Мальчики не плачут

Ноябрь холодный, уже по-зимнему морозный. Первый снег сеет вместе с предвкушением нового года какую-то грусть. Может всё это, потому что солнца в начале месяца практически нет и как-то улыбаться совсем не хочется. Да и нечему собственно. Влад стал замечать за собой, что уходит и приходит теперь по темноте. И эти вечные сумерки убивают в нём весь позитив. Учёба, тренировки, профильная подготовка — вот весь его уже приевшийся рацион. И даже приближающийся день рождения не радует. Ему будет шестнадцать лет и, кажется, что вся жизнь впереди. Голова должна быть стольким забита. Но юноша совсем сник, больше копается в себе, пытаясь найти ответы на то, что режет душу изнутри ржавым ножом по рёбрам. А громкий голос в голове сам задаёт вопросы и сам даёт на них ответы, о которых раньше Влад даже бы думать не стал. Он никогда не считал себя гомофобом. Лояльно относился ко всем, считая, что это дело каждого. Ведь каждый имеет на личную жизнь, пространство и мнение. Но, наверное, Тороп никогда об этом не задумывался просто, потому что все ситуации подобного рода никак не соприкасались с ним. Всё его окружение почти никогда это не обсуждало, а если и заходил разговор, то парень не поддерживал мысли приятелей. Что-то необъяснимое давило внутри, заставляя каждый раз чуть отворачиваться, чтобы никто не увидел эмоций на лице. Но теперь Влад думает об этом слишком часто. И у этого даже есть причина. У которой, в свою очередь, есть имя, фамилия, должность и социальный статус. После того разговора с Костей, юноша проходит все стадии принятия. Сначала он отрицает, что может хоть что-то чувствовать к мужчине. У него же Ксюша есть. Ксюша хорошая, о такой девушке половина школы мечтает. Но внутри всё равно скребёт. Потом это превращается в гнев. Гнев на себя, за слабохарактерность. Гнев на родителей, потому что не объяснили ему, что бывает так и этого не нужно бояться. Гнев на весь мир и желание закрыться ото всех в себе. Через пару дней затишья его накатывает торг. А может это временно? А может стоит перетерпеть и всё пройдёт? Может быть просто не стоит сталкиваться с ним? Но как назло судьба сталкивает мальчишку с Ильёй всё чаще. В коридорах он почти врезается в него, на уроках взгляд не может отвести, на консультациях с ума сходит от голоса. Поэтому не мудрено, что депрессия накрывает такой же сильной волной. Вдобавок к этим внутренним переживаниями, что как американские горки, в реальной жизни всё тоже идёт не по планам. В школе наседают всё больше, а команда сменила победный курс на поражения. И рассеянность Влада одна из причин их потери очков в их, пусть и непрофессиональной, но лиге. По крайней мере, такого мнения часть команды во главе с капитаном. В конце концов, Влад принимает свой интерес к мужчинам. Да, Илья Александрович нравится ему не просто как человек или преподаватель. Он ещё нравится как мужчина. И честно сказать, после этого тяжёлый камень падает с плеч. Хотя легче совершенно не становится. Потому что никто не обещал ему, что чувства будут взаимными. И со всеми этими разборками в голове, Влад почти замыкается в себе. Никому не пишет, ни с кем не гуляет, на уроках скучает, а на переменах почти спит. Не мудрено, что это не остаётся незамеченным. — Ты точно в порядке? — спрашивает Костя, жуя свой салат. Он вытащил его перед физикой в столовую, чтобы поговорить. За несколько недель они хорошо сдружились, и Костя по-настоящему волнуется за него. — Какой-то ты бледный. Юноша вздыхает тяжело, ковыряя вилкой небольшую котлету. Не то, чтобы ему не хотелось поговорить об этом. Выговориться хочется очень сильно, все его переживания царапали душу изнутри. Однако он понимает, что здесь, в школьной столовой, обсуждать это небезопасно. — Я просто блондин, — отшучивается Влад, пытаясь перевести все в лёгкую шутку. Но Костя смотрит серьезно и Тороп в тот же момент роняет голову на руки, что сложены на столе. — Хотя я просто устал думать... И, наверное, мне стоит больше отдыхать. — Радуйся, что игр на этой неделе нет, — Костя хныкает, чуть отодвигая свою тарелку. — А раз нет игр, то мы спокойно можем отпраздновать твой шестнадцатый день рождения. Влад чуть ли не давится воздухом, закашливаясь. Он не говорил Косте про день рождения, поэтому сейчас смотрит на друга удивлёнными глазами. Кучаев усмехается, улыбается мило, добавляя: — Ой, не делай такие глаза. Мне Ксюша про день рождения сказала. У неё большие планы. — А почему я узнаю об этом самый последний? — недовольно бубнит Влад, нахмуриваясь. Ксюша ещё ни разу не упоминала в их разговорах тему предстоящего дня рождения. И её "большие планы" не сильно-то ему и нравятся. Влад чуть вздрагивает, когда рядом стоящий стул со скрипом отодвигается и рядом с ним усаживается Ксюша, что улыбается широко, щебечет быстро о чём-то. Тороп переводит взгляд на Кучаева и видит, как ему тяжело сдерживаться от глупой шутки про такое быстрое появление девушки после её упоминания. — Может, ты расскажешь мне, что у тебя за планы на мой день рождения? — спрашивает Влад, когда Ксюша всё-таки замолкает. Она как-то недовольно косится на Костю, вздыхает, надувая губки. Юноша хмурится ещё сильнее. — Ксюша, я жду. — Твой друг весь сюрприз испортил, — хныкает девушка. — Просто я решила, что будет неплохо собраться команде на твоём дне рождение. Вам давно надо уладить все конфликты. Вот и подумала, что можно устроить вечеринку. Будет весело. Тороп закатывает глаза, но внутри него все кричит. Не то, чтобы ему не нравилась идея со сплочением команды. Просто он хотел бы, чтобы это происходило не по причине его же дня рождения. Честно сказать, Влад вообще не особо любит дни рождения отмечать. Да и к тому же в этот раз оно выпадает на середину недели. А значит, что эта глупая вечеринка, скорей всего, будет на выходных. А он бы лучше лишние пару часов поспал или занялся полезным делом, а не вот этим всем. Но сейчас, видя как горят глаза девушки, он только выдыхает и улыбается, добавляя неуверенное: — Ну-у, можно. Только надо разобраться с... — Не волнуйся, я со всем разберусь! — Ксюша перебивает парня и, чмокнув его в щёку, подрывается с места, вновь оставляя друзей одних. Костя, молчащий всё это время, издаёт непонятный звук, похожий на ржач, улыбается слабо, глядя на чуть растерянного Влада. А сам Тороп даже говорить ничего не хочет. А что тут скажешь, если всё и так уже решили за тебя? Он даже не удивится, если на этом своеобразном дне рождение даже его собственных друзей не будет. Посидев ещё немного, парни всё-таки расходятся по своим кабинетам, так и не съев даже половину того, что взяли на обед. Костя просто был сыт, а салат взял, чтобы поддержать. А Влад же был голоден, но есть совершенно ничего не хотелось. Правда на скучном уроке физики, где все сорок минут показывали только один видеоматериал, он всё больше чувствует, как желудок от недостатка пищи скручивается. Поэтому желание вернуться в столовую со звонком усилилось в трёхкратном размере. Правда сделать это сразу не получается, потому что школьный лаборант практически затаскивает его в свою небольшую каморку. Федя Чалов, с которым он подружился ещё год назад, наблюдал за ним весь урок. И, конечно же, видел эту грустную и голодную мину, что не слезала с лица Торопа весь урок. Поэтому, достав небольшую горсть конфет, совершенно не удивляется тому, как юноша довольно мычит про то, что он будет ноги ему целовать и вообще это пища богов. — У меня к тебе просьба будет, — тихо приговаривает Федя, глядя с доброй улыбкой на Торопа, что уплетает конфеты одну за другой. А после и усмехается тихо, когда Влад поднимает свой голубоглазый взгляд, смотрит с вопросом. — Ты ведь общаешься с Костей? Ну, Кучаевым. Он в одиннадцатом классе учится. Влад только кивает головой, наблюдая за тем, как Федя достаёт несколько тетрадок и кладёт их на стол. — Передашь их ему? — продолжает Федя. — А то у меня времени совсем нет с этими лабораторными в младших классах. Да и к тому же он уже ушёл скорей всего, а тетради надо срочно вернуть. — А чего это его тетрадки у тебя? — фыркает Влад, приоткрывает верхнюю тетрадь, но Федя закрывает её обратно, щиплет за нос, с усмешкой добавляя: — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали... Всё, забирай конфеты, тетради и иди! Тороп фыркает, но потом, перед самым выходом благодарит Федю за конфеты и тут же выскальзывает из кабинета. У него осталась только литература, и он будет свободен. Правда, только на пару часов. Ближе к четырём у него дополнительные, а потом и тренировка. Наверное, там и стоит отдать Косте его несчастные тетрадки... О другом подумать юноша не успевает, потому что его практически с ног сбивают какие-то дети, что носятся по этажам, совершенно не замечая ни учителей, ни других учеников. Тетрадки выпадают из рук вместе с фантиками от конфет. Влад тихо чертыхается и присаживается, собирая всё в одну кучу. И не сразу замечает выпавший листок бумаги. Поднимает его последним и без задней мысли разворачивает, скользя взглядом по красивому знакомому почерку. По почерку Феди.

Костя, я хочу извиниться перед тобой. Тот поцелуй был глупым поступком. Я надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Влад хлопает глазами, перечитывает записку ещё раз и выдыхает шумно. Оказывается, что не он один сейчас замешан в делах любовных. Правда, теперь, прочитав эти строки, юноша чувствует себя странно. С одной стороны, теперь понимает, почему Костя тогда завёл разговор и почему сейчас сам на нервах. Тоже проблемы. Но с другой... как-то неприятно. Он как будто залез в чужую жизнь и увидел то, чего не следовало видеть. На душе как-то мерзко становится в один момент.

***

— Так, хорошо, — выдыхает довольно Илья, смотря на Влада, улыбаясь хитро. — Раз мы уже заговорили про Николая Первого, тогда расскажи мне про Восстание декабристов. Сегодня он устроил мальчишке вместо разбора тестовых заданий личную беседу. К тому же так удобнее. Ведь Ксюши, у которой резко заболел живот после литературы, сегодня нет. Конечно, поначалу Влад расстроился. Перспектива остаться с предметом воздыхания и мокрых снов наедине совершенно не радовала. Но всё оказалось не настолько плохо. Илья просто гоняет его по датам и событиям, выбирая вопросы из бланков заданий. Они оба устали после тяжёлого дня и кажется это лучший из вариантов. После заданного вопроса Тороп задумчиво нахмуривается, даже не зная, что и сказать сейчас учителю. В голове сумбур, а времени и так уже в обрез. Он бросает взгляд на часы, что весят над доской и понимает, что до тренировки где-то двадцать с лишним минут. Поэтому только и спрашивает: — Вам краткую или полную версию? — Ну-у, — тянет мужчина, глядя на свои наручные часы, — вижу, что торопишься. Так что давай просто по сухим фактам. — Хорошо, — Влад пожимает плечами. — Восстание произошло четырнадцатого декабря тысяча восемьсот двадцать пятого года. В городе Санкт-Петербурге. Восстание было подавлено тем же вечером. После нескольких месяцев следствия смертный приговор оставили только пятерым. Настолько сухих фактов хватит? — О, да! Тут прям пустыня. — Значит я молодец..? — Конечно, — Илья улыбается, собирая тетради в стопку. — Можешь собираться, на сегодня закончим. Влад, кивнув как-то неловко, поднимается с места, собирая в рюкзак пенал и стопку тетрадей с давно написанными конспектами. Он хочет спросить ещё про занятия на завтра, потому что в четверг уже олимпиада, но и слова не успевает сказать, потому что дверь кабинета открывается и на пороге появляется уборщица, которая спрашивает можно ли подтереть пол. Илья бросает взгляд на мальчишку, изгибает брови слегка, мол, извини и подожди ещё немного, а после бросает сухое "Конечно" в сторону женщины. Влад вздохнув, падает обратно на своё место. Он залипает в телефон несколько минут, чуть морщась от запаха хлорки, что бьёт по обонянию. Ксюша всё пишет ему про эту глупую вечеринку, спрашивая его, кажется, обо всём. Какой алкоголь он пьёт, что пьют в команде, что едят, все ли смогут придти, какую музыку они слушают. Торопу и правда начинает казаться, что это совсем не его день рождения. Если он не придёт, то никто и не заметит даже. Захлопнувшаяся дверь отвлекает Влада. Подняв голову, юноша понимает, что они снова в кабинете одни. Илья ищет что-то внутри своего пиджака. И решив не мешать ему, Тороп поднимается с места, но тут же замирает когда слышит довольно громкое и властное: — Стой! Влад замирает на месте, поднимая взгляд на своего преподавателя чуть испуганный, вопросительный взгляд. Помазун улыбается виновато, добавляя чуть мягче: — Здесь ещё скользко, аккуратнее. Влад прячет взгляд, чувствуя, как снова начинают гореть щёки. Он кусает губу и кивает, делает шаг в сторону двери, лепечет тихое: "До свидания". Но замирает мгновенно, когда Илья поднимается со своего места и оказывается рядом. А в его руке, что он протягивает парню, оказывается большая плитка шоколада "Алёнка". Удивление в голубых глазах плещется ещё больше. — Это тебе, — улыбается Помазун, вкладывая шоколадку в чужую ладонь. Влад вздрагивает от такого контакта. — Узнал, что у тебя день рождение скоро. Вот это я тебя поздравляю... И да, заранее не поздравляют. Но я уезжаю на семинар до конца недели. Поэтому сейчас. Юноша смотрит в карие глаза почти не отрываясь, расплываясь в детской, даже чуть наивной улыбке. И совершенно не замечает, как интуитивно прижимает несчастную шоколадку к груди. Этот жест со стороны мужчины практически разрывает душу внутри него. До чёртиков приятно. И даже не важно, что шоколад он ест не так уж и часто. — Спасибо большое, — только и выдыхает Влад. — Это... Спасибо. — Не за что, — Илья треплет по светлым волосам в невинном жесте, вгоняя мальчишку в краску окончательно. — Расти большим и здоровым. — Куда уж больше, — фыркает Тороп, намекая на то, что их с учителем в росте разделяет максимум один сантиметр. Но время поджимает, и парень вновь вспоминает об этом. Вздохнув резко и поправив волосы, добавляя неловко: — Ещё раз спасибо и я... пойду, пожалуй. Илья кивает ему, решая на этом закончить разговор. Однако Влад даже к двери толком повернуться не успевает, как тут же собственные кроссовки начинают скользить по ещё не до конца сухому полу. Мальчишка быстро осознаёт, что вот-вот встретится лицом с этим самым полом. Он пытается ухватиться за ближайшую парту, чтобы глупо не свалиться на ровном месте. Но стоит пальцам коснуться столешницы и хоть как-то за неё зацепиться, юноша ощущает, как чужие руки крепко цепляются за талию, не позволяя упасть. Дёрнув головой в сторону, Тороп сталкивает с карим обеспокоенным взглядом. Илья крепко держит его, прижимая к себе. А Влад почти автоматически хватается другой рукой за его плечо, выронив шоколадку. И это как взрыв какой-то. Как по щелчку. Как будто что-то сгорает в голове. Потому что ему в один момент начинает казаться, что собственная рука на сильном плече лежит так правильно. Как будто, так и должно было. Точно так же, как чужие ладони, что держат его под рёбрами. И ведь он смотрит в глаза напротив и видит там что-то схожее со своим вдруг появившимся чувством. Как будто Илья думает абсолютно так же. Но Помазун отводит взгляд, возвращая себе самообладание. И Влад тоже как будто просыпается, отстраняясь. Он быстро поднимает с пола шоколадку, вновь вытягиваясь, как будто по струнке. Скулы чуть заливаются румянцем, а в голове что-то практически кричит: "Тревога!". Но уже, кажется, поздно её бить. — Извините, я не... — Всё хорошо, — перебивает Илья, усмехаясь, смотря точно в глаза. У Влада что-то опять ноги подкашиваются от такого взгляда. — Кажется, ты опаздываешь. Тороп ойкает и, извинившись и попрощавшись ещё раз, практически вылетает из кабинета. Но стоит ему спуститься на этаж ниже, он достаёт телефон и набирает номер Сергея Ивановича, отыгрывая роль умирающего, что мучается в адских болях. Врёт про живот и про котлеты в столовой. Обещает отработать все удары всеми частями тела, лишь бы отпустили. Овчинников соглашается, ругнувшись на кого-то под самый конец. Влад сбрасывает и выдыхает спокойно, понимая, что ему сейчас срочно нужен душ. И явно не для того, чтобы помыться.

***

Влад чувствует себя странно, когда покидает аудиторию почти последним. Олимпиада длилась два часа, задания были разнообразными: начиная от теста и заканчивая кроссвордом. Они не показались парню сложными, хоть и вопросы были составлены плохо, неразборчиво. Как будто составители записывали за Йодой, добавляя свои глупые поправки. В общем, если он и лишится баллов, то только из-за этого. А ещё он не понимает, когда стал таким самоуверенным. Возможно, день рождения на него так влияет. Он вышел в середине урока и поэтому единственное место, куда сейчас можно пойти, — это столовая, которая, к слову, никогда не пустует. И Тороп даже не удивился, когда увидел за одним из столиков Ксюшу с Костей. Заприметив Влада, они оба улыбаются почти синхронно, уступают ему третий свободный стул. — Как всё прошло, именинник? — тут же спрашивает Ксюша, протягивая кружку с уже остывшим чаем. — Нормально, — выдыхает устало Влад, отпивая немного. Голова начинает гудеть от напряжения. — Лучше, чем думал. У тебя как? Девушка водит ладонью в воздухе, мол, такое себе. Она ушла из аудитории, наоборот, одной из первых. И честно сказать, парень не уверен, что она сделала и половину всех заданий. Как показала практика на дополнительных занятиях, тесты даются ей труднее, чем обычное поверхностное общение об истории. — Сказали, что результаты будут в кратчайшие сроки, — с долей скуки в голосе говорит Ксюша. — Так что к концу месяца мы всё узнаем. — Не хочу сейчас об этом думать. Я устал, — Тороп прикрывает глаза на мгновение, вспоминая, взял ли он с собой что-нибудь от головы. — Ну, на вечеринке расслабишься, — теперь глаза девушки сверкают довольным огнём. — Пара деньков и всё будет окей. — Глупая была идея, — выдыхает юноша, поднимая взгляд, понимая, что сейчас опять начнётся. Ну, а не спорить просто не может. Ксюша опять задвигает свою тему, мол, тебе опять ничего не хочется, лишь бы лежать на диване. И отчасти она попала в точку. Влад хотел бы провести эти выходные дома. И к концу недели он только больше убеждается в том, что так и надо было сделать. Однако всё уже заказано и люди приглашены. Идти на попятную уже поздно. А ещё приходит полное осознание того, что они с Ксюшей разные совсем. По-началу, это было не так заметно и не бросалось в глаза. Наверное, он был просто ослеплён этой лёгкой влюблённостью. Все казалось идеальным. А если и нет, то хотя бы сносным. Но сейчас стало понятно, что между ними пропасть во взглядах и мнениях. Да и в ориентации тоже. Только вот сейчас Влад все же сглаживает углы, решая не разжигать огонь. Все же она для него старается, его день рождения хочет устроить, а он бубнит. Поэтому и успокаивает, быстро меняя тему. Однако говорить о контрольных в конце декабря девушка не хочет. Поэтому поцеловав своего парня в щеку, убегает, говоря, что на последней химии не появится. Даже не удивительно. — Умеешь ты спугнуть девушку, — фыркает Костя, что всё это время практически молча сидел. Не хотел влезать в чужие разборки. — Ну, вот такой я идиот, — Тороп усмехается, но заметив, что друг никак не отреагировал на это, только затыкается, делая ещё один глоток отвратительно холодного чая. Юноша бросает ещё один взгляд на парня перед собой, понимая, что он сам бледный, с большими кругами под глазами, как будто не спал как минимум пару ночей. Сидит, уткнувшись взглядом в одну точку, крутит пустую от чая кружку в руках. И осознание как будто бьёт по голове. Ведь Влад прекрасно знает, что не так с ним. И от этого как-то противно даже. — Ты в порядке? — тихо спрашивает, нарушая тишину между ними. Кучаев поднимает взгляд и медленно кивает. — А мне кажется, что нет. — Я в норме, — выдыхает Костя, откидывая на спинку стула. — Наверное. — Кость, я... Блин, аж противно от себя, — запинается Влад, сводит брови. — В общем, я знаю про записку. От Феди. Костя дёргается еле заметно, пытаясь держать лицо и спокойный вид. Но заметно, как играют мышцы, как бегают глаза туда-сюда, как пальцы сильнее сжимают стакан, который гляди и расколется. Он поднимает взгляд на юношу, поджимает губы, пытаясь собраться с мыслями. Но и слова не успевает сказать, потому что Тороп, увидев замешательство на лице друга, продолжает спокойно: — Это вышло случайно. Я обронил твои тетради, и она выпала. Я вообще удивлён, что о... таком он решил тебе записку написать, а не сказать лично или позвонить. — Он романтик. И трус, — выдыхает шумно Костя. Кусает губу, не зная последующей реакции. Поэтому тихо спрашивает: — Тебе противно от этого? — Нет. Мне просто жаль, что у вас так получилось. — Этого следовало ожидать. Но я хотя бы попробовал. В отличие от некоторых. Влад изгибает бровь в немом вопросе, глядя на чуть повеселевшего Костю. Кажется, его уже начинают в чём-то подозревать. — Я же вижу, что ты уже давно остыл к Ксюше, — продолжает Кучаев, фыркая чуть. — Не знаю, кто твой предмет воздыхания. Но лучше признаться ему в этом. — А если этот человек ничего ко мне не чувствует? — Тогда ты успокоишься. Наверное. Но ты хотя бы не будешь мучить себя неизвестностью. Тороп чуть зависает, думая над этими словами. Костя продолжает что-то рассказывать, отойдя уже от этой темы. Но в светлой голове как будто набатом бьёт мысль о том, что нужно поговорить с Ильёй. Может быть, не всё так плохо, как он об этом думает. Может эта заинтересованность в карих глазах не его выдумка. Может быть, им и правда заинтересовались не только как человеком, но ещё и как парнем. К концу этого дня Влад всё же понимает, что поговорить с преподавателем всё же стоит. Осталось всего-ничего. Решиться на этот разговор.

***

Влад чувствует обжигающее тепло, что ползет по позвоночнику вниз. Оно окутывает вслед за спиной бедра, ягодицы, торс. Юноша слабо постанывает, осознавая, что полностью под властью этого ощущения. И сердце сильнее стучать начинает, когда среди тепла, что как дым, он чувствует сильные руки и уже знакомую хватку. Развернувшись, мальчишка четко видит перед собой Илью. И, закрыв глаза, тоже его ощущает. Как будто он уже часть его сознания и поселился где-то за коркой. Влад облизывает губы и тут же ощущает тепло чужих. Мягкий поцелуй, что медленно переходит в более грубый, властный. Ему хочется подчиняться. Что, собственно, он и делает, не имея сил оттолкнуть. Щёки заливаются румянцем, когда Илья спускается губами ниже по шее, посылая своими прикосновениями приятные импульсы по телу. Внутри всё дрожит от какого-то предвкушения. Сладкая нега разливается внизу живота и Влад не сдерживает более громкого стона. Зарывается пальцами в тёмных волосах, когда мужчина спускается всё ниже, оглаживая бока пальцами, сжимая чуть под рёбрами. Поцелуи обжигают низ живота, оставляя там настоящие ожоги, заставляя юношу выгнуться. А почувствовав губы на плоти, сознание так и вовсе растворяется. Он охает громко вместе со стоном. Охает ещё раз и открывает глаза, окончательно просыпаясь. Влад несколько раз хлопает глазами, пытаясь понять, что происходит и где он вообще. За окном ещё темно и комнату освещает только свет фонарей. Часы на дисплее телефона показывают без десяти восемь, воскресенье. Юноша выдыхает шумно, опять падая на подушку, утыкаясь носом в неё, поджимая колени, пытаясь скрыть накатывающее возбуждение. Он просыпается так уже несколько дней подряд. Весь мокрый, со сбитым дыханием и полным ощущением того, что всё это взаправду. Все прикосновения, поцелуи, редкие слова — как будто явь, а не сон. От этого уже становится страшно, а не стыдно. Потому что это какое-то помешательство, а не бурная фантазия подростка. Откинув слегка влажное одеяло, Влад усаживается на край кровати, свесив ноги. Ему бы сейчас не помешал душ и стакан крепкого кофе, чтобы проснуться. Потому что заснуть нормально он больше не сможет. Но он даже подняться с постели не успевает. Потому что видит в щели между полом и дверью как загорается свет, и слышит, как хлопает дверь. Мама вернулась со смены домой. Парень резко обратно укладывается, отворачивается к стене, накрываясь практически с головой. Дышит через раз, слыша, как открывается дверь. Женщина мягко делает пару шагов вовнутрь комнаты и, убедившись в том, что сын ещё спит, уходит. И уже через пару минут Влад слышит, как шумит вода в ванной. А возбуждение всё сильнее скручивается внизу живота. — Чёрт-чёрт-чёрт, — тихо шипит Тороп, кусая губы. — Ну, почему. Почему сейчас..? Он чуть приподнимается, откидывая одеяло в сторону. В голове какой-то сумбур и ему себя ударить по лицу хочется за то, что он задумал. Но душ занят, а показываться матери в таком состояние хотелось меньше всего. К тому же воспоминания о сне ещё яркие, его просто так не отпустит. Прикрыв глаза, Влад скользит ладонью сначала по голому торсу, а после ниже, приподнимая резинку белья. Плоть пульсирует, а на ткани уже давно пятно от естественной смазки. От этого и от осознания того, что практически за соседней стенкой мама, щёки заливаются горячим и ярким румянцем. Он выдыхает медленно и шумно, выстраивая в своей голове образ из сна. Вместо собственной руки, цепкие и длинные пальцы Ильи, что двигаются быстро, скручивая нервы и выдержку в узлы. Ему даже кажется, что он слышит над ухом его голос. Такой бархатистый, властный и одновременно ласковый. И поэтому не может сдержаться, когда в голове, как пластинка, производится строгое: «Кончай». Он сжимает плоть сильнее, чувствуя, как вязкие капли пачкают руку и обжигают живот. В один момент дышать становится легче. Его медленно отпускает, с каждым спазмом всё легче и легче. Только после пары минут удовольствия на его плечи тяжёлым камнем падают угрызения совести. И он даже не знает почему. Ему самому мерзко от себя, от того, что представляет рядом с собой мужчину, который скорей всего ничего к нему не чувствует. Может быть, у него даже семья есть, дети, а он уже себе горячий секс с ним нафантазировал. Влад ходит как в воду опущенный весь день, не выбрасывая эти мысли из головы. Только вечером, когда в его организме уже несколько выпитых бутылок пива, его сознание расслабляется. Становится чуть легче. Вообще он удивлён насколько сильно заморочилась Ксюша с его вечеринкой в честь прошедшего дня рождения. Правда, про это событие забывают после третьего общего тоста. И юноша даже рад. Но он ещё долго поражается тому, что девушке вообще родители разрешили устроить такую вечеринку дома и пригласить на неё целую футбольную команду. Влад просто надеется, что соседи не позвонят в полицию из-за такого шума и громкой музыки. — А их просто нет, — фыркает Ксюша, когда небольшая компания, включая самого именинника и Костю, собираются на кухне, поодаль от остальных. — Ты их убила, проказница? — усмехается Пряхин, что стоит рядом с девушкой и открывает для неё новую бутылку пива. Тороп ясно видит, как он к ней подкатывает. Полвечера рядом с ней тусуется, шутя свои идиотские шутки, вызывая у девушки тихий смех, а у самого Влада отвращение. И вот сейчас происходит то же самое. Они стоят практически в обнимку, флиртуют, бросая взгляды друг на друга. А внутри ничего даже не ёкает. — Нет. Соседи сверху в отпуск уехали. А баба Маша снизу полуглухая, ей всё равно. К тому же у нас не так громко. — Полностью поддерживаю, — кивает Сергей, тут же переводя тему, вновь увлекая всех здесь присутствующих новой историей. Костя и Влад смотрят на это как-то странно, сидя за столом, вдали от компании, что устроилась у большого окна. Они переглядываются друг с другом, выдыхают шумно, когда по комнате разносится смех. Тороп косится в сторону друга и жестом просит ему позвонить. И как только телефонная трель шумит, сливаясь с музыкой, юноша тут же поднимается со своего места, уже добавляя из коридора: — Это отец. Я должен ответить. Он практически сбегает, уходя из квартиры на лестничную площадку. Здесь сильно пахнет дымом, но лучше, чем в душной квартире, где музыка бьёт по вискам. Он спускается на пролёт между лестницами, усаживается на подоконник. И даже не дёргается, когда через пару минут хлопает дверь вслед за ним. И так знает, что это Костя. — Какой отец? — усмехается Кучаев, медленно спускаясь по лесенкам, убрав руки в карманы джинс. — Ты же сам говорил, что он с вами не живёт. — Ну, надо было же что-то придумать, — устало отвечает парень, прижимая ноги к груди, тем самым освобождая часть подоконника, чтобы Костя тоже мог сесть. — Чего такой вялый весь вечер? — Почему вялый? — под дурака косит юноша, смотря на тёмную улицу, что заносит мелким снежком. — Ну, не знаю. Молчишь, выпил максимум две бутылки, Серёга к твоей девушке клеится, а ты сбегаешь. Влад взгляд опускает, поджимая обветренные губы. Ему так хочется высказать, потому что мысли уже разбивают черепушку изнутри. Он хочет верить Косте. Хочет верить, что на него можно положиться. Костя же ведь доверил ему свою тайну, не пригрозил, молча улыбнулся, позволил узнать чуть больше, чем обычные люди. Так почему он свои тайны не может ему раскрыть..? Осмотревшись и убедившись, что они в подъезде одни, Тороп выдыхает шумно и шепчет так, чтобы приятель смог услышать: — Кость... Я, кажется, гей. Кучаев молчит пару секунд, а после тихо усмехается, поворачивая голову к Владу, отмечая весело: — В таком деле не может казаться. — Ну, Кость! — юноша глаза закатывает, толкает носком ботинка в бедро. — Я серьёзно. — С чего такое умозаключение? Если у тебя не встаёт на Ксюшу, то это ещё не делает тебя геем. Найди ту, на которую встанет. — У меня встаёт! — рычит Тороп, рассекая руками воздух в недовольном жесте. Ему безумно хочется треснуть по довольной роже Кости. — Да?! И на кого же? — На Илью! Костя открывает рот, чтобы что-то ответь, но замирает, чуть нахмуриваясь. Он думает, а потом расплывается в глупой улыбке, поворачиваясь к другу корпусом, бьёт по коленки, шепча наигранно-удивлённо: — На Илью-ю! На какого Илью? На Вострикова? Тогда он быстрее тебе морду набьёт, у него шестерёнки вообще не крутят... — Кость, — Влад пытается остановить друга. — Или на Шкурина, нашего школьного завхоза? Будете зажиматься в его каморке!.. — Костя, это Помазун!.. Кучаев замолкает резко. Смотрит долго, с неким сочувствием. А потом натягивает привычную слабую усмешку, говорит чуть тише и спокойнее: — Я смотрю, дополнительные занятия не прошли даром. — Не смешно. — А я и не смеюсь, — выдыхает Костя, откидывается назад, ударяясь затылком об стекло, шипит слегка. Они молчат несколько минут, каждый думая о своём. Но потом он опять разрушает тишину, добавляя: — Он знает? — Ага, конечно!.. Как я, по-твоему, должен ему сказать? "Илья Александрович, вы мне снитесь в мокрых снах, и я дрочу на вас в душе" — так что ли? Костя смеётся тихо, улыбаясь, заставляя даже Влада тихо засмеяться. Теперь, когда он рассказал обо всём, стало намного легче. На душе теперь не так паршиво. И главное не страшно. Вместе с сочувствием в глазах он видит ещё и поддержку, обеспокоенность. В груди теплиться от осознания, что о нём беспокоятся. — Позвони ему, — в какой-то момент говорит Костя, смотря серьёзно на Влада практически исподлобья. — Ты серьёзно? — Тороп чуть щурится, не понимая, зачем ему звонить. — Серьёзно, — кивает парень. — Я ведь тебе уже говорил. Лучше сказать, чем молчать и страдать. А если он отвергнет, то скажешь потом, что перебрал и не хотел этого. — Это глупо. Ещё врать потом. — Просто попробуй. Влад кусает губу, нервно хрустит пальцами, бегая взглядом по тёмному подъезду. Внутри сердце быстро-быстро стучит об грудную клетку. Так гляди и разобьётся. С одной стороны, он прекрасно понимает умом, что этого не нужно делать. Ведь знает, что о таком говорить через телефон, как минимум, глупо. Но в душе ему хочется верить, что всё будет как в сказке. Он ещё тот романтик и мечтатель. Поэтому не удивительно, что выбор делается не в пользу здравого смысла. Илья дал ему свой номер ещё в конце сентября, чтобы всегда быть на связи. Говорил, что Влад может звонить в любое время, и он всегда поможет. Возможно, это и была его роковая ошибка. Потому что юноша точно хочет воспользоваться этой опцией. Найдя в контактах нужный номер, Тороп выдыхает и нажимает на кнопку вызова. Но стоит поднести телефон к уху, как он слышит там пресловутое: «Абонент находится вне зоны доступа...». И какая-то часть него даже радуется этому. — Он вне зоны, — выдыхает Влад, убирая телефон обратно в карман. — Судьба или везение, — пожимает плечами Костя, спрыгивая с подоконника, хлопает приятеля по плечу. — Ладно, пошли уже. Хватит их радовать нашим отсутствием. Влад усмехается, но слезает с подоконника вслед за Костей. А в голове только одна мысль. Если и говорить с Ильёй о чувствах, то в лицо и на трезвую голову.

***

Следующая неделя выходит абсолютно никакой. Плохая погода, проблемы с учёбой и подготовкой к контрольным точкам, Овчинников зверствует на тренировках. Влад вообще удивляется тому, что доживает до конца этого Ада, который заканчивается игрой с очень серьёзным соперником. И ничья после череды проигрышей это не такой уж плохой результат. Но часть команды всё равно валит все косяки на Влада. Даже не удивительно. Однако юноша два месяца назад и юноша сейчас — это два разных человека. Он готов стоять за себя. — Зубки показываешь да? — рычит Пряхин, чуть толкая Влада, остановившись возле него, пока тот одевается после душа. — Если бы ты не не косячил перед самым перерывом, то мы бы выиграли. — Серьёзно? — усмехается Тороп и нервно скидывает чужую руку, когда та ложится на плечо. — А может это в тебе проблема? Почему капитан не гонит защиту обратно, когда это необходимо? Почему ты застреваешь где-то посередине поля? — Я полузащитник. — А я вратарь! И я сделал в той ситуации всё что мог. Не лез, куда не просят, — Влад усмехается, закрывает сумку и уже на ходу выкрикивает на полупустую раздевалку: — Всё, я ушёл. И закатывает глаза, когда слышит ответное: «Надеемся, навсегда!». Влад честно не понимает, почему у Сергея такая неприязнь к нему. Хотя иногда он всё-таки проявляет какую-то дружескую активность. В такие минуты юноше даже кажется, что они могли бы подружиться. Но потом Пряхин опять рычит на него волком и все надежды на лучшее разрешение конфликта рушатся в один момент. Тороп старается просто о нём не думать вне тренировочного зала или поля. Сейчас он никому из них не обязан. И поэтому так быстро переключается, вспоминая о том, что мама просила написать ему после игры. Он так увлекается сообщением, что не сразу слышит того, как его зовут по имени. А когда же отрывает взгляд от телефона и поднимает голову, то чуть ли рот не открывает. Потому что напротив него стоит Илья. — Ты завис? — усмехается Помазун, подходя чуть ближе, протягивая руку. — Поздравляю с неплохим результатом. — Ага... То есть, спасибо! — Влад растягивается в глупой улыбке, отвечая рукопожатием. — А вы чего здесь? Смены уже закончились — На игре был. И вот решил после подойти. Влад выдаёт короткое и задумчивое: "М-м-м", поджимая губы. Честно сказать, он сильно удивлён тому, что Илья вообще пришёл на игру и решил его подождать. Когда-то давно они обсуждали хобби, поэтому юноша и знает, что ему нравится футбол. Но даже и не задумывался о том, что Помазун может придти на такой, по сути, любительский матч. Вообще, мужчина вернулся на работу ещё пару дней назад. Правда после его приезда им так и не удалось увидеться. И сейчас Влад видит его впервые за эти полторы недели. Внутри всё сжимается то ли от страха, то ли от желания. Телефон в руках вибрирует и Тороп опускает голову, мысленно благодарит маму за то, что она смогла своим сообщение развеять этот до жути неловкий момент. Однако даже так он чувствует на себе чужой прожигающий взгляд. Дыхание сбивается к чёрту, как будто он только что кросс пробежал. — Ты сейчас домой? — Да, — кивает Влад. — Мама ждёт. — Ну, тогда я просто обязан тебя подвезти, — Илья усмехается, накидывая на плечи своё тёмное пальто. — А то украдут тебя такого... Кстати, мы можем поговорить о твоей работе, что ты написал на олимпиаде. Влад закатывает глаза, когда Илья отворачивается и медленно шагает по коридору. Меньше всего ему сейчас хотелось говорить об истории. Смотря на тёмный затылок и слушая голос мужчины, Тороп как заворожённый идёт следом. А сердце стучит в висках вместе с мыслью о том, что нужно сказать. Нужно сказать сейчас. Просто потому что потому он не решится. Даже сейчас его уверенность таит с каждым шагом. Но Влад понимает головой, что если упустит такой момент, то не простит себя. — Илья Александрович.., — зовёт тихо Влад, останавливаясь. Илья оборачивается на голос, сам замирает на месте, обеспокоенно смотрит в глаза. — Мне нужно вам кое-что сказать. — Я тебя внимательно слушаю. Сердце стучит и, кажется, в глазах мутнеет. Но Влад собирается с мыслями. — Я хотел сказать, что... Что вы мне нравитесь, Илья Александрович. Возможно, я даже в вас... влюблён. Хотя не "возможно", а точно. Илья смотрит на него молча, наверное, около минуты. Влад мысленно уже провалился до центра Земли. Ноги дрожат, но он старается держаться. Правда, взгляд отводит. Губу кусает в панике. Ему страшно из-за того, что мужчина молчит. И он даже не знает, чего стоило бояться больше: этой тишины или отвращения со стороны мужчины. — Это... неожиданно, — выдыхает Илья, подходя ближе. Парень в какой-то момент начинает чувствовать себя добычей перед хищником. Помазун мягко касается чужих плеч, сжимает, заставляя смотреть себе в глаза. — Однако я рад, что ты нашёл силы, чтобы сказать мне об этом. Не каждый в твоём возрасте смог бы так... Но я не знаю, как... Договорить Илья не успевает. Потому что за его спиной хлопает входная школьная дверь, и они оба чуть оборачиваются на этот звук. А заприметив приближающуюся девушку, мужчина так и вовсе отходит от Влада, оставляя его стоять возле стены. — Ну, где вы потерялись? — с улыбкой щебечет девушка, приобнимая Илью и, получая от него поцелуй в висок. — Я уже устала вас ждать в машине. — Лиз, познакомься. Это Влад, мой.., — Помазун запинается на полуслове, бросая взгляд полный сожаления на мальчишку, — Мой ученик. Я тебе говорил о нём. — Да, припоминаю, — девушка улыбается ещё шире и протягивает руку в знак приветствия. — А я Лиза. Невеста вашего преподавателя истории. Влад, конечно же, жмёт руку в ответ. Он ведь культурный мальчик. Но ему кричать хочется, потому что внутри как будто все кости сломались одновременно. Какой же идиот.