Алый полководец: перерождение

      Море пылало.       И это была не метафора — оно действительно горело. Алые языки пламени скользили по чёрным гребням волн, словно кто-то пролил по поверхности океана жидкий огонь. Молнии, как разъярённые змеи, били из облаков прямо в воду, вспарывая её ослепительными белыми шрамами.       «Санни» стонал под натиском ветра, но держался. Лавовые брызги с шипением оседали на палубе, прожигая доски, и Чоппер, едва не спотыкаясь, носился с ведром, поливая паруса и тросы, чтобы пламя не перебралось на снасти.       На носу, вцепившись в поручень, Зоро стоял неподвижно, всматриваясь в клубящийся, словно живой, горизонт. Его лицо было каменным, но пальцы крепче сжимали рукоять меча.       И вдруг из надрывного визга ветра прорезался другой звук — резкий, настойчивый, чужой. Сигнал бедствия.       — Кто-нибудь!.. — донёсся до них голос из ден-ден муши, и даже сквозь шум стихии было слышно отчаяние. — Спасите нас! Мы на Панк Хазард!       Луффи, едва различив слова, почти прыгнул к улитке, словно ребёнок, нашедший игрушку.       — Это ловушка, — выпалил Усопп, ещё до того как сигнал смолк. Его глаза уже бегали, и он нервно облизал губы. — Серьёзно! Огненное море, Панк Хазард — и вдруг крики о помощи? Так не бывает. Там никого быть не должно!       Робин, стоящая чуть в стороне, задумчиво прикрыла рот пальцами.       — Или кто-то хочет, чтобы мы так подумали. Панк Хазард — бывший исследовательский комплекс под контролем правительства. Если сигнал настоящий — он от того, кому действительно нужна помощь. Но если это фальшивка… значит, нас туда ведут. И ждут.       — А как же Джерилл? — тихо вставил Чоппер, понизив голос. — Мы ведь держим курс на Риски Ред, — на секунду все замолчали. Даже Усопп перестал метаться.       — Мы идём на Риски Ред, — Нами наконец подняла глаза от штурвала. В её взгляде было больше, чем просто раздражение — это было беспокойство, перемешанное с холодным расчётом. — Если мы уйдём на круг, можем потерять курс… и тогда вернуться на прежний маршрут будет сложно. Очень.       — Нами, — Луффи улыбнулся — не по-детски, а так, как он улыбался перед прыжком в драку, где нельзя отступать. — Если кто-то просит о помощи — мы помогаем. Джерилл не рассердится за это. Она бы врезала мне, если бы я прошёл мимо. Верно?       Абсолютно каждый член команды, кроме Луффи естественно, мог поклясться, что услышав такой крик о помощи Джерилл бы разве что завистливо посмеялась и словесно добила страдальцев. И если бы они ее не заинтересовали достаточно, ни на какой Панк Хазард она бы не поплыла. Но никто не решился рушить этот святой остров в голове Луффи. Но каждый задумался…       А откуда у него взялось такое представление о Джерилл?       Они точно об одной и той же Джерилл говорят?       Взгляд Нами задержался на лице капитана чуть дольше, чем нужно. Она видела этот огонь в его глазах, который не угасал ни под шквалом, ни под дождём, ни под логикой. Вздохнув, она вернулась к штурвалу, ладонями прочувствовав напряжение руля.       — Ладно… — тихо, почти с досадой сказала она, прикидывая направление ветра и давление облаков. — Похоже, нам действительно придётся делать круг.

***

      — Да здесь же… невыносимо жарко! — Луффи вытер лоб, морщась, будто от самого воздуха было больно. Горячие потоки воздуха ударяли в лицо, а кожа на руках будто тянулась к пузырям. — Как кому‑то могло здесь быть холодно?.. — он задумчиво почесал затылок, потом, щурясь, добавил: — Может, он просто идиот?       Песок под ногами хрустел и дымился; даже через подошвы босоножек Луффи чувствовался жгучий жар. Команда, только что ступив на берег, одновременно застонала — и от усталости, и от ощущения, будто их бросили в гигантскую печь.       — Возможно, на этом острове есть и холодная область, — тихо предположила Робин, прикрывая глаза ладонью, чтобы хоть как‑то отгородиться от палящего света. — Или же он был так напуган, что тело восприняло это как холод. Иногда страх действительно обманывает чувства.       Луффи уже не слушал. Что‑то впереди привлекло его внимание, и он застыл, уставившись в даль, куда тянулся испепеляющий горячий маревом горизонт.       — А?! — он даже привстал на носки. — Они… действительно существуют?!       Сначала все решили, что он говорит о странных дымящихся скалах, но потом поняли — взгляд капитана был прикован к чему‑то ещё. В мареве дрогнула линия, и вдруг оно двинулось, разрастаясь, заслоняя половину горизонта.       Огромная рычащая… гора.       В первый момент именно так это выглядело — массив камней, покрытый шипами, испускающий глухой гул, от которого подкашивались колени. Но «гора» зашевелилась, и стало ясно: это не камень. Это спина. Живая.       — Он… он не может быть настоящим! — сорвалось с чьих‑то губ. Усопп побледнел так, что вся краска с лица пропала.       — Но посмотрите на него! — голос Робин был одновременно восхищённым и тревожным. — Это ведь не кто иной, как… дракон.       Существо подняло голову, и воздух вокруг словно стал тяжелее. Чешуя мерцала бронзово‑зелёным в дымке жара, а из ноздрей вырывался пар, в котором слышалось тихое, глубокое рычание.       — Это… папа Джерилл? — искренне, с наклоном головы на бок, спросил Луффи, как будто эта мысль имела абсолютную логику.       — Идиот! — Усопп подпрыгнул на месте, потрясая руками. — Он никак не может быть её отцом! Ты хоть представляешь, что говоришь?!

***

      Они пробивались вглубь острова сквозь душный, пропитанный гарью воздух, лавируя между рушащимися конструкциями и клубами ядовитого дыма. Мугивары уже почти проложили себе путь, когда впереди, словно из самого марева, вынырнули дозорные в бело-синих плащах, во главе с угрюмым, вечным как шторм, Смокером.       Столкновение вышло бурным, как всегда у этих двоих. Никто не разбирал, кто перед ним: друг, враг или временный союзник. Удары раздавались в свете искр, ругань смешивалась с треском оружия, а среди хаоса кипела свалка характеров — пыл Луффи, холодный взгляд Смокера, стальное терпение Ташиги.       И вдруг воздух сгустился, словно его выжгли. В разгар схватки появился Цезарь Клаун — из тумана, обволакивая всех своим мерзким, растянутым в ухмылке лицом. Прежде чем кто-то успел понять, что он делает, несколько человек рухнули без сознания, будто их вырубили одним ударом — хотя никто даже не видел, как он коснулся их. Странный, непонятный приём.       Когда сознание вернулось, они оказались в тесной металлической клетке, внутри которой вперемешку сидели пираты и дозорные. Сквозь прутья, в полумраке, на них смотрел Верго. Он стоял, сложив руки за спиной, и его тон был задумчивым, но в нём сквозило удовлетворение охотника, загнавшего добычу в ловушку:       — Однако… какой невероятный состав собрался в этой клетке. Настоящее зрелище.       Луффи, Робин и Фрэнки оказались бок о бок с Ташиги и Смокером. Железные кольца сковывали руки, но усталость не гасила искру в глазах.       — Снова видеть вас двоих в одной клетке… — протянула Робин, глядя на Смокера с тем лёгким, отстранённым интересом, с каким археолог рассматривает старинный артефакт. — Навевает столько воспоминаний.       — Ага! — оживился Луффи, словно они были не пленники, а старые друзья, встретившиеся в порту. — Помнишь, Смоки? Она же поймала нас с тобой в Алабасте! — Смокер нахмурился так, что теней на лице стало вдвое больше.       — Чёрт… сбылось всё, чего я опасался, — процедил он. — Мало того, что Верго предал Дозор… так ещё и Цезарь Клаун замешан.       И тут Луффи, словно только что заметив, уставился на их нового противника — худого, с кособокими рожками и кислой ухмылкой.       — Эй, а что это за рогатый мужик? — искренне поинтересовался он. — Это… он отец Джерилл?       — Да чтоб тебя! — взорвался Фрэнки, дёрнувшись вперёд так, что цепи жалобно звякнули. — Хватит думать, что она в родстве со всем шипящим и рогатым на этом свете!       — Не долго вам осталось веселиться, мугивары… — протянул Цезарб Клаун, растягивая слова, как кошка, играющая с пойманной добычей. Он медленно расхаживал перед клеткой, словно театральный конферансье, наслаждающийся каждой секундой своего триумфа. — Сильнейшие из вашей команды — прямо передо мной, в цепях. Остальные… — он пренебрежительно махнул рукой, — не стоят моего времени.       В ответ Луффи резко подался вперёд, цепи звякнули, металл жалобно скрежетнул. В его глазах уже закипала та самая злость, что всегда предвещала беду для тех, кто её вызывал.       — Эй! Только подожди! Я выберусь отсюда и надеру тебе зад! — рявкнул он так, что некоторые пираты вздрогнули.       Верго, стоявший чуть поодаль, словно и не замечал накала. Он спокойно поднёс к губам чашку чая, вдохнул аромат, сделал размеренный глоток и лишь тогда вздохнул, как человек, которому наскучила детская возня.       — Какие же вы неугомонные… — в его голосе звучало одновременно раздражение и ленивое восхищение. — Кстати… — он перевёл взгляд на пленников, его глаза сузились, — вы ведь знаете, что планирует Трафальгар Ло? Или он работает только с ней одной?       Слова повисли в воздухе, и между пиратами пробежала едва заметная тень. Кто-то приподнял бровь, кто-то дернулся, но никто не произнёс ни звука. Молчание стало их молчаливым союзом. Цезарь фыркнул.       — Какая разница, что он там себе надумал? — усмешка на его лице стала шире. — Против Джокера у него нет даже призрачного шанса! Думаете, какой-то дерзкий врачишка сможет перехитрить настоящего хозяина этого мира? — он хохотнул, будто сам вопрос казался ему абсурдным.       — А, ты, наверное, ещё не в курсе… Ло сотрудничает с двуличной Джерилл, — Верго допил чай, поставил чашку с аккуратным стуком и, словно между делом, бросил.       — Джерилл? Это случайно не…       — Двадцать четвертый образец, — безразлично произнес Верго. Но от этого тона у мугивар по спине пошло нехорошее предчувствие.       — Вот значит как… — протянул он, почти шепотом. — Занятно… очень занятно… — в словах ученого скользнуло опасное возбуждение, — это может стать проблемой, — он шагнул ближе к клетке, так что прутья бросили рваные тени на его лицо. — Но пока они у нас в руках, она не станет ничего предпринимать, даже если окажется здесь.       — Эй… откуда ты знаешь Джерилл? — голос его прозвучал глухо, но в нём уже скреблось раздражение. Цезарь будто только этого и ждал. Его губы растянулись в знакомую мерзкую ухмылку, а из груди вырвался скрипучий, тянущийся смех.       — Откуда? Какой же глупый вопрос! Сю-ро-ро-ро-ро! — он театрально вскинул руки, словно представлял публике гвоздь своей коллекции. — Ведь она… моё творение! Мой единственный удачный образец!       Слова повисли в воздухе, ударив сильнее кулака. Лица пиратов вытянулись, побледнели. Робин опасно прищурилась, изучая Цезаря слишком внимательно. Даже Смокер, скрывающий эмоции за хмурым лицом, чуть напряг брови.       — …Твоё творение? — переспросил Луффи хрипло, будто это слово царапнуло его изнутри.              Цезарь расправил плечи, наслаждаясь вниманием, и начал свой извращённый монолог:       — Да! Я потратил годы… силы… гениальные находки — всё на то, чтобы создать идеальный гибрид. Фрукт, что вобрал бы в себя сразу несколько способностей! — в его голосе звучала маниакальная гордость. — Но каждый раз силы вступали в конфликт. Они рвали тело на части, ломали сосуд, в который я их вложил. Мои «прототипы» гибли, не выдержав даже недели.       Он на секунду замолк, и в его глазах промелькнула искра почти искреннего восхищения.       — Но Джерилл… она смогла их подчинить. Она устояла там, где другие падали в бездну. Она — моё совершенство, мой шедевр! — голос его сорвался на крик, а затем смягчился в ядовитое самодовольство. — Единственный удачный образец.       Цезарь резко сменил тон, в голосе зазвенела ненависть:       — Но этот ублюдок Вегапанк… он украл её у меня, когда я только начал раскрывать её истинную силу! Он посмел сковать её фрукт, ограничить его возможности, урезать мой замысел. Какой же глупец! — последние слова он буквально выплюнул. Луффи почувствовал, как в груди поднимается волна ярости. Его цепи звякнули, когда он рванулся вперёд.       — Глупец здесь только ты! — выплюнул он, каждое слово отдавалось в прутьях клетки. — Она до сих пор страдает из-за этого проклятого фрукта, который больше калечит, чем помогает! И человек, которого она называет отцом, спас её от твоей дряни, а не украл!       — Пф-ф! — Цезарь отмахнулся, в его взгляде сквозило снисхождение, как у учёного к невежественной толпе. — Вся жизнь — это борьба. В ней нет места для слабаков. Она оказалась достаточно сильной, чтобы выдержать этот фрукт… значит, он ей по праву принадлежит, — он прищурился, голос его стал тягучим, почти шёпотом, но в нём чувствовалась железная убеждённость безумца: — Вегапанк боялся, что моё творение превзойдёт его жалкие потуги. Он хотел унизить мою работу, скрыть от мира её величие. Но я знаю, на что она способна. И когда-нибудь… она сама это поймёт.       — Цезарь… сюда кто-то идёт, — произнес негромко Верго и резко поднял взгляд, его глаза на миг потемнели.       — Кто ещё? — раздражённо отозвался Клаун, недовольный тем, что его столь эффектная речь прервалась.       — Не знаю, — хмыкнул Верго. — Воля незнакомая.       За его словами последовала короткая, вязкая пауза. В этот момент даже слабое гудение аппаратуры в лаборатории стало слишком отчётливым, а шаги за дверью — громче и ближе.       И вот массивная дверь, со скрипом ползущим по нервам, медленно открылась. В проёме, словно из сгустка полумрака, появилась фигура. В помещение вошла девушка с ленивой, почти хищной грацией хищника, уверенного в своих силах.       Брюнетка в чёрных сандалиях на тонких ремнях, короткой юбке, перехваченной металлическими цепями, и блузке с открытыми плечами. Свет падал на неё так, что мягкие волны распущенных волос, длинных до самой линии бёдер, отливали бликом. На переносице — её неизменные очки в красной оправе, чуть сползшие, придавая ей вид, будто она смотрит поверх мира, оценивая его с прохладным интересом.       — Я не опоздала? — её голос, глубокий и ровный, прорезал тишину. Луффи застыл. Его глаза расширились, дыхание на миг перехватило. Этот голос… Он не слышал его больше двух лет, но в памяти он вспыхнул так ясно, будто прошёл лишь миг. Его взгляд метнулся к ней, в нём мелькнула радость, потрясение и почти детское облегчение.       Она шла медленно, без спешки, точно знала, что каждый её шаг — в центр внимания. Прошла мимо тяжёлых теней, остановившись недалеко от Верго и Клауна. При этом даже не бросила ни единого взгляда в сторону клетки, где сжавшиеся за прутьями её накама с надеждой ловили каждое её движение.       — Эй! Джерилл! Это ты! — голос Луффи сорвался на крик, такой тёплый и радостный, что в нём чувствовалось всё накопившееся за эти годы. — Ты где всё это время была? Как у тебя дела?!       — Джерилл! Чёрт возьми! — подхватил Фрэнки, его улыбка была ослепительной, а голос — полон неподдельной радости. — Мы так рады тебя видеть! Давай, вытащи нас, и мы вместе им накостыляем!       Но их ожидало совсем не то, на что они надеялись.       Девушка медленно повернула голову к ним. Взгляд за тёмными линзами был почти непроницаем, но всё же в нём чувствовалась отстранённая холодность. Она задержала его ровно на пару секунд, вдохнула — и тяжело, устало выдохнула, как человек, увидевший что-то, что выбивает из равновесия, но не удивляет.       — Вас тут быть не должно, — произнесла она негромко, но каждое слово упало, как глухой удар. Тон — ровный, чужой, непривычно холодный. Даже те, кто знал её давно, не могли припомнить, чтобы её голос звучал так, будто между ними пролегла целая пропасть. Цезарь расплылся в своей мерзкой, самодовольной улыбке, когда её фигура показалась в дверях.       — Джерилл! Девочка моя! — воскликнул он с нарочитой радостью, в которой, однако, сквозила искренняя жадность собственника. — Ты решила навестить меня! — Его глаза заблестели странным светом, как у коллекционера, неожиданно получившего назад утраченную драгоценность. — Но скажи… как ты сюда вошла? — она медленно прошла внутрь, как хозяйка, а не гостья.       — Входная дверь была открыта, — отозвалась она спокойно, но в её голосе звенела едкая насмешка. Мягко опустилась на диван, закинула ногу на ногу, облокотилась на спинку, так что движение выглядело нарочито вальяжным. — Даже чаем не угостите? — Верго, до этого молча наблюдавший, нахмурился, его взгляд стал жёстким.       — Цезарь, она заодно с Ло. Это странно. — Слова прозвучали сухо, но в них сквозило недовольство, почти предчувствие. Он не понимал, что именно задумала девушка, но нутром чувствовал — ему это не понравится.       — Джерилл! Что всё это значит? — не выдержал Луффи, рванувшись вперёд в клетке. Металл цепей жалобно звякнул, но она даже не повернула головы в его сторону. Цезарь же, напротив, будто вообще не слышал ни Верго, ни капитана. Он смотрел только на неё.       — Тебе всё равно на них? — в его голосе мелькнуло то самое — редкое, тягучее удовлетворение. Лучший образец, вершина его безумных экспериментов, сама пришла к нему после стольких лет… Как он мог не быть взволнован? Она наконец удостоила его ответа, голос её был ровным, почти лениво-уклончивым.       — Как будто ты не знаешь, что мы разделились два года назад. — Пальцы обхватили тёплую фарфоровую кружку чая, которую она подняла с низкого столика. Ни тени опаски в её движениях: она прекрасно знала — Цезарь слишком самодоволен, чтобы прибегать к мелким уловкам вроде яда.       — Эй! Джерилл! — Луффи почти кричал, в его голосе смешались радость, непонимание и тревога. — Ты же должна знать, что это было не так!       В клетке повисло напряжение. Мугивары смотрели на неё так, будто пытались разглядеть сквозь холодную, непроницаемую оболочку ту, с кем когда-то делили палубу, драки и смех. Но выражение её лица оставалось сдержанным, взгляд — чуть отстранённым, словно она их никогда и не знала.       Она была похожа на себя только внешне. И это, пожалуй, пугало их больше всего.       — Эй! Мугивара! — Смокер, стиснув зубы, наклонился чуть вперёд, чтобы его слова утонули в гуле лаборатории. — Угомонись! Что-то не так, — он бросил короткий взгляд в сторону Джерилл, которая, будто бы не слыша ничего вокруг, вела спокойную беседу с Цезарем Клауном. Смокер знал её достаточно, чтобы заметить каждую мелочь — как меняется угол взгляда, как дрожит или не дрожит голос. А сейчас… в её позе не было ни знакомой живости, ни мягкой иронии. Это был другой человек.       — Это определённо не наша Джерилл, — холодно заметила Робин, наблюдая за сценой из-под полуприкрытых век. — Наша Джерилл всегда милашка. А эта… совсем не милая. — В её голосе было больше печали, чем осуждения. Она отвернулась, словно желая отгородиться от неприятного зрелища, но тень разочарования всё равно осталась в её глазах.       Луффи напрягся, готовый что-то выкрикнуть, сорваться в привычной горячности… но рядом оказался Френки. Огромная рука резко, но не грубо, закрыла капитану рот.       — Тсс! — почти беззвучно прорычал он. — Не вздумай. Если она отвлекает этих ублюдков, нам это на руку. Разоблачать её сейчас — значит всё испортить.       Тем временем Цезарь, развалившись в кресле, с каким-то странным оттенком сожаления в голосе сказал:       — Ты такая молчаливая… совсем на тебя не похоже, — он медленно выпустил облако едкого газа прямо в её сторону, с каким-то почти интимным жестом. Но она даже не дёрнулась. Неспешно сделала ещё один глоток чая, позволив ядовитому туману обволочь её лицо и волосы. Ни дрожи, ни гримасы — лишь спокойное, задумчивое дыхание, словно яд был для неё не опаснее утреннего тумана.       — К чему эти подозрения, Цезарь? — усмехнулась она, меняя положение ног с ленивой грацией кошки, которой всё подвластно. Его лицо просияло, уголки губ изогнулись в довольной, хищной ухмылке.       — Да… только настоящая Джерилл могла бы так дышать моим газом, будто это свежий бриз, — в его голосе сквозила искренняя убеждённость, переходящая в одержимость.       Она поднялась с дивана легко, как будто доселе лишь играла роль праздного гостя, и подошла к громоздкой системе управления. Её взгляд скользил по множеству экранов, на которых мелькали десятки камер: коридоры, клетки, пустые залы и скрытые от посторонних глаз помещения лаборатории. Пальцы почти невзначай коснулись панели, проведя по кнопкам и рычагам.       — Что это сейчас было?! — Луффи, нахмурившись, уставился на Джерилл, пытаясь уловить в её действиях хоть крупицу привычной ему логики.       — А мне почём знать? — Смокер тяжело выдохнул, не отрывая взгляда от того, как она двигается. Его инстинкты кричали, что здесь что‑то не так, и он уже мысленно собирал в голове куски головоломки. В этот момент по всей комнате раздался резкий треск статических помех. Из динамика на пульте донёсся нервный, глухой голос:       «Говорит корпус D. У меня экстренное сообщение… для всей третьей лаборатории! Только что Трафальгар Ло проник в производственное помещение!»       Секунда тишины — и Джерилл, не выражая на лице никаких эмоций, спокойно нажала на одну из кнопок консоли. Массивная дверь, ведущая в коридор, со скрежетом захлопнулась, фиксируя замки. Затем, ни на миг не замедлившись, она шагнула к панели, сжала кулак, пропитав его волей, и с хрустом и искрами пробила систему управления. Пластик и металл посыпались на пол, экраны погасли, а в воздухе запахло палёным. Это уже было не просто вмешательство — она вырубила всё намертво, чтобы никто не мог вернуть контроль.       — Я же говорил, что она жутко подозрительная! — взвыл Верго, оборачиваясь к Цезарю. Его глаза сузились, мышцы на скулах напряглись. Теперь, чтобы выбить эту дверь, им придётся потратить драгоценные минуты — а эти минуты уже работали на Ло.       — Он что, совсем сдурел?! — взревел Цезарь Клаун, резко вскакивая на ноги. Его тонкие пальцы нервно сжались, ногти впились в ладонь. — Если этот ублюдок и правда сунулся туда… мало ему не покажется! — в его голосе сквозила не только злость, но и плохо скрываемое беспокойство за собственную шкуру. — Джерилл! Что вы задумали?!       Она обернулась к нему так, словно вопрос был излишним, и уголок её губ приподнялся в холодной, почти издевательской усмешке.       — Разве ты ещё не понял… следующий пункт плана — твоё похищение.       Слова упали как камень в воду, заставив волны напряжения пройти по комнате. Верго медленно выдохнул, но в его взгляде пылало то, чего не слышалось в голосе — понимание, к чему всё идёт. Он обернулся к Цезарю, но говорил будто сам себе: — Этот мальчишка… — он имел в виду Ло — у него в голове созрела худшая из возможных идей. Он хочет перевернуть Новый мир с ног на голову.       — Нет времени ждать! — голос стал жёстким, как сталь. Он резко оттолкнулся от стены. — Нужно остановить его. Немедленно.       Цезарь, развалившись на диване так, будто весь мир был у него под контролем, даже не дрогнул. Наоборот — его голос звучал лениво‑самодовольно, как у человека, который заранее уверен в своей непогрешимости.       — Можешь не переживать, — протянул он, чуть откинувшись назад. — У него всё равно не выйдет пройти охранную систему резервуара. Ничего критически плохого не произойдёт.       Верго, стоявший рядом, нахмурился, впившись взглядом в Джерилл, чьё спокойствие казалось ему неестественным. Слишком уж она была уверена — и в себе, и в происходящем.       — А что ты будешь делать, если всё же сможет? — спросил он глухо, стараясь уловить хоть малейшую реакцию. Но та оставалась такой же безмятежной, словно вопрос был лишним.       — Пароль слишком длинный, — Цезарь фыркнул, махнув рукой. — Есть только два способа пройти систему. Первый — внести себя в список исключений из терминала, который, между прочим, она только что разнесла в клочья. Второй — запасной: подобрать пароли. Но они слишком сложны, и сделать это могу только я.       Он выдержал паузу, нарочито драматичную, и ухмыльнулся.       — Ну ладно… не только я. Единственной, кто могла вводить мои пароли, когда-то была Джерилл. Но благо она сейчас здесь! — он засмеялся, гортанно и тянуще, — сам же запер свой ключ к «SAD»! Вот идиот! Сю‑ро‑ро‑ро‑ро!       — Цезарь! Не будь идиотом! — сорвался Верго, его голос стал резким, как удар клинка. В этот миг в его голове всё встало на место. Он резко шагнул вперёд, встав напротив «Джерилл». Взгляд стал колючим, тело окутала плотная, давящая аура — он пропитал её волей, проверяя противника. — Это ведь ты… Трафальгар Ло?       Она — а точнее, он — мрачно, почти издевательски, улыбнулась.       — Наконец-то до вас дошло.       — Тогда… в производственном помещении сейчас… — голос его дрогнул. Цезарь замер, его ухмылка сползла, а челюсть отвисла так, что он на мгновение действительно потерял вид самоуверенного гения.       — Да. Она там, — Ло в облике Джерилл не отвёл взгляда, бросив слова, как камни.       — ТВОЮ МАТЬ! — выдохнул Цезарь, понимая, что весь его план начал рушиться прямо у него на глазах.       Не оборачиваясь к нему и Верго, Ло — в теле Джерилл — легко наклонился к прутьям клетки, за которыми сидели сжатые в настороженности мугивары и дозорные. Его взгляд, холодный и сосредоточенный, скользнул по лицам пленников.       — Эй, мугивары… есть у меня к вам одна маленькая просьба.