На златом крыльце сидели

Вадик предсказуемо застрял в пробках. Дождь никак не заканчивался, Паша устал топтаться на улице и спрятался в какой-то темной арке, вертел в руках телефон. Пальцы невольно потянулись в карман за сигаретами, но Паша себе не разрешал: за последние четыре часа выкурил почти целую пачку, даже подташнивать начало. Очень хотелось позвонить Юрочке, расспросить обо всем нормально. Понимал, конечно, что он еще был сильно занят, не хотел отвлекать и мешать, но разговор в ресторане получился каким-то слишком коротким, Паше его было безумно мало. Нервы наконец-то успокоились. Он подобрался весь, изучал внимательным взглядом проносившиеся мимо машины и проходящих людей, крутил в голове ситуацию, пытался сам в ней разобраться. Получалось плохо, слишком уж много деталей не хватало в этом пазле. Паша не мог понять, зачем Андрей назначил эту встречу вечером в ресторане и отправил Вадика куда-то. Если правда планировал все по Юриному сценарию и хотел подобраться к нему через своих, то почему это все закрутилось раньше времени? Да и не верил он, что Андрей мог реально на Анечку запасть, бредово это звучало. Как и его пьяная болтовня о том, что Паша, дескать, тоже мудак. У него было, конечно, несколько вариантов того, что Старый мог нарыть, и ни один ему не нравился. Анюта была его хорошей и доброй девочкой, но как бы ни хотелось быть с ней честным всегда, приходилось иногда и соврать: находилось много вещей, понять которые она бы не смогла. Мыслей в голове было слишком много, в единую картинку они никак не собирались. Паша не выдержал и закурил, сработало почти сразу, как с вызовом автобуса: только сделал две затяжки — и ему начал названивать Вадик. — Ну вот какого хера ты слился, Паш? — начал недовольно Вадик сразу после того, как Паша в машину забрался. — Бляха, я все казино обежал, думал, что ты тоже куда-то пропал, и мне Юра точно пизды даст. Паша заморгал удивленно, не ожидая с ходу такого наезда. Он-то думал, сейчас сам с расспросами набросится, вместо этого его упрекали непонятно за что. — Нужно было, вот я и уехал. За что тебе пизды давать? — осторожно спросил Паша. — Бля. Ну, наверное, ты бы все равно узнал скоро, — Вадик немного смутился, трогаясь с места и вливаясь в общий поток машин. — Я вроде как это. Присматривать должен за тобой. Хмыкнув, Паша развернулся к нему всем телом, смотрел изучающе. Вот какие еще новости всплывали, оказывается, не просто так они часто случайно вместе оказывались. В принципе, логичная забота с Юриной стороны, мало ли кто чего мог узнать, и как эти знания использовать. Как-нибудь попозже устроить из-за этого сцену все равно стоило. — Да? В каком же смысле присматривать? — он любовался покрасневшими ушами Вадика. — Ну, чтобы плохое чего не случилось, — Вадик глянул в ответ коротко, понял, что Паша просто издевается, и расслабился. — Типа того случая, когда ты две недели назад с Юркой разругался и пошел залупаться на охранника в клубе. Рассмеявшись нервно, Паша потрепал его по плечу. Случай и правда был тупой, морду ему тогда только благодаря Вадику не начистили. Вот оно, как оказывается, бывает, если ты с криминальным авторитетом спишь — человека специального назначают, чтобы тот за тобой следил. Впору было просить купить себе новый телефончик и шубку, хули там. — Ладно, я понял, — Паша попытался спрятать недовольное выражение лица за улыбкой, получалось так себе. — Но, знаешь, сложно было как-то сидеть на месте, когда такой пиздец творился. Ты трубу не брал, Юрка с Кикиром вообще телефоны вырубили. Расскажешь нормально, что случилось? — Старый случился, — недовольно пробухтел Вадик. Он газанул, проехав на желтый свет, подрезал какую-то старую мазду. Из машины в ответ противно засигналили, но Вадик не обратил на это внимания, наоборот, еще сильнее втопил. Паша смотрел на него внимательно, ждал продолжения истории. — Я, бля, все еще поверить в это не могу. В жизни бы Андрея не заподозрил, не думал, что тот крысой может оказаться. Вот кто угодно, но только не он. Ты не представляешь, как он предан был Юркиному деду — пару раз даже под пули бросался. Горло ради него перегрызть мог, пиздец, слова плохого сказать нельзя было, — Вадик нахмурился, отвлекаясь на телефон. — Понять не могу, зачем ему это нужно было. — Люди на что только ради бабла не идут, — пожал плечами Паша. — Так где Андрей сейчас? Вы его взяли? Или сбежал, падла? Бля, плохо, если так, вдруг он не один был? — Нигде он теперь, Паш. Я, конечно, в Бога верю, но вряд ли таким, как мы, есть к нему дорога, — с непонятным выражением на лице посмотрел на него Вадик. — Его долбанного Питона, который старшего Музыченко убил, тоже кокнули. Вот уж эту падлу мне не жалко, насколько я понял, он сегодня до Юрки почти добрался. Тишина в машине была тяжелая, гнетущая. Паша заерзал нервно на сиденье, вцепившись пальцами в ремень безопасности. Вроде нужно было радоваться — все проблемы решены, можно расслабиться. Крысу нашли, Юрочке больше ничего не угрожало, да и серьезные люди теперь отстанут, когда закрыт вопрос с убийством деда. Можно будет жить спокойно. Ну, с поправкой на то, какая может быть спокойная жизнь у человека, который по уши увяз в криминальном говне. Воспринимать спокойно информацию все равно не получалось. Паша старался не лезть в Юркины дела, держаться от них в стороне. И вроде много всего услышал и увидел, но все равно как-то неприятно было на душе. Несколько часов назад он разговаривал с Андреем, а сейчас тот уже был мертв, окончательно и бесповоротно, думать об этом было странно. Потом Паша представил, что иначе бы его Юрочку убили, и расслабился. Сдох и сдох, в конце-то концов. Главное, что у них теперь все будет хорошо. — А не будет проблем с теми московскими ребятами, что все требовали от вас в смерти деда Музыченко разобраться? — осторожно спросил Паша. — Как вы им докажете, что это именно Старый виноват был? — Не парься, Кикир там уже всю доступную технику вскрыл, доказательств хоть жопой ешь, — Вадик вдруг перестал хмуриться, заулыбался весь. — Бляха, там такая история. Выяснилось, что Питон этот вообще нахер отбитый на голову. Кроме абсолютно сумасшедших заказов, он еще и Робин Гуда из себя корчил. Добро в мир нести пытался, уебок. — Каким образом? — Убивал мудаков, у которых получилось от суда отмазаться. Там был дедок, профессор в универе, он студенток к проституции склонял. Тетка какая-то из районной поликлиники, молоденьких девочек шантажировала всякой херней. Ему за эти заказы ничего не прилетало, только он все равно… — И живодер из Пушкино, который потом на детей перешел? — сипло спросил Паша, с голосом справиться не получалось. — Бля, я не помню, было вроде что-то такое, — Вадик посмотрел на него странно, потрепал по плечу неуверенно. — Ты как? Нормально себя чувствуешь? — Да, все окей, просто перенервничал, — отмахнулся Паша. Хотя ничего нормально не было. Сердце в груди стучало как бешеное, такими темпами можно было заработать себе инфаркт не дожив до тридцати — Паша бы даже не удивился. У него в голове будто щелкнуло, поползли воспоминания с самого дна. Четкие такие, зараза, полные, даже странно было, как он раньше не сообразил. Наверное, был слишком занят своей личной драмой, чтобы думать о чем-нибудь еще. Перед глазами сейчас стояла их с Юрой насквозь прокуренная кухня, где они сидели втроем — Кикир в очередной раз рассорился с девушкой и пришел к ним поныть. Время плавно перетекало из поздней ночи в раннее утро, выпили все достаточно. Паша подпер голову рукой, следил за разговором невнимательно, изредка прихлебывая пиво, которое внутрь уже откровенно не лезло. Ушел бы спать давно, но Юрка сидел так близко, трогал иногда лениво, приятно было, хорошо, и Паше не хотелось с места двигаться. Сашка возмущался всему подряд: подлость баб они обсудили в первые два часа, правительство и цены тоже перетерли. И изрядно поднабравшийся Кикир рассказывал по большому секрету, что решил свои компьютерные знания использовать во благо и нарыл незаконным путем одну информацию. Как раз про дедка, который со студентками хреноту творил. Паша, на самом деле, никогда не мечтал о мире во всем мире и повышенным чувством справедливости тоже не страдал. Ну да, неприятная история была. Он повозмущался для приличия, типа, как не круто, что вот все доказательства на лицо, а с дедом тем ничего не сделали. Только еще дети в Африке голодали, кошечки на улицах замерзали, много так-то поводов для волнения было. Кикир же тогда сильно завелся, зацепило его чем-то. Потом еще не раз мелькало в разговорах, что он чью-то технику вскрывал и натыкался на всякое говно, про тетку из поликлиники и живодера из Пушкино точно было. Сашка всегда громко ругался, что официально с этими уебками ничего не делают, но Паша даже и представить себе не мог, что дело может зайти дальше пьяных разговоров. Внутри сдавило сильно, дышать стало очень сложно, думать уже ни о чем не получалось. Паша положил себе руку на грудь, растирая с силой. Не знал, как именно должны были проходить панические атаки, но мог бы поклясться, что вот так они и начинаются. Слишком много всего за день произошло, невозможно дальше терпеть было. — Паша? — нервно спросил Вадик, несильно потряс его за плечо. — Чего-то правда немного хуево, — виновато ответил Паша. — Тормозни у магазина, пожалуйста, я за водичкой сбегаю. Вадик, который никогда не отличался аккуратным вождением, повернул резко через двойную сплошную, чуть не въехав кому-то в зад. Припарковался у какого-то сетевого магазина, полез отстегивать ремень. — Сиди, я сам схожу, — нахмурился он, вертя в руках телефон. — Не, я сбегаю, проветриться надо, — Паша зашмыгал носом, выбираясь из машины. Посмотрел на хмурого Вадика, решил, что надо выиграть себе хоть немного больше времени. — Не рассказывай только Юре, не надо его отвлекать, правда, все нормально. Просто слишком длинный день. Состроил максимально виноватое лицо и буквально вбежал внутрь по ступенькам, не замечая дождя, оглядывался на машину постоянно. Поплутал между неровными рядами, чуть не сшиб какую-то гору из выставленных конфет, ничего перед собой не видел сейчас. — Сука! — громко выругался Паша, напугав приличную женщину средних лет, которая резко от него отшатнулась. Паша оперся локтем об холодильник с пивом, потянул с волос резинку. В голове шумело, он согнулся почти пополам, пытаясь переждать эту боль и злость, что изнутри сжирали. Как же все просто на самом деле было. Каким надо было быть слепым, чтобы не замечать всего этого. Он же так упоролся в Юрочку в последние месяцы, в их снова вернувшиеся отношения — вообще ничего не видел вокруг. Вдвоем было так охуенно, остальные проблемы шли по боку, Паша так старательно игнорировал все говно, потому что был счастливым, и чуть не проебал при этом самое важное. — Молодой человек, с вами все в порядке? — раздалось над головой. Паша задрал резко голову вверх, зачесал волосы назад. Перед ним стояла обычная замученная тетка лет сорока в фирменной красной жилетке. Одна рука на рации — ну, спасибо, что сразу охрану не вызвали. — Извините, — невнятно прохрипел он в ответ. Так легко было сунуть ей сейчас пятеру в руки, попросить вывести через служебный вход. Залезть в маршрутку, проехать одну остановку, спрятать там телефон под сидениями — пусть еще поищут, суки. Следом на метро и до ближайшего вокзала, а там уж как повезет. У Паши оставалась пара доверенных друзей, у которых он мог бы спрятаться на то время, что делает документы: денежек в последнее время подвалило, Юрочка же был щедрый и никогда не умел экономить. Даже если старательно будут искать, все равно не найдут. Он успеет подделать нужные бумажки и свалить подальше от этого вранья и блядства. С Анечкой у них был старый договор на случай такого побега, секретные номера и почты — вышли бы друг на друга рано или поздно. Бежать без нее, конечно, не хотелось, но лучше так, чем оставаться тут. Паша вспомнил неожиданно, как они с Анютой в первый раз из Питера в спешке уезжали. Паша тогда лежал, уткнувшись лицом Ане в колени, ревел от боли и унижения. Честно, искренне и по-детски, сам даже не думал, что еще умеет так. Спина огнем горела, синяками все тело разукрашено, но не это было самым ужасным. Ему тогда было очень страшно и плохо по совсем другой причине. Бежать сил не оставалось, он хотел назад, к Юрочке, но надо было валить из города и как можно быстрее. Сейчас наоборот — хотелось уехать, спрятаться и не высовываться, а в голове крутилось тоже самое — назад, блять, к Юрочке. — Простите, — снова извинился Паша, закашлявшись. — Где у вас вода? Продавщица смерила его странным взглядом, кивнула за Пашину спину — там ровными рядами была выставлена родная водичка и всякие соки. Приняла, наверное, за наркомана, но не буйного, раз решила ничего не предпринимать. Паша доковылял на негнущихся ногах до холодильника, схватил первую попавшуюся бутылку. Прижал ее к виску, чувствуя спасительный холод. У него было еще минут пять до того, как Вадик занервничает и пойдет искать. Его ведь, блять, следить приставили и оберегать. Какой же пиздец. Паша никак не мог справиться с шумом в своей голове. Так вроде просто все было, жизнь ему всего два варианта предлагала: уйти или остаться. Тянуло же спрятаться где-то в промежутке, не выбирать ничего. Он с трудом расплатился на кассе, упорно пытался приложить к терминалу скидочную карту. Оглянулся в последний раз на спасительные ряды продуктов, освещенные яркими лампами, и выбрался на улицы промозглого тусклого Питера. Вадик в машине встретил его странным и внимательным взглядом, был все-таки не настолько тупым. Паша улыбнулся ему в ответ неуверенно, приложил снова прохладную бутылку к голове. — Только попробуй пошутить про нервных пидоров, — он попытался перевести тему. Тот в ответ лишь плечами пожал. Ну да, за такие шутки от Юрца и отхватить можно было, несмотря на долгие годы дружбы и различные привилегии. Телефон спасительно зашумел сообщениями от Анечки, Паша спрятался в него, довольный, что не надо пытаться что-то говорить. Успел вроде выхлебать всю бутылку воды, а в горле все равно сухо было. Больно уж сомневался в своем решении. Поднимаясь на лифте в Юркину квартиру, он сильно пожалел, что не прихватил какой-то алкашки в магазине. Вадик уже вроде не пялился подозрительно, но рядом с ним все равно было как-то неуютно. В квартиру Вадик зашел первым, перегораживая своей широкой спиной обзор. Юра отодвинул его бесцеремонно в сторону, полез обниматься сразу. Паша обхватил в ответ руками, сжимая сильно и стараясь прижаться как можно ближе. Уткнулся носом в волосы, жадно вдыхая знакомый запах, с ума от него сходил. Мудила, но живой, родной такой. — Все в порядке, Пашуль, — успокаивающе прошептал ему на ухо Юра. Паша с трудом проглотил ответное «пиздец как не в порядке», поцеловал только сухо в висок. Объятья затягивались, отстранились друг от друга неохотно. Юра с ходу принялся что-то заливать Вадику, который все это время стыдливо отводил взгляд как скромный школьник. Паша же забыл о своем мокром пиджаке и грязных кедах, замер на месте, разглядывая чужое лицо. На шее у Юрочки красовались здоровенные темные синяки и правый глаз был разбит. — Забери Ань с вокзала. Никаких, нахуй, сегодня такси, — Юра хрипел непривычно, видно, гортань ему тоже задели. — И заверните в магазин, возьмите пожрать, отпразднуем, пока время есть. За Вадиком с шумом захлопнулась дверь, Паша так и стоял, замерев на месте. Только потом нерешительно протянул руку, погладил ласково прямо по синякам на шее. — Хули ты завис? — спросил Юра, недовольно поморщившись и отстраняясь от прикосновения. — Где мои признания в любви или там нежные поцелуи? Никакой романтики, пиздец, я тут чуть не сдох, а тебе насрать. — Хочу тебе по второму глазу дать, для симметрии, — нервно хмыкнул Паша. — Я думал, что ебнусь за это время, ты не мог мне хоть сообщение отправить? — Бля, думаешь я не написал, если бы мог? Юра взял его за руку грубо, переплел пальцы и потащил за собой на кухню. На его спине за майкой виднелись неглубокие порезы — аккуратно мимо сделанных давно татуировок. Паша и хотел бы расслабиться, но не получалось никак. Сжимал сейчас его горячую руку, чувствовал запах пота и одеколона — Юра определенно был живой, можно было забыть обо всех своих страхах часовой давности. Паша не выдержал, зажал его у входа на кухню, поцеловал жадно, как в последний раз. Через секунду понимая, что может он и будет последним. На кухне сидел Кикир, залипал в ноут, кивнул только невнимательно. Паша на него сначала старался даже не смотреть, уставился на бутылку пива, которую ему Юра вручил. — Короче, блять, Старый охуел конкретно, — с воодушевлением начал рассказывать Юра, плюхнувшись на стул рядом и с ходу устроив удобно ладонь на Пашином бедре. — Не, ну план у него был зашибись, конечно, но полез уж больно нагло… Юра продолжал разливаться соловьем, хрипел уже даже не так сильно. Паша же хмуро гипнотизировал взглядом левую руку Кикира. Тот сидел в футболке с довольно коротким рукавом, из-под него вылезали татухи — птица в шляпе и непонятный цветочный узор. Пашка же прямо сейчас перед собой видел другую татуировку, что раньше была на этом месте — ебанутую змею в шляпе, у которой из пасти язык торчал. Это опять была какая-то массовая затяжная пьянка из прошлого. Кикир вывалился из спальни похмельный, натянув водолазку как-то криво и примяв кудри. Юрка встретил его уже полупьяным, обнял за плечи с ходу и принялся орать тупое «Кикир-питон». Это стало локальным мемом на пару дней, они даже завалились в тату-студию к знакомым и набили Саше эту змеюку на руке. Паша очень хотел найти в своей голове хоть какое-то оправдание тому, что Юра мог про эту историю забыть и не понять очевидных вещей. Или что Кикир правда не имел к этому никакого отношения, а все случившееся было лишь удивительным рядом совпадений. Только вот не бывало в жизни таких совпадений. — Пашка, ты меня слушаешь вообще? — Юра помахал у него перед лицом ладонью. Вздрогнув, Паша резко поднял глаза, наткнувшись на тяжелый и внимательный взгляд Кикира. Тупая история с питоном, глупая, он все никак не мог понять, почему не вспомнил сразу об этой ерунде. Они, конечно, тогда много говна на пьянках творили, но тут же ярко слишком, хер такое забудешь. Наверное, слишком плохо сочетался хороший и добрый Саша с жестоким киллером Питоном. — А на кой хрен мне твой пиздеж слушать? — грубо ответил ему Паша. Все чувства в груди перемешались, на первый план все равно вылезала злость. Потому что, с одной стороны, вроде хорошо, живы все, а с другой, Юра же не остановился, продолжал врать. Паша много вариантов в голове перебрал, пока ехал сюда в машине, но никак не мог представить, что он будет так откровенно заливать. Тишина в комнате повисла тяжелая, гнетущая. Сашка с Юрой обменялись короткими взглядами, рука с Пашиного бедра мигом исчезла. Он видел, что Юрочка хотел продолжать свое вранье, не хотелось ему так оставлять все, только Кикир его перебил. — Когда ты догадался? — Саша зачесал назад пальцами свои кудри, уставился в ответ, улыбаясь нервно. — Сука, так и знал, что зря я в клубе спиздел, что не было у меня этой татуировки. Занервничал тогда, не думал, что ты снова надолго задержишься. — Я только сейчас в машине вспомнил, когда Вадик начал рассказывать про добрые дела Питона, — отмахнулся Паша. — Про татуху позже понял, вы их тогда десятками били, запутался в них к чертям. — Ты же понимаешь, что с нами будет, если ты об этом кому-то расскажешь? — Кикир говорил мягко и спокойно, но в глазах такая злость плескалась сейчас, даже страшно от этого немного становилось. Совсем не похож был на того милого паренька, который улыбался постоянно и всегда спешил всем помочь. — Понимаю, — Паша бросил короткий взгляд на Юру, который замер на стуле со странным выражением на лице. — Поверить просто не могу. Бля, ты же… — Ты правда обо мне поговорить хочешь сейчас? — не скрывая иронии перебил Кикир. Паша виновато замотал головой. — Тогда я схожу покурить пока. Он похлопал мимоходом Юру по плечу, который так и не сдвинулся с места за этот короткий разговор, Паша на него тоже старался не смотреть. Устал, разозлился, уже не верил в то, что все может разрешиться как-то нормально. Тяжелый день, столько всего произошло сегодня. Он никогда не был слишком глупым и наивным, понимал, что, застряв в этом криминальном говне, Юра не мог не запачкать руки. Просто одно дело рутина, а другое, что тот сам своего деда грохнул, а потом еще врал так долго и красочно про крысу. Юра подтянул к себе пепельницу, потер странным движением синяки на шее. Серьезно постарались, чтобы инсценировать нападение, не схалтурили. У Паши язык чесался спросить, как они ему их ставили, но он не стал. Без ехидства обойтись не сможет, они бы просто поругались, а хотелось поговорить нормально. Не верилось, конечно, что все их проблемы можно решить разговором, Паша даже не надеялся на это. Просто обсудить все как взрослые люди, понять друг друга. И ведь даже в мыслях он глотал тупое «в последний раз», пытался этого избежать. — Ну? — не выдержал Паша. Пялился на Юру все это время — тот так и курил, не поднимая глаз и гипнотизируя пепельницу. Вдруг безумно сильно захотелось его ударить по лицу за всю ложь, за все потраченные нервы. За последние несколько месяцев, когда Паша пытался что-то сделать, и все было зря. Юра выдохнул шумно и поднял голову. Обжигал взглядом — у Паши мурашки по спине побежали, такая сумасшедшая энергия от него перла. Чертовски странное сочетание злости, раздражения и любви. — Я сразу понял, что работать на этого мудилу — не моя тема. Выйти из бизнеса он мне не давал, уперся в хрень с преемственностью и династией. И каждый раз, сука, находил новый способ шантажировать, — Юра рассказывал неровно, делал постоянно паузы. То затягивался сигаретой, то мелкими глотками хлебал пиво из бутылки. — Я разговорился об этом с Сашкой, того тоже подзаебало сидеть на крючке у серьезных ребят, хотел прекратить. План придумали охуенный, но за неделю до исполнения старый хрен чего-то заподозрил, пришлось ускориться. Накосячили немного, застряли в этом говне еще глубже. Он снова отвел взгляд, уперся глазами в стол. Рефлекторно потянулся к шее, чтобы разгладить синяки — болело сильно, наверное. Паша перехватил его за запястье, оттягивая руку назад. Юра дернулся от этого жеста, посмотрел как-то совсем недобро. — А Андрей тут причем? — Паша отпустил чужую руку, поерзал нервно на стуле. Никогда еще ему в присутствии Юрочки не было так неловко. — Хер знает как, но он раскопал, что я виноват в смерти деда. Мешался, разнюхивал что-то и все тупыми намеками бросался. Вот и ответил за мои грехи, заодно получилось и все дела Питона на его дружка повесить. — Юра поднялся со стула, прошелся по кухне нервно из угла в угол. — Чего, сейчас говнить начнешь? Типа как ты мог и все такое? — Начну, — кивнул Паша, наблюдая за его нервными перемещениями, сам с трудом себя в руках держал. — Ты мне, блять, показывал свои детские фото, где сидишь у деда на коленях. Пиздел про то, что за его смерть отомстить хочешь. А сейчас говоришь, что все нормально? — Сука, да он сам виноват! Я просил по-хорошему, чтобы он дал мне выйти из этого дерьма, — Юра заорал слишком громко и застыл на месте, устроив руку на горле. Продолжил уже тише, даже взгляд снова начал отводить в сторону, что на него было совсем не похоже. — И, знаешь, деда я своего любил. Того нормального мужика, который мне машинки дарил и в парк по выходным водил. А вот тот мудак, который бизнес вел — это не мой дед, это какой-то редкостный уебок. Ты же сам это понял, пока он тебе спину резал, разве не так, Пашенька? Задрал голову на последних словах, бросив еще такой проницательный взгляд, у Паши не хватило сил смотреть ему дальше в глаза, гипнотизировал вместо этого пепельницу. Руки противно задрожали от тупого напоминания, в голове толкались слова, которые сделали бы все еще хуже. Вроде бы столько времени прошло, а все равно больная была тема, не мог он на нее нормально реагировать. Юра, походу, тоже понял, что немного перегнул планку. Подошел ближе, протянул нерешительно руку, погладив по щеке и спускаясь пальцами на шею. Паша от прикосновения не отдернулся, поднял только глаза на него, нахмурился. Какие тут нежности, когда между ними такая стена лжи вдруг возникла. — А врал ты мне зачем тогда все это время? — с трудом выдавил из себя он, лишь бы переменить тему, не видеть у Юры в глазах эту жалость перемешанную со злостью. — Планы какие-то придумывал, чтобы я крысу искал, а сам все знал давно. — Ну я правда хотел найти, кто под меня яму копает, не был уверен, что это Старый, — Юра продолжал его гладить нерешительно, едва касался пальцами. — А в самом начале просто понять не мог, сам ты пришел, или тебя подослал кто. — Ты охуел? — Паша не выдержал, вскочил на ноги и толкнул его в грудь. Тот уткнулся задницей в стойку, поджал губы недовольно. — Ты правда думал, что я тебя подставить мог? — Я в то время и родную мать подозревал, — недобро усмехнулся Юра, неожиданно вцепившись пальцами в Пашину талию, подтащил ближе к себе. — А ты всегда был падок на легкое бабло, Пашуль. — Что за херню ты несешь? — Вспомни того мужика, которого ты оставил без трусов. Ты знал, что он последнее на картах сливает, все равно продолжил играть. Тот же потом вздернулся, детей сиротами оставил. — Нехуй было играть, если денег нет. Если бы не я, его кто-то другой точно так же бы разнес. Он навис над Юрой, отбросил от себя чужие руки, но сам все равно невольно жался поближе. В голове от этих слов шумело противно, Паша сжимал кулаки нервно, с трудом сдерживая себя от какой-нибудь очевидно непоправимой гадости. Так старательно пытался забыть ту историю. Он правда повел себя как последний мудила тогда — игра была частная, не в казино. Мужик напротив напился, словил пьяный кураж, ничего не стоило избавить его от всех фишек. Паша понимал, конечно, что надо бы притормозить, ему тогда и деньги-то не были нужны особо, но увлекся, заигрался. На перекуре узнал его историю, что тот был по уши в долгах, все равно не остановился. Через месяц услышал, что из-за последних проигрышей тот покончил с собой. Загрузился ненадолго, но именно Юра же и убеждал его в том, что все хорошо и не надо париться. — Ты все равно врал мне все это время, — снова разозлился Паша, стараясь прогнать из головы старые картинки. — А ты святой и не пиздел мне совсем? — закатил глаза Юра, тряхнул за плечи несильно. — Что же тогда соврал на даче, что с Анечки твоей Дима деньги получить пытается? Сложно было сказать нормально, что он тебя трясет, потому что ты проебался в очередной раз… — Завали ебало! — перебил его Паша, но тот не слушал, продолжал так же уверенно, поймав волну. — Потому что это именно ты помог Анечкиному мужику исчезнуть, прикинь, я давно в курсе. Только на деньгах ты погорел, не знал про долг, не подумал, что тебя вместо него на бабло посадят. Паша посмотрел на него странным взглядом, разом теряя все маски. Сил не оставалось их держать, был открытым настолько, насколько мог. Потому что больно, страшно и теперь самому неловко в глаза смотреть стало. Надеялся ведь, что Юра ничего не разнюхает, и что сейчас делать, он не особо представлял. — Он ее обижал постоянно и бил, деньги все забирал, — проскрипел Паша, уставившись нервно на свои ноги. — А она не разрешала мне вмешиваться. Я предупреждал этого мудака, что еще раз он ее тронет — и ответит за это. — А дед мой тебя обидел, в чем разница? — Вот только не надо пиздеть, что ты ради меня это сделал, — поморщился Паша. — Ради себя в первую очередь, — согласился Юра. — Но о тебе тоже думал, даже когда понял, что ты съебался с концами и не собираешься возвращаться. Столько злых слов зрело в груди, в одно предложение они никак не собирались. Паша растер с силой лицо, открыл было рот, чтобы выдать в ответ что-то обидное и злое. Не смог, опустился вместо этого на стул. Так боялся все время, что Юрочка узнает всю херню, очень хотел остаться в его глазах чистым и незапятнанным. Тот же вывалил эту историю почти беззаботно, будто она ничего не стоила. Мужика себе Анюта и правда нашла дерьмового. Не с Пашиной колокольни было кричать, он больше года страдал со своим тупым Юрочкой, метался между алкоголизмом, болью и любовью. И ладно, у них всегда не очень ровно все происходило, но они были два мужика — поругались, дали друг другу по морде, успокоились. А вот девочек было бить нельзя, в какой такой вселенной это нормально? Сколько раз он с Анечкой говорил — все было бесполезно. Слепо влюбленная, она на все была ради него готова и согласна. В один момент Паша потерял терпение, не выдержал. Через Димку вышел на старые криминальные связи, потратил большую часть сбережений — и отправился Анин мужик кормить рыбок. Сейчас Паша думал, что сделал бы то же самое, даже если бы знал, что их на бабло за чужой долг посадят. Плохо это было, хреново, но всяко лучше, чем наблюдать за страданиями дорогого тебе человека. — Ну чего? — не выдержал долгого молчания Юрка. Подтянул со стола пачку сигарет, подкурил две одновременно. — У нас же сейчас реально есть шанс выйти из всего этого говна. Легализовать бизнес, порвать со старыми связями и порвать со всем криминалом, мне никто больше и слова не скажет. — Сам в это веришь? — поморщился Паша, принимая из его руки одну сигарету и глубоко затягиваясь. — Я хочу хотя бы попробовать. Юра затоптался на месте неуверенно, опустился на стул рядом. Усталый, бледный, синяки выделялись на коже ярким клеймом. — Мне очень жаль, что я нас в это втянул, — неожиданно сказал Юра. — Оба хороши, — отмахнулся Паша. Вроде простой разговор, а вывалили друг на друга столько всего. Накопилось, оказывается, за последние месяцы, кто же знал, что за очевидным «очень хорошо» прятался такой пиздец. Паша не решался поднять взгляд, еще злился. Юра тоже был виноват, натворил херни, но все это стиралось за пониманием того, что он давно уже знал о Пашином проебе. Если смотреть со стороны, то они оба оставили ручки чистыми, воспользовались услугами других людей. По факту оба были виновны. Паша злился из-за того, что Юра ему соврал, при этом даже не думая о том, что сам поступил точно так же. Они снова столкнулись, зеркалили проблемы друг друга. Натворили говна, пытаясь сделать хорошо, что с этим делать Паша не знал. Не представлял просто, запутался окончательно. — И чего? Теперь снова пропадешь, положишь хер на все, что было, и свалишь навсегда? — разрушил Юра молчание, затушил с силой окурок в пепельнице, нарисовал пеплом непонятную загогулину. Паша коротко хохотнул, поймав чужой злой взгляд. Не знал, как объяснить, что час назад он уже сбежал, только не от Юры, а от самого себя. Мысленно мчался на электричках по бесконечным просторам, прятался от всего, чего так боялся. На самом деле ехал сюда, четко зная, что не уйдет никуда. Потому что последние месяцы были ярче и лучше, чем те пустые полгода, что Паша провел, переезжая из города в город. — Сейчас я вызову такси и уеду, — Паша откинулся спиной на спинку стула, скрестил руки на груди. Юра открыл рот, собираясь что-то сказать, затем закрыл его. Отвернулся в сторону, зло поджав губы. Хмурый был, серьезный. Даже тут обманул его ожидания — Паша был уверен, что тот начнет скандалить и возмущаться. Вырос все-таки его Юрочка, поумнел. Наверное, если бы Паша правда решил уйти, то Юра все равно бы дал ему по роже нервно, но сейчас молчал. И эта тишина многого стоила. — Пора уже перетащить к тебе свои вещи, — невозмутимо продолжил Паша. — Аня себе нового мужика нашла, надоело вламываться посреди ночи к ним и заставать в неудобных… Договорить ему не дали, Юра дернул грубо на себя, поцеловал жадно. Одной рукой в волосы вцепился, второй шею сжал. Целовал еще при этом так властно и настойчиво, не давая вздоха сделать. Он так срывался в беспокойные моменты, ему нужно было трогать, прижимать, буквально растворять в себе. Юрочка всегда был очень тактильным, но временами просто с ума сходил. — Я с тобой поеду, — тяжело выдохнул Юра, отстраняясь. Дернул Пашу больно за волосы, заставил задрать шею, уткнулся тут же губами под кадык. — Ты же врешь, сбежишь просто. — Юр, я пошутил, — начал оправдываться Паша, вцепившись пальцами в Юрины плечи. Старался еще изображать недовольство, а сам всем телом выгнулся, лишь бы прижаться поближе. Сопротивляться совсем не мог, поддавался привычно, не замечая боли. — Хотелось на твое лицо посмотреть, ты же такая сука… — Ты пиздишь, ты ко мне не пришел, даже когда твоей ненаглядной Анечке опасность грозила. И потом уйти хотел, блять, чего ты заливаешь сейчас? — Юрочка, перестань, мне больно. Юра, похоже, даже не заметил, что сжал руки на его шее слишком сильно. Паша всхлипнул невольно, когда тот хватку ослабил, отшатнулся резко назад, стукнувшись головой о стену. Воздуха стало слишком много, прикосновений вдруг резко стало не хватать. Не было ведь разницы, больно или приятно, плохо или хорошо: у них все сливалось в одну непонятную картинку, и оставалось лишь просить еще. Извиняться Юра не стал, сжал вместо этого бедро с силой. Паша посмотрел на него беспомощно — сопротивляться не хотелось совершенно. Понимал, почему Юра ему не доверяет, почему ждет, что Паша в очередной раз сбежать захочет. И ведь у Паши были правильные слова, которыми все объяснить можно было — для себя он ответ давно нашел, но вслух это произнести было безумно трудно. — Я не хотел возвращаться, потому что думал, что если снова тебя увижу, то так и останусь навечно в том кошмаре, — он говорил тихо, уставился в стол. Юра дернул его за подбородок грубо, заставляя голову поднять и на себя посмотреть. Слова вдруг начали тонну весить, Паше казалось, что он никогда закончить не сможет. — А оказалось, что он только рядом с тобой и исчезает. Отпихнув от себя чужие руки, Паша растер глаза пальцами, загоняя внутрь непрошеные эмоции. Наклонился к коленям, сжался весь. Зажмурился еще так крепко, спрятаться все равно не получалось. Юра погладил его по спине осторожно — пальцами прямо по шрамам, будто бы помнил наизусть их расположение. Обвел каждую букву, а потом разгладил с силой, стирая к чертям. Подняв голову, Паша улыбнулся неуверенно. Все еще не думал, что их ждет впереди что-то хорошее. Они оба погрязли в этом дерьме, перестали видеть границы, в сказочки про избавление от криминала Паша тоже не особо верил. Смотрел сейчас в темные глаза Юрочки, тонул в чужих эмоциях. Надо было бежать от него со всех ног, но Паша понимал, что не сможет. Стоило, наверное, начать нормальную жизнь с абсолютно ненормального поступка и остаться вместе. Потому что Паша за эти месяцы понял одну простую вещь — как бы ни было плохо с Юрочкой, без него все становилось еще хуже.