На златом крыльце сидели

Кровать скрипела как сука, подвывала противно на каждый Пашин стон. Юра еще начал толкаться сильнее, спинка застучала ритмично в стену, отвлекая на себя все внимание. — Блять, Юр, давай потише? — прошептал Паша, крепко сжимая его бедра ногами и не давая двигаться. — Чего тебе не нравится опять? — возмутился Юра. — Я виноват, что у тебя койка такая разъебанная? — Ты виноват, что приперся без приглашения, бесишь меня, сука, заебал уже в край, — Паша приподнялся на локтях, шипел злобно прямо в Юрину усатую рожу: хотелось орать, но было нельзя. Продолжить Юра ему не дал, наклонился ниже, целуя глубоко, залезая с ходу языком в рот. Толкнулся при этом еще так хорошо вперед, Паша невольно простонал ему в губы, заерзал неудобно, потираясь членом о чужой живот. Разом забывая обо всей злости и растворяясь в приятных ощущениях. Хотя злиться, безусловно, стоило. Они накануне снова посрались сильно, Юра сегодня без предупреждения приехал к нему на квартиру перед работой, хотя до этого там появился всего один раз. С порога принялся выделываться, Паша мириться тоже вроде был не особо настроен, но через пятнадцать минут они почему-то уже оказались в койке. И как будто мало говна — прямо на середине прелюдии домой вернулась Анечка, которая, по идее, еще часа три должна была торчать на работе. Здравый смысл у Паши оставался: он правда хотел остановиться и послать Юру нахер, но тот так убедительно зацеловывал Паше шею, обещая, что они справятся быстро и по-тихому. С пальцами в жопе сопротивляться вообще было сложно, особенно когда обычно наглый и грубый Юрочка начинал ластиться и умолять. Юра прикусил его за губу несильно, вырывая из сумбурных мыслей, поцеловал мокро в скулу. Паша распахнул глаза удивленно, заморгал быстро, опускаясь снова на спину и закидывая руки за голову — ругаться определенно перехотелось. Он уставился на Юру поплывшим взглядом, невольно спину прогнул, напрашиваясь на большее. Подхватив его под коленками, Юра въехал внутрь медленно и плавно. В мышцах затянуло противно, ноги кверху держать было тяжело, но Паша сам подтянул их повыше к животу, раздвигая сильнее. Юрка улыбнулся как-то совсем уж хищно и потерся лицом о его голень, щекоча невольно усами. Принялся толкаться плавно, постепенно наращивая темп. Кровать под ними снова противно заскрипела. — Бля-ять, — невольно заржал Паша, закрывая лицо руками. Он до этого догадывался, конечно, что у него самая неудобная в мире койка — продавленный матрац, ноги вытянуть нельзя нормально, но такого подвоха никак не ожидал. — Все, заебал, слезай на пол, — раздраженно выдохнул Юра. — Не хочу на пол, я же колени к хренам сожгу об ковер, — нахмурился Паша. — Подушку подложим, ну? — Юра уже слез с кровати, шлепнув напоследок звонко по бедру. Хотелось повыебываться, но сил не оставалось: Юрка стоял над ним голый, надрачивал себе неторопливо, а во взгляде такая жадность читалась, Паша снова забыл, каким местом думать надо было. Фыркнул недовольно, вытащил подушку из-под головы и швырнул ее Юре прямо в рожу. Поднялся неловко на ноги, Юра полез целоваться, но Паша отпихнул его нетерпеливо, не до поцелуев стало: в жопе тянуло, член от пупка не отогнуть. Он встал раком перед кроватью, улегся грудью на сбитую простынь. На подушке было стоять мягче, чем на голом ковре, но коленки все равно начали болеть. — Удобно? — прошептал на ухо Юра, прижимаясь к спине горячо. — Еби уже, — сдавленно пробухтел Паша, не поднимая головы. Юра хмыкнул негромко, развел ему руками ягодицы, сжал пальцы с силой. Паша выгнулся в ответ, невольно назад подался, пытаясь больше почувствовать: мозги уже напрочь затянуло возбужденным туманом, тупая пауза из-за кровати только раззадорила. Он облизывал судорожно губы, пытался успокоить сам себя, но в это время Юра въехал сзади одним ровным движением, из горла вырвался тихий стон. Колени невольно разъезжались в сторону, Юра перехватил его рукой за грудь, крепко прижимая к себе и начиная долбить в ровном темпе. В соседней комнате сидела Анечка, орать было никак нельзя. Паша жевал свои пальцы, все равно стонал еле слышно. Пытался вспомнить, из-за чего они поругались, и за что злился на Юрку так сильно, но в голове мелькало только то, за что любит. Юра потянул его на себя, приподнимая с кровати, и Паша запрокинул голову назад. Рука грубо прошлась по кадыку, нажимая с силой, добралась до губ — Паша невольно застонал слишком громко, забирая в рот его пальцы, посасывая мягко. Юра начал толкаться сильнее, и он понял, что невозможно отстает, растекаясь по ровным волнам удовольствия. Сжал свой член, начиная надрачивать быстро, но все равно не догнал — Юрка застонал громко ему в ухо, зацепившись пальцами за щеку и растягивая лицо нелепой маской. Быстро очухавшись, Юра заменил член двумя пальцами, уверенно массируя простату. Паша и так балансировал на самой грани, упал снова грудью на кровать, пытаясь поймать хоть какой-то общий ритм. — Хороший такой, — прошептал ему в шею Юра, хватая грубо за волосы и стягивая с них резинку, пряди рассыпались по лицу, защекотали невесомо. — Красивый пиздец, бля, так люблю тебя. Последнее Паша уже не слышал: заскулил тихо, уткнувшись лицом в кровать. Оргазм накрыл ровной волной, заставляя забыть обо всем остальном. Он приподнялся на локтях, оборачиваясь назад и убирая волосы за уши. Рассчитывал, что его сейчас поцелуют, вместо этого Юрка отстранился резко. — Ебать, как я опаздываю, — с шумом выдохнул Юра, зачесывая пальцами волосы назад. — Подбросишь меня до работы? — Паша залез на кровать, разминая затекшие ноги. — Не, Паш, я выехать должен был полчаса назад еще. Сейчас в душ сбегаю и поеду сразу, — Юрка носился по тесной комнатке, собирая свои разбросанные шмотки. — Набрать Вадика, чтобы он тебя довез? — Бля, Юр, давай я первый в душ, у меня вся жопа в смазке. Юра выпрямился резко, сжимая смятым комом одежду у себя в руках, улыбнулся еще так похабно при этом. — Можем вместе пойти, я уделю много внимания твоей смазанной жопе, готов даже опоздать ради этого. Паша замотал резко головой из стороны в сторону, закрыв лицо рукой. Злиться, конечно, уже перестал: после хорошей ебли злиться вообще не получалось. Да и Юрины попытки добраться до его спины переросли из досадных и раздражающих в довольно милые. Они оба понимали, что происходит, оба вроде как с этим смирились. По крайней мере, Паша на это надеялся. Юрочка все равно не отступал, доебывал бесконечно. С одной стороны, было приятно, с другой — хотелось ударить себе по лицу. — Понятно все, — хмыкнул Юра. — Оденься хотя бы, Анечка же дома, — Паша сел резко на кровати, когда Юрка дернул дверь на себя. В ответ ему только средний палец показали. Юра уперся самоуверенной походкой прямо по коридору, Паша еще успел увидеть его мелькнувшую бледную задницу, когда тот заперся в ванной. Почесал недовольно грудь под футболкой — трахаться в одежде было такое себе, потел как сука. Приятное расслабление после хорошего секса уже исчезало, оставляя после себя непонятный набор чувств и эмоций. Через час самому пора выезжать — сегодня в казино с охраной был пиздец, куча народа слегла с какой-то инфекцией, и Паше надо было всю ночь просидеть перед камерами, никакой замены не предвиделось. Режим был похерен давно и надежно, ночью почти не спал, днем ему отдохнуть не дал Юрка — приперся с этим тупым желанием помириться и поебаться. Паша поджал губы неуверенно. Час назад так пересрал, когда вдруг ключ в замке завозился — Аня точно была на работе, они переписывались в телеге только что. Паша замер в коридоре, вооружившись табуреткой — под рукой больше ничего не нашлось — чуть не переебал ею Юрцу по спине, остановился в последний момент. Совсем ведь забыл, что квартира им была дарована с барского плеча и ключи у Юры само собой были. Ругань привычно перетекла в поцелуи, и все бы было нормально, если бы Анюта не вернулась домой раньше времени. Впереди была десятичасовая смена — глаза уже слипались. Паша лениво натянул на себя трусы и домашние штаны, забрал волосы обратно в хвост. Очень хотелось пойти в душ, еще сильнее тянуло завалиться в эту долбанную скрипучую кровать и уснуть. Поперся вместо этого на кухню, поставил чайник на плиту. Не было еще такой проблемы в мире, с которой не справлялся бы крепкий кофе. Он сгорбился у подоконника, разглядывая улицу и дожидаясь, пока чайник вскипит. Людей во дворе было немного, машины почти не ездили — взгляду зацепиться не за что было, но он все равно смотрел, стараясь подмечать детали и забывая их через секунду. Неожиданно остро жизнь почувствовал, со всеми ее несуразностями и проблемами. — Паш, где наш фен? — громко спросила Аня, вырывая его из мыслей. — Бля, не помню, вроде в ванной оставил, — Паша обернулся через плечо, заулыбался невольно. Они почти все в жизни напополам делили. Что было вполне логично: полгода же путешествовали вместе по всем ближайшим странам, не потаскаешь с собой десять чемоданов. Сейчас это тоже продолжалось, хоть и застряли в Питере уже на несколько месяцев, вполне могли бы закупиться всем необходимым. — Не мог бы ты его принести? — вежливо поинтересовалась Аня, скрестив руки на груди. — Голый Музыченко — это картина привычная, конечно, но мне неудобно туда ломиться. — Да сейчас он вылезет, — отмахнулся Паша, выражение лица у Ани мгновенно изменилось, невольно заставляя занервничать. — Тебе срочно, что ли? — У меня самолет через два часа, — она поймала растерянный Пашин взгляд. — У нас съемки с Серговной в Москве, я же тебе говорила. Хотелось ударить себя ладонью по лицу. Сейчас-то он вспомнил, конечно, Анечки не раз об этом говорили, что-то важное, к чему обе почти месяц готовились. Только числа в голове у Паши перемешались все, жил вчерашним днем и завтрашним настроением. — Прости, Анют, напрочь из головы вылетело, — виновато выдавил Паша. Чайник на плите засвистел пронзительно, он бросился к нему, выключая газ. — Через сколько за тобой машина подъедет? Кофе сделать? — Давай лучше чаю, — вздохнула Аня, усаживаясь за стол. Он завозился с кружками, добыл из шкафа заначку со сладким — оба предпочитали питаться не дома, поэтому съестного в квартире почти ничего не было. Некрасивая вышла ситуация, чувствовал себя очень неуютно. Наверное, пора было с этим что-то делать, если так крышу сносило, что забывал уже о важных вещах. Анюта его тогда из такого дерьма вытащила, а он и забыл о ней совсем, стоило только к старой жизни вернуться. Поставив перед ней кружку с зеленым чаем, Паша не удержался, погладил по спине нежно. Все-таки что бы ни происходило, не было у него в жизни человека важнее. Кофе был чересчур горячий, он сделал глоток и поморщился. Перевел взгляд на Аню — та сидела, уставившись в кружку, вертела шоколадную конфету в руках. — Ты как? — осторожно спросил Паша. — Все в порядке? Они ведь так и не поговорили нормально после того случая, когда Аня рыдала на кухне во время пьянки. Паша хотел бы соврать самому себе, что это все из-за его занятости, но нет, он сознательно избегал этой темы. Он такого говна наелся, когда мужик Анин пропал — с трудом вообще привел ее в чувства, ей жить без этого говнюка не хотелось. Паша ее эмоции не разделял, считал Ваню редкостным гондоном и козлиной. Только свою хорошую девочку ему было жалко, пытался отвлечь как мог. — Нет. Не знаю, — Аня пожала плечами, отхлебнула наконец из кружки и поморщилась. — Ты сахар забыл положить, что ли? — Анют, — укоризненно посмотрел на нее Паша, не купился на такой дешевый отвлекающий трюк. — Я в порядке. Знаешь, наверное, глубоко внутри я давно знала. Верить не хотела, но не было же другой причины, чтобы Ванька исчез тогда, — она улыбалась грустно, продолжала вертеть в руках нераспечатанную конфету. — Слушай, он… — Не начинай. Ты уже много раз говорил, что о нем думаешь, — отрезала Аня. — Лучше скажи, почему ты ни капли не удивился, когда я тебе рассказала, что он умер. Внутри у Паши все противно захолодело. Он не очень хорошо помнил ту ночь, успел тогда изрядно поднабраться, разговор в голове размывался. Сейчас многого стоило собраться и не выдать на лице своих настоящих эмоций: он подобрался весь, спину выпрямил, пытался смотреть сочувственно, а внутренности льдом от страха заморозило. — Ты знал, — утверждающе сказала Аня, поджала губы недовольно. — Ты знал и ничего мне не сказал. — Мне Дима написал, как раз перед поездкой в Москву, — уверенно соврал Паша, неожиданно порадовавшись тому, что Дима уже никогда ни с кем правдой не поделится. — Я хотел тебе рассказать, но ты только успокоилась, я правда думал, что так лучше будет. — А я думала, что мы не зря полгода по другим странам колесили. — Аня! В этот момент из ванной вывалился Юрка, который шумно ругался с кем-то по телефону. Они замолчали резко, делая вид, что обсуждали что-то нейтральное. Паше так не хотелось к этой теме возвращаться, еще меньше хотелось Анюте врать, но другого выхода он все равно не видел. — Привет, Ань, — Юра завалился на кухню, наливая себе стакан воды из-под фильтра. — Улетаете же сегодня? Паша покосился на него недовольно и поморщился — конечно, Юра все помнил и беспокоился о дорогих для себя людях, это только Паша тут был говном. — Да, вечером самолет, — кивнула Аня в ответ. — Пожелал бы вам удачи, но и так все будет зашибись. Не давай только Серговне на дайкири налегать, она от них дуреет, — громко захохотал Юрка, подойдя к столу и поцеловав Пашу в губы, нисколько не стесняясь. — Я тебя наберу вечером, когда с делами закончу. — Иди в жопу, я работаю до утра, — возмутился Паша, отталкивая его от себя грубо и вытирая рот пальцами. Отвечать Юра ничего не стал, хмыкнул тихо и стащил втихаря со стола последнюю сушку. Они с Анютой сидели молча, пока Юрка собирался в коридоре, снова с кем-то переругиваясь по телефону. — Прости, Ань, я правда хотел как лучше, — сбивчиво заговорил Паша, как только в коридоре захлопнулась дверь. — Не хотелось ковырять старые раны, я… — Мудак ты, — отмахнулась Аня. — Не ври мне больше никогда, понял? Я взрослая девочка и сама могу о себе позаботиться. — Не буду, Ань, обещаю, — искренне сказал Паша. Мысленно пальцы скрестил, потому что врал ей прямо сейчас. Просто были такие вещи, о которых ты никому никогда не расскажешь. Паша очень бы хотел о них забыть, выкинуть из памяти как ненужный мусор, но с некоторыми мыслями было не расстаться никогда, и он понимал, что с этим вот дерьмом уйдет в могилу. — Хочешь, провожу вас до аэропорта? — предложил Паша, думая, как будет оправдываться перед Илюхой за опоздание. — Не надо, нас Альтаир довезет, — Аня поднялась из-за стола, сполоснув в раковине пустую кружку. Обняла следом Пашу со спины, прижимаясь тесно мягкой грудью. — Ты лучше кровать другую купи, вы капец как шумели. Паша засмеялся неловко, закрыв лицо руками — ожидаемо стало стыдно. Поцеловал Аню в щеку ласково, они обнялись по-дружески. Залез в душ, намываясь быстро — успел выйти как раз вовремя, чтобы вытащить тяжелый Анин чемодан на улицу. Тот тонну весил, вещей та набрала будто бы не на неделю, а на полноценный переезд, но ворчать Паша не стал. Одному в квартире стало неуютно, не нравилось ему это место. Быстро перекусив остатками вчерашней лапши, Паша запаковался привычно в рабочую одежду: строгие брюки, тесная темная рубашка и жилетка с галстуком. Неудобно капец, но это еще хотя бы без пиджака, на улице все-таки лето стояло. Такси себе сразу заказал в комфортном тарифе, бабло не было смысла экономить — карточка к приложению все равно была привязана Юрина. Особых угрызений совести по этому поводу Паша не испытывал, свои деньги давно в казино отработал — перехватил пару мошенников, которых прошлепала местная служба охраны. Смена оказалась скучной. Паша часто бухтел, что ему не нравится стоять за столом и раздавать карты лохам, но пялиться в камеры было еще более унылым занятием. За столом он хотя бы с людьми контактировал и на счет отвлекался, а тут сидел несколько часов на жопе ровно и залипал в экраны — впору было себе антигеморройную подушку просить. Конец ночи немного сгладил Юрка, который разобрался с делами и начал долбить тупыми и пошлыми сообщениями. Народ разошелся безо всяких проблем, вдрызг сегодня никто не упился. У них тут было типа элитное заведение — с крупными ставками, но это не мешало богатым придуркам напиваться в хлам. Место было хорошим, лучше того, где Аня работала, они там вообще почти круглосуточно пахали. В закулисье цирка все было прилично — работали только ночью. Персонал почти весь разошелся, внутри остались три девочки-официантки, два охранника и Илюха, который тут работал управляющим и всегда уходил последним. Паша, в принципе, тоже мог ехать домой, но ждал, пока Илья освободится — терзали некоторые сомнения. Уже пару раз замечал в казино паренька, который вроде и играл средне, не на самые большие ставки, и выносил не с хрен много, но у Пашки тут чуйка сработала. Был уверен, что с пацаном что-то не так, и надо за ним внимательнее следить. Завтра и послезавтра у Паши были внеочередные выходные, поэтому следовало показать записи Илюхе, пусть предупредит охрану, чтобы присматривали. Паша развалился на тесном красном диванчике в углу зала, переписывался лениво с Юркой. Тот как раз прислал фотку, где у него трусы палаткой от стояка натянулись. Хотелось ответить что-то язвительное на тему полуголых селфи, но Паша облизал губы нервно, невольно представляя на языке приятную тяжесть члена. Набирал и стирал сообщение пару раз, все не мог сформулировать. Отправил в итоге тупое «без меня начал?», добавил в конце пару подмигивающих смайликов. Телефон зазвонил буквально через секунду. — Ты же говорил, что не приедешь ко мне сегодня? — шумно возмутился Юра. — Я передумал? Анечка уехала, койка у меня неудобная… — Бля, Пашуль, я тебе сначала яйца и дырку вылижу, а потом выебу так, что ты всех соседей криками перебудишь. — Ну ты тогда не дрочи сейчас, а то силенок не хватит на второй заход, — издевательски хмыкнул в трубку Паша. — Ты уже вызвал тачку? Через сколько будешь? — Юра на подъебку не купился, давил на свое, судя по голосу, был хорошо таким поддатым. — Сейчас с Илюхой поговорю и вызову. — Забей на Илюху, дуй ко мне, у меня скоро яйца лопнут. Завтра поговорите. — Юрочка, мы завтра к Антохе на днюху идем, ты забыл? — Забыл, насрать. Че ты сразу не сказал, что приедешь? Я тут уже видюшку открыл, где ты сосешь так сладко, хули я терпеть должен? Свет в помещении вдруг резко погас. Паша ойкнул тихо, заморгал, пытаясь привыкнуть к темноте, окон в помещении вообще не было, единственное освещение сейчас оставалось от экрана его мобильника. — Паш? — растерянно раздалось в трубке. — Юр, тут чего-то электричество рубануло, давай я тебе перезвоню? — Паша поднялся с диванчика, думая, добредет ли он с одним мобильником до кабинета Ильи. У дверей замелькал какой-то свет, вызывая рябь в глазах: у охраны, наверное, были припрятаны фонарики на всякий случай. Паша заморгал удивленно, всматриваясь в пустоту. Один из лучей вдруг выхватил из темноты пару людей в темном, фонарик через секунду уставился пустым лучом в стену. Зажав себе рот рукой, чтобы не заорать тупо, Паша плюхнулся обратно на диван, спрятал телефон между подушками, надеясь, что Юрка не успел сбросить вызов. Сполз тут же на пол, пригибаясь под одним из карточных столов. Успел как раз вовремя — в казино влетело трое вооруженных людей. С ходу вырубили одного охранника, ударив его прикладом в висок. — Управляющий в комнате со своей бабой, в зале еще трое людей, — раздался усталый голос. Паша сразу его узнал. Это был Коленька, местный охранник-дурачок — с вечными неудачами в личной жизни. Не очень умный мужик, который постоянно ныл о своих бедах и стрелял у всех сигареты. Свет вдруг снова включился — Паша потер глаза пальцами. К нему с середины зала бросился один из вооруженных мужиков в маске, со стороны раздался громкий женский крик. Сопротивляться Паша не стал, позволил вытащить себя в центр к бару, послушно скрестил руки за спиной, давая их связать крепко. Рядом с ним на коленях стояли девочки-официантки, напуганные до усрачки. Олечка рыдала тихо, Паше самому страшно было до безумия, но он крепился как мог. Не ради самого себя, ради перепуганных девочек. Один из мудозвонов в масках вытащил из подсобки Илюху — усадил отдельно ото всех у бара, целился ему в пузо из пистолета. Второй топтался у выхода, постоянно нервно поглядывая на часы, а третий навис с пушкой наперевес над девочками, ржал чего-то ехидно. Только Коленька бродил вокруг стола для покера, самоуверенная тварь, даже оружие из кобуры не достал. — Все зашибись: сигналка не сработала, камеры на репите, — самодовольно заявил он. — За баблом приедут в двенадцать, до этого времени никто этих лузеров не хватится. Паша жевал губу нервно, пялился в пол. Не знал, понял ли Юра, что происходит или нет. Звонок Паша не сбрасывал, тот должен был слышать хотя бы часть происходящего. — Илюх. А, Илюх, знаешь, чего я от тебя хочу? — со смешком поинтересовался Коля. — Чтобы я тебя премии за эту херню не лишил? — спокойно спросил Илья. — Премии, бля, юморист, — он все-таки достал из кобуры пистолет, подскочил к Илюхе и тыкал сейчас ему стволом под ребра. — Шифр от сейфа хочу, где недельная выручка лежит. — Слушай, Коль, не знаю, кто тебя надоумил на эту херню, но ты не заправку в области грабить пришел, — Илья вздохнул тяжело, а на лице даже мускул не дрогнул, хоть ему и угрожали пистолетом, железный был мужик. — Выйдешь отсюда — и ты труп. Неважно, кто первым до тебе доберется, твои подельники или наши ребята. — Хватит, — жестко перебил его один из грабителей, который до этого дежурил у входа. Подошел к ним неторопливо, стянул при этом балаклаву с лица. Паша сжал зубы с силой, стараясь не пялиться на его мерзкую рожу. Прекрасно понимал, что это означает. Если не боится показать себя — значит, в живых никого оставлять не планирует. — Сейчас будет момент с угрозами, где ты пообещаешь всякие беды, если я тебе деньги не отдам? — хмыкнул Илья, даже нацепил на лицо кривую улыбочку. — Вы же все равно всех нас убьете, зачем мне с вами сотрудничать? — Убьем, — согласился тот. — Только ты не уточнил, как быстро. Паша до последнего был уверен, что это блеф. В кино преступники всегда обманывали, тянули до последнего, так в итоге никого и не убивали, хорошие ребята успевали им помешать. Поэтому дальнейшее казалось безумно неправильным — мужик поднял пистолет, ухмыльнулся недобро, а через секунду на Пашу повалилась хрипящая Олечка, у которой кровь из шеи фонтаном хлестала. Паша подавился собственным криком, дернулся судорожно в сторону, тело девушки упало на пол с тяжелым стуком. — Вот ей больше всех повезло, глаза у нее были красивые. Следующая будет больше страдать. А закончим на твоей Ирочке, и вот тут я ничего обещать не могу, — самоуверенный мудак даже пистолет на стол положил, наклонился над барной стойкой, добывая себе бутылку бухлишка. — У нас до самолета целых два часа, успеем поразвлечься. Тишина в помещении повисла удушающая — Олечка наконец-то затихла и перестала так страшно хрипеть, смотрела в потолок стеклянным взглядом. Паша переводил взгляд с нее на Илью, происходящее в голове никак не укладывалось. Не могло быть так, чтобы вот эта приятная и добрая девочка вдруг оказалась мертвой. Он попытался сосчитать время, получалось плохо. С момента выключения света прошло минут семь, может, десять, сложно было сосредоточиться. Эти ребята обнаглели и не спешили — уверены, что об их небольшом вторжении никто не должен узнать так быстро. И хороший у них был план на самом деле: телефоны отобрали у всех сразу, камеры переключили. Могло бы сработать, если не непредсказуемая глупость — потому что Паша был уверен, что такое Юра бы никогда не проигнорировал, должен был отправить сюда людей. Вопрос был в том, как долго им было ехать. Десять минут или двадцать, не стал ли Юрочка время терять и звонить кому-то еще, чтобы проверить. Паша пытался думать серьезно и рационально, не поддаваться подступающей панике, но получалось плохо: перед глазами стояло мертвое лицо Оли, у него на шее подсыхала ее теплая кровь. — Ладно, кто следующий? — невозмутимо продолжил мужик, который, судя по всему, выполнял у грабителей роль главного. — Будем продолжать веселье, пока ты не разговоришься. Илюха сидел с непроницаемым лицом, но видно было, что уже не так уверен в себе, как раньше. Надо было ему как-то намекнуть, чтобы потянул время, что должна скоро помощь прийти. У Паши же язык к нёбу присох, не мог пошевелиться, только сердце панически стучало в груди, грозя в скором времени ребра проломить. Стоявшую справа от него девочку вытащили за волосы в центр, кинули грубо на пол. Та заплакала громко, сжалась в комок. Новенькая у них, работала только вторую неделю, Паша даже имени ее не помнил. — Колено, минута ожидания, второе колено, — девочку пнули несильно носком ботинка в живот, чтобы она разогнулась. — Следом плечи — еще две минуты. Потом закончим. Всего пять минут — скромно даже, да? Стыдно было до невозможности, но смотреть на это Паша не мог. Отвел взгляд в сторону, стена расплывалась перед глазами. Вздрогнул несильно, когда заметил, что замаскированная камера на потолке едва заметно шевельнулась. Отвернулся тут же, буравил взглядом дверь, стараясь ничем себя не выдать. Все в комнате отвлеклись на представление, никто не следил за выходами — самоуверенные тупицы, которые поверили в собственную неуязвимость. Показалось, что увидел за дверью какое-то движение — Паша никак не мог понять, почему к ним в комнату не врывается подмога. Хотел открыть рот, хоть как-то отвлечь внимание на себя, но не мог, не получалось никак, испугался же как ребенок. В это время главный из мудаков уже приставил ствол к колену девчонки, шутил что-то невнятно, опьяненный собственной силой. За дверью послышался отчетливый шум, и Паша сам не понял, как рванулся вперед, отпихивая того всем телом. Через секунду ему ощутимо прилетело прикладом по лицу, и он откатился в сторону, утыкаясь носом в мягкий ковер. Над ухом раздался звук выстрела, он зажмурился крепко, дожидаясь боли, но через секунду помещение наполнилось чужими криками. Через двадцать минут Паша сидел на диванчике, прижимая к разбитому лицу лед. Илюха устроился рядом с ним, весь бледный как смерть, куда только подевалась вся его невозмутимость. Мимо них пронесли тело Олечки, накрытое простыней. Чувств и мыслей в голове было так много, что Паша ни одной разобрать не мог, словил эмоциональный перегруз. Одного из грабителей застрелили, когда в казино ворвалась охрана, остальные сидели под надежным присмотром в задних комнатах. Приехавший врач выдал девочкам сильных успокоительных, чтобы перестали реветь и ныть, посветил Паше фонариком в глаза, посоветовал обратиться в больничку, если будет тошнота или головокружение. Тянуло пошутить про то, что теперь от самой жизни тошнило. Олечке врач, конечно, помочь уже не смог. Мимо носилок с телом пулей пронесся Юрочка, Паша попытался улыбнуться, когда его увидел, но не получилось. Выглядел тот пиздец злым: рожа красная, глаза огнем горели. — Ты, блять, сука, должен был проверить каждого, кто здесь работает, — с ходу накинулся он на Илюху, тыкал ему пальцем в лицо. — Послушай… — начал оправдываться тот. — Закрой рот. Ты, падла такая, даже не представляешь, как тебе сегодня повезло, — Юра обернулся, находя взглядом Вадика. — Запри этих двоих по разным гримеркам, разберемся с ними позже. На Пашу Юрочка даже не взглянул, двинулся в сторону трупа одного из грабителей, который еще не успели унести, ушел в сторону задних комнат. И вроде понятно, почему Юра на него внимания не обратил, нельзя было палиться и все такое, просто в этой ситуации хотелось хоть какой-то поддержки, хватило бы короткого взгляда, какого-нибудь непонятного жеста. В груди уже даже не болело — просто пусто было. Вадик отвел их с Илюхой в сторону подсобок, Паша сел послушно на продавленном диванчике, пытался хоть как-то осознать происходящее. Получалось хреново. Последний час путался в голове, события были слишком громкими и шумными, перекрикивали все его мысли: он раз за разом слышал выстрел, чьи-то пустые слова и видел невозмутимого Илью, который будто бы смирился со всем происходящим. Перед глазами каждую минуту тух свет, и Паша дергался резко, думая, что оно начинается сначала. Потер пальцами засохшую корку на шее — под ногтями остались багровые следы. Не был уверен, сколько времени прошло: часов в комнате не было, мобильник так и остался спрятанным в диване. Звукоизоляция тут сделана была отличная, ничего не было слышно. Паше все равно казалось, что он может различить доносящиеся издалека крики. По крайней мере, он надеялся, что эти ублюдки кричали сейчас. Ручка у двери задергалась отчаянно, будто бы ее кто-то выломать хотел. Паша встал резко с дивана, даже перед глазами помутнело. — Блять, о чем ты только думал? — Юрочка захлопнул за собой дверь громко, преодолел расстояние между ними в два широких шага. — Юра, я… — закончить Паша не успел, Юра отвесил ему звонкую пощечину, спасибо, что хоть не по разбитой скуле. Паша замер на месте, прижав ладонь к покрасневшей щеке, смотрел вперед растерянно. — Сука, ты же заметил, что сейчас все начнется. Зачем ты полез? — продолжал вопить Юра. — А что мне оставалось? Смотреть, как ее убивают, что ли? — возмутился Паша. Юра схватил его грубо за волосы на затылке, толкнул к стене. — Посмотри сюда, давай, бля, а потом пизди что-то. Паша уперся руками ему в грудь, выгнул шею неудобно — хватка на его волосах ни капли не ослабла — Юра сунул ему в лицо телефон, где была весьма четкая запись с камер. Хорошо можно рассмотреть, как Паша бросается на одного из грабителей сзади, как его бьют прикладом. А следом направляют пистолет, и всего одна секунда отделяла этот момент от того, где в комнату охрана врывалась. Со стороны, конечно, смотрелось куда страшнее, чем было на самом деле. Там Паша не думал, бросился на каких-то голых инстинктах — перепугался, перенервничал, не смог бы просто стоять и наблюдать. — Я это шоу в прямом эфире смотрел, — зло выдохнул Юра, отбросил телефон на стол и схватил Пашу за шею освободившейся рукой, сжал больно. — Ехал в машине в это время, знаешь, как весело было? — Юр, я даже не подумал, перепугался просто, — оправдываться было бессмысленно, Паша прекрасно это знал, но все равно попытался. — Закрой рот, — Юра тряхнул его сильно, приложил затылком об стену. — Что бы твоя Анечка делала, если бы тебя пристрелили сегодня? Что бы я делал, бля, какая ты сука… — Юра, — громко позвал вошедший в комнату Вадик. — Съеби к хренам отсюда! — заорал Юра в ответ, даже не подумав отстраниться. — Сюда Андрей Старый приехал, машины уже на парковке, — Паша покосился в его сторону, Вадик мялся на пороге сейчас как неуклюжий медведь, старался даже не смотреть в их сторону. — Да ебанный в рот, — Юра потер глаза с силой, сделал небольшой шаг назад. Таким потерянным в этот момент выглядел. — Кто ему слить мог? Я же велел никому не рассказывать. Паша растер пальцами шею, на которых все еще чувствовались отпечатки Юриных пальцев — снова наткнулся на засохшую кровь, передернуло всего невольно. Отходняк начинал накрывать волнами, страшно было до ужаса. — Ладно, — уже спокойнее сказал Юра, забрал свой телефон со стола. — Ладно, разберемся со всем. Отвези Пашу ко мне, выведи только через черный вход. Он вышел из комнаты, бросил напоследок тяжелый взгляд, переполненный злостью и болью. Паша бы его даже пожалел, если бы самому так хреново не было сейчас. Ехали в машине молча — Вадик постоянно нервно отвлекался на телефон, Паша пялился тупо в окно. Добрались быстро: успели до утренних пробок, улицы почти пустые были. Белые ночи давили на плечи каким-то невыносимым грузом, так хотелось укутаться в привычное звездное одеяло, позволить себе подумать, что спрятался от всего и навсегда. — Отдай мне ключи, на лифте уж как-нибудь сам поднимусь, — спокойно сказал Паша, наблюдая за тем, как Вадик насилует свой телефон. — Нет, Паш, прости, — ответил тот, хоть особо виноватым и не выглядел. — Я тебя до квартиры доведу и дверь за собой закрою. — Ты серьезно сейчас? — Не моя идея. Винить в происходящем Вадика было тупо, но Паша все равно захлопнул дверь у машины слишком сильно. Шел на каких-то остатках самообладания, внутренности в пыль перемалывало воспоминаниями и словами. Слишком много всего произошло за ночь, слишком тяжело было. — Мне кажется, что ты правильно поступил, — неожиданно выдал Вадик, пока они поднимались на лифте. — Глупо, но правильно. — Но ты меня все равно запрешь? — хмыкнул Паша, с трудом не закатив глаза на «глупо». Будто бы у них Вадик образцом ума был. Вадик виновато пожал плечами, открывая дверь. Внутри изучил все комнаты внимательно — даже в шкафы заглянул, тянуло нервно смеяться от таких предосторожностей. Все плохое, что могло случиться, сегодня уже произошло. Как только за Вадиком закрылась дверь, Паша прошелся по всей квартире, плотно задергивая шторы — хотел остаться в темноте. На кухню зашел в последнюю очередь, в горле сразу запершило противно. Он чувствовал, что все, сломался уже почти. Темнота и одиночество давили на мысли, разрушая остатки самозащиты. Отпускать себя было никак нельзя — это Паша прекрасно понимал. Потому что стоило хоть на секунду отпустить вожжи и расслабиться, как произошедшее этой ночью перестанет быть пустыми картинками. Раздавит грузом эмоций и переживаний, к такому он пока никак не был готов. Он добыл из бара первую попавшуюся бутылку, не посмотрел на этикетку даже — уселся на кухне, курил лениво Юркины сигареты, стряхивая пепел трясущимися пальцами мимо пепельницы. Алкоголь на голодный желудок с ходу ударил, затуманил мозги. Время в этой квартире значения не имело — Юра появился через час, а может через два. Паша затушил очередную сигарету об стол, заулыбался глупо. Сейчас, наверное, ему снова должно было прилететь по роже, а больно станет где-нибудь глубже. Паше было насрать: он на все был согласен, лишь бы Анечке эту тупую запись не показали. Та, в конце концов, била всегда тоже от души. Зайдя на кухню, Юра, в первую очередь, отобрал у него бутылку. Потянулся пальцами к лицу, Паша зажмурился крепко, продолжая улыбаться, не зная, чего ожидать. Юра неожиданно бухнулся на пол, обнял его крепко за ноги. — Прости, пожалуйста, какая же хуйня, Пашуль, — он говорил невнятно, елозил носом по Пашиным коленям. — Как же я перепугался, так пересрал. Глаза закрываю, а там снова эта запись, только в этот раз в тебя стреляют. А я же, сука, сделать ничего не могу, мне до вас еще десять минут ехать. Зачем ты полез, что бы я потом делал, бля, без тебя, я бы ебнулся просто. Юра продолжал что-то бормотать, Паша смотрел на него удивленным стеклянным взглядом, не до конца понимая сказанное. Хотелось отпихнуть от себя и спрятаться где-нибудь — вместо этого он поднял руку, погладил невесомо Юру по волосам, тот замолчал резко. Они просидели так еще минут пять: Паша наглаживал Юру по голове ласково, тот обнимал его за ноги крепко, прижавшись щекой к коленям. Делили чувства от произошедшего напополам. И плохое если не уходило навсегда, то пряталось хотя бы ненадолго, давая им обоим перерыв и возможность выдохнуть нормально. Даря какое-то подобие надежды, собирая их треснувший мир по кусочкам. — Я так устал, Пашенька, ты не представляешь, — прошептал Юра, поднимая взгляд. В его темных глазах утонуть можно было. — Сейчас надо думать, как скрыть эту хуйню ото всех. Трупы прятать, как-то с семьей Оли связаться, денег дать. Пиздец, у нее же дочка маленькая, с кем она теперь останется? Как же я заебался, как хочу покончить со всем этим. Давай их всех нахер пошлем? Поедем в Америку, срубим баблишко в Вегасе, потеряемся там навсегда. — Юрочка, — перебил его Паша осторожно. — Пойдем в душ и спать. Паша поднялся со стула, тут же покачнулся неуверенно. До этого не замечал даже, как убрался, шум в голове был одинаковый. Он попытался схватиться за стол, но колени подгибались, упал бы на пол, если бы Юра не успел его подхватить. — В душ ты меня с собой, конечно, не пустишь, — грустно хмыкнул Юра. — Это такой план утопнуть втихаря? Достал из шкафчика мягкое полотенце, намочил его теплой водой. Прошелся осторожными движениями по виску, переключился на шею, оттирая засохшую кровь. Паша дернулся нервно, только сейчас понимая, что он все это время был в чужой крови измазан. Олечка была ни в чем не виновата, но к горлу резко тошнота подкатила. Рубашка же тоже была вся перепачкана, он завозился с пуговицами нервно, те никак не поддавались. Юра перехватил его руки ласково, принялся сам пуговицы расстегивать, смотрел при этом только в глаза. — Погоди, сейчас я тебе футболку принесу, — Паша нервно потянул у себя с плеч рубашку, но Юра его остановил. — Зачем? — пьяно возмутился Паша. — Вот тебе не насрать. — Мне насрать, — пожал плечами Юра, погладил осторожно по обнаженной груди. — А ты вот перепсихуешь потом снова. Минут через пять они уже лежали в кровати, Юра обнимал его со спины крепко, дышал мерно в шею, а Паша же глаза закрыть боялся. Тело ломило от усталости, голова болела, но казалось, что во сне все станет гораздо хуже. — Что вы с этими мудаками сделали? — неожиданно для самого себя спросил он. — Пашуль, я не думаю, что тебе надо это слышать, — сонно пробормотал Юра, ткнувшись губами ему в шею. — Надо, Юр, пиздец, как надо. Прекрасно понимал, что завтра Юра ни в жизнь не ответит на его вопрос. Отшутится, может даже соврет. Сейчас был единственный момент, когда его можно было поймать на искренности. Сейчас у Паши была индульгенция на любую херню, ему ни в чем нельзя было отказать, они оба это знали. Юра приподнялся на локтях, посмотрел на него устало. Опрокинулся следом на подушку, рассказывая о произошедшем сухо и недовольно. Подробно рассказывал, честно, не пропускал ни одной подробности. Паша облизнул губы нервно, в первый раз после произошедшего закрывая глаза без страха. Теперь в голове мелькали кошмары совсем другого рода, теперь Паша боялся самого себя.