На златом крыльце сидели

Паша зашел вслед за Вадиком в неприметную дверь на задворках клуба и с трудом удержался от того, чтобы выругаться вслух. Картина была красивая, хоть маслом пиши — неоновый полумрак, из колонок доносился тихий невнятный бит. Прямо по центру комнаты джакузи, в котором плескались девушки разной степени раздетости. Китч, как он есть, будто кто-то пересмотрел тупые рэперские клипы и решил воссоздать атмосферу. Он огляделся по сторонам с растерянным видом, подмечая все новые детали. В глаза людям старался не смотреть, хоть некоторые девочки и кидали чарующе-упоротые взгляды. На диванчике горячо сосалась слишком активная парочка, рядом с ними кто-то, не особо беспокоясь, разравнивал себе дорожку. Паше раньше приходилось бывать на подобных вечеринках, они с Юрой где только не гуляли, просто это не доходило до такого абсурда. Право слово, казалось, что сейчас кто-то заорет «стоп, снято» и позволит наконец-то актерам расслабиться. Бросив короткий взгляд на Вадика, который уже успел где-то найти алкашку, Паша пошел вглубь комнаты в поисках Юры. Тянуло, конечно, развернуться и уйти из этого бедлама, но он себя останавливал. Не зря же все-таки ехал с другого конца города. Юра нашелся довольно быстро. В углу комнаты с голым торсом ссутулился весь, сидел прямо за белоснежным роялем. Одной рукой наигрывал пальцами какую-то незамысловатую мелодию, второй прижимал к груди бутылку дорогущего шампанского. Паша с ехидством подумал, что тому только шубы на плечах не хватало, чтобы завершить сутенерский образ. Зря, что ли, две телки перед ним так старательно лизались? — Знаешь, Юр, это даже для тебя перебор, — с усмешкой сказал Паша, остановившись у него за спиной. — Пашка, — Юра задрал голову вверх, взмахнув бессовестно отросшими волосами. Улыбался пьяно, взгляд был обдолбанно пустой. — Садись ко мне, давай вместе сыграем. — В другой раз, — сухо ответил Паша, пытаясь на глаз оценить степень его опьянения. — Ну хули ты, я же помню, что ты умеешь, — Юра прихлебнул из бутылки, накапав себе на голую грудь. — Ничего, ладно, я зайду в другой раз. Он поджал недовольно губы, вдруг резко вспоминая, как его бесил пьяный Юра. Ну в те моменты, пока Паша сам был трезвым. И ладно, Юрка же часто устраивал такие шоу — его любили в их компании именно за бесконечную фантазию. Уговорить на каком-то фестивале девочек мыть ему машину в одних купальниках — это было забавно и смешно, все над этим смеялись, включая девочек. Здесь же было пафосно и тупо максимально, будто бы Юра разом растерял всю самоиронию. Деньги, наверное, и не такое могли с человеком сделать, но смотреть на это было неприятно. Юра ударил громко по клавишам, вызывая мерзкий и противный звук, даже бляди перед ним перестали целоваться и посмотрели удивленно. Паша тоже вздрогнул от неожиданности, поймал необъяснимо серьезный Юрин взгляд. — А чего ты хотел? — без улыбки спросил он. — Поговорить, — Паша засунул руки в карманы штанов, оглянулся на спасительную дверь. — Ну давай поговорим. Юра поднялся со стула резко, вручил недопитое шампанское девочкам. Направился нетвердой походкой вперед, и Паше ничего не оставалось, как последовать за ним к еще одной неприметной двери. За ней пряталась лесенка, которая, по всей видимости, вела на второй этаж странной випки в Юрином клубе. Вообще, это хорошо описывало последние Пашины дни, если не всю жизнь. Ему ничего не оставалось, кроме как делать то, что ему скажут. Возмущаться можно, но кто же его послушает? Прошло чуть больше недели с того момента, как их с Анькой поймали на горячем прямо за карточным столом. После неловкого разговора с Юрой последовал еще более неловкий день. Они веселой компанией погрузились в Сапсан (оружие провозить проще, как почти по-дружески пояснил ему Юра) и отправились в Москву, где их ждало мучительное и отвратительное свидание с ребятами, которым Анютин мужик задолжал денег. Пока Юра доходчиво им объяснял, что никто никому больше ничего не должен, Паша стоял столбом и чувствовал себя нашкодившим ребенком. Потом их с Анькой забросили в гостиницу, велев ждать там, пока взрослые дяди занимаются взрослыми делами. Паша несколько часов метался из угла в угол, пытаясь оценить их шансы на побег, пока Аня отсыпалась в соседнем номере. В принципе, скрыться можно было, оставалось еще несколько надежных друзей. Только что делать-то без денег, вставать за кассу в макдаке? Димка их кинул, соваться по случайным казино было себе дороже. Плюс к этому, Паша понимал, что если сейчас сбежит, то выглядеть это будет совершенно иначе. Юра сегодня уплатил за них долг, немаленький такой, а еще Юрочка сам попросил его помощи, честно сказал, что не хочет умирать, и все это стучало по голове мелкими молоточками. Мысли в итоге дошли до того, что Паша распотрошил минибар. Лег спать прямо в одежде — посреди ночи к нему в номер завалился тоже не шибко трезвый Юрец. Упал сверху, полез целоваться, Паша не сразу сообразил, в чем там дело, и даже отвечал какое-то время. Отпихнул через минуту, они поругались тихо. Юра был сонным и уставшим, постоянно тер глаз и огрызался как-то уныло. Уснул в итоге на его кровати, захрапел негромко. Паша из принципа утопал спать в неудобное гостиничное кресло. Только пледом Юрочку все равно накрыл, края заботливо подоткнул, проклиная себя в голове за бесконечную тупость. А потом неделя тишины. Пашу определили на работу в одно из подпольных казино, где он исполнял обязанности дилера, иногда просто следил за камерами. Типа раз он сам опытный мошенник, должен так же легко вычислить других. Аня работала в другом клубе, исполняла похожие обязанности. Сразу после обратного поезда хмурый Вадик закинул их в какую-то тесную двухкомнатную квартиру, выдал комплект ключей. Жили они с Анютой вместе, но виделись при этом крайне редко — смены почти не совпадали. В случайности здесь Паше верилось неохотно. С Юрой они тоже нормально не поговорили ни разу. Тот приезжал иногда в казино, кидал какие-нибудь ехидные фразочки и отчаливал дальше по делам. Паша, который все ждал какого-то оживления, весь извелся. Сначала Юра ему затирал, что нужна помощь, потом делал вид, что его не существует. Поставил еще на тупую и никому не нужную работу, будто бы Паша и правда был просто провинившимся шулером, который сейчас отрабатывал долг. Окончательно заебавшись, Паша насел на Вадика и потребовал, чтобы тот отвез его к Юре для серьезного разговора. А Вадик, к его особому удивлению, даже не отнекивался особо, хоть и корчил недовольную рожу. Привез Пашу в этот пафосный клуб, завел в випы, точно зная, где Юра тусуется. Сейчас Паша перся послушно за Юрой по лестнице, сам уже был не рад, что устроил все это. Сидел бы себе спокойно в углу и не высовывался, нет, понесло вопросы задавать. Им ведь с Анечкой даже деньги платили, пускай и маленькие совсем, можно было поднакопить на побег спокойно. На втором этаже оказалось куда приличнее. Обширный кабинет, отделанный деревом, по стенам картины в дорогих рамах. Паша, настроенный до этого ругаться с порога, после нелепой сцены внизу как-то стушевался. Да и Юра шел уже ровно, оглянулся у двери разок и посмотрел так уверенно. Ничего похожего на того удолбанного засранца внизу. — Анька, ты еще тут? — удивленно спросил Юра, зайдя внутрь. Паша даже вздрогнул, услышав знакомое имя. Где сегодня была его Анечка, он не знал и уж точно не хотел бы ее увидеть в этом блядушнике. — Волосы сушила, — пожала плечами девушка, сидящая на диване, которую Паша до этого не заметил в полумраке. — Представишь нас? Ничего общего с его Анечкой она не имела, но лицо все равно показалось смутно знакомым. Он был уверен, что видит ее впервые в жизни, а все равно что-то цепляло во внешности. — Серговна, это Паша, — отмахнулся Юра, бодро утопав к бару в углу. — Паша? — с таким ехидством спросила Аня, что ему даже неудобно стало. Никогда в его имя столько говна не вкладывали, будто бы все о нем знали. Паша чувствовал себя предельно странно сейчас — топтался на месте как дурак, засунув руки в карманы, буравил взглядом стену. Пока ехал сюда, вроде бы распланировал в голове весь разговор, но что-то упорно не складывалось. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не было так неловко. — Мы знакомы? — неуверенно спросил Паша. — Чего, не можешь вспомнить, где ты ее до этого видел? — хохотнув, спросил Юра, подойдя ближе. — Спешу представить — Анна Серговна, победительница последней битвы экстрасенсов и обладательница какой-то важной хрустальной хуйни. Мы ее продвинули в последнем сезоне. — Я бы и без вас справилась, — самоуверенно заявила Аня. — Я маг, экстрасенс и целитель в шестом поколении. — Ага, знаю, сейчас сглазишь за неуважение. Не грузи, зай, — с улыбкой сказал Юра. — Помнишь, что Вадик за тобой завтра в восемь заедет? — Пусть не опаздывает, — Аня поднялась изящно с диванчика, чмокнула Юру в щеку. — В следующий раз увидимся, и я тебе на картах погадаю, Пашенька. Все еще ошарашенный Паша выдал скомканное «до свиданья» вместо ответа. Решив не комментировать, что в гробу это гадание видел. Тем более на картах, которые и так безо всяких предсказаний его судьбу решали. — Ты не представляешь, пиздец у нас в стране народ доверчивый, — воодушевленно начал рассказывать Юра, когда за Серговной закрылась дверь. — Если по телику что-то показали, значит, это правда. Мы сначала просто думали на этом экстрасенсорном говне бабло отмывать, а потом оказалось, что оно и само денег приносит до жопы… — Ты же трезвый, Юр, — перебил Паша, который уже с полминуты внимательно его изучал. — Что ты внизу изображал тогда? Юра обернулся с довольным лицом, улыбался как последний мудак. — Это дед мой придумал. Типа, пусть все лучше считают меня за дуроеба и пьяницу. А я потом такой хоба, и умный, неожиданно будет. — И как, работает? — с любопытством спросил Паша. — Ну, я еще живой, как ты видишь, — пожал плечами Юра. — Хотя были ставки, что я после смерти деда и месяца не протяну. Выпить хочешь? Паша кивнул, разминая пальцами уставшую шею. Он в казино сегодня отпахал шестичасовую смену, половину вечера щурился в камеры, половину карты раздавал. Дело плавно двигалось к утру, хотелось поспать. А еще свою Анечку увидеть, поговорить с ней нормально. Она такая грустная ходила в последние дни, все виноватой себя чувствовала. Думала, что это из-за нее все произошло, как бы Паша ее ни успокаивал. Сам же за эту неделю уже многое успел понять. Тогда действительно убедил себя в том, что у него не было другого выбора. Сейчас думал, что просто выдумал причину еще раз с Юрочкой увидеться. Тянуло ведь все равно, несмотря на все сложности и обиды. Он так измаялся за эти полгода, пока прятался от него и самого себя. Понятно, что ничего не могло стать как раньше. Только как же Паше хотелось вернуться обратно, в те беззаботные времена, когда он мог просто любить и никак за это не платить. Юра налил им алкашки на два пальца, даже льда кинул. Вручил один стакан Паше, второй опрокинул в себя залпом, чтобы сразу обновить. — Ты поговорить хотел? — спросил Юра, усаживаясь за широкий дубовый стол, который был завален бумагами. — Хотел, — кивнул Паша, подходя ближе. — Ты вроде как помощи просил, а сам игнорируешь меня всю неделю. Вряд ли я тебе помогу одним присутствием. — Я ждал, пока ты сам придешь и спросишь, — Юра заулыбался довольно. — На кой хер? — Если бы не пришел, значит, и помогать не хочешь. Паша фыркнул недовольно и закатил глаза, глядя на Юрину широкую улыбку. Тот развалился на своем стуле удобно, закинул одну руку за голову. Все еще полуголый, одетый только в джинсы и разноцветные татуировки. Как же Паша всегда залипал на эту картинку, ничего не мог с собой поделать. Не выдержал, опустился жопой на стол прямо перед Юрой. Привычная поза, сколько раз он так усаживался, отвлекая того дома от занятий или каких-нибудь переписок. И сейчас ведь неосознанно коленки раздвинул, чтобы занять побольше места, прикрыть собой какие-нибудь важные бумаги. — Так и в чем твой план? — спросил Паша, пряча улыбку и прихлебывая из стакана. — Ты ошиваешься по моим казино, строишь недовольную рожу, слушаешь, что люди говорят, — Юра говорил серьезно, но смотрел при этом так ласково. — Пускаем слух, что ты весь такой обиженный и мечтаешь мне наговнить. Пока у тебя это отлично получается, может, и клюнет кто, закинем потом удочку, что ты ко мне дорожку протоптал. — Не знаю, Юр, ты как-то все усложняешь. Захотят тебя грохнуть, на кой хер им моя помощь вообще? — Потому что многим смерть моего деда поперек горла встала. Не делается так с уважаемыми людьми, понимаешь? В серьезных кругах не знают, что свои сдали, все еще виноватых ищут. За голову киллера, который его убил, кругленькую сумму обещают, но пока толку ноль, — Юра говорил раздраженно, даже сел ровно. — Ко мне уже и до этого пытались через своих подобраться. Посмотрим месяц, ты ничего не нароешь — отправим твою Аньку на Канары, а всем расскажем, что я ее прибил к хренам. Начнет Вадик всем рассказывать, как ты мечтаешь мне отомстить. — Вадик? — закатил глаза Паша. — Не криви рожу, он, может, и туповат, зато предан мне как собака. Я его в свое время из такого дерьма вытащил, — Юра допил содержимое стакана залпом так резко, что было слышно, как лед об зубы стукнулся. — У меня кроме него есть только Саня, который Кикир, и Анька, вот так, чтобы я на сто процентов уверен был. Всем остальным заплати побольше, и пойдут ссать на мою могилу, как ты и мечтал. — Ты и Санька сюда успел затащить? — удивился Паша. — Он и без меня в этой сфере процветал. Паша поморщился недовольно, уставился взглядом в пол. Сомневался в Юрином выборе доверенных людей, на словах состав звучал как-то совсем убого. Только Кикир тут вопросов не вызывал — тот еще в институте промышлял всякими сложными компьютерными делами, с техникой был на ты. И взламывал там что-то, вроде, даже серьезное, Паша особо не интересовался тогда. Они с Юркой безбожно сосали с техникой, в компьютерах не разбирались дальше кнопки включения, поэтому так важна была помощь Санечки, который чистил им систему от вирусов, да ставил новые игрушки. Кроме этого, в принципе, звучало все логично. Не считая одной простой вещи. — Юрка, мы с тобой год вместе жили. Неужели думаешь, что это не всплывет нигде? — Ну, бля, штампа в паспорте не стоит, в загсе не сдадут. Он улыбнулся невольно, тут же поджимая губы. Про штамп в паспорте — это было их локальной шуткой. Еще в тот период, когда они начали вдвоем зарабатывать на картах, постоянно обсуждали то, как махнут в Лас-Вегас и попытаются там обмануть сраных пиндосов. Юра все заливал по пьяной лавочке, что обязательно завалятся в ближайшую церквушку, где за двадцатку их и обвенчают. Только требовал, чтобы сделал это обязательно Элвис, а вместо колец у них были бы пивные крышки с дырками, все для аутентичности. — А серьезно ты можешь? — сказал Паша, все еще глотая улыбку. — Я серьезно. У нас даже фоток с тобой совместных нигде не выложено, ты все боялся, что нас кто-нибудь спалит. Не будем скрывать, что в одном универе учились и знакомы были. А уж если кто большее раскопает… — Юра кривил губы в улыбке, но лицо было при этом такое злое. — То я с этим человеком захочу лично поговорить. Паша не выдержал все-таки, заулыбался в ответ. Только тут заметил, что Юра удобно устроил ладонь на его колене. Поглаживал ласково, водил пальцами по кругу. Все как в старые добрые, но вместо обсуждения того, как проебать завтрашние пары, они выясняли, как им в живых остаться. Он завис, разглядывая Юру. Полумрак делал черты его лица резкими и грубыми, только глаза сверкали из-под густых бровей. Паша раньше думал, что выучил это лицо наизусть, но сейчас видел на нем что-то новое. Страшно от этого было, а еще до бесконечности больно. — Юрочка, — тихо позвал Паша. Почувствовал тут же, как пальцы на его колене сжались больно. — Что случилось такое? Ты же никогда не хотел этим заниматься, повторял все время, как тебе тошно от того, чем твой дед деньги зарабатывает. Юра отвернулся резко, задышал глубоко. Злился весь, Паша видел, как у него жилы на шее вздулись. — Ты случился, — недовольно сказал Юра. Поджал губы, повернулся обратно, смотря Паше прямо в глаза. — Когда тебя на улицу выкинули, мне надавали профилактических лещей. Дед потом прогнал остальных и сказал, либо я начинаю работать нормально, либо моего хахаля в больничке подушкой придушат. Что мне еще делать оставалось? В груди затянуло противно и резко. Собрался тяжелый липкий ком, подкатил прямо к горлу. Было даже не больно, страшно просто как-то. Он эти полгода носился с мыслью, что Юра во всем виноват, и Юра ведь был виноват, он затащил их во все это дерьмо. Только потом тоже за это ответил. Паша все пытался сравнить это с тем, что он пережил сам. Получалось хреново, потому что Юру он любил, а себя вот не особо. Не выдержал, протянул руку вперед, погладив по небритой щеке. Ненавидел, бесился, но готов был за него сдохнуть. Мгновенно понял, что Юра имел в виду под доверием. Нужны были такие люди рядом, которые бы за тебя жизнь отдали. Юра под ласковыми прикосновениями довольно жмурился, но сам ничего не делал. Паша сдерживался на последних крупицах гордости, хоть и тянуло сильно. Из-за старых воспоминаний, из-за каких-то новых чувств. Потом понял резко, что Юра ничего не сделает. Что, как и везде, ждет от него первого шага. Ждет, чтобы Паша сам пришел и попросил. Он отстранился резко, сбросил руку со свой коленки. Юра вскинулся тут же, посмотрел непонятным взглядом, от которого по хребту электричеством прошибало. Они будто бы в гляделки играли, Паша не моргал старательно. Пауза безбожно затянулась, когда поломало вдруг обоих, бросило навстречу друг другу. Они сцепились в жестком и грубом поцелуе, сталкивались зубами, целовались так, что больно было. Паше все хотелось выдохнуть облегченно и бормотать что-то ласковое, но он не успевал, только плавился под чужими прикосновениями. Отклонился назад, опираясь локтями на стол, Юра нависал сверху, зацеловывая шею. Паша вспоминал как заново думать и дышать, в голове все помутнело от того, как резко кровь к члену прилила. Полгода воздержания и вот привет, вставало от пары поцелуев. Юра принялся расстёгивать пуговицы на его рубашке, Паша отталкивал пальцы в сторону, пытался отвлечь, тыкаясь губами неловко в подбородок. Юра не прекращал все равно, дернул за ворот сзади больно, заставляя вздох пропустить. — Бля, Юр, оставь, не надо, — забормотал Паша, погладив его по волосам ласково. — Нет, дай сниму, — стоял на своем Юра, уже забыв о поцелуях. — Хочу прижаться нормально, я соскучился пиздец. — Юра, заебал, — Паша занервничал, не хотелось больше никакой ласки. Неделю назад он свою спину показал только из психа, сейчас боялся этого очень сильно. Он даже Анечку в этом вопросе стеснялся, не то что Юру, который всегда и надо всем смеялся. — Ты заебал, блять, хочу. Юра дернул его за ворот снова, и Паша не выдержал, ударил по лицу. Без особого размаха, но неудачно заехал кольцом по скуле, рассекая кожу. Тот дернулся назад с удивленным выражением на лице, прижал к щеке пальцы, растирая кровь. Паша ему больше в глаза не смотрел, застегивал судорожно пуговицы на рубашке, до которых он успел добраться. — Прости, — неожиданно выдал Юра. Замерев, Паша уставился растерянно на Юру, который все еще прижимал пальцы к разбитой скуле. На один короткий момент он стал похож на себя из прошлого, настоящего. Паша сглотнул судорожно, дернулся вперед, попав в кольцо Юриных рук, который обнимал его крепко и прижимал к себе. — Прости, Пашуль, правда прости, — он бормотал ему в шею чередуя извинения с поцелуями. — Не буду больше, давай, я помню, как тебе нравится, не убегай только. На слова сил не осталось, Паша проглотил вязкий ком своей злости и мертвой любви. Уклонился от очередного поцелуя, вывернулся в чужих руках, поворачиваясь к Юре спиной и упираясь ладонями в стол. В ушах стучало, он все уговаривал себя уйти отсюда. Неправильно это было, нехорошо. Юрка потерся стоящим членом о задницу, сжал за бока грубо. Любых прикосновений к Пашиной спине теперь избегал, догадался, видимо, в чем дело. От этого на какой-то момент стало еще более тошно. Сложно думать, когда тебя трогают в самых чувствительных местах. Возбуждение перемешивалось с нервами и жалостью к себе, хотелось одновременно прижаться теснее и отодвинуться как можно дальше. Он сам расстегнул себе ремень на джинсах, потянул их с трусами вниз, придержав осторожно крепко стоящий член. Юрка, извернувшись неловко, достал из ящика стола гондоны и смазку. В висках стучало, но не только от возбуждения, еще и от тупых мыслей, Паша уперся лбом в стол, сжимая пальцы до боли. Он сам ни с кем не ебался полгода, как-то не до этого было, слишком уж жалел себя. А Юра держал все нужное прямо под рукой безо всякого стеснения. Легко было представить, как он кого угодно над этим столом нагибает. Паша вздрогнул, когда Юра ему не очень осторожно ввернул в задницу сразу два пальца. Не от боли, нет, было весьма терпимо. У Паши было полугодовое воздержание, дрочил дай бог раз в месяц. Неделю назад снова увидел Юрку, и как с цепи сорвало, даже на работе мог сбежать в туалет и передернуть. Само собой, в душе пихал в себя пальцы, не мог сдержаться, пока вспоминал, как они здорово трахались раньше. И вот больно не было совсем, но Паша сжался на пальцах сильно, застонал невнятно. Член упал, Паша выгнул спину, пытаясь подстроиться, но не получалось ничего. В голове стучала пустая мысль, что Юра сейчас решит, что он жопу подставляет только чтобы тупой долг отдать. В компании с яркими картинками, как и кого еще тот ебал на этом столе, трахаться перехотелось окончательно. — Ты чего? — сбивчиво прошептал на ухо Юра. — Пашуль? Вытащил пальцы, погладил по бедру невесомо. Паша застонал жалостно, не зная, чего ему больше хочется, прижаться покрепче или отстраниться. Юра развернул его осторожно, чмокнул губами куда-то над бровью. Подсадил за бедра, усаживая на стол, и потянул штаны вниз, стягивая их окончательно. Потом еще и носки снял, Юра всегда залипал на красивые картинки, никогда не трахался пошло в носках. Паша смотрел на него пустым взглядом, перед глазами все плыло. Выгнулся только неловко, когда Юра его мягкий член в рот взял, застонал сквозь зубы. Получилось наконец взять себя в руки, расслабило постепенно. Паша сам не понимал, чего его так переебало. Кончить хотелось от первых прикосновений, но он все равно зажимался, не мог сосредоточиться, думал обо всякой ерунде. Член уже снова крепко стоял, Паша с ума сходил от различных желаний. Юра наклонился над ним, поцеловал ласково и потянул с волос резинку. Пропустил пряди между пальцами осторожно, сжал следом сильно, а Пашка в ответ выгнулся всем телом. Юрка входить пытался осторожно, хоть и растянул до этого нормально. Паша не выдержал, давно уже поехал головушкой, толкнулся вперед. Мышцы потянуло, но приятно. Невольно утекал мыслями в прошлое, никак не мог собраться. Когда он каждый раз чувствовал, что принадлежал другому человеку, когда тащился от этого и не боялся так сильно. Он запрокинул голову назад, подмахивал, не чувствуя ритма совсем. Прекрасно понимал, что секс сейчас между ними — это не просто физический акт, где кто-то берет, а кто-то отдает. Скорее, заключение молчаливого договора, миллион пустых обещаний. Попытка вырастить что-то новое на тех бесплодных полях, что остались от их старой любви. Паша себя ощущал как оголенный провод — с каждым Юриным толчком по телу проходила мелкая дрожь. И Юрка не соврал, он правда его хорошо знал, помнил, как ему нравится. Сжимал бедра с силой, почти до синяков, чтобы зацеловать потом ласково шею под кадыком. Шлепнул ладонью почти нежно по заднице, а Пашу буквально подбросило, будто бы разрядом в мозг ударило. В голове было пусто, тело прошибало бесконечными волнами, и везде вокруг был Юра, которого одинаково сильно получалось любить и ненавидеть. Тело подавало неверные сигналы, Паша совсем потерялся в ощущениях. Видел перед собой красное Юркино лицо, жилку, которая билась у него на виске. Облизал губы судорожно, подался навстречу очередному толчку, балансируя на грани. Сжал несильно пальцы на своем члене и сорвало тут же, из горла вырвался рваный стон. Он попытался отстраниться, ощущения сейчас казались слишком острыми, но Юра толкнулся еще глубже, и разум посыпался разноцветными пикселями. Белесая сперма забрызгала Паше темную рубашку, он попытался стереть густые капли, но только втирал пальцами глубже. Смотрел ошалевшим взглядом на Юру, который доебывал его грубо. Ощущения все обострились, будто бы в первый раз потрахался по-настоящему. После такого яркого оргазма движения внутри уже начали казаться неприятными и болезненными, Паша завозился под ним неловко, выгибаясь после особо глубокого толчка. — Юрочка, — он простонал жалостно, толкнул несильно Юру руками в грудь. — Давай дососу. — Да блять, — зло выдохнул Юра. Выйдя резко, он стянул презерватив и бросил его на пол. Принялся додрачивать Паше на живот, прижимаясь тесно, то и дело задевая еще чувствительный член и яйца. Паша обхватил его руками за мокрую спину, все боялся поцеловать. Потянул к себе ближе, утыкаясь губами в подбородок, а Юра заматерился громко, кончая на его рубашку. Замерев в неудобной позе, они оба пытались переварить ощущения. Паше казалось, что из него душу вытрахали, совсем ничего понять не мог. Вроде хорошо, а вроде так плохо, что сдохнуть хотелось. Он вытер пот ладонью со лба, посмотрел в глаза Юрке, пропал насовсем. — Зачем ты меня искал? — жалобно спросил Паша, хоть и чувствовал, что не нужно сейчас было ничего говорить. — А зачем ты от меня прятался? — вместо ответа сказал Юра. Паша поджал губы, отвернул голову. Все тело тянуло, на столе лежать было больно, неудобно тыкались в спину бумаги и всякая мелочевка. Не чувствовал этого все равно, растворился в ощущениях. Во всем этом отчаянии Паша запрещал себе думать о том, что у него и правда были другие выходы. Можно было добыть деньги и не соваться к Музыченко, просто придумать что-то заковыристое. Тогда это казалось чем-то ужасным и запретным — сейчас Паша лежал спиной на столе, открытый и выебанный, пытался переварить все мысли внутри себя. Смотрел в Юркины темные глаза и понимал, что не было у него других выходов. До чего бы он ни досчитал в своей сложной голове — шарик всегда попадет на зеро, дилер вытащит туза и десятку. Казино в Пашиной жизни всегда выигрывало.