63 Альянс
15 мая 2025 г., 17:00
— Что ты сказала? — голос Зоро прозвучал непривычно резко, и даже Шакки слегка вскинула взгляд. Его глаза сузились, но в них горело нетерпение. За два года он так и не услышал ни единой внятной новости о Джерилл, только держался за ту тонкую надежду, что Кума сдержит своё слово. И вот теперь, едва ступив на Сабаоди, он услышал её имя впервые за всё это время.
— Чуть больше месяца назад Джерилл была на этом острове, — ответила Шакки с тем самым ленивым спокойствием, что всегда сбивало с толку, выпуская в потолок тонкую струйку дыма. Зоро чуть подался вперёд, будто слова могли ускользнуть от него.
— Она в порядке? Где она сейчас? — вопросы вырвались слишком быстро, и даже он сам почувствовал, как сердце бьётся чаще, будто пытаясь выскочить наружу. Она была здесь. Совсем недавно. Живая. Шакки, не спеша, будто нарочно смакуя момент, вытянула ру4ку под стойку и вытащила сложенную газету.
— Сам посмотри.
Он схватил её так резко, что чуть не порвал бумагу, и жадно пробежал глазами заголовок. На первой полосе кричали новости о грандиозной драке на Сабаоди — в ней участвовали трое сверхновых: Двуличная Джерилл, Хирург смерти Трафальгар Ло и Капитан пиратов Кида Юстасс Кид… а ещё Шичибукай, Дофламинго. В статье утверждалось, что они сошлись в хаотичном сражении, будто каждый воевал сам по себе, а союзов и вовсе не существовало.
— Тут творилось чёрти что, — продолжила Шакки, выпуская кольцо дыма, — они крушили всё вокруг. Город полыхал, люди бежали, а они — будто и не замечали никого. Нападали, ругались, меняли цель в одно мгновение… — в голосе скользнула тень неприкрытого удивления. — Честно, я не могла понять, кто там с кем и против кого, — услышав, что Джерилл на острове, она хотела найти ее, чтобы все рассказать, но смогла лишь увидеть ее в пылу драки.
Зоро почти не слушал — взгляд цеплялся за каждое упоминание её имени, за каждую строчку, в которой мелькали детали. За фотографию ее спины в разгаре драки. Он старался выудить из слов газетчика хоть крупицу ответа на главный вопрос: чем всё закончилось. Но статья обрывалась на моменте, когда на остров прибыл Кидзару.
— Тут не написано, что было потом, — хрипло выдохнул он, подняв глаза. Шакки задумчиво постучала ногтем по фильтру сигареты, затем достала ещё одну газету и положила на стойку.
— Тогда я не была уверена, но позже всё прояснилось. После того, как Кидзару вмешался, они… — она сделала паузу, затянулась и выдохнула медленно, — в панике запрыгнули на субмарину Хирурга Смерти и ушли под воду.
Ророноа Зоро сидел за стойкой, хмуро склонившись над газетой. Черные буквы перед глазами сливались в сплошной поток, но он упрямо читал каждую строчку, будто пытаясь ухватиться за них, вырвать из них хоть крупицу правды. На первой полосе жирно выделялся заголовок о союзе трёх пиратов худшего поколения. Джерилл, Трафальгар Ло и Юстасс Кид. Их видели вместе, на одном из островов в Новом мире.
Чем дальше он читал, тем сильнее внутри росло напряжение. Статья описывала, как они втроём выступали как единая сила, но Зоро уже понимал — за словами репортёра могла скрываться совсем иная история. Он знал Джерилл. Она не была из тех, кто по прихоти ввяжется в сомнительный союз.
Месяц. За этот месяц с момента драки на Сабаоди… что с ней произошло?
И вдруг, словно удар по затылку, его накрыло жёсткое осознание. Она ничего не знала о них. О нём, о Луффи, о всей их команде. Она, очевидно, прибыла на остров в поисках их следов — и угодила прямо в хаос. Она не могла понять послание Луффи с газеты — ведь не была на Сабаоди в тот день.
Он стиснул зубы. Они оставили всё на такой случай: Шакки должна была ей всё объяснить, если та появится. Но, как назло, Джерилл успела влипнуть в неприятности задолго до того, как Шакки добралась до неё. Зоро уже почти погрузился в этот клубок собственных мыслей, когда голос Шакки прорезал тишину:
— Знаешь, что странно?
— Что тут еще может быть странного? — он поднял на неё взгляд из-под тяжёлых бровей. Она потушила сигарету, хрустнув фильтром, и слегка подалась вперёд.
— Я практически полностью уверена, что все началось с конфликта между Джерилл и Донкихотом Дофламинго, но все еще не могу понять, что они не поделили, — слова осели в голове Зоро неприятным холодом. Джерилл всегда избегала ненужных драк, действовала сдержанно, осторожно… Если уж браться за бой, то только с веской причиной. Но Шичибукай? Да ещё Дофламинго? Это было безумие. Это было не в ее характере.
Он откинулся на спинку стула, глядя в сторону, но мысли не отпускали. Что-то определенно было не так.
***
— Чёрт возьми, ну ты и сука! — выдохнул сквозь зубы Юстасс Кид, глядя, как я аккуратно, словно в замедленной съёмке, сгребаю фишки к себе. Я лениво подняла на него взгляд и, подарив озорное подмигивание, снова закинула ноги на стол, с показным безразличием постукивая каблуком по краю. Он, разумеется, знал, что я делаю это специально. Конечно знала и я. И знала, что он отвлекается, едва мои ноги попадают в его поле зрения. Манипулировать Кидом было слишком легко, и это уже переставало быть забавным. Даже с Усоппом было сложнее… Черт, Джерилл, не думай об этом пока. Сначала Дофламинго, потом команда. — А ты слабак, — протянула я с усмешкой, забирая бокал с текилой. Прозрачная жидкость обожгла горло, оставив после себя приятное тепло. Мы сидели в одном из игорных домов Риски Ред — полутёмный зал, пропитанный табачным дымом и запахом дешёвого алкоголя, дрожащий свет ламп, звон монет, сухой шелест карт. За соседними столами кто-то кричал от радости, кто-то — от проигрыша. Но за нашим столом шум был только от Кида. — Я не слабак! — вскинулся он, стукнув ладонью по столу так, что подпрыгнула пара фишек. — Или тебе доказать?! — я медленно, нарочито лениво провела взглядом от его сапог до плеч, словно оценивая товар на рынке. — Не интересует, — хмыкнула я и скинула карты в колоду. Мне уже надоело это монотонное пьянство вперемежку с игрой в карты. — Где же Ло?.. — пробормотала я, глядя куда-то в сторону входа. С Кидом играть скучно: он слишком легко поддаётся на любые мои провокации, а потом действует ровно так, как я предсказываю. А вот Ло… Ло читать куда труднее, и оттого интереснее. — Может, подох где? — раздражённо буркнул Юстасс, доливая себе ещё. — Не думаю, — я вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Но подозреваю, случилось что-то… нестандартное. С ним по-другому не бывает. — Как насчёт ещё одной партии? — скучающе предложила я, просто чтобы занять руки и не уснуть от тоски. — Ага, — усмехнулся Кид, — как раз дадим время дозору прикопать его где-то. Я закатила глаза, не отвечая. Смешно ему. — Ещё чего, — сухо прервал его уже знакомый, размеренный голос. Оба мы одновременно обернулись. В дверях, будто он просто заглянул «на минуту», стоял Трафальгар Ло, опираясь мечом на плечо. Он был спокоен, собран, и лишь тонкая тень усталости застряла в уголках глаз. Ни капли спешки, ни намёка на то, что он, возможно, только что пробивался сюда через пол-архипелага. Он прошёл через зал, не обращая внимания на шёпот, который тут же поднялся за соседними столами. Уселся за наш круглый стол между нами, как будто занимал место в собственной кают-компании, и откинул меч рядом. — Нашёл? — я подняла взгляд от колоды, крутя карту между пальцами. Старалась говорить спокойно, но внутри уже знала: ответ мне вряд ли понравится. — Мёртв, — глухо отозвался Ло. Его голос резанул тишину, и я почувствовала, как в груди стало чуть тяжелее. Он всегда говорил сухо, но на этот раз слова прозвучали, как приговор. Из-за нас с Кидом ему пришлось всё перекраивать с нуля: отказаться от первоначального плана подобраться к Цезарю Клауну напрямую, а значит и шичибукаем становится нет необходимости. Я уловила в его глазах скрытую досаду, но и что-то ещё — расчёт. Да, он потерял пространство для манёвра, зато получил нас. И, похоже, не жалел. Особенно меня. Ведь я отличный инструмент в борьбе против Цезаря, да и с Дофламинго не все так просто. Я знала: Ло уже успел заметить, что моя история и Дофламинго переплетаются куда сильнее, чем я готова была рассказывать. — Убить сороку… а они, знаешь ли, рисковые, — пробормотала я, продолжая перетасовывать карты. Шуршание будто помогало думать. — Главное, чтобы этот труп не повесили на нас, — слова вырвались сами, с тенью недоброй интуиции. — Мы и так объявили войну Джокеру, смысл бояться? — Кид фыркнул, откинувшись на спинку стула. Я медленно подняла на него глаза. — Проблема в том, что сороки связаны не только с ним, — ответила тихо. Внутри неприятно кольнуло — я знала, о чём говорю. — Нужно подчистить следы. Не хочу давать Джокеру лишний простор для манёвра. Я займусь этим. — Хорошо. На рассвете отплываем, — Ло едва заметно кивнул.***
Я давно привыкла к субмарине Ло. К этой вязкой тишине, что окутывает пространство, и к дисциплине, которая держится здесь почти на уровне военного корабля. Пираты Сердец — не бурлящий и шумный водоворот, как моя прежняя команда, а тихое течение, где каждый знает своё место. Первое время меня это даже раздражало: слишком спокойно, слишком размеренно. Но потом я поймала себя на том, что забыла, как это — слышать собственные мысли, не перекрытые громким смехом, криками и ссорой за пустяки. Я привыкла и к самому Ло — к его холодному взгляду, к тому, что он всегда занят мыслями и планами, которые не спешит раскрывать до конца. Он может бросить пару слов, а между строк ты уже додумываешь целый расклад. И да, он иногда пытается вести мной, подталкивая в нужную сторону, — не грубо, не со зла. Просто такой у него характер: он всегда стратег, даже в личных разговорах. Но за этой сдержанностью скрывается человек, которому я доверяю спину. Он великолепный хирург и опасный боец — в Новом мире такие качества стоят куда дороже, чем золото. А уж когда у тебя за спиной Дофламинго, который откровенно точит на тебя зуб, вопрос доверия становится ключевым. Плавать в этих водах и при этом оставаться живой — уже почти искусство. И моё искусство сейчас — сначала избавиться от Джокера, а потом уже искать свою команду. К Юстасу Киду я тоже привыкла, хоть и по-другому. Он — полная противоположность Ло: шумный, прямолинейный, дерзкий. В моём понимании, типичный пират: жестокий, кровожадный, самоуверенный до безрассудства. У него руки по локоть в крови, и далеко не всегда эта кровь имела смысл. Но я не судья, чтобы решать, чья кровь «правильная», а чья нет. Если бы не его навязчивая мания переманить меня в свою команду, у нас, возможно, установилось бы что-то вроде пиратской идиллии. Но с Кидом мне банально скучно. Он из тех, с кем говорить не о чем: шутки у него почти всегда одинаковые, да ещё и пошлые; в карты играет отвратительно, и если бы мы играли на жизнь, он бы давно её проиграл. Но он союзник, а значит, с недостатками приходится мириться. С Ло же проще. Трафальгар умен, он интересный собеседник. С ним можно тихо выпить бокал рома, не боясь, что разговор скатится в грязные намёки. Он не суёт нос в дела моей потерянной команды, не выспрашивает, где я была и с кем. Он держит ту самую дистанцию, которая одновременно и рабочая, и… комфортная. С Ло у неё сложилась тихая, почти невидимая связь. Он не лез в душу напрямую, но взгляд его задерживался на ней чуть дольше, чем на других. Иногда, словно между прочим, он касался тем, которые касались её прошлого — особенно того, что оставило следы на теле и в памяти. Это не был допрос, скорее чистый профессиональный интерес хирурга, привыкшего видеть повреждения и хотеть понять, как именно они были нанесены. Джерилл замечала, как он скользит взглядом по едва заметным шрамам, прикидывая их глубину и причину появления. Однажды, едва уловимо, она пообещала: когда история с Дофламинго будет закрыта, он сможет использовать свой фрукт, чтобы просканировать её целиком. До того момента доступ к её тайнам оставался закрытым, словно запертый сундук, ключ от которого она держала при себе. Иногда тишина субмарины давила особенно сильно. Не из‑за гула машин или замкнутого пространства — к этому я привыкла. Давила тишина, в которой не было их. Мне всё ещё не хватало того безумного шума по утрам, с которым начинался каждый день на их корабле. Не хватало вездесущего капитана, способного даже в самый ровный, ленивый штиль умудриться вляпаться в неприятности — и втянуть в них всех. Не хватало этого чёртового мечника, который пил как проклятый, тренировался до изнеможения и считал совершенно нормальным приставать ко мне с наглыми ухмылками. Я скучала даже по бесконечным десертам от Санджи, по его сладким словечкам в адрес каждой встреченной леди, по этому вечному флирту, который раньше казался раздражающим, а теперь… теперь я бы многое отдала, чтобы услышать его голос и почувствовать аромат корицы и ванили из камбуза. Не хватало рыжей воровки с её заразительным, чуть хрипловатым смехом, который мог напугать сильнее боевого клича. Мы проводили с ней вечера за её «женскими занятиями», которых я когда‑то сторонилась как огня, — а теперь ловила себя на том, что скучаю даже по этим пустякам. Хотелось выйти на палубу и просто погреться рядом на солнце со спокойной, как утреннее море, Робин — единственным тихим островком в этом хаосе. Я тосковала по подколкам в адрес бедного Усоппа, который от моих шуток то заикался, то краснел. По нашему милому, доверчивому доктору. Даже по чокнутому Фрэнки — хотя ещё недавно закатывала глаза каждый раз, когда он начинал демонстрировать очередное смертоносное чудо своей инженерии. Сейчас я бы с радостью попросила его показать все свои пушки, просто чтобы почувствовать, что он рядом. Мне их не хватало. Ощутимо, до пустоты в груди. Иногда эта тоска накатывала так резко, что хотелось свернуть всё к чёрту и отправиться их искать. Но я знала: пока за моей спиной маячит тень Дофламинго, возвращаться нельзя. Я отогнала непрошеные воспоминания, будто стряхнула с плеча капли холодной воды. Сейчас было важнее другое. Донкихот Дофламинго сам в петлю не полезет — его туда нужно загнать. И сделать это нужно до того, как он начнёт действовать первым. А в том, что он попытается, я не сомневалась ни на секунду.***
flashback Резкий звонок ден-ден муши отца вырвал меня из полусонного состояния. Я сидела в своей каюте, развалившись в кресле, и лениво листала свежие выпуски газет. За бортом корабль тихо покачивало у причала на Дресс Розе — ещё несколько часов, и предстояло отправиться на задание вместе с шичибукаем. — Отец? — я всё ещё удивлялась, зачем он звонит в такой час. Он никогда не тратил время на звонки мне по пустякам. — Ты что-то хотел? — Да, мне нужно, чтобы ты кое-что сделала, — серьезно произнес мужчина, удивляя меня этим. Его голос прозвучал ровно, но серьёзно, с тем особым оттенком, который я слышала от него крайне редко. Значит, дело действительно важное. Не просьба — приказ, облечённый в форму поручения. Я не чувствовала ни сомнений, ни колебаний: если он хочет, чтобы я сделала это — я сделаю. Без вопросов. С Дофламинго у нас были… вполне сносные отношения. Сносные — как для жестокого шичибукая и дозорной с дурной славой. Я была одной из немногих, с кем он не пытался спорить, саботировать приказы или, в худшем случае, просто убрать с дороги. Других напарников он либо калечил, либо убивал. Со мной он работал. Мы могли спокойно выпить за одним столом, обменяться парой фраз без скрытого яда. Не дружба, но и не вражда. «Приятели» — слово, которое мне тогда казалось странно подходящим. Когда‑то, проходя мимо, я подслушала, как его люди обсуждают, что босс, возможно, собирается переманить меня. Они говорили это так, будто всё уже решено. Я обладала тем, что ему нравилось: безжалостностью, умением подстраиваться под любую обстановку, холодным рассудком. Для него я была не личностью — ресурсом. Пешкой, которую можно поставить в нужную клетку. Связь с Вегапанком делала меня в его глазах ещё ценнее: в тот момент его, кажется, даже не волновало, что я служу Дозору, — ему нравилась сама мысль, что это разозлит адмиралов. Я понимала: он видел во мне идеальный инструмент. Так же, как капитан подбирает корабль под свои цели — быстрый для гонки, вооружённый для боя. Он считал меня «своим вариантом» — подходящим, удобным, эффективным. Я не испытывала к этому ни злости, ни обиды. Это не было для меня откровением — скорее, ещё одним фактом в длинном списке. До того звонка отца оно вообще не имело значения. Но в тот день, услышав его просьбу, я поняла, что эта особенность наших отношений — его расположение, его интерес — может сыграть мне на руку. Это был шанс. Шанс сделать то, что от меня требовалось, без лишней крови, без затяжных игр и открытых конфликтов. Я уже знала, как использовать его доверие, чтобы приблизиться. В чем же заключалась просьба отца? От Цезаря Клауна шичибукаю в руки попал один искусственный дьявольский плод. Дьявольский плод его собственной разработки. Моя задача была проста в формулировке, но непростая по сути: выкрасть его или уничтожить, пока он не был продан кому‑то, кому нельзя доверять такую силу. Я прекрасно понимала: при нашем с Дофламинго положении и статусе просто так к этому плоду меня никто не подпустит. Мы с ним были… знакомы. Иногда работали бок о бок по приказу правительства. Мы могли вместе выпить, обменяться парой ироничных фраз, но близости там не было. Тем более такой, чтобы впустить меня в свои личные дела. Но его заинтересованность во мне все меняла. Нужно было просто нажать на нужные рычаги. Я позволила себе быть чуть мягче, чуть внимательнее в словах и жестах, чем обычно. Оказалась в его дворце под предлогом какого‑то общеделового визита. А дальше… разыграла заинтересованность, ровно настолько, чтобы он расслабился. Слишком самоуверенные мужчины редко замечают, когда их ведут на поводке. Сильнодействующее снотворное растворилось в вине незаметно, а он пил легко, с привычным ощущением контроля ситуации. Когда его взгляд затуманился, я знала: время пошло. Фрукт оказался там, где я и ожидала, — в одной из запертых шкатулок с характерной отделкой. Я ушла тихо. И уже на рассвете плод был передан людям отца. А вот Дофламинго… Дофламинго был в ярости. Не из‑за самого фрукта — для него это была вещь, которую можно купить или добыть снова. Его задевал сам факт. Девчонка, которую он видел как потенциальную фигуру на своей доске, обманула его. Сманипулировала, словно неопытным мальчишкой. Его гордость, выстроенная годами, получила удар, который он не мог простить. Тогда между ними произошел серьезный конфликт, в ходе которого он меня чуть не убил. Благо на мою защиту встали адмиралы, напоминая тому, что он все же шичибукай, и не может вот так творить все, что ему вздумается. Я знала, что он затаил на нее злобу. Но все равно не чувствовала особенную вину за произошедшее. Я сделала то, что считала должным. Вот и все. Разве не он сам так восхищался моей безжалостностью? Нужно быть готовым, что оно будет направлено и в его сторону. И я никогда не думала, что мне придется разгребать последствия того дня. Но как оказалось жизнь умеет быть непредсказуемой. Ну не планировала я тогда уходить из дозора!
