На златом крыльце сидели

— Блять, а не слишком ли ты много себе позволяешь? — спросил Юра недовольным голосом. Паша поджал раздраженно губы, отвел взгляд в сторону: старательно изучал картину на стене, даже руки на груди скрестил, максимально пытался отстраниться от этой неловкой ругани. Юра тут же тряхнул его за плечо грубо, заставляя снова посмотреть на себя. — Я с тобой, сука, разговариваю, — продолжил он, почти переходя на крик. — Или ты решил, что если побухали пару раз, то теперь можно проебываться? — Да причем здесь мои проебы, если ты Анечку этой херней заниматься заставляешь? — все-таки не выдержал Паша, ответил куда громче, чем следовало бы. Тут же окинул комнату внимательным взглядом. Все остальные делали вид, что на них не смотрят, но Паша надеялся, что уши они греют. Людей было не так и много, человек пять, охрана ждала за дверью, только официанты иногда сновали туда-сюда, да и то, если их вызовут. Юра сегодня устроил в казино неформальное совещание для верхушки своей скромной криминальной империи. Сейчас они вроде уже должны были закончить, поэтому Паша и надеялся проскользнуть незаметно мимо. Вышло наоборот. — Твоя Аня будет отрабатывать столько, сколько надо, ты тему не переводи, — Юра сжал его локоть слишком сильно. — Бля, ну ты доебчивее банковских коллекторов, — возмутился Паша. — Коллекторы тебе заиньками покажутся, если вздумаешь снова меня наебать. Или если рыпнешься еще раз до того, как все бабло вернешь. — Я верну, Аня причем? — А не она с тобой в ту ночь была, что ли? Паша вскинул возмущенно руки, не представляя, что можно ответить. Они шли по третьему кругу, каждый упорно стоял на своем. Спорить тут уже было не о чем, поэтому Паша решил поступить как умный человек: развернулся на месте и бодро утопал в сторону подсобных помещений. — Стой, блять, мы еще не закончили, — прилетело ему в спину, но Паша не остановился — пер упорно вперед. Зашел в первую из псевдо-гримерок, где у стены штабелями все было заставлено коробками с дорогим бухлом — официанты еще не успели перетащить их в подсобку рядом с баром. Громко захлопнул за собой дверь, а через несколько секунд она снова открылась — в комнату влетел Юрка. Лицо уже было не злое, а довольное, как у кота, который сметаны нализался, улыбался еще при этом широко. Толкнул тут же Пашу к стене, целуя грубо и жадно. Паша завис на месте, не отвечая толком на поцелуй. Ссора была постановочная, но он все равно умудрился разозлиться и завестись. — Все, бля, хватит, — пробухтел Паша, отталкивая его от себя. — Ну ты мне еще засос оставь, совсем охренел? — Ну, а чего, будут думать, что ты и так долг отрабатываешь, — с ехидцей сказал Юра, поглаживая его ласково по заднице. Зажмурившись недовольно, Паша увернулся от очередного поцелуя, скрестил руки на груди принимая закрытую позу. Разыграть сценку перед доверенным кругом было Юриной идеей. За этот месяц ничего особо полезного Паша узнать не смог, крутился бессмысленно в казино, выполняя скучную и не особо интересную работу дилера. Да и то проебывал смены последнюю неделю бессовестно: Юра постоянно его вытаскивал куда-то пить и веселиться. Юрка стал нервничать сильнее из-за всей этой ситуации, безбожно заливался бухлом, что лучше, конечно, ничего не делало. Паше казалось, что показательная ссора и другая ерунда — это цепляться за соломинку, но говорить ничего не стал. Это Юрино дело, в конце концов, почему бы и не помочь. Не так уж и сложно было разыграть всю эту ругань, только на душе становилось немного тошно. — Какой-то ты заебанный в последнее время, Паш, — неожиданно сказал Юра, переместив руки с Пашиной задницы ему на шею, разминая уставшие мышцы. — Поехали отдохнем? — Мне работать так-то надо, Юр, — хмуро ответил Паша, стараясь не подать вида, как ему хорошо стало от такой примитивной ласки. — А начальник у меня тот еще гондон, тебе ли не знать. — Да насрать на работу, я и так тебе заплачу, — Юра прижался близко, говорил почти на самое ухо. — Ты охуел? — тут же вскинулся Паша, скидывая с себя чужие руки и отпихивая его в сторону. До Юры, похоже, только сейчас дошло, что он сказал что-то не то. — Да бля, не заводись, ты же понял, о чем я, — Паша промолчал, отвернул снова лицо Юра погладил ласково по щеке, хватая следом грубо за подбородок и разворачивая обратно к себе. — Ну чего ты? — Ничего, — недовольно ответил Паша. Смотреть Юре прямо в глаза тяжело было, тянуло на душе сразу чем-то нежным и пакостным. — Не хочу никуда ехать, задрали твои пафосные клубы и бары. У Юры неожиданно зазвонил телефон, он завозился неловко, доставая его из кармана и сбрасывая звонок. Паша замер на месте, смотрел на него тяжелым взглядом. Признаться себе в этом не мог, но на самом деле очень хотел, чтобы тот свое предложение повторил — просто от всех клубов и баров правда тошнило. Толпа людей, пафосные заведения — Юра выебывался, как сука. Хотелось чего-то другого, может, как раньше: забуриться к нему домой, попить пивка и посмотреть фильм. Не застревать в бесконечных загулах, где Юра так надеялся заблудиться и пропасть навсегда. — Меня Кикир к себе звал, он с пацанами на дачку уехал. Никакого пафоса, даже водопровода там нет, — телефон продолжал настойчиво звонить, и Юра вырубил звук, убирая трубу в карман. — Банька, шашлыки под водочку — расслабимся нормально. Все свои, народу мало. Поехали, ну? — А ехать далеко? — спросил Паша с показным недовольством. Идея на самом деле ему понравилось. Лето только началось, в Питере стояли на удивление погожие деньки: было не очень жарко, но солнышко приятно припекало. В городе становилось душновато, и махнуть на природу казалось отличной идеей. — Да не с хрен. Короче, сейчас я за полчасика все доделаю, заскочим в магазин за алкашкой — и вперед, — с довольной улыбкой выдал Юра, уловив в Пашином вопросе невысказанное согласие. — В смысле, сразу туда? Мне бы домой заскочить, переодеться хоть, — он потыкал пальцем в свою строгую черную рубашку и брюки, одет был совсем не для дачи. — Да забей, найдется там во что тебя переодеть, — махнул рукой Юра. — Я тебя наберу, когда управлюсь, скажи пока Илюхе, что работать сегодня не будешь. Он чмокнул мокро Пашу в щеку, погладил напоследок по заднице и вышел из комнаты быстрым шагом. У Паши же на душе было тяжко. Не столько от того, что снова поддался на Юрину тупую идею, это стало делом привычным. Как бы он ни спорил с собой, говорил, что остался не для этого, все равно получалось, что бежал по любому его зову. Не мог иначе ведь. Старая любовь не вернулась, она, может, и не пропадала никогда. Просто без Юры было плохо, а с Юрой хорошо. Здравый смысл орал, что после того пиздеца, что у них происходил, хорошо быть не может. И в чем-то был прав, наверное. Потому что сейчас, после тупой наигранной ссоры, Паше было невозможно тошно из-за всех этих слов, что вывалили друг на друга. А еще очень приятно, потому что Юра заметил эту его напряженность. Можно было сколько угодно врать себе и окружающим, но Паша прекрасно понимал, как крепко снова вляпался. Хотелось на край света от этого сбежать, на другую планету. Закорешиться с зелеными человечками и говорящими гусеницами, лишь бы не переживать снова то, что было у них в прошлый раз. В их проблемах Паша мог досчитать только до двух: первое и самое очевидное было то, что очередного расставания с Юрочкой он точно не переживет. А второе, куда более простое, но бесконечно сложное, что рядом с таким Юрой он оставаться тоже не сможет. Они коллапсировали сейчас, запускали неизбежный механизм самоуничтожения. Паша растер с силой лицо ладонями. Надо собраться, взять себя в руки, но сил на это никаких не было. Не выспался сегодня, вчера весь день провел на ногах — тело ломило от усталости. Мысли в голове путались, хотелось избавиться от них насовсем. От них, от самого себя, от всего вокруг. Зависнуть в пузыре вечной пустоты, лишенным эмоций и чувств. С Илюхой, который управлял этим казино, разговор вышел коротким. Он уже привык к тому, что тот с Юриного разрешения сбегает постоянно со смен, даже говорить ничего не стал. Времени еще оставалось достаточно. Паша набрал Анечку, та не брала трубку. Отписался в итоге коротко, что сегодня домой не придет, и пусть она не волнуется. Прилетело уже пару раз за то, что не предупредил, теперь всегда отписывался заранее: зачем заставлять его хорошую девочку нервничать, ей и так говна в жизни хватало. Заскучав, Паша выбрался на улицу с черного входа. Прямо в глаза ударило тусклое вечернее солнышко, он зажмурился довольно. Приятно пригревало, даже головная боль отступила ненадолго. Ровно до того момента, пока не обшарил все карманы и не обнаружил тотальное отсутствие зажигалки. Значит, оставил снова в подсобке, и надо было пилить три этажа вверх по лестнице. Паша уже представил, как поползет туда и обратно, когда к нему на улицу вышел еще один человек. Он его сразу узнал — это был Андрей Старый. По иронии, самый молодой после Юры, кто состоял в близком кругу. Он как-то крупно отличился перед старшим Музыченко, пока тот был жив, он его и привлек к серьезной работе. Паша Старого часто встречал, хоть и никогда близко не общался. Андрей был завсегдатаем в казино, где постоянно безбожно напивался и оставлял крупные суммы денег. Стресс снимал, как он сам говорил. Андрей вообще очень много болтал, когда пил, доебывая всю обслугу. Юра про Старого разные вещи говорил. То называл единственным человеком, которого он не подозревает из ближнего круга, то посылал нахуй и обещал убить. Юра в последнее время был непостоянным, нервничал много и срывался на всех вокруг. — Можно зажигалку? — не выдержал Паша, наверх идти очень не хотелось. — Потерял свою где-то. Андрей молча протянул ему дешевую пластмассовую зажигалку, смотрел еще так странно при этом. Паша подкурил торопливо, кивнув в знак благодарности. — Нормально все? — неожиданно спросил Андрей. — Нормально, — быстро ответил Паша. Тут же густо покраснел, понимая, что тот спрашивает об их с Юрой показушной ссоре. Неловко было пиздец. — Я все думал, чего мне твое лицо таким знакомым кажется, а сейчас вспомнил, — продолжил Андрей с непонятным выражением на лице, Паша напрягся сразу. — Года два назад я пришел спасать Юркину жопу, когда он разгромил какой-то дешманский клуб. И ты там тоже был, упоротый в хламину. Паша посмотрел ему в глаза быстро, тут же отвел взгляд. Сердце в груди застучало панически быстро. Этого он больше всего и боялся, что кто-то увяжет Юркино прошлое с настоящим. Он затянулся глубоко, заставлял себя успокоиться. В голове все путалось, но быстро вспомнил, о чем именно Андрей говорил. Юра, конечно, любил побуянить, только чтобы клуб разгромить — такое всего один раз случилось. Они тогда еще не были вместе, познакомились недавно через друзей в универе. Юрочка расстался с очередной пассией, закатил гулянку на всех друзей, знакомых и знакомых их знакомых. Деньги никто не считал, алкашка рекой лилась. И ладно бы одна она, запрещенных веществ было столько, что госнаркоконтроль мог бы целиком их универ закрыть. Юра тогда перебрал, они все перебрали, принялись громить помещение. Зеркала били, стулья ломали — классика. Слава Богу, администрация там знала Юру и не стали ментов вызывать, а вышли как-то на его деда. Вот и пришел Старый все проблемы решать. — Мы учились вместе, — все-таки выдавил из себя Паша, когда пауза слишком затянулась, стрельнул глазами в сторону. Очень боялся, что сейчас Андрей скажет что-нибудь вроде «и еблись как кролики». — И дружили? — вместо этого поинтересовался Старый. — Вроде того, — быстро сказал Паша, глотая старательно все эмоции. — А сейчас ты сидишь у него на крючке и отрабатываешь долг. — Да, блять, — Паша посмотрел ему прямо в глаза, потер неуверенно щеку рукой. Не понимал, с чего Андрей вообще заинтересовался чужими проблемами, но решил выложить привычную историю, которую всем заливал. — Я, может, и сам виноват, деньги просто очень нужны были. И ладно, бля, я виноват, я отработаю. Только зачем он мою девочку-то сюда приплел? Мою Анечку, ты должен был ее видеть, если был в клубе на Адмиралтейской. — Новенькая там? Рыжая такая? — перебил его Андрей. — Да, она, — Паша снова затянулся жадно. — И вот я сразу Юру попросил, что пусть ее не вмешивают, а ему насрать. Дружили ведь, а чего это сейчас стоит. Сука, придушил бы своими руками, зачем девочек трогать? — Придушил бы? — спросил непонятным голосом Андрей. Паша бросил на него быстрый взгляд, побоялся, что перегнул. Он уже вроде привык всем заливать эту историю, что надеялся на снисхождение, а тут Юра привлек к работе его женщину. Только вот обычно рассказывал это кому попроще, Андрей все-таки был человеком серьезным и умным, иначе вряд ли бы старший Музыченко его продвинул. — Ну, образно говоря, — неуверенно ответил Паша. — Просто Юра сложный, он как черная дыра — поглощает вокруг себя весь свет, все хорошее. Вот и дружба у нас теперь такая, а он не видит ничего, ему нормально. Последнее Паша говорить не хотел, само вырвалось. И получалось как-то слишком искренне, слишком по-настоящему, потому что именно так он себя сейчас и чувствовал. Его притягивало гравитацией прямо к Юрке, он сопротивлялся, как получалось, но в итоге ничего сделать с этим не мог. Все шел на встречу к неизбежному, ждал, когда законы физики напрочь поломаются, и время перестанет работать. Со стороны будет падать бесконечно долго, на самом деле провалится за несколько секунд. Знать бы еще, что его ждет за горизонтом. — Четко ты все описал, Паш, красиво, — сказал Старый, застыв у двери и засунув руки в карманы, зажал сигарету зубами. — Я его деду тоже объяснить пытался, что Юрка мудачина последняя, пусть и не такими словами, но чего уж теперь. Андрей хмыкнул как-то непонятно, потушил сигарету о край урны. Смотрел внимательно, и Паша чувствовал, что тот хочет добавить что-то еще, но сомневается. — Вытащим мы твою красавицу, не грузись, — неожиданно бодро сказал Андрей, протянув ему руку. — Карты мне только сдавай хорошие. Ладонь у Паши сильно вспотела, вытирать ее уже было поздно, он пожал протянутую руку крепко. Андрей подмигнул ему странно, двумя глазами одновременно, и зашел внутрь. Паша же потянулся за второй сигаретой, прикуривая ее от первой. Все понять не мог, к чему сейчас этот разговор был, нормально он все сыграл или нет. Поднялся наверх, хряпнул от нервов рюмку коньяка в баре. И так был сонный, прибило после этого совсем. Почти задремал, пока ждал звонка, забирался в Юрину машину уже ничего соображающим. — Ты чего-то совсем убитый, — почти обеспокоенно сказал Юра, еще бы не лыбился при этом как еблан. — Устал просто, — отмахнулся Паша. Тыркался с ремнем безопасности, все никак не получалось пристегнуться, тот застрял за креслом. Юра смотрел на него внимательным и изучающим взглядом, будто бы подвох искал. Раньше такого никогда не происходило, раньше Юрочка думал только о себе. Ремень наконец-то щелкнул, входя в паз, Паша откинулся на спинку довольно. — А вот если бы не съебал от меня, то выспался бы нормально, — самодовольно заявил Юра. — Херли тебе приспичило в пять утра такси вызывать? — Если бы не свалил, зависли бы еще на два дня, не в первый раз, Юрочка, — поморщился Паша. Вчера они ушли из очередного бара рано, еще двенадцати не было. Завалились к Юре домой, потрахались, а потом накурились в сопли. Валялись голые на кровати (Паша, конечно, в растянутой Юриной футболке, спину показывать все боялся), хихикали над тупой американской комедией, что шла по телику, хоть реклама и вызывала куда более сильные приступы смеха. Паша очухался ближе к утру, когда Юра уже уютно сопел ему в плечо. Вызвал такси несмотря на ворчание, приперся домой помятым и опухшим. Никак не мог попасть ключом в замок, дверь ему открыла Анечка, ласково обматерив за то, что он разбудил ее посреди ночи. Уснуть нормально так и не получилось, ебало выходами с алкашки и травы. А потом надо было ехать в казино, показушно ругаться с Юрой, и голова от этого только сильнее болела. Остановились у какой-то Азбуки Вкуса. Паша схватился за тележку, брел за Юрой бездумно, наблюдая, как тот нагружает ее всяким дерьмом. Невольно возвращался флешбеками к тем временам, когда они закупались в Пятерочке и спорили за просроченную морковку. Сейчас на ценники оба не смотрели, кидали внутрь все, что хочется. Закупились в итоге на три больших пакета, хоть заходили изначально за чипсами и бутылкой коньяка. Запихнули покупки в багажник, Юра все гундел про то, что они куда-то опаздывают. В этом Паша его не понимал — солнышко на небе светило, пробок серьезных не было. Он думал, что надо Юре рассказать про странный разговор со Старым. Пока еще не был уверен, как это представить, все уводил тему, мялся постоянно. Вроде бы это что-то важное, а вроде и не значило ничего. Точно нужно было обдумать перед тем, как рассказывать. Паша крепился, но все-таки задремал на выезде из города. Сквозь сон услышал, как Юра переключил музыку с чего-то тяжелого на невесомый чил, попытался улыбнуться на эту заботу. Просыпался иногда резко, видел рядом Юрочку и снова спокойно закрывал глаза. Нормально проснулся, только когда съехали с ровной дороги на гравийку. Машину затрясло, Паша заерзал на сидении, растер глаза пальцами. — Долго еще? — сипло спросил он. — Минут пять, если навигатору верить, — отозвался Юра. Паша погладил его ласково по бедру, зевнул широко. В голове еще гуляли сонные демоны, никак не получалось их прогнать. Он закурил сигарету, осматривая мутным взглядом окрестности. Деревья, трава и домики, спрятанные за заборами. Дачный поселок выглядел не таким уж и пафосным, никаких особняков нуворишей и другого дерьма. — Чья это дача-то хоть? — спросил Паша, снова зевая. — Так Сашкина, в наследство от бабки ему досталась, — пожал плечами Юра. — Он все грозится ее перестроить и осовременить, но пока только больше втягивается. Жопой чую, в следующем году картошкой участок засадит, и поедем, блять, всей компанией копать в сентябре. — Так своя-то полезнее, в магазинах нынче химия одна, — протянул Паша, передразнивая стариковский говор. Тихо хмыкнув, Юра затормозил у высокого забора. Посигналил громко, как мудак, вместо того чтобы просто позвонить по телефону. Машина внутрь еле влезла, там и так две крупные тачки стояли. Паша выбрался из машины, разминая затекшие ноги. Осмотрел участок беглым взглядом: обычная дача, ничего особенного. Скромный двухэтажный домик, когда-то давно выкрашенный в синий цвет, сейчас краска облупилась и начала отлетать. Такая же скромная банька. Видно было, что занялись серьезно лишь беседкой в углу — там и мангал стоял какой-то дорогой, качели двухместные поставили, все выглядело новым и недешевым. — Ай, падла, — ругнулся Юра, хлопнув себя по шее. Только вышел из машины, уже привлек какого-то голодного комара. — Как вы вовремя, банька как раз истопилась, — сказал Кикир, вышедший им навстречу. Паша только успел пожать ему руку быстро, а Юра уже всучил обоим по тяжеленному пакету, в которых гремели бутылки. Предложение про баню глухо отозвалось в мозгу — не придумать такого оправдания, чтобы он туда один сходил. Значит, придется обойтись без баньки. Обидно, конечно, но лучше так, чем светить своей изуродованной спиной. В домике нашлось еще три человека — Даня, Вадик и Альтаир. Со всеми Паша успел перезнакомиться до этого, обычный круг Юриных собутыльников. Неплохие ребята, если не думать, чем они на жизнь зарабатывают. Не Паше, конечно, было возмущаться, он последние годы существовал на те деньги, что украл у казино. Кикир порылся в бабушкиных шкафах — выдал Паше какие-то растянутые треники и старый мягкий свитер с логотипом московской олимпиады. Одежда была потрепанная, но от нее приятно пахло стиральным порошком, и Паша переоделся быстро, с удовольствием выбираясь из неудобной тесной рубашки. В баню пошли не все — Даня с Вадиком тоже отказались. Юра Пашу даже не уговаривал особо, предложил только вдвоем сходить без остальных, он отказался наотрез. Юрка разворчался, конечно, но не упорствовал. Оставшимся было велено заниматься мясом и мангалом. Паша хоть и подремал в машине, все еще чувствовал себя усталым и бесконечно ленивым, поэтому решил провернуть свой любимый фокус. Не особо рассчитывал, что он сработает, Вадик так-то уже неплохо его знал. Через двадцать минут Даня завис в доме, нанизывая мясо на шампуры, Вадик рубил дрова во дворе. Паша же развалился на качели с бутылкой холодного пива, улыбался довольно. Никто же, в конце концов, не заставлял их играть с ним в карты. Сами проиграли, сами виноваты. — Куда вы с Юркой катались на прошлой неделе? — будто бы невзначай спросил Паша беззаботным голосом. Хотя на самом деле вопрос пиздец его волновал — Юра вернулся такой злой и загруженный потом, но рассказывать что-то отказывался. — В Москву, с серьезными людьми поговорить, — отозвался запыхавшийся Вадик, вытер пот со лба. — А разозлился Юра чего? Плохо поговорили? — Да не, всплыла снова тема с убийством его деда. Времени сколько уже прошло, требуют от него, чтобы разобрался наконец. Паша растер шею рукой, сел ровно. Тема его пиздец беспокоила, за месяц это были первые подробности, которые удалось выбить нормально. Надо было раскручивать разговор, но осторожно, чтобы Вадик не понял, чего ему вдруг так любопытно стало. — Знаете же, кто убил, так сложно найти, что ли? — безразличным тоном поинтересовался Паша. — Киллер этот год назад в Питере появился, падла молодая. Жестокий, бля, как из фильмов Тарантино. И скрытный очень, до сих пор никто не выяснил кто он, — Вадик поморщился недовольно, разрубая очередное полено, мышцы заходили под тесной футболкой. — Только кличку и знаем — Питон. — Питон? Серьезно? — не выдержал Паша и заржал, отгоняя от себя особо наглого комара рукой. — Бляха, я думал, девяностые давно закончились. Почему Питон-то? — Если я скажу, что у него аватарка такая в даркнете, ты мне поверишь? — хмуро спросил Вадик. Паша помотал головой отрицательно. — Ну тогда посмотри документалки на Дискавери. Поймешь, чего его жертв в закрытом гробу хоронят. Задумавшись, Паша сделал глубокий глоток из бутылки. На воображение он никогда не жаловался, картинки сейчас в голове рисовались яркие. Жалости все равно никакой не испытывал: старый мудачина заслуживал самую мучительную смерть, которую только можно было придумать. — А почему Юра уверен, что свои замешаны? — осторожно спросил он, разрушая неловкое молчание. — Ты и это знаешь? — удивился Вадик. — Юра мне доверяет, — пожал плечами Паша, посмотрев еще при этом так уверенно. Положив аккуратно топор на стол, Вадик приложился к бутылке пива. У него на лице прямо отражалась упорная работа мысли. В итоге все-таки решил, что Паша заслуживает доверия, раз Юра его во всякие подробности посвящает. — Ну так знал Юркин дед, что под них копают, много всякого дерьма происходило. Даже сделал вид, что улетает в Европу по делам. Домой возвращался тайно, охрану с собой не взял, никому уже не верил, — Вадик сделал паузу, допивая пиво, прокашлялся. — А вечером не явился на совещание, ради которого все эти тайны и разводил. Юра рванул к нему на хату, но, бля, там поздно было, ночью кокнули. Кроме своих никто и не знал, что тот в Питере остался, а этот Питон ебаный не из лохов, что за час всю работу делает. С этой его скрытностью минимум за месяц все распланировать надо. — И чего, Юра следующий? — завис Паша, переваривая в голове новую информацию. — Он пиздец в невыгодном положении, его всерьез не воспринимают, — зло выдохнул Вадик, снова берясь за топор. — Его уже чуть не грохнули два месяца назад, но там какие-то тупые пидоры были, мы им потом жопу на уши натянули. Паша заморгал удивленно, про это раньше ничего не слышал. Сердце в груди застучало как-то заполошно, в голове забурлило множество картинок. От мысли, что его глупого Юрочку, которого он так любил и ненавидел, чуть не убили два месяца назад, на душе становилось невыносимо больно. Он подкурил сигарету, хотел продолжить расспрос, раз уж Вадик был таким разговорчивым, но в это время хлопнула дверь бани. Паша обернулся, рассматривая как оттуда вывалились Саня с Юркой в обнимку, напевая какую-то песню Гражданской Обороны. Кикир утопал в дом, раскрасневшийся Юра уверенно дошел до Паши, сдвигая его на качели только для того, чтобы сесть вплотную и прижаться тесно бедром. — Ты чего хуи пинаешь? Где мои шашлыки? — расслабленно спросил Юра, отбирая бутылку пива. — На мясе у нас Даня, — спокойно ответил Паша, улыбаясь невольно. От Юрки приятно пахло свежестью и мылом, такой счастливый сейчас рядом сидел, стирая из головы все некрасивые картинки. Его безумно хотелось поцеловать, а еще прижать к себе и не отпускать никогда. Чтобы никакая больше сука не смела покуситься. — А на дровах Вадик, это я вижу, ты-то херли прохлаждаешься? — Юра старательно изображал недовольство, но широкая улыбка у него на лице картину портила. — Да все честно, Юрец, мы ему проебали в карты, вот Пашка и отдыхает, — вмешался запыхавшийся Вадик, который складывал нарубленные дрова в аккуратные кучки. Посмотрев на Юрино лицо, Паша не выдержал и засмеялся громко. Тот даже рот от удивления открыл, моргал часто, пялясь безотрывно на Вадика. — Ты серьезно сейчас? Ты, блять, знаешь, что он карты считает, и все равно сел с ним играть? — ошеломленно спросил Юра. — Я еще и мухлевал, — гордо заявил Паша. Юра ударил себя ладонью по лицу, покачал головой, все-таки не выдержав и тоже рассмеявшись. — Бля, — глубокомысленно выдал Вадик, вызывая у них новый приступ смеха. Пинками согнав Пашу с качели, Юра отправил его резать овощи. Хлопнул еще по жопе, придавая ускорение, убедившись только для начала, что Вадик смотрит в другую сторону. Тот, конечно, был в курсе их неуставных отношений, как в принципе и все, кто сейчас находились здесь, но привычка не палиться была сильнее. Послушно порезав овощи на салат, Паша еще и нарезку красиво на тарелке разложил. Спустя сорок минут и две бутылки пива, и мяско подоспело. Они расположились в беседке на улице. Стало уже немного прохладно, пришлось утепляться — Паша завернулся в какой-то колючий плед. Беседка стояла на краю участка, метрах в пятидесяти от забора виднелась узкая полоса реки, сразу за которой начинался негустой лесок. Паша сидел довольный за столом, слушал не особо внимательно чужие разговоры. Мясо было вкусное, водочка хорошо пошла. Его размазало сонно, он пялился на красные отблески заходящего солнца, что освещали речку. Юрка еще рядом сидел, улыбался временами ласково, гладил по коленке мимолетно, так, чтобы не увидел никто. Солнышко спряталось, от водки совсем прибило. Кто-то из парней притащил из дома лампы, освещая их небольшую беседку. Юрино лицо заиграло тенями, Паша все пытался не пялиться, но никак не мог отвести взгляд. Алкашкой прибило, на душе было как-то пакостно, несмотря на приятную атмосферу. Думал бесконечно о всех своих проблемах, вспоминал разговор с Вадиком. Кикир вытащил гитару, сыграл душевно что-то из Любэ, они подпевали хором. Потом гитару в руки взял Юрка, и все пошло по пизде — Паша потерялся напрочь в своих темных фантазиях. Дождался для приличия, пока тот доиграет, а потом выскочил из-за стола. Сходил отлить, достал из холодильника бутылку пива — водки больше не хотелось. Постоял в пустом доме, слушая хриплый Юрин голос. В душе что-то рвалось с противным звуком, в голове бесконечно метались картинки из их прошлого. Он так старательно делал вид, что ничего не происходит особенного, а сейчас все проблемы свалились бетонным блоком. Все ведь у них было хорошо, не считая того, что бесконечно плохо. Паша выбрался тихо через заднюю калитку, дошел неуверенно до речки, чуть не навернувшись при этом в темноте. Уселся жопой прямо на холодный песок, уставился на спокойное течение воды. Вслушивался в голос Юрочки, который раньше только для него пел. Не представлял сейчас, как можно спокойно с этим справиться. Подтянул колени к животу, устроил на них голову неудобно. Смотрел на звезды и тусклый серп луны, закрывал глаза, но все равно их перед собой видел. Юрино пение стихло, на душе стало немного спокойнее. Гитару судя по всему снова забрал Кикир, с ходу начав играть что-то задорное и веселое. — Ну и херли ты сидишь тут один запаренный? — послышалось сзади. — Нормально же отдыхали. Паша обернулся через плечо, посмотрел на Юрину хмурую рожу. В горле застряли миллионы неловких признаний и откровений, кому они нужны были. — Нормально, — отозвался Паша, изучая его внимательным взглядом. — Но? — Юрка не отставал, сел на песок рядом, прижимаясь крепко горячим плечом. Куртку стащил еще полчаса назад, бросило в жар с водки. — Димка снова объявился, — выдал Паша, хоть и не особо хотел об этом говорить. То есть хотел, но иначе, да и при других обстоятельствах. — Шантажирует, пытается деньги с Аньки трясти, она мне только вчера проговорилась. Я с тобой все на свете пробухал, она уже золото свое в ломбард потащила. — Я тебя понял, — спокойно ответил Юра, устроил удобно ладонь на Пашиной коленке. — Я тебе сразу сказал, что охуел парень, и его надо за это наказать. Паша, который в это время приложился к бутылке, чуть не подавился пивом. Посмотрел возмущенно, вдыхал глубоко, никак не мог подобрать правильных слов. — Как ты можешь так просто об этом говорить? — зло выплюнул он. — Ебать, серьезные вещи, а тебе заебись, у тебя все в порядке. — У меня не все в порядке, Паш, — невозмутимо ответил Юра, разгладив усы пальцами. — У меня проблем до пизды и чего теперь, плакать, что ли? Ты вот вернулся, выделываться вроде перестал — уже повод порадоваться. Я соскучился так-то, Пашуль. — Я вернулся? — Паша даже задохнулся от возмущения. — Да ты меня заставил остаться! Угрожал мне и Анечке. — А что мне делать было надо? Ждать, пока вас те придурки грохнут из-за бабла? — Юра поморщился, взгляда не отводил. Еще руку протянул, погладил его по волосам, Паша от неожиданно ласкового прикосновения дернулся невольно в сторону. — Не принуждать, блять, ты просто выбора мне не оставил, — проорал Паша. Отпихнул с силой Юрину ладонь в сторону, попытался взять в руки бутылку с пивом, которая стояла рядом, но только опрокинул, заливая песок. Выругался под нос громко, растер пальцами шею. Шрамы на спине снова загорелись огнем, будто бы вчера ножом резали. — Да иди ты в пизду, Паш, — на удивление спокойным голосом ответил Юра. — Я мог просто денег тебе дать, конечно, а ты потом съебался бы снова на полгода, пока очередные проблемы не херакнут. Ты же всегда, блять, до последнего отсиживаешься, пока совсем не припрет. — Чего ты несешь? — Паша дернул раздраженно головой. — Вспомни, как тебя с института выперли, ты в последний день мне только рассказал, а я ведь мог тогда помочь. Или как тебя Никита на бабло посадить хотел, ты же ни слова мне не сказал, пока тебе рожу не разбили, — Юра говорил серьезно, а на лице у него при этом гуляла тупая улыбочка, за что ему чертовски хотелось врезать. — А ты мне все помочь хочешь, да, Юрочка? Чего же ты тогда смотрел молча, пока меня твой дед бил и уродовал? Паша выдал это со злости, закрыл тут же рот резко, чуть язык себе не прикусил, и отвернулся в сторону. Рассказывать об этом не хотелось, непереболело ведь, так и не отпустило, тянуло на душе противно. — Да потому что, сука, боялся хуже сделать, — зло выдохнул Юра. Паша повернулся к нему резко, пытаясь рассмотреть лицо в полумраке и понять, врет тот или нет. — Думал, что сейчас хоть слово скажу — и тебя вообще убьют к хренам. — Нет, ты просто зассал и за свою шкуру испугался как обычно, — раздраженно выдал он. Говорить Юра ничего не стал, ударил сразу без замаха по лицу. Паша отшатнулся в сторону, ощупал удивленно разбитую губу, пялился снизу-вверх на Юрку, который уже успел вскочить на ноги. Все поверить не мог, что тот его ударил в ответ на очевидную правду. Юра снова замахнулся, и Паша увернулся неловко, угодив жопой прямо в разлитое пиво. Поднялся быстро, перехватил Юру за руки, они завозились неловко. Вроде и раньше у них случались пьяные потасовки, но сейчас в первый раз дрались серьезно. Сцепились крепко, Паше неприятно прилетело по печени, он ответил болезненным пинком по коленке. Через минуту их растащили прибежавшие на крик ребята. Паша в руках Вадика сразу обмяк, вытер только губы от крови. Юрка же все рвался вперед, хотел снова ударить, но Кикир держал его крепко. Юрку увели в беседку отпаивать водкой, Пашу Вадик отвел в дом, дал пиво и оставил одного. От выброса адреналина после драки Паша успел немного протрезветь и одуматься. Сейчас невозможно стыдно было за свои слова. Просто он так долго это в своей голове переваривал. Для него это был главный повод ненавидеть, а выяснилось, что у Юрочки и на это свое оправдание было. Паше казалось, что сам бы он не перепугался попросить, только он в такой ситуации не был. Да, ему было больно и плохо, а Юрка-то смотрел на все это, переживал так же и сделать ничего не мог. Паша два раза вызывал такси в эти ебеня и два раза отменял заказ. Прижимал пальцы к разбитой губе, думал, что надо выйти к ребятам и извиниться за эту неловкую ситуацию. Догнаться водкой нормально, успокоиться, а потом уже на трезвую голову обдумывать все свои ошибки. Дверь открылась с тихим скрипом, Паша тут же вскинул голову. Увидел Юрочку, лицо у которого было пиздец растерянное. Он забрался в холодильник, достал две бутылки пива. Одну приложил к разбитому глазу, вторую протянул Паше. — Чего, легче стало? — спросил Юра. — Немного. Паша хотя бы честно ответил, всю ту дрянь, что в душе волновалась, вымыло тупой агрессией. Вроде потолкались несильно, но отпустило внутри. Проблем еще много впереди предвиделось, только их все можно было решать позже и проще. — Я твоей Анечке давно предлагал уехать, а она тебя бросать не захотела, — странным голосом сказал Юра, в глаза при этом не смотрел. — Знаю, она мне рассказывала, — отмахнулся Паша. Юра плюхнулся на продавленный диванчик рядом, хотел поцеловать в щеку ласково, промахнулся и угодил губами в нос. Паша не дергался, ему хорошо сейчас было, пусть и немного больно. — Чего, уезжать собрался? — на удивление спокойно спросил Юра, заметив открытое приложение такси на экране телефона. — Нахера? Водки вроде на всех хватает, — в тон ему ответил Паша, выключая мобильник и отбрасывая его в сторону. — Хочешь остаться? — А хули нет? Паша повернулся к нему, потерялся в очередной раз в темных глазах. Пятнадцать минут назад убить хотел своими руками, сейчас снова запутался в своей никому не нужной любви. Так это все тупо было, бессмысленно. — Перестань наконец прятаться, Пашка, — неожиданно сказал Юра. — Не надо. Не начинай, не будет уже ничего как раньше, — выдохнул Паша. — Пашуль, все уже как раньше. Возражений на этот счет было много, говорить Паша ничего не стал. Положил голову Юре на плечо, потерся щекой о мягкую ткань застиранной футболки. Злой был, раздраженный, а еще бесконечно влюбленный.