Мальчики не плачут

Уложив свои немногочисленные вещи, Влад застёгивает рюкзак, откидывая его на другой край своей кровати. Быстрые взгляд на экран телефона, а на циферблате почти полтретьего. Мама обещалась приехать примерно через час, чтобы помочь с выпиской и наконец-то забрать его домой. Спустя две недели он покидает это место. Сломанные рёбра ещё болят при резких движениях и после сна, не все гематомы сошли с бледной кожи. Но лучше отлежаться дома, чем провести ещё неделю-другую здесь. К тому же врачи сами не стали его держать, по показателям и обследованиям ему уже лучше. Но это только снаружи. Внутри Влад словно уже и не жив. Эти две недели в одиночестве — потому что соседей к нему в палату так и не подселили — были, мягко говоря, отвратительными. Не было не дня, чтобы Влад не просыпался посреди ночи с новым приступом удушья или ночным кошмаром. Обычно остаток ночи он продолжал лежать, боясь закрыть глаза. Боясь снова оказаться там, на холодном полу в раздевалке. Страх поселился под кожей, словно паразит. Только с рассветом парень проваливался в беспокойный сон, почти забываясь. Если он всё-таки просыпался, то остаток дня до самого вечера занимали мысли. Тороп пытался читать книги, что приносил ему Костя, или смотреть сериалы. Но всё равно раз за разом возвращался к тому, что он виноват в том, что случилось. Нужно было быть внимательным, а окрылённость чувством к Илье ослепила его. Влад и не заметил, как попался в этот капкан. И больнее всего то, что никому об этом не скажешь. Он наврал врачам и полиции, наврал матери и друзьям, лишь бы не появилось подозрений. Заикнись он о стычке с командой или о разговоре с Ксюшей, то появились бы подозрения. А так мальчишка для всех остался несчастным вратарём, которого избили соперники. Но сильнее била даже не боль, не чувство вины за обман, а то, что всё придётся прекратить. Оборвать всё то, что появилось между ними с Ильёй за несколько месяцев. И сделать это придётся резко, чтобы не было возможности вернуться. Потому что меньше всего Влад хочет подставлять дорогого человека. Не хочет, что потом у него возникли из-за их глупой любви проблемы. Он просто этого не заслужил. Может именно поэтому парень игнорирует Илью везде. Он знает со слов Кости о том, что тот нашёл его и привёз в больницу. О том, что не отходил от него, пока не приехала мама Влада. Что потом ещё долго сидел рядом с его палатой, чтобы убедиться в том, что его жизни ничего не угрожает. Тороп кусает дрожащие губы, представляя, как побледневший Илья до самого утра сидит в коридоре, ожидая хоть каких-то новостей. Представляя, как он мучается и переживает за него, по сути, чужого человека. Видеть это всё в своей голове — это как ковыряться ножом в ране. И от этого молчать в ответ на столько сообщений ещё больнее. Влад даже вспоминает, как однажды Илья всё-таки нашёл возможность прийти к нему. Влад тогда читал, но услышав знакомый голос тишине коридора, ничего лучше не придумал, как скатиться по постели вниз и притвориться спящим. Он изо всех сил старался успокоить быстро бьющееся сердце и не выдать себя, когда мужчина всё-таки вошёл в палату. Может он всё-таки поверил ему, поэтому и двигался так тихо, даже будить не стал. Просто убрал книгу на тумбочку, поставил там же фрукты и лишь прикоснулся пальцами к светлой макушке. У Влада тогда сердце словно разбилось о рёбра. Ему так хотелось поддаться этой ласке, попросить остаться, почувствовать себя наконец-то защищённым. Но Влад упустил этот момент и отпустил. Проведённая в слезах ночь была ему обеспечена. И вот теперь он покидает эту палату. Впереди ещё домашний режим, но скоро он вернётся на учёбу. Его воротит от одной только мысли, что ему придётся улыбаться, делать вид, что сейчас его мир не сломлен. Он будет улыбаться, смотреть на Ксюшу или команду и никто не узнает, что на самом деле случилось. Влад плохой лгун. Но пришло время учиться врать. Тороп с шипением поднимается с постели, держась ещё за ноющие рёбра. На улице тихо кружит снег и пасмурно. Погода в феврале совсем не радужная и солнечные дни можно по пальцам пересчитать. Влад приоткрывает окно, пуская свежий воздух в палату, где пахнет лишь одними медикаментами. Достав телефон, парень пишет Косте о том, что их сегодняшняя встреча в силе. Мать с удовольствием согласилась на то, чтобы сын пригласил друга к себе. Она видела все эти две недели его состояние и была рада тому, что хорошее настроение к нему возвращается. Да и Влад, видя, как мама за это время похудела и постарела, не хотел её расстраивать. Лучше он будет улыбаться дома. Пусть это и будет благодаря тупым шуткам Кости. Влад не знает, сколько так стоит, всматриваясь в пейзаж, пытаясь ни о чём не думать в этот момент. Нагружать голову чем-то тяжёлым не хочется. Но в какой-то момент он улавливает движение за спиной, слыша, как открывается дверь и раздаются тихие шаги. Никого другого кроме мамы не ожидая, парень лишь закрывает окно и, не поворачиваясь, приговаривает: — Ты быстрее, чем я думал. Обещалась же через час. Не услышав мелодичного голоса матери, Влад разворачивается и от удивления почти испуганно дёргается. Перед ним Илья стоит и смотрит так хмуро. А глаза красные, лицо осунувшееся. Совесть внутри плюётся ядом, заставляя мальчишку отвести взгляд, сильнее вжаться в подоконник. — Не ждал? — со слабой улыбкой спрашивает Илья, слегка склоняя голову. Влад, совладав с собой, только и может кивнуть в ответ. — Извини, я не хотел тебя пугать. Просто занятия рано закончились, вот решил к тебе заглянуть. Посмотреть как ты здесь. — Ясно, — выдыхает Влад, приводя этот разговор в тупик. Парень ощущает, как напряжение между ними давит. Оно появилось так резко. Тороп опускает взгляд в пол, чувствуя отвратительную липкую вину за это. Он отстранился, когда ему так нужна была помощь и забота, которую Илья был готов дать. Он отгородился от своих собственных чувств и потерял нить, что связывала их. И если сказать, что юноша не жалеет об этом, то это как сказать самую громкую ложь. Он жалеет, ему больно. Но голос внутри продолжает твердить о том, что обоим потом будет лучше. Илья молчит, наблюдая за чужими метаниями, всё прекрасно понимая. Он не вчера родился, видит, что здесь что-то не так. И это «что-то не так» началось ещё когда Влад попросил не заводить дело. Когда не отвечал на его звонки и сообщения. Когда притворялся спящим. И теперь глаз своих не поднимает, шарахается, будто Илья его избил и бросил в раздевалке. Сказать, что это пугает — это ничего не сказать. Но Помазун боится давить. Ему кажется, что ещё одно лишнее слово и Влад сломается в его руках. Поэтому он только делает несколько шагов навстречу, прижимаясь сбоку, касаясь своим плечом чужого. Его губы слегка дёргаются, когда он ощущает, как мальчишка рядом с ним вздрагивает, слегка отстраняясь в бок. Сердце щемит от боли и Илья уже не может это терпеть. — Я сделал что-то не так? — спрашивает Илья сразу, но мягко, совсем тихо. В какой-то момент ему даже кажется, что Тороп его не услышал. Потому что он молчит, закусив нижнюю губу. Но после почти минуты молчания парень вдруг отрицательно мотает головой, позволяя продолжить. — Тогда что произошло? Ты молчишь, а я волнуюсь за тебя... Я узнаю о твоём состоянии от Кости. Не могу дозвониться. Влад, если я сделал что-то, то ты скажи пожалуйста. Я же тоже живой... Влад судорожно выдыхает, сжимая пальцами край подоконника так, что белеют костяшки. Он не поднимает взгляда, зажмуривается, пытаясь остановить слёзы и накатывающую истерику. Внутри всё бушует, словно перед ураганом меняется погода. Ему хочется, чтобы это всё закончилось. Чтобы всё было проще, как в детстве, когда за него вступалась мама и не было так страшно. Теперь же ему приходится отвечать за всё самому, как бы не было больно. — Надо всё закончить, — хрипит наконец-то Влад, нахмуриваясь. Илья рядом с ним слегка поворачивается к нему, смотрит взволнованно. — Илья Александрович, может мы ошиблись?.. — Илья Александрович? Влад, ты чего? Это же я. — Нет, — резко бросает юноша, делая шаг в сторону, отходя, но поворачиваясь лицом. Щёчки покраснели, а взгляд совсем побитый, словно за лишнее слово его будет ждать смерть. У Ильи щемит внутри от этого вида. Ему хочется протянуть руки, обнять, пальцами убрать морщинку между бровями, снова увидеть солнечную улыбку. Но он стоит, ждёт, лишь бы не спутать чужие мысли. — Это надо закончить. Вам будет лучше, если наши пути разойдутся. — Мне будет лучше? — Помазун удивлённо изгибает бровь. — Ты точно в этом уверен? — Я знаю, Илья... Александрович. Так будет лучше, — Влад поднимает свои синеющие глаза, смотрит так преданно, но бровки снова изгибаются и мальчишка отводит взгляд, смахивая пальцами слёзы, считая про себя от одного до десяти, пытаясь успокоиться. Илья молча наблюдает за тем, как дрожат плечи, и как Влад сжимает их длинными пальцами, стараясь успокоиться. Он похудел, его чёрная футболка, раньше облегающая красивый торс, сейчас слегка болтается. Он побледнел. И губы, раньше мягкие, снившиеся Илье каждую ночь, сейчас искусаны, потрескались. Он выглядит таким забитым жизнью. Илья вспоминает себя в его годы. Тогда синяки и ссадины были его любимыми друзьями. Не отличаясь смирным характером, приходилось получать. Но даже после драк он никогда так не выглядел. Глаза горели, внутри кипела кровь. Влад же выглядит так, будто его подняли из могилы несколько минут назад. — Влад, посмотри на меня, — Илья вдруг рядом оказывается, касается пальцами чужого лица, приподнимая. Влад мычит, пытается оттолкнуть, хоть интуитивно сжимал пальцами чужую кофту. — Нет, подними глаза. Тороп не может сопротивляться, моргает часто, глядя через какую-то пелену мутным взглядом. Илья ласково совсем проводит большими пальцами по скулам, касаясь на одной из них небольшого синяка. Влад забывает, как дышать, когда мужчина снова настолько близко рядом с ним. На губах закололо и ему пришлось закусить нижнюю, чтобы унять это глупое желание коснуться ими чужих губ напротив. Он тут вообще-то пытается оборвать отношения. Но при такой близости это очень сложно сделать. — Что произошло в тот вечер? — тихо спрашивает Илья, не отпуская Влада, боясь, что тот исчезнет и не вернётся больше. — Почему ты не дал разрешения завести дело? Они избили тебя и должны быть наказаны. — Всё сложнее, чем вам кажется. — Так объясни мне! Прошу тебя, объясни, — Илья не сдерживается, прикасается губами к чужому лбу, оставляя на нём нежный поцелуй. — Я так за тебя боюсь. И не хочу потерять. Только-только вернулся к себе настоящему, стал счастливым рядом с тобой, а ты... уходишь. Ускользаешь от меня. — Я боюсь, — хрипит в ответ Влад, закрывая глаза, не выдерживая. — Боюсь за тебя. За себя. И будет лучше, если мы это всё прекратим. — Тебя запугали? — Илья слегка отстраняется, смотря на Влада, который то ли кивает, то ли мотает головой из стороны в стороны. — Я могу чем-то тебе помочь? Только скажи и я... — Илья, — обрывает его Тороп. Он молчит, собираясь с мыслями и подбирая нужные слова. Ему не хочется ставить эту точку. Может быть, он ещё сможет всё это исправить. Но сейчас парень должен сделать шаг назад, чтобы разобраться с тем, что произошло. — Ты замечательный. Я... и мечтать не мог в какое-то время о том, чтобы стоять с тобой так близко. О том, что произошло между нами. Но то, что случилось со мной две недели назад... В общем, сейчас я должен попросить всё это закончить. Может не навсегда. Я хочу в это верить. Но сейчас лучше будет, если мы пойдём порознь. Ты учитель, я твой ученик и не более. Пожалуйста, прими это и не нужно лишних вопросов. Помазун смотрит на Влада, который то тараторит, то срывается на медленный шёпот. Видит, как ему тяжело и поэтому молчит до самого конца. Ему кажется, что правда где-то на поверхности, совсем рядом и её нужно только схватить за хвост. Но он тонет в свете голубых глазах, которые молят его одновременно остаться и уйти. Илья опускает руки с лица на плечи, сжимает их, а после прижимает к себе, обнимая, чувствуя, как чужие пальцы комкают ткань на спине. — У тебя же ещё остался мой номер? — тихо спрашивает Илья и слабо улыбается, когда чувствует, как Влад кивает. — Не удаляй его. И набери меня, когда нужна будет помощь. Любая помощь. — Спасибо... — Я буду ждать звонка, — мужчина отстраняется, улыбается уже по-настоящему. Успокаивает. — Буду ждать того момента, когда ты будешь готов поговорить. Или вернуться. Илья уходит, дверь снова хлопает. А Владу кажется, что хлопает, почти ломается, где-то внутри. Дышать легче не получается.

***

Последующие несколько дней после возвращения Влад посвящает тому, что спит. Спит ночью, до самого обеда. Спит ещё и днём, а потом и вечером, когда мама приходит с работы. После больницы, где он сомкнуть глаз не мог, собственная кровать — это рай. Потому что ему хватало лишь коснуться головой подушки, и спокойный сон забирал его. И как итог — внешний вид Влада стал лучше. Появился здоровый румянец на щеках, глаза казались уже не такими уставшими, голос не хрипел. Когда его режим более-менее вернулся, то Влад совсем места себе не находил дома. Он в хорошем темпе выполнял задания, что скидывали ему одноклассники, стараясь не напрягаться сильно. В конце концов, головные боли ещё не оставили его. Остальное время юноша посвящал то книгам, то фильмам. Правда, спустя некоторое время такой распорядок дня его крайне замучил. Когда же мама всё-таки разрешила ему наконец-то гулять и больше ходить, то первым делом Влад пошёл в школу. Во-первых, он договорился встретиться там с Костей. Во-вторых, нужно было занести все справки секретарю, чтобы потом не бегать с ними, когда он окончательно вернётся и вольётся в учебную деятельность. И в-третьих, желание заглянуть к Сергею Ивановичу слишком сильно грызло его. Закончив с бумажной волокитой, Влад спускается в спортзал, заранее узнав о том, что Овчинников ещё на месте. У него сейчас последний урок и застать его точно получится. И улыбка сама по себе расцветает на губах, когда он, подходя к спортивному залу, уже слышит знакомый громкий и опять чем-то недовольный голос. Внутри у Влада всё само по себе успокаивается, когда он видит, что он попал на урок к пятому классу. Лишние заинтересованные глаза и вопросы ему сейчас совершенно не нужны. — Не ожидал тебя так быстро увидеть, — с улыбкой вместо приветствия произносит Сергей Иванович, пожимая чужую ладонь. — Да я так, на минуточку только, — Влад улыбается, глядя на то, как класс отрабатывает волейбольные подачи. — Просто дома уже совсем тошно, решил заглянуть к вам. — Какая умница, — мужчина усмехается и прерывает диалог, чтобы дать указания ученикам. Влад отходит слегка, чтобы не мешать. Пока Сергей Иванович занят уроком, Тороп пробегается взглядом по стенду, на котором обычно вывешивают различную информацию. О ГТО и турнирах, различные правила и напоминания. На отельных досках вывешены составы всех команд школы. Парень не замечает никаких изменений, пока взгляд не цепляется за список старшей футбольной команды. Его имя замазано и поверх написано синей ручкой «Даниил Боков». Влад пару раз пересекался с ним. Он тоже учится в параллельном техническом классе. Он пришёл из другой школы, поэтому Сергей Иванович рассматривал его как замену Торопу, если тот откажется от места в команде. И, по всей видимости, сейчас настало тот момент, когда нужно было привлечь его, чтобы не пролететь с участием в турнирах. Услышав, как мячи летят в сетку и дети кучками уходят в раздевалку, Влад возвращается к Овчинникову, который снимает с шеи свистки, расстёгивая попутно олимпийку. Середина февраля не такая холодная, но в школе всё равно до жути жарко. — Ну, и как Данька смотрится на воротах, м? — с лёту спрашивает Влад, слегка язвя в вопросе. Но после кусает язык, понимая, что это не правильно. — Извините. Мужчина выдыхает устало, сжимает переносицу пальцами, пытаясь унять нарастающую головную боль. А после показывает в сторону тренерской, желая поговорить в помещение, где им никто не помешает. Тороп только тихо следует за тренером, закрывая дверь. Расположившись на небольшом диванчике, Влад наблюдает за Сергеем Ивановичем и от неожиданности вздрагивает, когда тот хлопает журналом и поднимается с места, чуть ли не нависая над парнем. — Объясни мне вот какую вещь, — начинает Овчинников, слегка хмуря брови. — Ни один из тех, кого ты назвал своими обидчиками, не подтвердил информацию о драке. Мне вообще припоминается, что их команда раньше нашей покинула школу, чтобы успеть на последний автобус до своего района. Камеры выключены, а охранник говорит, что видел, как группка наших игроков вместе с девушкой покидали стены школы примерно в то же время, когда приехала скорая. — К чему вы клоните? — К тому, что не сходятся показания и твоё поведение после. Илья Александрович сказал, что ты отказался подавать заявление в полицию. — Вообще-то я пришёл обсудить своё место в команде, а не то, что и так мне спокойно жить не даёт последний месяц! — резко повышает голос Влад, чувствуя, как внутри него всё накипает. Ему нужна была эмоциональная разрядка, но срываться на своём педагоге не хотелось. — Сергей Иванович... — Просто скажи, что это с тобой сделали парни не из нашей команды, и я от тебя отстану. Мне не нужны такие люди в коллективе и лучше от них избавиться прямо сейчас... Влад открывает рот, но тут же его закрывает, как рыба без воды. Ему до боли хотелось сказать правду и скинуть груз со своих плеч. Но прекрасно понимает, что расскажи он её Сергею Ивановичу, то вечером об этом узнает Илья, на утро в команде произойдут крупные кадровые перестановки, а вечером Илью попросят уйти, потому что Ксюша точно узнает и сделает всё, как сказала. На душе стало снова мерзко только от мысли, что такое и может произойти. Поэтому юноша только понуро опускает глаза, тихо отвечая: — Извините, я не могу... — Ты хочешь, чтобы я расформировал команду? А если такое станет нормальной практикой? — Не станет. Тут проблемы только со мной, — Влад слабо усмехается. Сергей Иванович цокает языком и с вздохом тихо чертыхается себе под нос. Он прекрасно всё понял ещё после расспросов команды, которая подтвердила то, что между Владом и некоторыми игроками уже давно сложились неприязненные отношения. И сейчас картина складывается четкой и ясной. Оставалось только услышать подтверждение его догадок от Торопа. Но он молчит, боязно бросая взгляд в сторону мужчины, крутя в руках шнурок от своей толстовки. Овчинников с легким раздражением понимает, что Влад ему правды не скажет. По крайней мере, пока. — Боков хорошо вписался в игру, — говорит Сергей Иванович, понимая, что нужно перевести тему. — Школьный уровень не предполагает третьего вратаря. Потому что как ты знаешь, второй вратарь у нас есть. Поэтому... я не могу тебе помочь. Да и к тому же, какой тебе сейчас футбол? Ребра, поди, ещё не зажили. И вон, ещё весь в синяках. — Я вас понял, Сергей Иванович, — тихо отвечает Влад, поджимая губы. Он прекрасно понимает, что его ждать никто не будет. Да и Боков сейчас и, правда, не такой уж и плохой вариант. Но обидно всё равно. — Спасибо, что сказали сейчас. Влад поднимается со своего места, собираясь уходить. Разговаривать им больше не о чем. Команде он больше не нужен, а говорить правду сейчас он сам не готов. Вот Тороп и без слов всё понимая, первым решает закончить этот неловкий момент. В конце концов, скоро звонок и Костя будет ждать его в холле. — Подожди, — окликает Овчинников, заставляя обернуться. Влад опускает взгляд с лица на руку, в которой мужчина держит небольшую сложенную бумажку в клеточку. Взяв и развернув её, парень находит там записанный чей-то номер телефона и выведенное ниже имя. — Это номер моего давнего приятеля. Он тренирует нашу районную команду. Уже давно ищут толкового молодого вратаря. Я приглашал его однажды, когда ты играл. И он очень хочет встретиться с тобой. — Вы посоветовали ему меня? — Ты не худший вариант. По крайней мере, ты ему понравился. Нужно только показать себя на отборе. — А когда... — Для тебя, когда в медицинской карточке будет написан «Здоров», — сурово перебивает Сергей Иванович. — Тороп, только попробуй явиться туда с больными рёбрами... В конце концов, он ждёт тебя только в середине апреля. Так что тебе сейчас лучше просто приходить в себя. Видя, как Влад кивает ему и пытается спрятать слабую улыбку, Овчинников сам успокаивается, выдыхает. Он чувствует съедающую вину за то, что произошло с Владом. Не доглядел, не понял вовремя, не остановил. И то, что сейчас происходит с этим мальчишкой — груз и ответственность на его плечах. Но может станет легче, если Влад снова будет играть и его глаза вновь заблестят.

***

Первый день после больничного не сулит ничего хорошего с самого начала. Ну, как минимум, потому что первые три урока должны были пройти у историка. Влад даже думает над тем, чтобы прогулять их и соврать о том, что у него был приём в поликлинике. Только ситуацию лучше это не сделает. Потому что он всё равно встретится с ним завтра, либо они столкнутся в коридоре. Ведь, конце концов, эта встреча неизбежна. На удивление, одноклассники Влада, которых он встречает в раздевалке, очень рады его появлению. Наперебой спрашивают о его здоровье, случившемся и о ситуации в команде. Тороп, натянув слабую улыбку на лицо, старается всем ответить, пока они вместе поднимаются до кабинета. Только вот стоит им завернуть в нужное крыло, так у парня ноги почти застывают на месте. Всего два кабинета и он снова окажется с ним. Не наедине, конечно. Но по рукам всё равно скользят мурашки. Зайдя наконец-то в класс, Влад ловит одобрительные возгласы и приветствия. Юноша улыбается, слегка замирая в дверях, когда к нему подлетают с теми же расспросами. Это даёт ему время оценить ситуацию. Его место за первой партой возле стола учителя всё также свободно. Только вот сейчас так близко находиться все три урока рядом с Ильёй он не готов. Ему бы сесть в другое место, чтобы затеряться среди других, чтобы не чувствовать чужое внимание в своей зоне досягаемости. Из всех возможных вариантов Влад вдруг выбирает самый отбитый. Вернуться к Ксюше. Пройдя мимо нескольких парт, парень вдруг останавливается возле свободного места, которое раньше принадлежало ему. Девушка, до этого листавшая ленту социальных сетей, вяло поворачивает голову в сторону Влада, слегка бровь изгибая в немом вопросе. — Ксюш, я.., — Влад запинается на слове, губы от волнения облизывая, сжимая сильнее лямку рюкзака. — Я могу сесть с тобой? На мгновение он улавливает на женском лице подлинное удивление, которое в следующей же момент скрывается под маской лживой улыбки и радости. Ксюша даже ему сама стул отодвигает, приглашая сесть рядом с собой. Тороп принимает это и садится, доставая вещи к уроку. В голове быстрой мыслью проскальзывает то, что в кабинете слишком тихо. Все замерли на минуту в шоковом удивлении. — Как ты себя чувствуешь? — с заинтересованностью в голосе спрашивает девушка, играя лучше любого актёра. Кажется, что она была готова к такому повороту. Или же просто надеялась, что он случится. — Уже лучше, спасибо, — подыгрывает Влад, не поднимая глаз и всё роясь в рюкзаке, до последнего надеясь, что его туда засосёт. Но в итоге он просто бросает эту затею и поворачивается к Ксюше лицом, выдавливая из себя ответную улыбку. — Мы так за тебя все переживали. Хорошо, что ты вернулся. — Да. Я тоже очень рад вернуться, — выдыхает юноша и переводит взгляд в сторону Ильи. Помазун как всегда прекрасен. Полная готовность к уроку, одежда с иголочки, идеально убранные волосы, аккуратно подстриженная борода. Влад чувствует, как покалывают подушечки пальцев от всплывающих воспоминаний. Как он трепал эти на самом деле волнистые волосы, делая массаж. Как гладил по лицу, когда Илья лежал головой у него на коленках. Внутри всё скручивается в тугой узел от досады и обиды. Ему больно, что теперь это лишь воспоминания. А потом они встречаются взглядом и щёки сами начинают пылать румянцем от стыда. Потому что Илья смотрит на него с укором, слегка недовольно. Влад как-то рассказывал ему о ситуации с Ксюшей и о том разговоре после новогодней дискотеки. Илья не одобрил поведение девушки, попросил тогда забыть обо всём. А теперь мальчишка снова сидит рядом с ней, словно ничего и не было. Конечно, мужчине это не нравится. — Какие планы на вечер? — вдруг спрашивает Ксюша, отвлекая его от гляделок с Ильёй. Влад поворачивает голову в её сторону, смотрит с таким удивлением, пытаясь понять мотив, который скрывается за этим вопросом. — Ты сейчас серьёзно? — Успокойся, — тише произносит девушка, смотря уже более хищным взглядом. — Я лишь помогаю тебе. Влад фыркает, слегка закатывая глаза. Теперь он узнаёт ту, которая почти ногой наступала ему на глотку в раздевалке. Теперь он видит настоящую сущность и хочется плюнуть ядом в это личико. Но он только улыбается в ответ, говоря что-то незамысловатое, поддерживая наигранную беседу пустыми фразами. Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

***

Следующую неделю Влад проводит абсолютно... никак. Обычная будничная неделя. Из важного можно выделить только пару тестов, которые юноша завалил просто потому что потерял интерес. Потерял, кажется, ко всему. Учёбе, книгам, фильмам, к собственным друзьям. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему не хочется снова начать играть в футбол. Апатия накрыла его с головой, как большое пуховое одеяло. Теперь все дела Влада можно по пальцам пересчитать. Сон, уроки в школе, ужин, потому что остальные приёмы пищи он стал всё чаще пропускать, и ещё раз сон. Единственное, что юноша себе иногда позволяет, — это просмотр галереи с фотографиями, которые рука так и не поднялась удалить. С ярких снимков на него смотрел другой, счастливый и улыбающийся Влад в объятьях любимого человека. После этого Тороп думает о том, что может он ошибся. Может ему всё-таки нужно плечо рядом. Илья же, как и обещал, больше не проявляет абсолютно никаких знаков внимания. Всё вернулось к тому, как было ещё в самом начале года. С первого взгляда кажется, что всё обычно: Илья учитель, а Влад, которому он ставит двойку за невыполнение домашнего задания, его ученик. Но они всё равно между ними остались их привычки и абсолютное понимание. Влад прекрасно видит, как его поведение совершенно не радует Илью. Взгляд более темный, наклон головы и плеч, сжатые губы. Мужчина недоволен им, но и слова мальчишке не говорит. Без встряски он тонет в и даже не пытается выбраться из пучины. Правда в какой-то момент он замечает, как мама проявляет интерес к его личной жизни. Частые вопросы о самочувствии, о проблемах и о частом плохом настроение, в конце концов, заставляют Влада рассказать ей ту правду, которая устроит обоих. По крайней мере, теперь мама думает, что расставание с любимым человеком на него так подействовало. И от маминых поглаживаний по голове и от слов, что всё будет хорошо, стало легче на душе. Жизнь потекла мирным темпом, пусть Владу он и не нравится. Правда на исходе недели Тороп всё-таки начинает вылезать из своего кокона самобичевания и страданий. Гуляет с Костей и Федей, которые рядом с ним уже больше не скрывают отношений. Они единственные, кому юноша рассказывает правду и угрожает всеми возможными пытками, если те проболтаются Илье. Но ему пришлось всё же пообещать, что когда-нибудь они поговорят. Правда, когда это произойдёт, Влад не уточнил. Ему даже удаётся закрыть пару своих долгов, чтобы не бегать в конце четверти с хвостами. Это, конечно, не вернувшийся интерес к учёбе, но хотя бы желание не получить по шее. Правда сдает он только те долги, которые не связаны хоть как-то с Ильёй Александровичем. Его предметы Влад обходит по кривой дорожке, боясь упасть. Только не замечает, как его сталкивают с него в горячую пучину. — Что ты сделала? — переспрашивает Влад, роняя ложку обратно в тарелку супа. Он вытирает рот полотенцем и почти выбегает в коридор к матери, которая как раз собирается на работу. — В каком это смысле "он сегодня придёт"? Сюда придёт? Зачем? — В таком это смысле. Он придёт тебя сегодня подтянуть и принять твои долги, — разжёвывает женщина. — Илья Александрович оказался очень любезен и не отказал в том, чтобы помочь тебе. Меня как раз не будет, и вы спокойно отзанимаетесь. Так что не надо ерепениться, Влад. Закрывать двойки всё равно придётся. — Я мог бы сделать это и в школе. Зачем сюда его приглашать? — не успокаивается юноша, ощущая, как сердце быстро-быстро бьётся в груди. Ноги ватные и он цепляется пальцами за косяк сильнее, лишь бы не упасть. — Как ты вообще его уговорила? — Он дал мне свой номер, когда мы были в больнице. И как видишь, он не оказался лишним. Так что прояви уважение к тому, что он вообще согласился помочь. Человек устал после смены, а тут ты на его голову упал. Так что когда он придёт, то угости чем-нибудь. И не тупи слишком, — Наталья стучит по лбу сына в шутку. — Ты же умный у меня парень. К тому же это твоя история. Два часа и ты будешь свободен от долгов и от учёбы на сегодня. И мне будет спокойнее. Влад кривит кислую мину, но кивает. Деваться некуда, ведь за него и так всё решили. Следующие полтора часа Тороп места себе не находит. К этому моменту он успел уже оповестить об этом инциденте Костю с Федей, получить сухое сообщение от самого Ильи и трижды вскипятить чайник. Не находя себе места, он ходит туда-сюда по коридору, стараясь не сойти с ума. У него руки дрожат только от одной мысли, что ближайшие несколько часов он проведёт наедине с Ильёй на крохотной кухне. Даже мысль сесть за первую парту перед мужчиной на уроках не казалось такой будоражащей. Звук дверного звонка заставляет слегка задремавшего в кресле Влада встрепенуться. Он трёт и без того слегка покрасневшие глаза, топая в прихожую. Остановившись, парень делает несколько коротких выдохов и открывает дверь, пуская Илью к себе в квартиру, где мужчина и так был множество раз. — Здравствуй, Влад, — приговаривает Илья, входя в дома и закрываясь за собой. — Думаю, мама тебя уже оповестила. — Да, — хрипит Влад, сам удивляясь своему голосу. Он делает шаг в сторону, а после уже из коридора договаривает. — Раздевайтесь и проходите на кухню, тут будет удобнее. Помазун только губы поджимает, но указание хозяина квартиры на данный момент выполняет. На кухне уже пахнет чёрным ягодным чаем и домашней выпечкой. Илья невольно улыбается, вспоминая, как Влад нахваливал мамины пирожки ему в разговорах. Влад суетится, стоя к нему спиной. И это время, которое мужчина тратит на то, чтобы наконец-то спокойно рассмотреть мальчишку. В школе Илья лишь изредка позволяет себе поднимать взгляд на него, потому что не хочет смущать, он ведь обещал не давить и дать время на то, чтобы собраться. Но сегодняшняя обстановка с тёплым светом и уютом кухни возвращает Илью в те моменты, когда Влад так же суетился у него на кухне или же просто крутился рядом. Но тогда любимое лицо светилось счастьем и улыбкой. А сейчас Влад совсем осунулся, похудел даже и домашняя одежда на нём весит. Илья открывает рот, чтобы бросит свой укор насчёт этого, но вовремя прикусывает язык и просто проглатывает все свои недовольства. — Поешь... те. Пожалуйста, — вдруг просит Тороп, пододвигая тарелку с пирогами ближе. — Мама, как оказалось, для вас пекла. Илья улыбается, делает глоток чая и с большим удовольствием берётся за выпечку. С утра ничего не ел. Пока Помазун занят лёгким ужином, Влад молча сидит, не желая ему мешать. Он крутит в руках небольшую обёртку из-под конфеты и мысленно надеется, что это правда ненадолго. Его выдержка никогда не славилась надёжностью. — С чего хочешь начать? С устных заданий или же с теста, который завалил, — с укором произносит Илья, заставляя юношу поднять глаза. — Хотя прекрасно знаешь эту тему... — Давайте с устных, — игнорируя последние слова, отвечает Влад, открывая параграфы учебника. Он ведь уже давно выучил все нужные части. Илья слушает его внимательно, изредка задавая вопросы и поправляя моменты с датами. И внутри него разливается тепло, когда он видит, как Влад забывается в рассуждениях, вставляя своё мнение. Как бы он не старался спрятаться за маской безразличия, любовь к некоторым вещам ещё живёт в его душе и Илья радуется, что может увидеть хотя бы лёгкое напоминание того, каким был юноша. Влад же чувствует, что с ходом времени скованность отпускает его, и он всё больше улыбается, тихо смеётся над шутками. Как бы юноша не хотел держаться, желание наконец-то почувствовать забытую свободу берёт вверх. И ему даже кажется, что дышать легче становится. Ровно до того момента, пока его телефон не начинает практически атаковать Ксюша сначала своими сообщениями, а после и звонками. Тороп несколько раз скидывает, нервничает, ошибаясь в повествовании. А после и вовсе начинает злиться. Илья, видя эту ситуацию, только предлагает сделать перерыв. Влад соглашается с ним и подливает ещё немного чая, а сам проскальзывает в свою комнату, чтобы разговор не сильно донимал мужчину. — Чего тебе? — бросает сразу же Влад, сжимая челюсти, останавливаясь возле окна. Уже давно стемнело и в домах уже зажгли свет. Эта картина всегда успокаивала. — Добился своего да? — с лёгкими нотами злости и раздражения в голосе говорит Ксюша. — Хочешь повторения той ситуации, да? Я могу устроить. — Что за бред ты несёшь? — Только вот не нужно строить из себя невинность. Как будто ты не знаешь, что Сергей Иванович сегодня половину команды выгнал. И аргументировал он это тем, что ему лицемеры в команде не нужны. — И кого он выгнал? — с неподдельным интересом спрашивает Влад, беспокоясь о Косте. — Ты дурачка из себя строишь? — девушка злится. Видно, что эта ситуация её задела. — А если ты о своём дружке-пидоре, то нет. Его оставили и сделали капитаном. — Следи за языком. — Это тебе стоило следить за языком и меньше болтать. Понимаешь, к чему это приведёт? — голос веселеет и всё больше кажется безумным. — Проблемы ты своему историку точно обеспечил. — Подожди, ты.., — Влад пытается остановить, слегка повышает голос, но Ксюша уже сбрасывает и телефон её больше недоступен. Тороп выдыхает шумно, отбрасывая телефон, который по гладкой поверхности подоконника чуть ли не скатывается на пол. Парень глаза на мгновение прикрывает и старается успокоить себя, собрать мысли в кучу. Он прекрасно понимает, что поговорить с Ильёй нужно сегодня. Нужно будет рассказать всё раньше, чем его пригласят для разговора к директору. Он не хочет, чтобы там мужчина чувствовал себя слепым котёнком и не смог за себя постоять. За спиной раздаётся слабый скрип двери и Влад интуитивно чувствует взгляд на своём затылке. Он разворачивается не сразу, но когда это происходит, то ловит на себе спокойный, но твёрдый взгляд. Илья стоит, прижавшись плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его поза не закрытая, она тоже успокаивает, и юноша чувствует его силу. — У тебя будут из-за меня проблемы, — тихо говорит Влад, переходя незаметно для себя на "ты". Он устал и больше держаться не хочет. Пытался делать всё правильно. Но всё равно наделал неприятностей. Какой смысл продолжать обманывать и строить из себя сильного. — Прости меня. — Это ты прости меня, — тут же отвечает Илья. — Надо было забрать тебя с того матча. Может быть, у Ксюши не получилось провернуть свой глупый план мести. Влад от удивления рот приоткрывает, хлопая глазами. Несколько раз он пытается подобрать слова, ответить. Но каждый раз это больше походит на лепет сумасшедшего. Сердце колотится, в голове кавардак и мальчишка теряется на несколько минут в пространстве, стараясь собрать себя воедино и понять то, где он прокололся. — Кто?.. Костя, да? — предполагает в какой-то момент Тороп, поднимая глаза на мужчину. — Ну, в том числе. Сначала Федя вкратце. Потом общая беседа с Костей и Сергеем Ивановичем, — спокойно говорит Илья, который до этого молчал, давая время Владу прийти в себя. — Как я понимаю, Ксюша позвонила тебе сказать, что команда была расформирована? — Не совсем, — выдыхает Влад. Он трёт свои уставшие глаза, снова ощущая странную фантомную боль в рёбрах и голове. Груз слетел слишком быстро, и теперь он чувствует вместо него жуткую усталость и желание проспать часов двенадцать, не вставая. Илья, видя, что ещё немного и мальчишка свалится, ближе подходит, мягко касаясь чужих плеч. Он проводит пальцами там, где ткань скрывает кожу, боясь касаться ниже. А Влад вдруг сам ближе жмётся, утыкаясь лбом в плечо, желая скрыться от всех этих проблем и хотя бы на время побыть в спокойствие. И мужчина словно чувствует чужое желание, крепче к себе прижимает, обнимает по-настоящему, утыкаясь носом в макушку светлую. Он так давно мечтал об этом. За это время Илья вдруг понял, что если нет рядом Влада, то ему всё не нужно. Ни его хобби, ни многочисленные друзья, ни работа. Он сам провёл эти дни словно в пустоте, борясь с ней иногда. Просто потому что знал, что в какой-то момент он будет нужен Владу. В какой-то момент всё к нему вернётся. В конце концов, кто-то же должен быть из них сильным. Помазун готов нести эту ношу. — Тебя уволят, — спокойно произносит Влад. Раньше он и думать об этом боялся. А теперь вот, может хоть тысячу раз повторить. Ведь это уже не страх. Это последствие, которое должно случится. — Не уволят, — слабо усмехается мужчина, чмокая ещё раз. И когда Тороп поднимает голову, смотрит с немым вопросом, продолжает: — Они не смогут уволить того, у кого подписано заявление об уходе. Как говорится, обыграл и уничтожил. — Ты увольняешься? — спрашивает Влад, слегка отстраняясь, чтобы видеть чужое лицо. — Но... Почему? Из-за меня? — Из-за того, что школа это препятствие, которое мешает счастью, — серьёзно говорит Илья. Он касается горящих скул пальцами, когда парень хочет отвести взгляд. — Я уже говорил тебе, что наша разница в возрасте и социальное положение — это большая проблема. Но я готов с этим бороться, потому что только с тобой чувствую себя собой. Чувствую, что я не существую, а живу. Но если ты боишься. Если ты не готов... Я готов отступить и более не давить на тебя. Влад смотрит на его полминуты, не отрываясь. А потом поддаётся вперёд и касается своими губами чужих. Для Ильи это громче любого согласия быть вместе. Сильные руки скользят ниже, обвивают талию, прижимая к себе. Илья углубляет поцелуй, едва ли сам не урчит от удовольствия, когда Влад закидывает руки на плечи, а длинные пальцы сжимаю тёмные, уже слегка растрёпанные, волосы на затылке. Для обоих этот поцелуй, как глоток воды для путника после долгой дороги. Они дорвались, и теперь отстраниться равно смерти. Прижимаются друг к другу в желание наконец-то стать единым целым. Чтобы больше никто не разлучил. — Ты же останешься? — хрипит с мольбой Влад, когда Илья нежно опускает его на постель, потому что сил стоять у парня нет. Он цепляется пальцами за светлую рубашку, ткань трещит под пальцами. Не отпустит, больше нет. — Только если ты позволишь, — так же тихо произносит Илья, оставляя первый поцелуй на шее, улыбаясь сквозь него. Раньше он не позволял себе ничего больше поцелуев. Как бы не хотелось этого мальчишку светловолосого, он продолжал держаться и ждать того, когда Влад будет готов. Когда в голубых глазах заблестит только желание, которое не потеряется в сомнениях и страхе. Когда Влад сам попросит. Но всё случается по-другому. Илья просто чувствует Влада и понимает, что сейчас можно. Что сейчас нужно. Футболка летит в сторону, и Илья касается губами всё ниже, расцеловывает ключицы и грудь. А после на мгновение замирает, видя, как до сих пор темнеют синяки на рёбрах. Но он не даёт Владу опомниться, снова целует, точно именно там, где болит. Целует и надеется, что это поможет и всё пройдёт, словно и не было ничего. Словно это страшный сон. Влад издаёт первый сдавленный стон, когда Илья проводит языком по животу, цепляя зубами возле резинки штанов. Руки сами по себе цепляются то за плечи, то за темные волосы. Он выгибается навстречу, когда мужчина слегка отстраняется, чтобы избавиться от собственной рубашки, которая будет неприятно натирать горячую кожу. Мальчишка, видя эту картину, невольно облизывается, но руку не протягивает, чтобы коснуться. Хочет, но забывается, когда Илья тянет штаны и бельё ниже, снова касаясь торса губами. Илья целует и целует, не может остановиться. Влад же ведь весь такой складный, тонкий и аккуратный. А ещё горячий и мягкий совсем. Голова кругом идёт от мысли, что он первый так касается и целует. Первый, кому дозволено всё это. Кровь кипит, хочется всё и сразу. Но мужчина смакует, томно расцеловывая тазовые косточки, бёдра, оставляя лёгкие следы и обходя возбуждённую плоть. — Это всё сон, — тихо хрипит Влад, сквозь судорожный вздох. Илья поднимает голову, видя, что юноша лежит, задрав голову, сжав пальцами одеяло. — Ты снишься... Ты исчезнешь, а я проснусь. Останусь один... — Я не исчезну, — перебивает лепет Илья. Он протягивает руку, сжимает и тянет чужие пальцы к своему лицу, кладя ладонь на скулу. Влад оглаживает кожу, смотрит сквозь пелену. — Всё взаправду. Влад хочет ещё что-то сказать, но лишь охает сквозь стон, когда мужчина проводит губами по горячей головке. Рука скользит с лица на плечо и мальчишка сжимает его, прогибается и слегка напрягается, чтобы не сжать коленки. Но руки Ильи сами подхватывают под бёдрами, крепко держат, не давая сомкнуться. Помазун делает всё аккуратно, медленно, тягуче, сводя парня под собой с ума. Голова кружится, и Влад прикрывает веки, под которыми уже давно плывут круги. Чем ниже опускается чужой язык, тем сильнее он сжимает пальцами плечо, забывая о том, что завтра от такой хватки останутся синяки. И как бы он не хотел сдерживаться, тело его всё равно не слушается, с большим удовольствием принимая ласку. А когда Илья касается ещё пальцами, то мальчишка гортанного стона не сдерживает. Пальцы на кончиках холодные. И этот контраст с горячим языком сводит с ума. Он касается ими у головки, пока язык скользит по основанию и наоборот. Влад выгибается так, что постели касаются только бёдра и лопатки. Изнутри словно что-то рвётся, хочет наружу. И он выпускает это через стоны и хриплую мольбу, которую мешает с именем. Прикосновения в какой-то момент совершенно сводят с ума, и Влад понимает, что желание сжимает всё внутри. Стон более рванный и жалобный срывается с губ и Илья вдруг голову поднимает. Он продолжает вести пальцами по плоти, а сам слегка приподнимается, целует в искусанные губы. Тороп цепляется ладонями за плечо и волосы на затылке, не позволяет отстраниться. Целует и целует, пока пелена перед глазами не затмевает всё. Его бьёт оргазм, и он царапает плечи, хнычет, кусаясь. Илья только улыбается, целуя в шею и ведя пальцами нежнее, чтобы не сделать больно и продлить удовольствие. Белясые капли пачкают поджатый живот и пальцы. Влад под ним в момент слабеет и сил держаться нет. Он падает на покрывало, сводя коленки тут же, хныча. — Тише, всё хорошо, — Илья целует за ухом, разводя бёдра слегка, чтобы не было больно. — Ты умница. — Я должен... — Не должен, — перебивает Помазун и целует во взмокшие волосы, прижимаясь к макушке щекой. — Ты не должен мне. Это был порыв любви, малыш. Это просто была любовь. Влад жмётся к нему ближе, ища защиты и тепла. Илья обнимает его хрупкого и совершенно нежного, понимая, что не смог бы его оставить даже под предлогом смерти. Как тут оставить, если Влад и есть жизнь.