори и отвернувшись от полки. — Ну не могу же я просто так уйти, не потратив выданные мне деньги.
Нами дала мне сумму, от которой у кого-то в команде бы инфаркт случился. Правда, себе она взяла, конечно же, больше. Но всё равно — мне досталось достаточно, чтобы заподозрить, что рыжая заболела.
И я знала, если я не потрачу хоть половину — она всё отнимет обратно. С процентами. На банковском счету у меня, конечно, на пару нулей больше будет… Но пусть рыжая ведьма об этом никогда не узнает. Мир на корабле слишком ценен, чтобы рисковать его безопасностью из-за таких пустяков.
— Джееери! Джееери! — будто торпеда с криком влетел в меня капитан, едва я вышла из книжного магазина. Ещё секунда — и мои очки, скорее всего, бы уехали в другой конец улицы.
— Да, капитан? — я поправила те на переносице и невольно напряглась. Когда у Луффи появляется такой взгляд — горящий, воодушевлённый и абсолютно безумный — ничем хорошим это обычно не заканчивается.
— Угости меня сладостями! Будь другом! — с щенячьим умоляющим лицом он вцепился в мой рукав. Вроде как я — его накама. Но по ощущениям, будто я его мама, а он опять потерял деньги на сахарную вату. Вот до чего жизнь доводит… вроде капитан, а просит деньги у подчиненной. Сложно быть под каблуком у штурмана.
Кстати… про это.
— Нами совсем ничего не дала? — прищурилась я, подозревая в этом подвох куда глубже, чем просто жадность.
— Мы… не договорились, — отвел он взгляд. Какой-то он больно покладистый… ладно, не буду об этом думать. Луффи слишком уж непредсказуемый, чтобы искать логику в его действиях.
— Ладно, веди, капитан. Раз ты уже решил погубить мой кошелёк, то делай это с честью. — я закатила глаза и положила в рот новый леденец, готовясь морально. Потому что знала: сейчас начнётся.
Следующие несколько часов он тягал меня по городу, как тайфун. Мы влетали в лавки, будто их грабили: хватали всё сладкое, что видели — от крохотных ирисок до гигантских брикетов карамели. Он всё скупал с неистовой радостью. Что-то я, конечно, припрятывала себе. Я не дура, чтобы оставить всё этому монстру с бездонным желудком. Хотя он пытался сцапать и мою долю.
Я уже начинала подозревать, что мои ноги сейчас отвалятся, а сознание вот-вот покинет тело — и тут, как знамение, на углу улицы появился Санджи, тянущий тяжёлую тележку с припасами. У него под глазами мешки, а волосы взъерошены.
— Ну, Санджи-и-и-и, — надула я губы, изобразив самый жалобный и невинный взгляд в своей жизни, так как тот не хотел брать развлечение капитана на себя.
— Джерилл-суааан… — застонал кок, глядя на меня с болью и преданностью щенка, который только что наступил на грабли. — У меня тут провиант! Я должен кормить вас всех! Не могу я за капитаном смотреть…
Он умолял глазами, но увы, у него не было такого козыря, как у меня. Как известно, у меня перед ним преимущество по праву рождения, поэтому он был вынужден уступить.
— …Да чтоб тебя, Луффи, — обречённо выдохнул он, а капитан уже радостно завис у него на спине, покачиваясь, как довольная обезьянка на пальме.
Я пошла в сторону берега, так как все еще не хотела возвращаться к команде. И дело не в них. Дело было в Ророноа. Я вчера от него сбежала, после чего до сих пор избегаю. Он, уверенна, очень зол, но я хочу все обдумать.
Я села на берегу, уткнулась лбом в собственные колени и тяжело вздохнула. Ветер чуть трепал мои волосы, и будто бы всё вокруг стало на секунду тише, давая мне пространство остаться с собой. Этот зеленоволосый мечник меня утомляет, очень утомляет. И что самое худшее — я не могу от него отказаться. Не хочу. А если вдруг попробую, то он не уйдёт. Он будет стоять и ждать, будет лезть в душу, будет сражаться, потому что это в его натуре.
Неужели все отношения такие изматывающие? Или только с этим мечником, которому, кажется, всё мало?
Пусть он потеряется на недельку, черт возьми! Чтобы я могла снова услышать себя. Чтобы понять, чего я хочу, без этого фона из клинков, тяжёлых взглядов и чужой одержимости.
Хотелось выть от безысходности, но выхода я не находила. Его слишком много. Этот чертов Ророноа абсолютно везде, что бы я не делала, он всегда где-то на периферии. И я как-то не привыкла к тому, что кто-то занимает так много моих мыслей. У меня просто мозг вскипает! Прежде я не позволяла никому занимать столько места в своей голове.
Я теряю контроль.
— Ну что, Луффи? Пришел просить прощения? Конечно, иначе и быть не могло, — раздался неподалёку чей-то знакомый голос, заставив меня вздрогнуть. Я резко обернулась. В паре десятков метров от меня, ближе к камням, стоял Усопп. Смотрел вдаль, в сторону океана. Он размахивал руками и репетировал свою речь — на полном серьёзе.
— Вы же без меня никуда. Ладно, если ты просишь, так уж и быть, я вернусь в команду, — голос звучал нарочито важно, почти театрально. В руке у него был блокнот, в который он тут же что-то написал, словно это был сценарий. — Это был план номер двадцать три… — пробормотал он себе под нос и кивнул, довольный.
Я в изумлении выгнула бровь. Хотя ладно, что тут удивляться. Это вполне в его духе. А ведь Луффи может и последовать его сценарию… А ведь это… нехорошо. Его и так не все воспринимают всерьёз, а если он начнёт перед Усоппом унижаться…
Я помассировала переносицу, чувствуя, как в голове начинает нарастать тупая, глухая боль. Кажется, ещё одна проблема нарисовалась в моём поле зрения. Проблема с длинным носом и короткой памятью. Вздохнув, я опустила голову на колени, в который раз в этот день.
Нужно что-то делать.
Я устало поднялась с песка, отряхнула шорты, поправила очки и медленно направилась в сторону длинноносого мечтателя. Он был так поглощён своей великой драмой, что, кажется, даже перестал чувствовать окружающий мир. Его плечи расправлены, поза гордая, в глазах решимость… Ну, или то, что он сам считал решимостью. Прямо сейчас Усопп жестикулировал в сторону горизонта, будто сам Король пиратов просит его вернуться.
— Я знаю, как вам без меня тяжело! — пафосно возвещал он, поднимая руку в небо. — Но я… великодушен. Я прощаю вас, заблудших! И потому… возвращаюсь!
Я подошла вплотную и, не в силах больше сдерживаться, похлопала его по плечу. Парень вздрогнул так резко, что подпрыгнул на месте и чуть не уронил блокнот.
— АААА! Ч-что?! Кто?! — он развернулся, побледнев, заметив меня в полуметре от себя. Глаза — как у рыбы, рот приоткрыт, в волосах прилипшая страничка с записями. — А-а, Джерилл… Эм… Ты слышала, да?..
— Начиная с плана номер двадцать три, — лениво ответила я, скрестив руки на груди и подняв одну бровь. — Но, думаю, могу догадаться, куда ты клонишь.
Он сглотнул, быстро глянул на блокнот, резко выпрямился, словно вспомнив о своей роли, и шагнул ко мне с напускной важностью.
— Джерилл! Ты пришла! — воскликнул он, приложив руку к груди. — Я знал, знал, что кто-то из вас всё равно не выдержит разлуки! Твоя боль… твоя тоска… — он сделал шаг ближе и почти трагически посмотрел мне в глаза. — Она привела тебя ко мне. Я… прощаю. Ради тебя я вернусь.
Я молча смотрела на это театральное представление с выражением лица, которое могло бы украшать учебник по сарказму. Мой леденец чуть перекатывался из одного уголка рта в другой. Минуту я молчала, потом медленно хлопнула его по плечу снова, как делают, когда хочешь успокоить буйного.
— Ты чего, белены объелся? — спросила я с самой ехидной полуулыбкой.
— Э-э… нет!.. То есть… — Усопп сник, весь его пафос тут же испарился, плечи опустились, он неуверенно почесал затылок. — Это же просто… ну… репетиция. Ну вдруг Луффи попросит… а я вот…
— Угу, — протянула я, прищурившись. — Ага. Прям прослезится, встанет на колени, обнимет и скажет: «Без тебя команда не та». Я тебя поняла, великий стратег, — он что-то буркнул себе под нос, но снова взглянул на меня с каким-то виноватым видом.
— Ну а ты чего пришла?
Я не сразу ответила. Просто подняла взгляд на горизонт, где вечернее солнце медленно погружалось в море, окрашивая воду в янтарно-медные переливы. Легкий ветерок перебросил прядь волос через мое плечо, и я, задумчиво глядя вдаль, наконец заговорила:
— Встретила я тут недавно одного твоего знакомого, — голос мой был спокойным, почти ленивым, но в нем сквозила теплая ностальгия. — Странный такой парень, с маской на лице и нелепым плащом. Назвался Согекингом. Сказал, что прибыл с далекого острова снайперов. Глупость, конечно… — я усмехнулась, чуть качнув головой. — Но знаешь, он оказался совсем не глупым.
Усопп замер, не дышал, а я продолжала, словно и не замечая его реакции:
— Он… помог нам. Когда было совсем туго. Проявил себя как настоящий герой. Не растерялся, не сдался, не сбежал. Он был смелым. Настолько, что даже Зоро признал — без него мы бы не справились.
Я бросила на Усоппа мимолетный взгляд через плечо. Он стоял столбом, пальцы нервно теребили край блокнота, взгляд упрямо опущен в землю.
— А еще он был честным, — я вернула взгляд к морю, — с самим собой, в первую очередь. Он знал, что нужен команде, знал, где должен быть. И поэтому не стал строить из себя обиженного. Не ждал, пока его позовут. Он просто пришёл. Потому что знал — это правильно.
Усопп вздрогнул, еле заметно. Я почувствовала это, хоть и не смотрела.
— Странно, правда? — с легкой усмешкой продолжила я. — Такой нелепый герой, с выдуманным именем… А оказался куда храбрее тех, кто вроде бы всегда рядом.
Наступила тишина. Лишь плеск волн да шелест листвы заполняли паузу между нами.
— Так вот, — я выпрямилась, глядя на него теперь уже в упор, — я не знаю, где теперь этот Согекинг. Может, он уплыл обратно на свой остров. А может, просто снял маску. Но если ты его вдруг увидишь… скажи ему, что его снова ждут.
Я повернулась и сделала пару шагов прочь, а потом остановилась и добавила:
— Только пусть он не забудет — смелость и честность никогда не выходят из моды. Особенно, если ты хочешь быть частью чего-то большего.
Я уже собиралась уходить. Песок приятно похрустывал под ногами, ветер трепал край моего хаори, а мысли витали где-то далеко от берега и разговоров о Согекинге. Мне не хотелось оборачиваться — пусть переваривает в тишине, как я и планировала. Но стоило мне сделать ещё шаг — позади раздался крик:
— Джерилл! — я остановилась, но не обернулась — просто слушала. — Спасибо тебе! — голос Усоппа был резким, но дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я… Я знаю, что ты делала. Даже после того, как я ушёл… Ты же продолжала! Продолжала защищать меня… Чтобы я остался жив, ты даже… сделать эту глупость.
Я усмехнулась. Медленно повернулась через плечо и подняла бровь.
— Что? Не припоминаю ничего подобного. Ты, наверное, спутал меня с кем-то другим. Может, с той милой голубоглазой девушкой… — с нарочитой небрежностью я щёлкнула пальцем по своим очкам, пряча глаза за отблеском стекол. — Не забивай голову ерундой. Лучше думай, как ты будешь мириться с Луффи.
— Всё равно спасибо! — крикнул он уже тише, но с каким-то отчаянным упрямством. — Даже если ты делаешь вид, что не помнишь. Я знаю правду, и мне этого достаточно, — я лишь фыркнула, будто не придаю значения его словам, но уголки губ сами собой поднялись.
— Угу… не расплачься там, герой, — бросила я через плечо и пошла дальше, пряча улыбку.
***
— Э? Усопп вернется? — услышала я удивленный вскрик Луффи, возвращаясь в команде. Он подскочил с места с такой скоростью, что Санджи едва успел увернуться. — Да. Он репетировал на берегу, — я повернулась к курящему Санджи, который, судя по всему, тоже видел ту картину. — Да, я тоже это слышала, — сухо отозвалась я, подкидывая леденец и ловко ловя его губами, не меняя при этом ленивой позы. Мой взгляд скользнул в сторону Санджи, прислонившегося к дверному косяку с сигаретой в зубах. Тот только кивнул, отпуская кольцо дыма вверх. Луффи буквально засиял — не скрывая ни капли своей радости, словно Усопп уже стоял за дверью, готовый кинуться в объятия. Да, он собирается действовать точно по плану Усоппа… — У-ху! Усопп возвращается! — крикнул он и, задорно посмеявшись, направился к выходу. Да вы серьезно? Даже секунды не подумал! Я сжала челюсть, и мой леденец треснул с характерным щелчком. Я уже собиралась вмешаться… — А ну стоять! — разнеслось по комнате как гром. И это была не я. Все взгляды тут же метнулись к Ророноа, который до этого молчал, стоя у стены с перекрещёнными руками. Я по-настоящему удивилась: голос у него был жёсткий, холодный и в то же время полон эмоций, будто он сдерживал себя из последних сил. — За ним никто не пойдёт. Я запрещаю, — холодно бросил он, глядя на каждого, как будто лично ставил перед ними преграду. Члены команды, кроме меня и него, уже были у выхода. Все застыли и даже Луффи, уже стоявший одной ногой на улице, повернулся с непониманием. — Вы не должны так просто его прощать. Я не признаю его, пока он не извинится! — я попыталась скрыть усмешку и продолжила наблюдать. — Что за чушь?! — взорвался Чоппер, его глаза округлились. — Как ты можешь так говорить?! — сдержанно, но яростно прошипела Нами, сжав кулаки. — МОЛЧАТЬ! — гаркнул Зоро так, что в комнате сразу стало на несколько градусов холоднее. Даже я вздрогнула — а ведь меня в этом спектакле вроде как не касалось. Леденец окончательно рассыпался во рту, но я не обратила внимания, слишком интересно было наблюдать. — Не важно, кто был прав. Не важно, с чего всё началось. Усопп бросил вызов, — сказал он, глядя в глаза Луффи. — А капитан принял этот вызов. Он проиграл и ушёл. По своей воле. Он шагнул вперёд и ткнул рукоятью катаны в лоб Луффи, как будто выбивая из него глупость. Тот болезненно зажмурился, но не ответил. — Этот идиот, между прочим, наш капитан, — добавил Зоро уже тише, но отчётливо. — И если мы перестанем уважать его, перестанем уважать то, как он руководит, то наша команда распадётся. Мы не циркачи. Мы — пираты. И мы живём по своим законам. Я вытянула ноги на диване, перекинула одну на другую, медленно откинулась назад и посмотрела в потолок с лёгкой усмешкой. Зоро, кажется, злился не только на Усоппа. Он злился на всю эту ситуацию, на Луффи, на нас, возможно, даже на себя — за то, что ему вообще приходится всё это проговаривать. Но в том, что он говорил, была правда. — Капитан, — тихо, но отчетливо сказала я, перебивая напряжённую тишину. Все взгляды обратились ко мне, но я лишь неторопливо поджала ноги на диване, облокотилась на подлокотник и лениво глянула на Луффи поверх очков. — Потеряв авторитет, ты развалишь команду. Усопп должен отвечать за свои поступки. Мои слова эхом пронеслись по комнате, натягивая тишину, как струну. Луффи побледнел, и на лице его отразилось замешательство — такое редкое для нашего непоколебимого капитана. — Решай сам, но если капитан опустится до такого, то в следующий раз тем, кто начнет драку и уйдет, буду я! — я не могла не усмехнуться словам зеленоволосого. Эх, повезло же капитану со старпомом. Без него он бы точно загнулся, потеряв над командой всякий контроль. Парень оттянул его резиновую щеку, заставляя поморщиться даже меня. — Э? Успокойся, Зоро, это не выход! — испугались мои накама. Но он не отреагировал на их выкрики. Его внимание было сосредоточено только на Луффи. — И если ты, Луффи, его так просто простишь, я сам начну предпринимать действия, — да, умеет же он пугать одним только взглядом. Несмотря на внешнюю собранность, этот парень чуточку… — иначе пусть остается на этом чертовом острове! — радикален. Но именно это сейчас и надо команде. На мгновение стало тихо, словно сам воздух затаил дыхание. Гнев и разочарование клубились вокруг него, плотные, как туман. Его глаза сверкали — не от злобы, а от боли. Пускай он всегда скрытен, но сейчас эмоции прорывались наружу. Я поймала себя на том, что уже не отрываю от него взгляда. Что-то в этом его состоянии — в напряжённой осанке, в прищуре, в тихой ярости — было… пугающе завораживающим. Зоро редко говорит много. Но когда говорит — сотрясается сам воздух. Мурашки пробежали по спине, и я чуть поёрзала, поправляя очки. — Погоди, Зоро! — вмешалась Нами, пытаясь усмирить обстановку, — Да, он допустил ошибку, но… он вернётся. Мы сможем всё обсудить… Она не договорила. Со звоном меч вонзился в пол. Все замерли. Я вздрогнула и в шоке заморгала, снимая очки и кладя их рядом с собой. — Разве уход из нашей команды — это то, что прощается так легко? — выдохнул Зоро, не отрывая взгляда от Луффи. Его голос был не громким, но каждый услышал в нём упрёк, гнев, и… боль. Не могу понять, что за чувство меня охватило… Мурашки по всему телу от такого Ророноа. — И правда… мы уже с ним попрощались, — медленно сказал Луффи. В его голосе слышалась горечь. Это решение далось ему тяжело. Он не привык отказываться от своих друзей. Он не привык терять. Но ему пора понять, что не все решения будут даваться легко и просто. Он капитан путь и маленькой, но команды. Но сейчас меня волнует вовсе не это. После слов Зоро в комнате повисло вязкое, тягучее молчание. Словно воздух стал тяжелее, заставляя грудь сжиматься. Один за другим мои накама начали незаметно расходиться, каждый по-своему спасаясь от внезапно навалившегося напряжения. Нами резко вскочила и на ходу пробормотала что-то про «потерянную брошку». Не дожидаясь ответа, она схватила Робин за локоть, и та, слегка пожав плечами, позволила утащить себя прочь. За ними вприпрыжку последовал Чоппер, явно сбежавший не от скуки, а от чужого раздражения, которое впитывал, как губка. Санджи, не проронив ни слова, медленно закурил, посмотрел в потолок, будто что-то обдумывая, и выдохнул дым, скрыв за ним собственное лицо. Затем направился в сторону кухни, где хотя бы мог отвлечься делами. И, наконец, Луффи. Он не сказал ни слова, просто шагнул к двери, засунув руки в карманы и уткнувшись взглядом в пол, как будто надеялся найти там ответы. Когда дверь за ним закрылась, осталась только я. И он. Зоро стоял у стены, по-прежнему с мрачным видом, руки скрещены на груди, и в его позе чувствовалось нечто угрожающее. Но теперь, когда никто больше не мешал, я позволила себе наконец сосредоточиться на том, что не давало покоя весь вечер. Я украдкой посмотрела на него, стараясь не поддаться слишком навязчивым мыслям. И все же… я не могу проигнорировать это чувство… Он такой… — Ты очень задумчивая, — неожиданно подал голос мечник. Я моргнула и подняла глаза. Он стоял совсем рядом, опершись бедром о край дивана. Скрещённые на груди руки, хмурый взгляд. Вся его поза была строгой… но не враждебной. Скорее — настороженной. — Я? — удивилась я его словам. Я правда выгляжу такой загруженной? Я внимательнее посмотрела на парня перед собой, а чувство внутри начало разрастаться. Ах, я поняла. — Думаешь, это было слишком? — наконец спросил он, приподняв одну бровь. Его голос был глухим, но не пустым. В нём слышалась тень сомнения. Да, пусть скрытая, почти неуловимая — но она там была. Волнуется? Черт возьми, и почему он такой… — О, это определённо было слишком, — усмехнулась я и, поддаваясь этому импульсу, медленно протянула руку вверх и, прежде чем он успел что-либо сказать, ухватила его за ткань футболки на груди. Мечник даже не шелохнулся — скорее, замер от неожиданности. Его брови приподнялись, в глазах промелькнуло удивление, но он не успел озвучить ни слова: я резко потянула его на себя, и он, не сопротивляясь, согнулся пополам. В следующее мгновение мои губы накрыли его. Он застыл. Словно все его системы на секунду отключились. Я чувствовала, как он моргнул — медленно, в растерянности. Губы его были обветренные, потрескавшиеся, чуть горьковатые на вкус. Он не отвечал сразу, будто не верил, что это вообще происходит. Именно это меня и забавляло. Я сжала его футболку крепче, заставляя его опуститься чуть ниже, вплотную к себе. Сминала его губы, словно наказывала за всё раздражение, что он вызывал во мне в последние дни. Удивительно, насколько податливым он был в эти первые секунды. Как будто забыл, что обычно в этой паре именно он ведёт. И как же приятно было сломать эту его вечную броню — хоть ненадолго. Это нормально, что мне нравится его нынешняя покладистость? Но долго его такое состояние не продержалось. Где-то между моим чуть ленивым укусом его нижней губы и сдавленным выдохом из груди, он, видимо, вспомнил, что он вообще-то мужик. Меня внезапно потянуло назад, и прежде чем я опомнилась, он уже стоял, уперев обе руки по бокам от моих плеч, сжав в ладонях спинку дивана и нависнув надо мной. Я оказалась в ловушке. В привычной, обволакивающей, дразнящей ловушке под названием «Ророноа Зоро». О, нет, он возвращал инициативу. Слишком стремительно. Слишком умело. И я сгорала под этим взглядом. Я дерзко посмотрела ему в глаза, но в груди всё равно что-то сжалось, когда он медленно, почти томительно отстранился. Последний раз коснувшись губами моих, я успела прикусить его губу — нарочно. Чтобы оставить после себя след. Он слишком невероятен. Рядом с таким Ророноа хочется ластиться, хочется чтобы он снова погладил меня по голове и сказал что-нибудь приятное… А ведь я только пару часов назад жаловалась, что его слишком много, а тут устраиваю это… Я уже сама себя не понимаю. Когда он начал отстранятся, я напоследок прикусила его губу и облизнулась. Зная, как это на него подействует. — Будь таким почаще, — провела пальцем вдоль его шеи, к ключице, задержалась у линии груди. Мягко, игриво, поддразнивающе. — Мне понравилось, — он замер на долю секунды. В глазах заплясало пламя, а уголки губ медленно изогнулись в той самой кривой ухмылке, которая предвещала нечто… бурное. Да, давать ему подпитку грязных мыслишек я не планировала. Оно как-то само получилось. — Интересно, что же тебе еще нравится? — он заглянул в мои глаза, не скрывая такой же усмешки. Решил переиграть меня в моей же игре? Глупый мечник. Я хмыкнула, закинула в рот очередной леденец и, не отводя взгляда, томно выдохнула сквозь лёгкую улыбку: — Послушный Ророноа, — сладко произнесла я, будто пробуя вкус этой фантазии на язык. Он вздрогнул, будто я только что вонзила кинжал в его гордость. — Эй, еще чего удумала?!***
Я вновь гуляла по пляжу. Песок приятно хрустел под ступнями. Хотелось забыться, раствориться в этом запахе соли, ветра и волн. И у меня это даже неплохо получалось. Из-за шума воды все мысли будто глохли и становилось так спокойно. Да… спокойствие. То самое чувство, за которым я когда-то охотилась как за высшей формой бытия. Большую часть своей жизни я гналась именно за спокойствием. Будучи дозорной я всегда была в этом стабильном и прекрасном состоянии. Без резких всплесков эмоций, без мучительных выборов. Я знала, что будет завтра, через неделю, через месяц. Утренний подъём, тренировка, патруль, дежурство. И всё повторялось — монотонно, почти медитативно. Ни волнений, ни сюрпризов. Стабильность и порядок. И теперь мне иногда не хватает той тишины в голове. А с появлением в моей жизни Луффи все стало слишком сложно, хаотично, непредсказуемо. Временами меня это пугало, но почему-то мне это нравится. Чертовски нравится. — И что ты тут забыл? — неожиданно прервала я шум воды. От резкого дуновения ветра в нос попал его запах. Я замерла, не оборачиваясь. В этот момент до меня донёсся шаг. Тихий, почти неслышный, но всё равно не укрывшийся от моего слуха. — Прости, если потревожил, — спокойно мне ответил нарушитель моего спокойствия. — Думаешь, ты должен извинять именно за это? — я усмехнулась, бросив очередной леденец в рот, чувствуя, как его приторная сладость контрастирует с холодком внутри. — Не только за это, — ответ прозвучал почти сдавленно, а потом я услышала, как он делает пару шагов вперёд, его ботинки вязнут в песке, хрустят. Я медленно повернула голову. — Выглядишь паршиво, Ромеро, — холодно заметила я, медленно проводя взглядом по его фигуре. Он не прятал взгляд, просто смотрел на меня — усталый, потерянный. Я с трудом узнала в нём того самоуверенного, порой раздражающего и вечно сияющего идиота, которым он был когда-то. Теперь его лицо осунулось, под глазами чернели синяки, губы потрескались, плечи поникли. Сейчас я не испытывала того страха, так как могла дать отпор. Да и он не проявлял никакой агрессии. — Ты не прогоняешь меня… — сказал он едва слышно, голос дрожал, — и даже не пытаешься убить… Почему? — он будто действительно этого ждал. Словно искал не спасения — а приговора. Словно пришёл сюда, зная, что заслуживает боли, и надеясь на неё. Я чуть прищурилась, прикусив леденец. — Выглядишь ты так, будто пришел умереть, — задумалась я. Я плохо понимаю его мысли, но допускаю возможность этого. — Ты права, — он резко вдохнул, словно мои слова ударили в грудь. — Вот как, — я покрутила леденец, пытаясь понять о чем думаю. Я долго молчала, глядя в море. Волны накатывали и откатывали, и в этом движении было что-то успокаивающее, вечное. — Но я не буду тебя убивать, — произнесла, не поворачиваясь к нему. Это решение оказалось очень простым, оно не вызывало ни капли сомнений. Злилась ли я на него? Пожалуй… Но эта злость оказалась такой незначительной, что даже смеяться хочется. — Почему? — голос его дрогнул. — Я… я ведь… Я заслужил… Я всё разрушил… всё… — он всё тише повторял, как заведённый, снова и снова. — Чёрт, я… — зубы впились в губу, и он неосознанно провёл рукой по волосам, почти рванул прядь у виска. Вот только я слишком хорошо знаю об этой его особенности. Знаю, как он постепенно теряет грань между реальностью и своими разрушительными эмоциями. Это не новость. Он всегда срывался, когда всё шло не по плану. Терял контроль, забывал, что значит быть нормальным. Особенно в моменты, когда зависимость брала верх. Мы оба знали об этом. И молчали. — Это все, что ты хочешь сказать? — но если честно, мне плевать. — Прости меня, умоляю, прости, — голос его дрожал, будто он из последних сил держался, чтобы не расплакаться прямо на моих глазах. — Прости меня… прошу тебя, Джерилл… Прости! — срываясь почти на всхлипы, он шагнул ближе, и я инстинктивно напряглась. Он выглядел так, словно на грани срыва, глаза красные, дыхание сбивчивое, пальцы тряслись. — Я знаю, я совершил ужасную ошибку! Но я… я знаю, ты не хочешь слышать оправдания… но я… но я… я ведь обещал ему, что я... но я... я опять... прости, я... — он заикался, отчаянно хватаясь за слова, будто те могли его спасти. — Не хочу, — отрезала я холодно, перебивая его. — Мне неинтересно, зачем ты это сделал. Ни тогда, ни сейчас. С этими словами я посмотрела прямо в его лицо — опустошённое, уставшее, покрытое ссадинами и пятнами бессонницы. Его плечи задрожали. Он выглядел так, будто мои слова ударили сильнее, чем любая пощечина. И эти слова были правдой. Первое время я еще думала об этом, но сейчас меня не интересуют его мотивы. — Но будь добр, исчезни из моей жизни. Окончательно, — голос мой был тихим, почти ласковым. Но за этой тишиной пряталась сталь, которую он не мог не услышать. Он вздрогнул всем телом. Его губы дрогнули, а лицо побледнело так резко, что я на мгновение подумала — он упадёт. — Я… я понимаю… — почти прошептал он, тяжело сглотнув, будто слова резали его изнутри. Он отвернулся на секунду, чтобы скрыть, как кусает губу до крови. На подбородке проступила тонкая аллая капля, но он даже не почувствовал боли. Просто стоял, сгорбившись, пытаясь собрать остатки гордости в кулак. — Если… если тебе когда-нибудь понадобится… ты ведь знаешь, где меня искать… Я… я буду… — Я не буду тебя искать, — снова жестко, без тени сочувствия. Нельзя оставлять ему надежду. — Никогда. Он закрыл глаза и сжался. Это была последняя капля. Его пальцы скрутились в кулаки, ногти впились в ладони, а плечи задрожали от сдерживаемой ярости… или боли… или и того, и другого. — Я сорвался, — наконец, выплюнул он. Голос его стал сиплым, низким, будто чужим. — После… после новостей о твоей смерти. Я почти бросил, правда. Но без тебя я… Господи, я чуть не сошёл с ума. — Он провёл рукой по лицу, вытирая кровь с губы. — Это всё… снова пошло по кругу. Я снова стал зависимым. Я молчала, ведь знала. И знала давно, ведь вижу эти признаки за версту. Он становится раздражительным, агрессивным, нервным, его глаза теряют фокус, пальцы подрагивают, речь становится обрывочной. Его зависимость всегда была как бомба с часовым механизмом. Только он всегда уверял, что держит её под контролем. Лгал, естественно. — Но это не оправдание, — добавил он. И тут я впервые за долгое время уловила в его голосе что-то настоящее. — Я просто… хотел, чтобы ты знала. Я сожалею, не жду прощения и не надеюсь. Просто… — он замолчал, снова уткнув взгляд в песок, — просто хотел сказать это тебе в лицо… — Ромеро, прекрати устраивать драму, — холодно бросила я, медленно поднимаясь на ноги. Пальцы машинально стряхнули налипший песок с шорт, будто это могла стереть и то неприятное ощущение, что он оставил своим присутствием. — Тебе ли не знать, что мне все равно? Я бросила на него короткий, ледяной взгляд через плечо. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса. — Избавь меня от своих оправданий, — проговорила спокойно, но голос прозвучал с отрезающей жесткостью. — И не потому, что я злюсь. Не потому, что ты сделал что-то непростительное. А потому что… — я стряхнула остатки песка с ладоней, — мне просто плевать. Он замер. Будто я ударила его в грудь. Слишком резко, слишком прямо. Но иначе было нельзя. Слишком много чувств уже израсходовано. Я даже не чувствовала облегчения — только глухую, выжженную пустоту. Что может быть хуже гнева? Равнодушие. Я отвернулась и сделала несколько шагов прочь, не оборачиваясь. Слова уже были сказаны. Что бы он ни пытался добавить — ничего не изменится. Но вдруг я замерла. Я почувствовала это — неясное, знакомое напряжение в воздухе. Он приближался. Ророноа. Его присутствие я теперь распознавала почти безошибочно, даже не видя. Где-то в сотне, может двух сотнях метров. Он ищет меня. Чёрт. Если он увидит нас вместе — всё закончится плохо. Очень плохо. И уж точно не словами. Последнее, чего мне сейчас хотелось, — это кровавая разборка на фоне красивого заката. — Уходи, — сказала я тихо, но в голосе не было просьбы. Это было больше похоже на предупреждение. Он смотрел на меня, всё ещё дрожащий от сдерживаемых эмоций. Но в конце концов, что-то в моём взгляде всё же убедило его. Он медленно кивнул, опустив голову, и, не сказав больше ни слова, развернулся и пошёл прочь, исчезая между валунами и тенью пляжных скал. А я развернулась и направилась в сторону, откуда уже отчетливо чувствовалась уверенная поступь зеленоволосого мечника. Пора возвращаться.
