Алый полководец: перерождение

      — Джерилл, детка, я правда не знаю, — сигаретный дым лениво расползался под низким потолком, как туман, и прилипал к коже. Женщина напротив меня — высокая, с усмешкой, в разрезе платья блеснуло бедро. Она откинулась в кресле, закинула ногу на ногу и скрестила руки, словно сама защищалась от моего напора. По глазам было видно: не врёт. И всё же внутри меня с каждой секундой сгущалась ярость. Если даже сорокам на Сабаоди неизвестно, где Мугивары — куда же они провалились?       — Да я не прошу никакие секретные сведения! Просто где они находятся! — я ударила по столу с гневом смотря на сороку острова Сабаоди. Да какой из нее информатор, если она не может ответить на такой стандартный вопрос?       — Понимаю твоё разочарование, — она выдохнула дым в сторону и на миг отвела взгляд. — Но за последние полтора года по-настоящему фиксировали только троих: Брука, Фрэнки и Нико Робин. Остальные — тишина или непроверенные слухи.       — Брук? Тот скелет? Они взяли его в команду? — выгнула я бровь. Почему Луффи постоянно тащит всякую дрянь в команду? Чем страннее, тем больше ему нравится. Адекватные варианты он даже не рассматривает. Догадывается, что они просто убегут сверкая пятками из нашей чудо-команды?       — На Сабаоди он был с ними, — кивнула она. — Пел, привлекал внимание, как прожектор. Потом его видели на Парящем архипелаге — ходят разговоры, что он мелькал на афише одного из грандиозных концертов где-то в первой половине Гранд Лайна. Некоторые клянутся, что он стал чем-то вроде кумира на сцене, но это могут быть выдумки фанатиков.       — Ладно. Что с Фрэнки?       — С ним сложнее, — она постучала ногтем по пепельнице. — После Сабаоди — след простыл. Но в Ватер-7 и окрестностях мелькали слухи про какого-то киборга: взрывы, огни, ночные пробеги с огнемётами и сверхмощными аккумуляторами. Говорят, кто-то с голубыми волосами скупал редкие детали, схемы, топливо.       — Робин? — я сжала кулаки под столом.       — Её видели в Теване и в нескольких учёных кругах, — она понизила голос. — Очень аккуратно, чужими именами, через посредников. С ней, по слухам, контактировали люди, связанные с революционерами. Никаких подтверждений, но её стиль — исчезать, оставляя только недостающие фрагменты в чьих-то архивах.       — Ладно, где мне их найти?       — Так, последний раз их видели…

***

      Я сидела в тёмном углу одного из баров Сабаоди, обхватив ладонями кружку с остывшим кофе, и тяжело выдыхала. За окнами дрейфовали гигантские пузыри, преломляя тусклый свет и превращая его в зыбкие радужные пятна на стенах. Слишком далеко… И всё же выбора у меня не было. Придётся плыть. Ближе всех — Брук.       Передо мной на столе лежала помятая листовка того самого скелета‑извращенца, с поднятой рукой и припиской о предстоящем концерте. Я проводила пальцами по шершавой бумаге и гадала, что же могло произойти за это время.       — Надеюсь, ничего серьёзного, — пробормотала я себе под нос и откинула назад длинные волосы. Отрезать их я так и не решилась — пусть будут. Черная блузка с открытыми плечами мягко облегала фигуру, джинсовая юбка до середины бедра казалась непривычно лёгкой после моих вечных, уютных толстовок.       Я поймала своё отражение в мутном зеркале за стойкой и почти усмехнулась. Нами бы пищала от восторга, увидев меня в таком виде. Наверняка крутилась бы вокруг, выдавала комментарии вроде «вот так-то гораздо лучше» и таскала меня по магазинам. Увы… сейчас её здесь нет.       Мысли о команде кольнули пустотой. Я быстро проглотила этот ком в горле.       Так! Хватит вгонять себя в депрессию!       Я допила кофе, чувствуя горьковатое послевкусие, и сложила листовку, аккуратно убрав её в карман юбки. Я обернулась на резкий шум у входа, и мир будто на секунду замер. Шум голосов, звон кружек и скрип половиц в баре всё ещё звучали, но для меня они словно ушли вглубь, а в ушах стало глухо. Мои глаза расширились, дыхание перехватило. Какого чёрта он здесь делает?..       Сквозь толпу, лениво и с той же до жути знакомой ухмылкой, ко мне двигался Донкихот Дофламинго. Высокий силуэт, словно издеваясь над любым здравым смыслом, скользил между столами так, будто это не бар на Сабаоди, а сцена, предназначенная исключительно для него. Его фирменное розовое оперение мягко колыхалось при каждом шаге, отбрасывая странные тени, а чёрные очки блеснули в свете ламп.       Я почувствовала, как кровь чуть отхлынула от лица, но заставила себя выпрямиться и не выдать дрожи. Паника здесь — худший союзник. Нельзя начать паниковать.       — Так-так-так… — протянул он, приближаясь и словно смакуя каждое слово. — Похоже, сюда заползла одна змея, — его голос был насмешлив, густой, но в нём уже звенели отголоски той холодной стальной угрозы, что я знала слишком хорошо.       Он сел напротив, бросив ногу на ногу, и на миг всё стало как раньше… Как тогда, когда наши отношения ещё можно было назвать терпимыми — насколько это вообще возможно между шичибукаем и вице-адмиралом. Было время, когда мы могли обменяться парой колких фраз без взаимной жажды вцепиться друг другу в глотку. Но потом… потом я выбрала свой путь. И ворошить ту историю мне совершенно не хотелось.       — Рада тебя видеть все в том же оперении, — не могла не усмехнуться я. Он проигнорировал подкол.       — А ты заметно изменилась, — его взгляд скользнул по мне снизу доверху, открыто, без стыда. — Наконец, стала похожа на женщину, а не на ребёнка, — я вспомнила, что проспала годы, и сейчас мне должно быть уже девятнадцать. Естественно, в детскую внешность я больше не вписывалась.       — Ну в нашу последнюю встречу я была всего-лишь шестнадцатилетним ребенком, тебе ли не знать, — произнесла я мягко, почти ласково, хотя за словами скрывался колкий намёк. Факт того, что этот ублюдок был заинтересован во мне тогда, желая переманить меня на свою сторону, до сих пор вызывает недоумение. Дофламинго всегда умел обхаживать тех, кого считал полезными, греть змей на груди и безжалостно выбрасывать предателей, когда те переставали быть нужными.       — Да, теперь ты мне нравишься куда больше, — посмеялся он, пока у меня дергался глаз. Только такого счастья мне не хватало. Я думала мы в конец разругались и между нами осталось место лишь вражде. Вот же извращенный ублюдок.       — Сомнительная честь, — не стала сдерживаться я. Да какая вообще разница? Ну закончится дело дракой… хоть пар выпущу.       — Я слышал, ты стала пираткой… — его голос был мягким, почти ленивым, но каждое слово, как игла, пробивало в сердце старые шрамы. — И что твоя команда распалась, — он сделал паузу, давая фразе утонуть в тишине. Улыбка, уже больше похожая на оскал, блеснула белыми зубами. — Так почему бы тебе не присоединиться ко мне? — улыбка совсем спала с моего лица, оставляя за собой лишь жестокую холодность. В глубине сознания мелькнула едкая мысль: Если бы не Луффи… Может, я и рассмотрела бы это предложение. Под его защитой Правительство не смогло бы преследовать меня. У нас, возможно, получилось бы ужиться… но этот сценарий умер в тот день, когда я выбрала Луффи.       — Оставь такие предложения при себе, — губы исказились в презрительной усмешке. — Моя команда вовсе не распалась.       — Да? — он чуть склонил голову, за стеклом очков мелькнул весёлый огонёк. — И где же они?! — каждое слово было пропитано насмешкой.       — Петухам вроде тебя знать не положено, — бросила я, и в тот же миг кулак, пропитанный волей, сорвался с места, целясь прямо в его ухмылку. Он, конечно, успел выставить свои тонкие, сверкнувшие в свете ламп нити, но удар оказался слишком тяжёлым для полной блокировки. Разрушительная волна прошила комнату, и Дофламинго, взвыв, вылетел из бара, проломив стену и взметнув щепки в стороны.       — Фу-фу-фу-фу… — донёсся его смех с улицы. — Зря ты это, змейка моя.       Я уже покинула заведение, откуда в панике выбегали люди, опрокидывая стулья и хватая со столов сумки. Влажный, солёный воздух Сабаоди ударил в лицо, а за моей спиной, словно откликаясь на внутренний гнев, выросли тёмные крылья, и зашевелился гибкий, покрытый чешуёй хвост.       Отец был прав. Фрукт стал послушнее, податливее. Он перестал ощущаться как чужеродная сила… теперь он был частью меня, слиянием, которое не хотелось отрицать.       — Прекрати меня так называть, это мерзко, — процедила я, чувствуя, как по коже расползаются тёмные, словно живые, татуировки, впечатываясь в мышцы и усиливая каждое движение. Дофламинго уже встал на ноги, медленно, с ленивой грацией хищника, отряхнул перья, и его лицо стало меняться: веселые складки вокруг глаз исчезли, губы сжались в тонкую линию, и взгляд потемнел.       — Я давал тебе слишком много шансов, — его голос стал ниже, почти без эмоций. — Слишком многое прощал. — Он сделал шаг вперёд, и воздух между нами натянулся, как струна. — Видимо… придётся всё-таки свернуть твою прекрасную шейку.       — А ты попробуй! — рявкнула я, и в груди взорвалась та самая горячая, обжигающая решимость. Разум холодно напоминал, что против шичибукая — особенно против него — мои шансы тают, как лёд на солнце. Но удержать язык за зубами я не могла. Он слишком раздражал… Впрочем, я знала: если бы не я начала этот бой, он всё равно бы спровоцировал его после провала переговоров. Это в его стиле — довести, загнать в угол, а потом рвать.       Вокруг меня, словно серебристые змеи, начали шипя свиваться его нити. Они ползли по воздуху, отсвечивая слабым светом, стягивая пространство, отрезая пути отхода. Я рванулась вперёд, воля сгустилась в стальной кокон вокруг моего тела, и тонкие как волос, но смертельно острые пряди лопались, рассекаясь в клочья под моими движениями.       Дофламинго стоял на расстоянии, руки чуть раскинуты, пальцы едва шевелятся — и каждый его жест вызывал новый смерч из нитей. Он играл со мной, как кошка с мышью.       Это была схватка на истощение: я металась, прорывалась ближе, но каждый шаг он встречал новым узором смертельной паутины. Его атаки пока не носили решающего удара — лёгкие, но язвительные порезы уже жгли кожу, оставляя тонкие, кровоточащие полосы. А ведь он не серьезен и просто играется.       Я стиснула зубы. Усиление третьего уровня уже гудело в венах, утяжеляя мышцы, превращая кости в сталь. Чёрные татуировки, активированные силой моего фрукта, пульсировали, впечатывая в тело мощь древнего зверя.       Я рванулась вперёд, кулак пронзил воздух, оставляя за собой рёв, похожий на драконий. Он поймал удар сеткой из нитей, та натянулась, заставляя меня на миг замереть в воздухе. Я чертыхнулась и отпрыгнула назад, замечая контратаку с его стороны. Я ушла в сторону, чувствуя, как по щеке брызнула кровь от краешка удара, и ударила снова — драконьи когти прорвали клубок паутины, заставив его отступить на шаг.       — Что за драка и без меня?! — разнёсся по улице громогласный смех, в котором смешались вызов, безрассудство и какая‑то почти безумная радость. К нам приближался красноволосый человек в причудливом плаще и ярком макияже. У очень вызывающий вид. Взгляд — прямой, наглый, как у человека, который привык получать желаемое силой.       — Что же здесь делает один из Сверхновых… Юстасс Кид? — лениво протянул шичибукай, не сводя с него взгляда. Его улыбка стала тоньше, опаснее. Я уже успела изучить всех Сверхновых, в число которых входила и я сама. У Кида была самая дорогая голова среди новичков — и, насколько мне было известно, причина крылась не только в силе, но и в жестокости. Сказать наверняка, уступает ли он Луффи, я не могла. Но его репутация говорила сама за себя.       — Как же я мог пройти мимо самой двуличной Джерилл! — громогласно объявил он, широко разводя руки, будто собираясь встретить старую приятельницу… или будущую жертву.       Серьёзно? Он что, решил подраться со мной прямо сейчас? Только этого мне и не хватало.       — Иди своей дорогой, — процедила я сквозь зубы, сплёвывая на мостовую густую металлическую жидкость крови. Перерыв в бою с Донкихотом был кратким, и я не собиралась тратить его на ещё одного самоуверенного идиота.       — Я слышал, что команда Мугивар распалась, — ухмыльнулся Кид. — Вступай в мою команду! — что сегодня за день такой? Сначала один со своими глупыми предложениями, теперь второй. Неужели временное отсутствие капитана сделало меня особенно «востребованной» добычей?       — Ещё чего? — мой взгляд был холоден, но голос сорвался на смешок. — У меня уже есть капитан.       — Ну вступай ко мне! — на его лице появилось выражение, в котором самодовольство граничило с одержимостью. — Ты самая сильная женщина из молодого поколения! Ты должна быть со мной!       Громкий, почти издевательский смех шичибукая прорезал воздух, словно кнут. У меня дёрнулся глаз. Так это вопрос статуса? Отлично.       — Я же сказала, что у меня уже есть капитан! — голос стал резче, хриплее, а внутри нарастало раздражение, готовое прорваться в гнев. — Как же вы все достали… Иди лесом! Я тут вообще‑то занята — избиваю этого петуха!       — Тогда я помогу тебе его убить, а потом ты вступишь ко мне! — заявил Кид так уверенно, будто решение уже принято за меня. Его ладонь легла на рукоять клинка, и сталь блеснула в свете заходящего солнца.       Я закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается тёмное, почти весёлое предвкушение. Игнорировать его будет проще, чем вступать в бессмысленный спор. Да и, пожалуй, будет забавно посмотреть, как Донкихоту придётся стать по‑настоящему серьёзным, оказавшись лицом к лицу уже не с одним, а с двумя сверхновыми.       Вокруг творился настоящий ад. Улицы Сабаоди превратились в арену хаоса: треск ломающихся балок, визг и крики перепуганных людей, клубы пыли, перемешанные с солёным морским ветром. Дозорные уже пытались прорваться к нам — их шаги грохотали по брусчатке, но видно было, что среди них пока не оказалось никого, кто смог бы остановить бой уровня шичибукая и Сверхновых. Они кричали приказы, создавали цепи, но волны энергии от наших атак разбивали их ряды прежде, чем они успевали приблизиться.       И вдруг я почувствовала это… что-то чужое и тяжёлое, словно само пространство вокруг нас сжалось, замерло. Воздух стал плотнее, вибрировал, будто в нём звенела тонкая невидимая нить. Даже Дофламинго, всегда беззаботно-насмешливый, напрягся. Плечи чуть подались вперёд, взгляд стал колючим. Его фирменная улыбка исчезла, оставив на лице пустую жёсткость.              В следующую секунду его грудь пересекла свежая кровавая полоса — разрез, словно нанесённый хирургическим скальпелем.       — Ло! Паршивец! — рыкнул он, в голосе — злость и неприкрытое удивление.       Я подняла взгляд и увидела, как в поле, окружающем нас, появляется ещё одна фигура. Чёрный плащ развевался, как крыло ворона, под ним — усталые, но холодные глаза. Хирург смерти, Трафальгар Ло. Он явно услышал шум и пришёл не из любопытства — это было видно по резкости его движений. Его меч — длинное, изящное оружие — оставил в воздухе синеватую дугу, и тут же вокруг нас защёлкнулась его «Room».       Ло даже не удостоил меня и Кида взглядом. Всё его внимание было приковано к Дофламинго. В этом взгляде читалась личная ненависть. Кид, кажется, тоже уловил это и, увидев в Донкихоте мишень, на которую уже нацелились трое, ухмыльнулся, будто получил дополнительный повод вмешаться.       Дозорные, осознав, что на одной улице собрались шичибукай и сразу трое Сверхновых, заметно занервничали. Кто‑то закричал о подкреплении, кто‑то попытался оттащить раненых. В их глазах читалось отчаяние: они знали, что чем дольше длится бой, тем сильнее рушится Сабаоди, и тем меньше шансов удержать ситуацию под контролем. Даже если мы каким‑то чудом свалили бы Донкихота, ничто не гарантировало, что после этого мы не перегрызём друг другу глотки.       — Что-то вас стало… подозрительно много, — наконец произнёс Дофламинго, бросив быстрый взгляд на каждого из нас. Его тон был сух, но в нём звучала едва уловимая нотка беспокойства.       — А ты сегодня очень популярен, Донкихот, — усмехнулась я, вытирая с губ кровь. — Все так и жаждут общипать тебя. Проверь‑ка гороскоп, у тебя, похоже, началась чёрная полоса.       — Я просто пытаюсь переманить двуличную Джерилл! — возмутился Кид так громко, что я закатила глаза и, не найдя ничего лучше, метнула в него камень, отскочивший от развалин. Он увернулся, но рыкнул в ответ.       — Что за цирк… — вполголоса пробормотал Ло, глядя, как мы, окружённые хаосом, ухитряемся ещё и пререкаться друг с другом. Но рука его не дрогнула — меч был направлен на Дофламинго, и я знала: он не пришёл просто постоять.       — А ты вообще помолчи, Хирург Смерти! — рявкнул Кид, и в ту же секунду воздух прорезал визг стали. В его сторону, а точнее — прямо в Ло, полетели десятки металлических клинков, вырванных из рук дозорных и ближайших развалин. Но Ло даже не дрогнул. Холодно взмахнув рукой, он активировал своё поле — и все эти лезвия в одно мгновение рассыпались в серую пыль, осевшую беззвучным дождём на потрескавшуюся мостовую.       — Вы разве не все тут против меня? — лениво усмехнулся Донкихот, но в его голосе зазвенела тёмная сталь.       — Я с этим? — Кид ткнул пальцем в сторону Ло, и в его глазах сверкнула искра ненависти. — Да ни за что! Мне нужна только двуличная Джерилл! — я едва успела сдержать смешок. Ну хоть кто-то честен в своих эгоистичных замыслах.       — Как насчёт временного союза? — голос Ло разрезал пространство, как остриё скальпеля. Он посмотрел на меня в упор — пронзительно, холодно, но в этом взгляде была стальная уверенность, от которой внутри что-то опасно потеплело. Не нужно было быть гением, чтобы понять: его цель — Дофламинго. А для меня это даже удобно. Капитана рядом нет, и я могу сама закрыть этот старый счёт с «пернатым». Как никак а конфликт у нас на личной основе. Не хочу стравливать их с Луффи.       — По рукам, — быстро приняла решения я.       — Чего?! — взревел Кид, будто его только что лишили главного приза. — А как же я?!       — Если хочешь, можешь присоединиться к нам, Юстасс-я, — с едва заметной насмешкой протянул капитан пиратов сердца, слегка склонив голову.       — Чёрта с два я буду с тобой в одной лодке! — взорвался Кид. — У меня нет времени тратить его на пернатого!       Я устало закатила глаза. Эти перепалки начинали действовать на нервы быстрее, чем удары Дофламинго. Кид снова попытался метнуться в сторону Ло, но я шагнула вперёд, перехватив его движение. Мой кулак с глухим ударом врезался в его плечо, и я оттолкнула красноволосого назад, оставив в воздухе шлейф пыли и мелких камней.       — Кид, детка, ты, кажется, забыл, что он теперь мой союзник, — произнесла я почти ласково, выгибая губы в сладкой улыбке, которая, кажется, его зацепила. Он замер, проводя языком по губе, и слизнул каплю собственной крови. Взгляд скользнул по мне медленно, слишком внимательно.       — Какая женщина… — протянул он с откровенным восхищением, в котором читалось больше, чем просто оценка силы. — Я же могу и влюбиться.       Больной ублюдок, — пронеслось в голове.       — Вступай лучше ко мне! — не унимался он, будто мой отказ был всего лишь началом увлекательной игры. Я развернулась обратно к Дофламинго, полностью игнорируя Кида. Опыт подсказывал: спорить с теми, у кого проблемы с восприятием реальности, — себе дороже.       Донкихот Дофламинго, похоже, окончательно потерял интерес к нашему бессмысленному словесному пинг-понгу. Его улыбка потемнела, и руки плавно разошлись в стороны — в следующее мгновение пространство вокруг заполнили сверкающие нити. Они хлестали, как плети, подныривали под ноги, стягивались петлями вокруг шеи и запястий.       Я разорвала их в клочья, напрягая волю до предела, чувствуя, как тонкие лезвия впиваются в кожу и оставляют на теле пару алых линий, пульсирующих от боли. Ло одним движением клинка рассёк свою часть паутины, даже не изменив выражения лица. Кид, как скользкий угорь, вывернулся и отступил, избегая контакта, но его раздражение только росло.       Это могло продолжаться бесконечно — он тянул бой, истончал нас, как паук изматывает добычу в сети. Но внезапно… воздух изменился. Сначала — лёгкая дрожь в груди, потом ощущение, будто невидимая рука сжала лёгкие и позвоночник. Дышать стало тяжелее, как в момент, когда гигантская волна накрывает с головой. Невидимое давление давило на виски, пробирало до костей.       — Адмирал Кидзару прибыл! — раздалось из уст дозорных, и в их криках слышалась почти детская радость.       Я, наоборот, похолодела. Кидзару — это не та цель, на которую мы способны пойти впрямую. Это не просто риск, это гарантированная смерть. Я метнула быстрый взгляд на Ло — он уже смотрел на меня. И этого было достаточно: мы поняли друг друга без слов. Надо убираться, пока целы. Тем более адмирал наверняка будет на стороне шичибукая.       Ло не тратил времени. Его «Room» разрезала пространство, сметая попытки дозорных перегородить путь. Ослепительные вспышки его техник прорезали строй врагов, открывая узкие проходы. Я рванулась следом, скользя в проёмы, пока за спиной рушились перекрытия и гремели команды морпехов.       — Подождите меня! — донёсся взбешённый голос. Обернувшись на бегу, я увидела Кида, который с остервенением ломал путь сквозь дозор, разбрасывая их с помощью своей способности, как детские игрушки.       — Только его мне на борту не хватало, — хмуро бросил через плечо Ло, и на мгновение в его взгляде мелькнула усталость.       — Может, оставим его Кидзару на растерзание? — предложила я с той искренней надеждой, которая отдавала даже не злорадством, а желанием сэкономить себе нервы.       — Нет, — Ло покачал головой, чуть сбавляя скорость, но продолжая прорубать путь. — Он может быть полезен.       Я скривилась, прекрасно понимая, что под словом «полезен» Ло подразумевал совсем не то, что пришло мне в голову. Всё же тянуть за собой Кида, готового в любую секунду вцепиться в союзника, было похоже на таскание за хвост заряженного морского короля. Но, похоже, выбора у нас не было. А за спиной уже раздавался характерно ленивый, но ледяной голос Кидзару:       — О-о… какие у нас тут гости.       Кидзару не спешил. Его силуэт, освещённый оранжевыми отсветами заката, казался почти расслабленным — но именно это спокойствие било по нервам сильнее крика.       Внезапно мир ослепило золотым светом. Лучи его атаки пронзили воздух, как копья, прожигая каменные стены, пыль и тела дозорных, что не успели отскочить. Один из них прошёл в считаных сантиметрах от моей головы, оставив в воздухе запах озона и расплавленного металла.       — Разделяемся! — рявкнул Ло, и его клинок с шипением рассёк пространство, создавая десятки разрозненных «Room». Мы ныряли в них, мгновенно меняясь местами, обманывая траектории выстрелов адмирала.       Кид, с лицом, полным мрачного восторга, поднял в воздух куски металлолома и обрушил на Кидзару целый шквал. Адмирал лишь слегка наклонил голову — и его тело вспыхнуло, превратившись в свет, проходя сквозь смертоносный поток, словно сквозь дым.       — Он играет с нами! — прорычала я, уворачиваясь от ещё одного сияющего залпа.       Берег был близко, но каждый метр давался ценой изорванных кусков причала и выверенных движений. Один неверный шаг — и останешься в золотой вспышке навсегда.       Наконец впереди показался чёрный силуэт субмарины «Полярный Тан». Металлический корпус поблёскивал в сумраке, а на палубе уже выстроилась команда Ло, готовая прикрыть нас.       — Быстрее! — Ло нырнул в последний портал и выскочил прямо у трапа. Я следом. Кид, матерясь, перепрыгнул через груду ящиков, при этом едва не поймав луч в спину. Кидзару появился над нами, зависнув в воздухе, как светило, готовое сжечь всё внизу.       — Думаете, уйдёте? — его голос был спокойным, почти ленивым, но каждый звук тянулся, будто из другого мира.       — Погружаемся! — отдал команду Ло.       Команда взвыла двигателями, и трап убрали в ту же секунду, как последний из нас оказался на палубе. Глухой металлический лязг — и массивный люк захлопнулся.       Секунда тишины. А потом вода взорвалась золотыми лучами, когда Кидзару попытался достать нас насквозь. Но уже было поздно — «Полярный Тан» уходил в глубину, и тьма моря смыкалась над нами, скрывая от преследователя.       Люк захлопнулся, приглушив грохот и крики наверху. Сразу стало тесно, жарко и странно тихо — только гул двигателей вибрировал в стенах. Мы остались в тех позах, в которых влетели внутрь: я полусогнутая, упершись рукой в переборку; Кид, развалившись на ящиках с каким-то победоносным видом; Ло — ногами на стене.       Я жадно хватала воздух, но лёгкие всё ещё помнили давящее присутствие Кидзару, и в груди было ощущение, словно меня кто-то сжал изнутри. Пот капал со лба, и только сейчас адреналин позволил почувствовать пульсирующую боль от порезов нитей Дофламинго.       Команда Ло стояла плотной группой, переглядываясь и глядя на нас так, будто мы приволокли внутрь бомбу с горящим фитилём. Кто-то нервно сглотнул, кто-то поднял оружие на всякий случай — мало ли, вдруг Кид решит устроить здесь хаос.       И тут я заметила его. Огромный, белоснежный, в форме, с умными глазами. Моё сердце сделало сальто, а усталость на секунду отступила.       — Вы в порядке? Кому-то нужна медицинская помощь? — спросил он у меня.       — Он что, говорит? — пролепетала я и, не сдержавшись, подскочила к нему, заключив в объятия. Мягкая, плотная шерсть оказалась ещё приятнее, чем я себе представляла.       — Э-э… — растерялся медведь, покосившись на Ло.       — Она не отстанет, — сухо констатировал капитан, прикладывая пальцы к виску. Кид, тем временем, довольно ухмылялся, лениво осматривая внутренние отсеки. Он шёл вдоль узкого прохода, заглядывая в каждый люк, словно выбирал себе каюту.       — Неплохо, но… — протянул он. — Джерилл, ну подумай, что тебе с этим скучным хирургом? У меня гораздо веселее.       — Если у тебя нет минимум двух говорящих медведей, даже не пытайся, — наслаждалась я этой идеальной шерсткой. Я просто утонула в шерсти медведя, который уже смирился и терпел мою бурную радость.       Ло молчал, но я чувствовала, как его взгляд колет спины всех, кто сейчас не выполняет приказ. Он тяжело выдохнул, потер лоб и поморщился — боль в голове явно была вызвана не только перенапряжением сил, но и компанией, что он в итоге притащил на свой корабль.