Сейчас не время

      Малфой лежал в кровати, неосознанно прогоняя сон из своей головы. Он размышлял о том, что ждёт его в рядах Пожирателей, пытался найти выход из порочного круга, который образовал его отец в гонке за величием. Драко вспоминал свою детскую наивность: ещё год назад он мог с гордостью думать о том, что когда-нибудь примет метку. Злость переполняла его, он ненавидел своего отца, ненавидел безвольных Пожирателей, ненавидел Тёмного Лорда, но больше всего ненавидел эту грязь на своём теле. Метка не оставляла его ни на секунду, он вздрагивал от каждого покалывания, собственная рука казалась инородным телом. Малфой знал, что скоро Волан-де-Морт снова соберёт их, и, может быть, даже польстит ему за поимку Гермионы, но искренней радости эта мысль не приносила. Да, забавно наблюдать за попытками Грейнджер использовать своё всезнайство, которое в школе она ловко выдала за острый ум. Но здесь Драко будет контролировать ситуацию, не давая обвести себя вокруг пальца. Такое бессилие гриффиндорки льстило ему, и всё же, он не хотел связывать это с Тёмным Лордом, пытался не думать о том, что может случиться с ней в скором времени.       Малфой начал вспоминать сегодняшнюю прогулку с Грейнджер, за последнее время у него было так мало приятных воспоминаний, что этот день казался ярким мазком на сером холсте.       «Эта чёртова девчонка точно выкинет мне что-нибудь», — подумалось Драко. «Сегодня в лесу по её глазам читалось, что она задумывает сбежать. Конечно, навряд ли она настолько глупа, что побежит в лес искать спасения. Хотя, кто её знает».       С этой мыслью юноша всё-таки решил навестить комнату Гермионы, хоть и не рассчитывал на то, что не обнаружит её там. Но почему-то некоторое волнение всё же заставило его встать и отправиться в комнату пленницы.       Малфой подошёл к двери и стал вслушиваться в тишину.       «Наверное, спит», — решил он.       Тихонько отворив дверь, Драко высунулся в проём и посмотрел на кровать. Гермиона лежала, полностью укутавшись одеялом. Парень с облегчением выдохнул и собрался было уходить, но что-то заставило его подойти ближе и посмотреть.       Глаза Малфоя расширились, зубы стиснулись, и он швырнул одеяло в сторону: под ним лежала груда вещей. — Полоумная грязнокровка! — прошипел он. — Я убью её раньше, чем это сделает Тёмный Лорд.       Драко рванул к выходу и побежал вниз, подойдя к задней двери, дернул её и понял, что та закрыта.       «Значит, воспользовалась дверью домовых», — подумал он.       Малфой побежал туда, чтобы не сбиться со следа. Выйдя на улицу, Драко использовал заклинание Люмос Максима. Из палочки ринул ослепляющий поток света. Слизеринец побежал в лес. Не успев углубиться в чащу, он услышал пронзительный смех, который ни с чем нельзя было спутать. Этот смех принадлежал Беллатрисе Лестрейндж. У Малфоя ещё сильнее забилось сердце, а дыхание стало перехватывать.       «Только бы этой безумной ведьме ничего дурного в голову не пришло», — его позабавила собственная мысль, ведь у Беллатрис в голове одна сплошная дурость. От этого он побежал ещё быстрее. — О, Драко, пупсик, я так рада тебя видеть! — проговорила она таким тоном, будто и вправду счастлива встретить его здесь, — Не свети, а то выдашь нас! — Где она?! — Мы с твоей сладкой подружкой решили поиграть в кошки-мышки. Угадай, кто кошка, а кто мышка? — как бы заигрывая с ним, произнесла Беллатриса и громко расхохоталась. — Если ты что-то с ней сделала, я расскажу отцу! — А если это я расскажу твоему отцу, что ты плохо исполняешь свои обязанности? Или лучше сразу доложить Тёмному Лорду, как считаешь? — Беллатриса начала задирать рукав, симулируя касание метки палочкой. — Ты мне скажешь наконец, где Грейнджер?! — Во-он за тем деревом. Думает, что я её не вижу, – шепнула она ему в ухо и залилась смехом.       Драко побежал к дереву, за которым сидела измученная Гермиона. Её мантия была порвана, волосы взъерошены, на голове виднелась кровь, с лица читался жуткий испуг. — Грейнджер, какая ты тупорылая, и кто дал тебе звание лучшей ученицы Хогвартса?! —отчитал её Драко. — Ты хоть понимаешь, что могла бы сделать с тобой эта ведьма? Считай, что ты легко отделалась.       Гермиона молча сидела и нервно прикусывала губы.       Малфой хотел было обрушить весь свой гнев, но решил придержать пыл, ведь понимал, что ей сегодня уже досталось сполна. — Давай, вставай и пошли, — скомандовал Драко, протягивая руку. Гермиона послушно ухватилась за неё и встала. — Можешь идти? — Кажется, да, — виноватым тоном произнесла она и похромала за Драко, вцепившись ему в руку. — Смотрю, тебе это с трудом удаётся, — отметил он, наблюдая за тяжёлой походкой Грейнджер. — Что здесь делала эта чокнутая? — Могу задать тебе тот же вопрос, — не упуская возможности, съязвил Драко. — Она здесь частенько бывает, можно сказать, переехала в наше поместье, да и остальные Пожиратели тут постоянно ошиваются, так что сбегать в лес ночью — не лучшая идея.       Они уже почти добрались до особняка. Гермиону всё не покидало чувство, что Драко спас её, хоть умом она понимала, что это он сделал не ради неё, да и вообще, в такой ситуации она оказалась именно по его вине. — Малфой, скажи, зачем ты стал Пожирателем? Неужели в тебе нет ни капли благоразумия? — Зачем?! Ты спрашиваешь зачем?! Разве я похож на доброго волшебника? — начал огрызаться он, пытаясь скрыть своё истинное мнение на этот счёт, — По-моему, в их рядах мне самое место.       Драко ненавидел саму мысль, что он среди них. Но он был трусом, таким же услужливым трусом, как и его отец, который отовсюду берёт выгоду. Он и вправду считал, что среди Пожирателей ему самое место. В последнее время у него все чаще проскальзывала мысль, чтобы пойти против системы, не быть как его отец, но что тогда? Лорд Волан-де-Морт раздавит его как маленькую букашку. Так что Драко Малфой предпочёл лишний раз не противиться тому.       Войдя в комнату Гермионы, Драко усадил её на кровать, а сам пошёл за зельем. Гермиона сбросила рваную мантию и направилась в ванную. Там она сняла остальную одежду и принялась рассматривать себя в зеркало: справа на лбу кровоточила рана, на подбородке была неглубокая ссадина, под глазами тени; тело покрывали синяки, особенно значительные были сзади на лопатке и на левом бедре, которое опухло от ушиба. После увиденного боль резко врезалась в тело Гермионы, а голову начало сдавливать. Она с трудом преодолела барьер ванны, включила тёплую воду и стала поливать своё тело, медленно приходя в себя.       Приняв душ, Гермиона вытерлась полотенцем, надела пижаму и прихрамывая направилась обратно в комнату. Малфой уже ждал её там. — Как ты, жива? — придавая своему голосу нотку безразличия, спросил он. — Жива, — ответила та. — Садись, будем приводить тебя в порядок. — Значит, в тебе есть хоть капля сострадания, это радует.       Драко только фыркнул в ответ. — Вот, выпей, это снимет боль. И вот это, быстрее затянутся раны, — сказал ей Драко, протягивая два бутылька с зельями.       Гермиона выпила сначала один, он оказался на удивление вкусным, что редко встретишь в арсенале лекарств. А вот второй сразу перебил тот сладковатый привкус вяжущей горечью. Девушка сморщилась, пытаясь проглотить эту жидкость. — Забыл сказать, что лучше пить в обратном порядке, — по его тону было непонятно: действительно ли он забыл упомянуть про такую незначительную мелочь, или это была его очередная злая шутка.       Драко направил волшебную палочку на лоб Гермионы и проговорил заживляющее заклинание. Ранка затянулась прямо на глазах. То же самое он проделал с подбородком. — Раздевайся, — скомандовал он.       Гермиона распахнула глаза и застыла. К такому подарку судьбы жизнь её не готовила. Чего ей уж точно не хотелось, так это обнажать своё тело перед слизеринцем, который и без того находит повод унизить её.       Малфой считал это презрение с её лица. — Грейнджер, неужели ты думаешь, что мне больно хочется смотреть на твоё тощее тело, а потом ещё и обсуждать его?       Гермиона размышляла ещё некоторое время, но в итоге решила, что глупо отказываться от помощи. — Отвернись, — тихо проговорила она.       Малфой ухмыльнулся, но всё же выполнил просьбу.       Гермиона начала стягивать пижамные штаны, а её недавно успокоившееся сердце вновь принялось танцевать степ. Расправившись с пижамой, девушка осталась в один трусах. Она повернулась спиной к Малфою, прикрывая грудь руками. — Можешь поворачиваться.       Драко развернулся и уставился на обнаженную спину Гермионы. Пышные волосы аккуратно ложились на хрупкие плечи, мягкие изгибы талии плавно переходили к бёдрам. Едва заметные ямочки на пояснице завершали эстетический образ, который уже не казался таким уж и тощим. — Ну, что там? — раздраженно окликнула Малфоя Гермиона. — Оцениваю масштаб повреждений, — уверенно проговорил тот.       Из-под копны густых непослушных волос виднелся разноцветный ушиб. Драко аккуратно собрал волосы, легонько касаясь нежной кожи, и положил их на плечо.       Тело Гермионы покрылось мурашками от таких нежных прикосновений. — Что, приятно, Грейнджер? — проговорил Малфой таким тоном, будто упрекая её за ответную реакцию.       Сердце Гермионы стучало так сильно, что пульсация отдавала в виски, а боль в теле затерялась в новых ощущениях. — У тебя руки... холодные, — поспешила оправдаться девушка.       Но руки у него были тёплые, даже горячие.       Драко прикоснулся к шее Гермионы, ведя подушечками пальцев вниз к ушибленной лопатке.       Если забыть, кто сидит сейчас позади, то можно отдаться приятному чувству с головой. Но Гермиона помнила о том, кто там, или, быть может, ей всё померещилось в этом тусклом свете?       Рука Драко опустилась ниже, остановившись на одной из ямочек поясницы.       «Придурок, что ты делаешь?» — раздался внутренний голос Малфоя. «Не хватало ещё возбудиться на эту грязнокровку».       Драко схватил палочку, навёл на лопатку и прочитал заживляющее заклинание. — Где ещё ушибы? — невозмутимо спросил он.       Гермиона немного растерялась, так как самый сильный удар пришёлся ей на заднюю поверхность бедра прямо под ягодицей. Она уже подумала о том, что не стоит упоминать о нём, но тупая боль в ноге заставила её передумать. — Там, на бедре, сзади, — робко проговорила она. — Тогда чего ждёшь, давай сюда ногу, — скомандовал Драко.       Не опуская рук с груди, девушка неловко закинула одну ногу на кровать и завалилась.       Драко показалось это забавным со стороны, и на его лице образовалась тёплая улыбка, которая не сходила ещё долго. Он был рад, что Гермиона этого не видит.       Не менее прекрасный вид был представлен перед Малфоем снова. Навязчивое желание прикоснуться к нему отводило на второй план все принципы. Драко положил ладонь в область под коленкой, сжал ногу и плавно поскользил выше, поднимаясь к ушибу на бедре.       От такого действа у Гермионы перехватило дыхание, а низ живота приятно потянуло. Она зажмурилась и уткнулась лицом в одеяло, чтобы перебить эти неоднозначные ощущения.       Малфой почувствовал, как напряглось её тело. — Да, Грейнджер, не думал, что ты вот так будешь позволять всяким Пожирателям лапать тебя. А может, тебе это ещё и удовольствие доставляет? — Нет! — крикнула она, но звук заглушило мягкое одеяло.       Гермиона осознала, как глупо сейчас это звучало, но подходящих слов она так и не смогла подобрать.       В голову Драко вонзилась одна истина: если бы Грейнджер, каким-то Мерлиновым чудом, ответила «да», то он не раздумывая набросился бы на неё, забыв обо всём на свете. Но Малфой предпочёл думать, что Гермиона просто оцепенела от смущения и не смогла противостоять ему.       Драко поспешил закончить начатое: он направил палочку на больное бедро и произнёс заклинание. Убедившись, что опухоль спала, а цвет кожи приобрёл более здоровый оттенок, он направился к выходу. Открыв дверь, Малфой хотел было уйти, но в последний момент остановился, развернулся к Грейнджер и пожелал ей спокойной ночи, после чего удалился.       Девушка лежала на кровати не шелохнувшись. Стыд окутывал её с головы до ног. Хотелось исчезнуть и забыть всё, что сейчас произошло. Некоторое время спустя она стала приходить в себя, уже более трезво размышляя о случившемся. Как бы ни пыталась гриффиндорка оправдать своё бездействие, стоило признать, её приятно потрясло то, что она испытала, и если бы Малфой не прекратил эти касания, она бы, вероятно, не стала его останавливать. Но Гермиона предпочла думать, что ему было просто забавно ставить её в такое неловкое положение, заставляя испытывать чувство стыда. Возможно, в какой-то степени она была права.